Часть 7. Вирус

Прошло три дня, три тяжёлых, бесконечно длинных дня, в которые Лололошка заставлял себя дышать, двигаться и отдавать приказы так, будто внутри него ничего не обрушилось. С фактом исчезновения Ану он справился лишь внешне: если мир Ану исчез вместе с ним, значит, это не просто пропажа, это удаление, стирание, будто его никогда и не существовало. Эта мысль жгла хуже любой раны. С Рин всё было иначе, её мир не исчез, он существовал, аначит, надежда то что с Рин всё хорошо ещё есть. Но надежда оказалась роскошью, на которую времени больше не оставалось. Система начала рушиться. Сначала это выглядело как сбой, короткие подёргивания воздуха, странные искры в небе, будто сама реальность зависала. Потом появились они, серые, искажённые, человекоподобные и паукообразные твари, словно слепленные из пепла и обломков кода, их тела дрожали, края расплывались, а по поверхности пробегали зелёные и фиолетовые искры, как в сломанном приложении, когда текстуры не прогружаются до конца. Они не издавали привычных звуков, лишь треск, похожий на электрический. Поселение Лололошки выстояло чудом, стены дрожали, бойцы едва удерживали линии обороны, но тварей уничтожили. Последняя рассыпалась серой пылью, которая не осела на землю, а растворилась в воздухе. Глаз наблюдал за всем этим с нарастающим ужасом, он не понимал природы существ. Они не были мобами, не были сущностями из известных миров, не подчинялись ни одному протоколу, их не существовало в базе. А потом он увидел, как на одном из холмов зимнего биома, там, где обычно лежал плотный снег, склон сбоку вдруг начал покрываться чем-то зелёным, не травой, нет, это было похоже на разрастающуюся рану в текстуре мира. Зелёная масса пульсировала, мерцала, словно живая ошибка, разрывающая поверхность, пространство вокруг неё искажалось, пиксели дрожали, будто их насильно переписывали. И оттуда снова полезли они, серые, искрящиеся, ломающиеся в движениях твари выбирались наружу, цепляясь длинными конечностями за снег, который под их касанием начинал таять и глючить. — Лололошка! — голос Глаза сорвался, утратив привычную собранность. — Немедленно готовься! Они возвращаются, снова нападают! Ло вскинул голову, не до конца осознавая, что происходит. — Что за чертовщина?.. Откуда они берутся?! — Я не знаю, — впервые в голосе Глаза звучала настоящая паника. — Их не должно существовать, это... ошибка! Глаз переключился на общий канал, его голос разнёсся по всем доступным существам. — Всем немедленно готовиться к обороне, это не локальная атака! Происходит нечто критическое! Повторяю: критическое! Лололошка держался до последнего. Три часа слились в одну вязкую, бесконечную полосу боя: крики, треск защитных барьеров, запах гари и этот мерзкий электрический скрежет, который издавали серые твари. Они лезли волнами, из холма, а потом зелёные точки начали вспыхивать уже внутри самого поселения, прямо между домами, у стен, на площади. Реальность больше не рвалась снаружи, она гнила изнутри. Иветт появилась в тот момент, когда Ло уже едва различал, где свои, а где враги. Её лицо было бледным, взгляд, непривычно пустым. По одному выражению стало ясно, её поселения больше нет. Она не стала тратить времени на объяснения, только коротко бросила, что тварей слишком много и удерживать территорию бессмысленно. Когда одна из зелёных ран раскрылась прямо у склада ресурсов, Иветт схватила Лололошку за руку и активировала перенос. Мир дёрнулся, и они оказались в поселении Амарина. Вернее, в том, что от него осталось. Здесь было тихо и тревожно, по улицам медленно бродили те же серые, искрящиеся создания. Они не нападали. Даже не смотрели в их сторону. Их внимание было приковано к зданиям: твари вгрызались в стены, в крыши, в опоры, и те начинали распадаться. Доски растворялись, камень крошился в пыль, которая не падала на землю, а исчезала в воздухе. Амарин говорил, что они увидятся, обещал. Иветт тогда только усмехнулась, но запомнила, и вот она здесь, а его нет. Они обошли главную улицу, склад, дом собраний. Пусто. Только медленное, методичное уничтожение всего, что он построил. Иветт направилась к озеру, не сомневаясь ни секунды. Лололошка молча пошёл за ней, рыбацкий мостик стоял на месте, тот самый, где Амарин проводил больше всего времени, где всегда было спокойно, но мостик был пуст. Иветт остановилась, глядя вперёд так, словно если смотреть достаточно долго, он просто появится. Твари медленно перебирались по берегу, проходили мимо, не обращая на них внимания, они были заняты домами, башнями, всем, что носило на себе отпечаток хозяина этого мира. — Он бы не ушёл, — тихо сказала она, больше себе, чем Ло. — Он сказал, что мы увидимся.

***

В тот же день, пока одни миры трещали по швам, поселение Мивы стало одним из тех мест, куда бежали все, кто успел спастись. Сначала это были единицы, израненные, запыхавшиеся, с пустыми глазами. Потом десятки, а потом толпы. Они появлялись у входа, телепортировались на окраины, буквально падали на землю от усталости. Кто-то плакал, кто-то звал по имени друзей, кто-то просто молчал, глядя в одну точку. За их спинами в небе иногда мелькали те самые зелёные вспышки. Мива не допустила ни одной твари внутрь, её защита работала чётко и без сбоев, стража действовала быстро и усиливались с каждой новой атакой, но дело было не в стенах, дело было в людях. Существа в панике метались по улицам, не понимая, куда идти. Раненых укладывали прямо на мостовую, потому что мест в домах уже не хватало. Кто-то требовал оружие, кто-то еду, а кто-то объяснений. Глаз закрылся ещё давно, его голос больше не звучал в небе. Никто не получал подсказок, предупреждений, расчётов. Все остались одни, Миве пришлось измениться. Обычно холодная, уверенная, с тем самым почти надменным спокойствием, она сейчас не позволяла себе ни резкости, ни язвительности. Она не спорила, не доказывала, что была права. Она бегала от одной группы к другой, раздавала приказы, сама помогала переносить ящики с ресурсами, останавливала паникующих, объясняла, где разместиться. — Всем хватит места, по очереди. Раненых в центр — говорила она твёрдо, но без привычного холода. Ресурсы таяли на глазах, еды уходило больше, чем за обычную неделю. Формиксы быстро тратились, потому что атаки не прекращались полностью, твари пытались пробиться снаружи, и каждый раз их приходилось отбивать, но внутри поселения Мивы никто не позволял себе расслабиться. Она видела страх в глазах тех, кто ещё утром был хозяином своего мира, а теперь стоял с пустыми руками. Видела, как сильные ломаются за считанные часы, и понимала, если она сейчас даст слабину, всё рассыплется. Поэтому она не позволяла себе быть прежней, не до гордости и не до её венецианского характера характера. Пока другие миры исчезали, её поселение стало одним из тех мест, где ещё держался порядок, и Мива делала всё, чтобы он не рухнул.

***

В глубине леса, на возвышенности, откуда были видны стены поселения Мивы, стоял Неизвестный в фиолетовом плаще. Он наблюдал молча, скрестив руки, словно всё происходящее внизу было лишь тщательно продуманным спектаклем. Свет от неба отражался в его капюшоне, но лица по-прежнему не было видно, только тень и едва заметный изгиб губ. Сбоку, ломая ветки под ногами, к нему подошёл ещё один, он был шире в плечах, двигался неровно, будто сдерживал внутри что-то нетерпеливое. Тёмно-зелёный плащ скрывал его фигуру, капюшон полностью закрывал лицо. — Ну что, — глухо спросил он. — Как там охотничьи угодья? Неизвестный медленно улыбнулся, в этой улыбке не было ни тепла, ни веселья, только предвкушение. — Всё готово, тварей пробралось достаточно. Можно начинать охоту. Второй шумно втянул воздух. Даже под капюшоном было заметно, как он облизывается, едва сдерживая слюну. — Какие планы? — Я навещу её поселение, — спокойно ответил Неизвестный. — Давно хотел увидеться. А тебе советую отправиться в белое пространство, убивай всё живое, что найдёшь. Под тенью капюшона второго растянулась широкая, почти болезненная улыбка. — Лололошка и его подружка уже там, — произнёс он с явным удовольствием. — Их тоже? Неизвестный тихо хмыкнул, не переставая улыбаться. — Их не жалко. Каждую смерть можно списать на тварей. Сейчас никто не отличит правду от хаоса. Второй коротко рассмеялся, низко, с маниакальной радостью и растворился в тени между деревьями, будто его и не было. Лес на секунду стал тише. Неизвестный остался один, он продолжал смотреть на стены поселения Мивы, будто мысленно уже стоял по ту сторону ворот. Затем, не оборачиваясь, он произнёс в сторону темноты: — Присмотри за кицунэ. Вдруг очнётся. Из глубины леса донёсся женский голос, спокойный, с лёгкой насмешкой: — Вообще-то эту кицунэ Рин зовут. Улыбка Неизвестного стала шире. — Я знаю. Он перевёл взгляд на стены и замер в ожидании встречи, которую сам же и запланировал.