• 5 •

Для Гермионы самой стало откровением, какое всепоглощающее облегчение она испытала в этот миг. Может, дело было в том, что уж лучше кто-то знакомый, пусть и анонимный, чем совершенно новый незнакомец, от которого неизвестно чего ждать. А может… Мерлин, неужели она скучала? По тому, кого не знала и лишь раз в жизни касалась в течение каких-то пяти минут? Это был абсурд. Чистой воды бред. И все же она была здесь. С ним. Снова. И на этот раз им не пришлось тратить драгоценные секунды на успокоение ее паники. Между ними повисло новое, зрелое понимание. И вопрос: что они будут делать теперь? Смущение, смешанное со жгучим предвкушением, накрыло Гермиону с головой. Тем временем его пальцы скользили по внутренней стороне ее рук до локтей. Она несмело придвинулась ближе, ощутив уже знакомый наклон его головы, его лицо рядом с ее. Она приподняла подбородок, и его теплое дыхание овеяло ее кожу. Почувствовав ее ответный шаг, он без лишних церемоний положил ей руки на талию. Движение его больших пальцев, плавно проведенных по выступающим тазобедренным косточкам, заставило ее резко выдохнуть. Он явно не собирался терять время. И, черт возьми, она тоже. Ее ладони легли ему на грудь, скользнули выше, ощущая под тонкой тканью бешено колотящееся сердце, напряженные мышцы, каждый рельеф. Ей всегда было плевать на подобное. Она никогда не оценивала парней по наличию кубиков. Но сейчас… Сейчас она не могла не признать, что находиться в руках такого крепкого парня кружило ей голову. Дурманило, как терпкое вино. В уже знакомом, но оттого не менее волнующем жесте, она, на этот раз обеими руками, повела по его шее, находя тот самый продолговатый шрамик, скользя по щекам. И вот уже ее большие пальцы по очереди очертили линию его губ. В ответ его хватка на ее талии стала еще сильнее. Их лица сошлись вплотную. Снова одно дыхание на двоих. Губы в губы, на расстоянии считаных миллиметров. И вот он. Тот самый миг, когда время остановилось. Казалось, реки прекратили течение, земля замерла на оси. Или это замерло только лишь ее сердце? Первое прикосновение его губ к ее было на удивление мягким, но настойчивым. Будто это было все, о чем он думал все эти дни. Будто стальная выдержка наконец лопнула, выпуская наружу все, что копилось с прошлого раза. Он захватил ее верхнюю губу, затем нижнюю, неспешно пробуя на вкус, поражаясь их сладости и невообразимой мягкости. Гермиона попыталась ответить. Неумело, немного неуклюже, скованно. И в этот миг он понял. Осознал с кристальной ясностью. Это был ее первый поцелуй. Самый первый в жизни. Мерлин… Мысль ударила в голову с такой силой, что на миг отняла дыхание. Он научит ее. Научит всему. От этой идеи его пронзил странный, незнакомый восторг, хотя она была далеко не первой неопытной девушкой в его жизни. Но здесь, в этой темноте, с ней, все было иначе. Дело было не в ее невинности, у Драко не было на этот счет ни предрассудков, ни особого пиетета. Дело было в ней. В том, как она отзывалась на каждое его прикосновение, в этой смеси робости и дерзости, что будоражила его кровь так, как не удавалось никому. Подняв руку, он коснулся ее щеки, большим пальцем направляя ее голову чуть вбок, мягко управляя поцелуем, показывая, уча. И она училась, с поразительной быстротой схватывая каждое движение. В какой-то момент она даже перехватила инициативу, слегка прикусив его нижнюю губу. Он беззвучно выдохнул, и губы его сложились в знакомое, грубое слово прямо у нее во рту. — Блять… И, кажется, она поняла, что он сказал, по одному лишь движению, потому что он почувствовал, как ее губы растянулись в улыбке. После этого последние крохи его самообладания иссякли. Он набросился на ее рот с новой силой, углубляя поцелуй, переводя руки ей за спину, прижимая ее так близко, что, казалось, между ними не осталось и миллиметра, а потом вновь возвращаясь руками к ее лицу. Он почувствовал ее стон своей кожей, своими губами. Ее пальцы впились в его волосы, и это свело его с ума окончательно. Он касался ее скулы, открывая ее рот шире, его язык играл с ее, показывая, как это может быть, а она… она умирала и воскресала снова и снова. Она думала, что в прошлый раз достигла пика, но теперь понимала, что с ним этот пик может не достичь никогда. Его поцелуи были одновременно аккуратными и развязными, а прикосновения деликатными и собственническими. Одна рука снова путешествовала по ее спине, вторая зарылась в волосы, сжимая ее кудри, не больно, но ощутимо. Безумный контраст, который он дарил, был как рай и ад в одном флаконе. И она опустошала этот флакон до дна, жадно прося еще. Это было невообразимо. Неописуемо. Горячо. Проникновенно. Неужели так всегда? Неужели так со всеми? Но чем дольше он целовал ее, чем крепче прижимал к себе, тем яснее ей становилось… Нет. Так не может быть всегда. И не со всеми. Так только с ним. С его напором, его осторожностью, его страстностью. С его вкусным, сладким, горячим языком. С его сильными руками, которые ей хотелось, чтобы сжимали ее еще крепче. Резкий рывок обратно в реальность вновь был грубым и болезненным. К этому, казалось, невозможно было привыкнуть. Гермиона оказалась в Выручай-комнате, но на этот раз не бросилась сразу же бежать. Разум говорил, что узнать его невозможно, но сейчас она была не во власти логики. Приложив кончики пальцев к распухшим, чувствительным губам, она медленно оглядывала толпу. И не она одна. Многие ученики переглядывались, в их глазах читался тот же немой вопрос, то же тщетное желание найти в знакомых чертах своего таинственного партнера. Так. Он выше меня. Волосы… прямые, короткие, мягкие. Рубашка, мелкие пуговицы… Что ж, под это описание подходили десятки парней. С тяжелым вздохом Гермиона повернулась и вышла из Выручай-комнаты, уже строя планы на следующий раз. В следующий раз она изучит его лучше. Попытается руками, как слепой скульптор, воссоздать в памяти хоть какой-то портрет. А через всю комнату, прислонившись к стене, Драко Малфой смотрел вслед уходящей кудрявой девушке, и в его голове стучала одна-единственная, оглушительная мысль, от которой кровь стыла в жилах. Не может. Нахуй. Этого. Быть.