Часть 1. «Чистые»

Год 2263       Этот город походил на безмятежный островок посреди безжалостной пустыни, окружённый высоким забором, защищённый от радиоактивных ветров невидимым куполом. Город ярко сиял в лучах солнца – чистой огранки алмаз, и имя ему было Провиденс. Последний город на Земле, в котором жили «чистые» люди, был построен на останках некогда цветущего мегаполиса, в котором сосредоточены все важные объекты. Город стал центром самодержавия, со своей строгой иерархией, со своими устоями и традициями старого Света, стал стратегической точкой на карте бывшей Америки.       Элита Провиденс была изнежена благами, которые окружали их жизнь. В Провиденс господствовала аристократия – монархи, герцоги, бароны, рыцари, чьи фамильные роды насчитывали по несколько сотен лет, они оберегали память предков, чтили традиции. И, как много лет назад, они составляют военную мощь страны, совершенствуя оружие, мастерство и тело.       Императорская гвардия – самая смертоносная единица в армии, внешне походила на игрушечных солдатиков в церемониальных одеждах, отдалённо напоминающих гвардейцев Её Величества королевы Англии конца двадцатого века. Но за кажущейся неповоротливостью и громоздкими одеждами скрывался хорошо натренированный солдат, обладающий столь смертоносной скоростью и техникой, что против него не мог выстоять никто. Ещё детьми их тренировали на должность гвардейца, с применением лучших разработок медицины, позволяющих изменять и укреплять тело. К двадцати пяти годам в их кровь начинали вводить омолаживающую сыворотку, останавливающую старение организма, и потому они всегда казались юными и впечатление о них было обманчивым. Гвардейцы были штучным и дорогим материалом, и потому их участие в стычках на границах было сведено к минимуму, ведь для этого подходили штурмовики Провиденс – ещё одна военная единица. Они патрулировали окрестности, охраняли границы Провиденс, сопровождали членов Высшего совета в их путешествиях, занимались розыском преступников, охраняли военные грузы на воздушных магистралях.       Штурмовиков Провиденс было много. Их старение не останавливали. С детства они постигали военную науку в кадетской школе, в которой тренировали как мальчиков, так и девочек из «чистых», но не титулованных особ, что не отменяло их значимости в высших кругах. Ведь если нет титула, но служишь в армии, то автоматически становишься Элитой Провиденс.       Форма штурмовиков Провиденс отличалась цветом шеврона на рукаве – он был красным, в отличие от шевронов штурмовиков с военных баз; красная полоса через борт военных воздушных судов кричала о том, что с этими ребятами лучше не связываться. Все солдаты, исполняющие воинскую обязанность в Провиденс, будь то штурмовики или гвардейцы – были «чистыми», что означало их чистую кровь, не испорченную многочисленными опытами старого мира.       Двести лет минуло после атомной войны, но мир ещё хранил шрамы и болезненно переживал последствия. Изуродованный взрывами ландшафт континентов, разрушенные и погребённые под землёй города, высохшие русла рек и радиоактивные водоёмы сделали непригодной воду для жизни. Пустыня покрыла землю красной пылью, иссушила плодородные территории, истончила озоновый слой Земли, уничтожила зелёный покров. Жить на непригодной земле стало невыносимо. Но простые люди приспособились к агрессивной среде и научились выживать. Они изменили уклад жизни, многие профессии стали не нужны, люди были вынуждены обороняться от хищных тварей, наводнивших пустыню, и штурмовиков, периодически наведывающихся в их лагеря и отнимающих их детей. Штурмовиков кормили пропагандой, что они совершают благое дело, забирая детей из поселений, но на деле это были чистой воды разбои под видом помощи. Детям свободнорождённым стирали память и отправляли служить в те же штурмовые корпуса, чтобы они однажды так же похищали детей и выполняли свой долг перед страной, которой официально не существовало.       Штурмовики О’хара, как и штурмовики прочих военных баз, были разменной монетой в стычках с сопротивлением, набирающим силу. Ведь ряды солдат пополняли в основном найдёныши пустыни, которых обучали военному ремеслу и прочим наукам. Давали кров и одежду, но стирали их личность. Дети были преданы своим палачам, присягали на верность врагам и несли службу на границе.       В основной своей массе «чистые» были невыносимыми снобами, нарциссами и самоуверенными типами, которые считали всех прочих «повреждёнными», не достойными хорошей жизни, не сочувствовали простым людям, не ставя их ни во что. Напротив, воспринимали их как биологический материал, способный поддержать жизнь в других людях, доставая его, пользуясь людьми, как инкубаторами, донорами костной ткани и крови, не гнушаясь проводить опыты над детьми – и новорождёнными, и даже ещё не рождёнными, в утробе матери.       Тёмная сторона Провиденс скрывала страшные эксперименты и опыты над людьми, основанные на евгенике и направленные на поддержание долголетия и молодости. Пустыня давала много материала. Кроме того, было создано несколько искусственных городов, таких как Чикаго, в которых люди подвергались скрытой манипуляции, проживая жизнь за жизнью, даже не догадываясь, что являются участниками эксперимента.       Биомедицина развивалась, разделив людей на расовые и генные принадлежности, под благим видом очищения генома человека, отнимали жизнь у несчётного количества живых существ для господства собственного мира.       Ради сыворотки долголетия Элита Провиденс была готова на всё. Но суть природы человека заключалась в продолжении рода, а не в искусственном продлении жизни, и, сломав её цикличность, как вид, женщины стали бесплодны. Лишь один процент из них пока был способен выносить ребёнка, но эта кривая на графике стремилась к нулю, и Элита забила тревогу. Собственно, всё случилось намного раньше, когда ставились опыты над геномом человека ещё в довоенные времена, но тревожный звоночек напомнил о себе, когда дети перестали рождаться естественным путём. Банк спермы был единственным возможным вариантом искусственного оплодотворения, но всё чаще случались выкидыши, и биологический материал приходил в негодность, а дети, рождённые таким способом, не доживали и до годовалого возраста. Природа отобрала у Элиты способность к размножению, поставив под удар их существование. Были попытки скрещивания генома в желании выторговать время, но игры с ДНК обернулись для Элиты не в её пользу. А потому все силы были брошены на решение проблемы. Биомедицина нашла ответ в четвёртой группе крови с положительным резус-фактором, экспериментируя с живым материалом. По пустыне рыскали штурмовики, проверяли кровь у жителей поселений, забирая всех с этой редкой группой крови, и ставили эксперименты над живыми людьми в надежде найти устойчивую формулу.       — Как поживает наша девочка? — раздался голос – в стерильную комнату откатилась дверь и на пороге возник мужчина в белом биоскафандре, полностью закрывающем его тело с головы до ног. При ходьбе ткань шуршала, издавая звуки, которых была лишена комната на протяжении всего дня. Единственным источником радости для маленького пациента было окно во внешний мир, из которого были видны часть пустыни за матовой высокой городской стеной и высокая постройка одной из башен медицинского центра Провиденс.       По металлическому звуку, раздавшемуся от чего-то перекатывающегося в железной ванночке, стало понятно, что в ней лежит шприц. Девочка невольно сжалась и прикрыла ладошкой запястье руки с тянущейся из вены гибкой тонкой трубкой, по которой каплями подавалась белесая жидкость. Слабость не позволяла ей оторвать голову от подушки.       Мужчина подошёл к кровати и поставил на парящий столик ванночку с приборами. Взглянул на маленькую пациентку и участливо склонился к ней, протянув руку и поглаживая её по белым кудряшкам. Девочка открыла мутные, полные боли глаза и попыталась рассмотреть силуэт. Мужчина посветил фонариком ей в глаза, проверяя светочувствительность и реакцию зрачков на свет, и кивнул своим мыслям.       — Неплохо, — сказал он сам себе и протянул руку к ванночке со шприцом, взяв его в руки.       — Больно, — прошептала девочка, хныча от укола в предплечье. Ресницы слиплись от слёз.       — Это скоро пройдёт, потерпи, — ответил мужчина и накрыл маленькую пациентку одеялом. Ещё раз взглянув в её сторону, он направился к выходу.       — Дерек… — её голос заставил мужчину обернуться. Она назвала его по имени. Безликий пациент под номером тысяча двадцать пять не могла знать его имени. Мужчина решил, что ему почудилось. Но она повторила его имя снова. Через слабость она повернула голову, глядя на его расплывающийся силуэт, и улыбнулась, но улыбка эта была искажена гримасой боли.       Против воли он подошёл к ней, присел на край кровати и положил руку на её плечико.       — Ты хороший, Дерек, — шепнули её губы. Она протянула руку и впечатала ладошку в прозрачное забрало его шлема, когда он склонился ниже, чтобы расслышать её шёпот. Вздрогнув, он смотрел на эти маленькие пальчики с тонкой, почти пергаментной кожей, через которую были видны мелкие обескровленные сосуды. Из девочки выкачали много литров крови. Она медленно умирала. Следующий шаг – хирургический стол.       Дерек поймал себя на том, что выдёргивает трубку из её запястья и наскоро перевязывает руку. Завернув девочку в одеяло, поднимает с постели и, прижимая к себе, покидает стерильный бокс. Ему заступили дорогу два солдата, когда он попытался вызвать лифт.       — Прочь с дороги! — рявкнул он, на одной руке удерживая пациентку, а другой рукой стягивая с головы шлем. Им он огрел охрану, отнял бластер и прострелил обоим головы, оставляя трупы на полу в коридоре. Лифтовая кабина полетела вверх, на посадочную платформу, где должен был стоять медицинский СКАР. Взревела тревожная сирена.       Дерек не помня себя вскрыл замки, уселся на место пилота, устроил рядом в ложе малышку, накинув на неё ремни безопасности. Взлетев, он направил машину к выходу из города и, лавируя между домами, двинулся к северным воротам, где его уже ждал воздушный патруль.       — Сажай корабль, док, живо! — рявкнул через интерком голос. Дерек, поджав губы, бросил короткий взгляд на пациентку. Прямо напротив его СКАРа зависли три корабля. Он знал, что они не откроют по нему огонь из соображений безопасности, а до выхода рукой подать.       — Как ты разговариваешь со мной, невежда?! — закипел Дерек. — Твой номер, солдат?!       — Вы нарушили протокол, сэр. Убили солдат на посту, забрали опытный образец из лаборатории… — другой голос был напряжён, но вежлив и терпелив.       — У неё есть имя!! — отсёк мужчина и взглянул на девочку. Её жизненные показатели стремились к критической отметке. Он протянул руку и поправил её одеяльце. — Есть имя…       — Не усугубляйте своё положение, сэр! Посадите корабль!       Дерек стиснул штурвал до хруста в ладонях и резко дёрнул за ручник переключения скоростей, бросая машину в таран. Пилот штурмового корабля инстинктивно отклонился, направляя корабль в сторону и давая возможность беглецу выскользнуть в образовавшееся окно. Набирая скорость, Дерек выжимал из СКАРа всё, на что тот был способен, но штурмовая группа догоняла его. У боевых машин было больше мощности.       Корабли нагнали медицинскую машину и стали прижимать её с обеих сторон в попытке посадить.       Провиденс остался далеко позади, а преследователи множились в геометрической прогрессии.       — Прости меня, солнышко. Прости за всё, — произнёс Дерек и, протянув руку, коснулся перчаткой курчавой русой головы девочки и голосовым приказом активировал бортовой протокол самоуничтожения. Отсчёт сообщал минуты до полного уничтожения. Дерек остановил погоню, зависая в воздухе, дал себя окружить патрульной службе. Он, протянув руки к креслу, поднял на руки умирающего ребёнка и прижал его к себе теснее. — Ничего не бойся. Я рядом.       Мощный взрыв разметал машины в воздухе ударной волной. Штурмовики спешно покидали горящую машину на лету, спрыгивая с небольшой высоты, когда пилоты дотянули её до земли, десантируя солдат. Пламя сбили. Остальная группа кораблей села поблизости.       Харакс, командир штурмовой группы, осматривая обломки медицинского судна, с презрением бросил взгляд на два обгоревших трупа под листом оплавленного металла.       — Во дурак! — Он сплюнул себе под ноги и глянул на подчинённых. — Его грузите в мешок, и эту тоже! Чего там осталось, пусть сами разгребают это дерьмо. Юстас! — окликнул он парня с баллоном в руках, сбивающего пламя с догорающих останков корабля.       — Да, сэр?! — подскочил солдат к командиру.       — На тебе зачистка территории.       — Есть, сэр!       — Ладно, живее, девочки! Я не хочу тут проторчать до вечера! — подгоняя солдат, гаркнул Харакс.       Глава службы безопасности выслушал в свой адрес много несправедливых обвинений в этот день за халатное отношение к поимке ценного материала и одного сотрудника медицинской службы. Его настроение резко ухудшилось и он, срываясь на подчинённых, устроил медицинскому персоналу и охране проверку на вшивость. Вереница людей в коридоре не кончалась. Двери в кабинет службы безопасности открывались и закрывались. Проверялся весь штат сотрудников без исключения. Затем устроили проверку личности Дерека – главы отдела генетических улучшений, ставшего самым успешным работником за последние десять лет. Посмотрели записи с камер наблюдений, чтобы выявить хоть какой-нибудь намёк на зачатки мятежа, и не нашли ровным счётом ничего. Кроме одного единственного обращения к нему по имени и короткого разговора перед побегом.       Итон стоял в операторской, сжимая в руках чашечку с кофе. Глаза слезились от многочасового просмотра экранов.       — Это. Ещё раз! — Он ткнул пальцем в монитор, когда проигрывалась запись контакта с пациентом: маленькая ладошка впечаталась в прозрачный щиток и только после этого Дерек совершил ряд противоречащих логике действий. — Соберите в трёхмерную проекцию. Я должен увидеть его реакцию на её слова в этот момент.       Он ждал, пока айтишники трудились над кодом, прописывая его для определённой модели. Когда проекция была готова, её вынесли в центр комнаты и покрутили и так и сяк. Итон вскинул бровь и велел подчинённым переслать файл Главе Высшего совета Регине. Так отчёт попал на стол важной особе.       Качая туфелькой, закинув ногу на ногу, сидя в мягком кресле в своём кабинете, Регина рассматривала трёхмерную проекцию вместе с Филиппом.       — Гипноз, не иначе, — подтвердил он её догадки. Женщина кивнула.       — А у нас от гипноза нет противоядия, — усмехнулась она.       — Мы с этим ещё не сталкивались, — констатировал мужчина. Поднёс чашечку с кофе к губам и отпил глоток. Напиток уже остыл.       — Кто сказал? — отозвалась она.       — Инцидентов ещё не было. Это первый, — ответил он, пожав плечами.       — Филипп, — протянула она на первой гласной «и» поднимаясь с кресла, — где первый, там и последующий. Думаешь, как они подчиняют себе волкодавов?       — Гипнозом? — переспросил он, глядя на Главу с сомнением.       — Как вариант, — кивнув, ответила она, подошла к рабочему столу и присела за него, активируя экран. Трёхмерной проекцией высветилась Глава медицинской службы. Её застали в лабораторном корпусе.       — Женевьева, — Регина улыбнулась женщине. — Как продвигаются дела с проверкой персонала?       — Ни конца ни края, — вздохнула та устало.       — Оставь это Итону. Тебе задание безотлагательное: ослепить всех найдёнышей.       — Это же… тысячи пациентов, — нахмурившись, произнесла она.       — Да. Но у тебя в приоритете не допустить повторения ситуации или… я могу попросить кого-то...       — Всё будет сделано, Глава, — поспешно ответила женщина, меняясь в лице.       — Вот и славно. Жду от тебя результатов к концу дня.       Регина, протянув руку, выключила связь и взглянула на Филиппа. Тот допивал холодный кофе, морщась.       — Сварю ещё, — сказал он, поднимаясь с кресла, и спросил, глядя на неё: — Тебе со сливками?       — Ты же знаешь, — с улыбкой ответила она.       Женевьева собрала людей. Она знала, что времени мало, а пациентов много. На всех не хватит препарата. Она встала перед дилеммой. С одной стороны, она однажды давала клятву Гиппократа, а с другой – приказ Главы был законом. Регина запросто могла её заменить кем-то другим, хотя в вопросе евгеники никого компетентнее её не было. Но порой задачи ставились неподъёмные, а меры были и вовсе жестокие, как сейчас.       — Малышам вколите препарат внутривенно, а тем, кто постарше… — Она с мольбой взглянула на Главу службы безопасности.       — Есть одно средство. Мои ребята этим займутся. Только список перекиньте.       Женевьева без раздумий сбросила ему файл. Он открыл его на своём браслете, смахивая трёхмерную проекцию перед собой, и пробежался глазами по номерам списка, кивая.       — Итон… — она окликнула мужчину уже на выходе, — я не хочу, чтобы им было больно.       — Само собой, мэм.