Глава 2. Секретное задание

Год 2125       Погода стояла пасмурная. Тяжёлые осенние тучи плыли по небу, и первые капли упали на тёмное покрытие посадочной полосы, орошая его, словно из лейки.       Броснон поднял голову, подставляя лицо каплям дождя. Одну слизнул с губы и улыбнулся. «Наслаждайся каждым днём, — любил повторять его отец, гуляя под дождём в непогоду, — никогда не знаешь, где найдёт тебя смерть». Его смерть нашла в бою. От размышлений отвлекли разговоры вокруг. К месту посадки стягивались штурмовики.       С ним поравнялся айтишник, увешанный амуницией, кряхтя под её тяжестью и вздыхая. Снял с плеча сумку и бросил её к своим ногам, а вторую прижимал к груди, словно дитя. В сумке была точная аппаратура.       — Это всё не для меня, — жалобно мяукнул он и замолчал, когда на него упал тяжёлый взгляд командира.       Броснон перевёл взгляд на бойцов штурмовой группы, ожидающих посадки. В это время боевой корабль заправляли топливом, загружали ракетами.       — У тебя ещё есть время трусливо свалить к мамочке, — пренебрежительно сказал Гец. Парень поджал губы, обиженный таким обращением, но сдержал себя от ответного шага. Он был штатной единицей, а не военной, и тем не менее его никто не спросил, хочет ли он лететь в эту дыру, его просто поставили перед фактом. А уж с кем лучше вообще не пререкаться, так с этими лбами в военной форме, увешанными оружием. И летели они не на праздную прогулку, а в чёртову аномальную зону на секретное задание. Только два человека из всей группы знали, что действительно стоит за приказом «Обесточить сеть», – он и его командир из знатного рода Дома Гец.       — Приготовились! — скомандовал Броснон группе.       Бойцы оживились, закидывая сумки на плечо.       Флаг-штурман сигналил пилотам, направляя к точке взлёта световыми указателями. Воздушное судно плыло над поверхностью покрытия, выкатывая из ангара, строго по сигнальным огням. Броснон отметил, что СКАРу слегка обновили цвет на боках и выцветшая полоса снова стала ярко-алой.       Трап откинулся, и первым на него взошёл Гец. Бросив сумку у сиденья, он прошёл к пилотам и пожал руку одному из них.       — Командир, — кивнул тот.       — Как жена, Дик? — избегая официального тона, спросил его Гец.       — Чувствует себя лучше, спасибо, — ответил тот слегка смущаясь.       — Обращайся, — по-свойски похлопал его по плечу Броснон и вернулся в салон. Бойцы рассаживались по местам.       — Взлетаем! — скомандовал он пилотам и занял своё место у входа в пилотскую кабину, где прежде бросил сумку. Айтишник сидел зажатым между двумя бойцами и покрылся пунцовыми пятнами, когда эти двое стали отпускать пошлые шутки по поводу его худосочного тела. Гец не вмешивался. Лишь откинул голову на подголовник кресла, решив вздремнуть.       Военное судно нырнуло в облачную завесу. Ориентируясь по приборам, пилоты вели СКАР к месту высадки, молчаливо созерцая однообразный пейзаж за бортом. Боковой ветер усилился, погода разыгралась не на шутку, и приборы показывали, что циклон, в который они угодили, движется вместе с ними по курсу. Ситуация была опасная.       — Командир! — Дик позвал Геца через интерком. Броснон открыл глаза, услышав голос пилота в салоне и, сбросив ремни безопасности с себя, поднялся с кресла. Схватившись вовремя за поручень, приваренный к боковой стенке, он не свалился от внезапного крена машины и сделал шаг, оказываясь внутри пилотской кабины, зависая между кресел.       — Командир, смотрите, — Дик ткнул пальцем в экран, на котором крутился циклон, и по расчётным линиям он шёл точно их курсом. Они попали в его ловушку. — Что будем делать?       — Поднимись выше, — велел Гец, бросая взгляд на шторм за окном. Они двигались внутри гигантской центрифуги. Еще немного, и их закрутит с центробежной силой. Дик кивнул и потянул на себя штурвал. Система протестующе заорала. Первый пилот протянул руку и вырубил оглушающий сигнал.       — Может, ниже? — обернулся он на парня. Гец отрицательно качнул головой.       — Нет. Ниже болтанка ещё сильнее, и ветром нас может сместить с маршрута на несколько часов, а то и размазать по поверхности. Давай выше. До этой отметки.       Он указал пальцем на шкалу высоты на альтиметре.       Дик снова потянул штурвал на себя, но машина словно упиралась головой в невидимый потолок, не пускающий её выше. Система снова запротестовала, и мигающих индикаторов на бортовой доске стало больше.       — Пусти меня, — потребовал Гец у второго пилота. Парень живо уступил ему своё кресло. Броснон сел, быстро накидывая на себя ремни безопасности, и велел второму пилоту занять место в салоне. Гец переключил управление на себя. — Рассчитай мне разницу в скорости и направлении ветра на разных высотах в атмосфере. Найдём окно, чтобы выйти из шторма.       — Есть! — Дик принялся стучать по виртуальной клавиатуре. Гец бросил машину в сторону и снова потянул на себя штурвал. Двигатели взвыли, под днищем что-то утробно заурчало, словно стая диких пустынных псов, и машина стала медленно набирать высоту. Гец переключил индикаторы на панели управления и велел всем в салоне надеть кислородные маски. Сам ловко вскрыл панель на ручке правого подлокотника кресла и быстро сладил с маской, надевая её себе на лицо одной рукой. Прохладный воздух обнял лёгкие.       Удерживая СКАР на высоте, Гец следил за приборами и параллельно держал в поле зрения Дика. Тот ждал, когда система закончит расчёт.       — Здесь, — пилот указал на точку на экране, выделенную белым цветом. — Через минуту окно откроется, — заверил он и поднял глаза, напряжённо всматриваясь в бушующее море под днищем машины. Циклон закручивало в воронку, словно морскую пучину.       Ожидание растянулось в вечность.       — Приготовились все! — рявкнул Гец. Даже сквозь маски бойцы услышали его голос в салоне и схватились за ручки кресел. Сумки то и дело перекатывались по полу, когда машину кренило в сторону.       — Сейчас! — раздался взволнованный голос пилота, и Гец бросил машину вниз, с крутого виража, как на американских горках, в образовавшийся просвет в бушующем небесном море. Неприятно сжался желудок и слегка закружилась голова. СКАР ловко нырнул в образовавшийся разрыв, прошёл клубящиеся грозовые облака и оказался под ними, миновав шторм. Красные капли поползли по лобовому стеклу и застучали по металлической обшивке корабля. Дышать стало легче, а завтрак уже не просился наружу. Броснон выдохнул напряжение и стянул маску с лица.       — Сколько до Денвера ещё? — спросил он, глядя на Дика, но с удовлетворением отметил, что парень, не дожидаясь его вопроса, уже рассчитывал новый путь до точки сброса.       — Около трёх часов, — ответил провиденец. — Линейное боковое уклонение десять миль. Корректирую движение.       Дик проложил новый маршрут с учётом погрешности и силы ветра за бортом, и Гец взял влево, выравнивая курс.       — Надеюсь, больше погода не перейдёт нам дорогу? — уточнил Гец, глянув на подчинённого. Тот раскинул трёхмерную карту по бортовой поверхности, чтобы исключить эту вероятность.       — Циклон ушëл вправо. Нам не по пути, — отозвался он и взглянул на командира, добавляя: — Сэр.       — Бери управление. Я немного вздремну перед высадкой.       — Да, сэр.       Дик переключил на себя штурвал.       Гец снял с лица маску с кислородным баллоном, отработанным на четверть, и, положив в нишу, задвинул панель на ручке кресла. Снял с себя ремни безопасности и, поднявшись с места, вышел в салон. Он поднял второго пилота.       — Пилот, займи свой пост, — велел он бойцу и сел на своё место.       Три часа в пути пролетели как один миг.       Точка высадки у границы аномальной зоны на почти сухой песок вселил надежду, что операция пройдёт гладко. Но зная эти места, Гец надеялся дожить до вечера, когда транспорт должен будет забрать их обратно.       — Удачи, сэр, — Дик обернулся, махнув командиру. Гец ему кивнул и сбежал по трапу последним, взяв быстрый темп к разрушенному городу, увязшему в песках. Группа штурмовиков растянулась цепочкой, ступая след в след, не снимая обороны и не убирая пальцев со скоб пусковых крючков.       Заблаговременно каждый из группы вложил в ухо передатчик, чтобы держать связь не прибегая к громким разговорам. В этой части света нужно было соблюдать тишину. Айтишник вертел головой по сторонам, периодически сверяясь с данными в рабочей деке. Он шёл вторым после командира штурмовой группы, и Гец в любой момент мог взглянуть через плечо и увидеть часть карты трёхмерной проекцией мерцающей от экрана. Парень сбивался на шаг и не смотрел под ноги. Запнувшись о кусок мёртвой лианы, он рухнул на землю и тут же заорал, пытаясь отползти подальше. Один из бойцов навалился на него всем весом, запечатывая ему ладонью рот.       — Тихо, — шикнул он и рывком поднял тощего парня, показывая ногой на мёртвый отросток, ткнув его носком ботинка. Вся группа была напряжена, и минуту никто из них не двигался с места.       — Ещё раз пикнешь, и я зашью твой рот, — пригрозил ему Гец и поднял отряд, указывая направление. На деке загорелась область, которую они искали. Её командир выудил из песка и отряхнул о куртку айтишника, вминая экраном тому в грудь. — Смотри под ноги.       Отряд продвигался дальше. Спускались в котлован по цепочке. Уходили в глубь городских джунглей, периодически останавливаясь и озираясь по сторонам.       Один из бойцов непрерывно сканировал подземные полости на присутствие враждебных тварей, но пока всё было спокойно.       Ранее Броснон много раз прокручивал старые записи, сделанные ещё до войны, изучая канувшие в лету города. Сейчас они, упавшие в горные расщелины, были разрушены, погребены под тоннами песка. Зрелище было удручающее.       Денвер был одним из таких погибших городов, с сохранившимися улочками. Несколько уцелевших зданий накренились, но не упали. Взрывная волна шла с востока, через горную гряду, частично защитившую город от тотального разрушения. Броснона беспокоили не крысы и даже не гарки. Эти днем не казали носа из своих нор. Здесь жили твари пострашнее, и одна из них звалась лианой.       Вполне безобидное растение в прежние времена могло нанести вред разве что фауне, оплетая деревья, но не раня их и не разрушая всё живое на своём пути. Но сейчас некогда хрупкая деревянистая лиана, благодаря радиации, разрослась в колонии ядовитых плющей, реагирующих на вибрацию, нападающих на всё живое, питаясь соком жертв. Колонии разрастались быстро, расползаясь под землёй, и выстрелить могли где угодно. Кроме того, что они были ядовитыми, отростки плюща могли достигать девяносто восьми футов в длину, выстреливать со скоростью летящей плазмы, а сила сжатия равнялась свыше 34,4 тысячи Ньютонов, то есть жертву в три тонны лиана раздавливает как щипцы для орехов – за секунду. Против этой напасти действенными были только массированные атаки с воздуха при хорошей манёвренности машины и должной подготовке пилота, а так же слаженной работе подрывников. За сезон удавалось найти и уничтожить до десяти семей таких лиан, живущих под землёй в пустыне. И Броснон рад бы сравнять Денвер с землёй, чтобы уничтожить гнездо лиан, но этот город стратегически важен. Здесь захоронены военные объекты, несколько складов, которые охраняются всей этой нечистью. С одной стороны, это хорошо – оружие под охраной, но с другой – подобраться к этому оружию так же непросто, как пройти циклон. Хотя первый пункт на этот день они уже выполнили: циклон они миновали без потери личного состава и спецтехники.       Броснон поднял руку, и группа остановилась. Дал сигнал рассредоточиться, и очень вовремя, потому что по земле прокатилась характерная дрожь. Сверху посыпался песок, стены построек задрожали и стали проседать.       — Вверх! — бросил он клич и бойцы полезли на разрушенное здание. Рассыпались по его поверхности, всматриваясь в еле заметное движение над поверхностью земли. Звуки были схожи с дробильной машиной, перетирающей камни.       — Червь, — выдохнул один из бойцов и глянул на командира. Группа затаилась. Айтишник случайно задел ногой камень, и тот съехал со своего места, на миг застревая в расщелине, но вдруг нырнул в неё и застучал по полостям, проваливаясь внутрь. Мгновением позже из земли выстрелила лиана, точно находя источник возмущения, и тощего парня, оглашающего округу страшным криком, потащило за ногу по разрушенному зданию вниз. Броснон бросился наперерез, расстреливая лиану, успевая схватить парня за куртку и дёрнуть назад. Вслед за первым плющом вылетели ещё три, пытаясь схватить вёрткого солдата, палящего в них плазмой. Гец схватил зажигательную гранату и швырнул в клубящийся пучок хищных отростков. Бойцы расстреливали атакующие их древесные щупальца.       Ярко-белое зарево брызгами древесных обрубков разметало плющ.       — Все внутрь! — крикнул Гец и потащил парня за собой, всё так же за ворот куртки. Тот хромал, скулил и периодически запинался, толкая командира в плечо. Гец едва не вывернул ему руку.       Группа уходила внутрь здания по подземным ходам, которые были обозначены на военных картах. Ими пользовались ранее, но сейчас это был проход в один конец. За бойцами ломались стены, осыпался песок, складывались верх и низ, а группа всё бежала и бежала вперёд, уже не оглядываясь. Несколько лиан придавило бетонными блоками, и их концы так и остались дёргаться под большим весом, не в силах освободиться. Один из бойцов с остервенением прижёг их из бластерной винтовки, поджаривая до черноты.       Гец обвёл взглядом бойцов. Двое отсутствовали. Оставалось пятеро.       — Всё ты, идиот! — зашипел он на айтишника. Парень был бледен. Броснон выругался и присел над ним. — Эдвард, посвети.       Штанина была разодрана, на лодыжке кровь. Гец разорвал ткань и качнул головой. Учитывая, что в такую рану уже попал яд, а под рукой нет ни иглы, ни нитки, остаётся одно.       — Надо прижечь, — отрезал он и посмотрел на подчинённого, взглядом велев ему подступить к раненому парнишке. Боец понял. Присел за спиной айтишника. Тот дёрнулся в сторону, но был уже заключён в тесные горячие объятия. Ладонь запечатала ему рот. Броснон полез в рюкзак, выудил порошок и посыпал им рану. Айтишник замычал и попытался выкрутиться из захвата.       — Ты мужик или баба?! А ну заткнись! — тихо ругнулся Броснон и недобро полыхнул взглядом в его сторону, перевёл на корпусе своего табельного оружия мощность на малую, чтобы не отстрелить парню ногу. — Держите его крепче.       Двое бойцов ухватили перепуганного парнишку, и Гец вжал спусковой крючок, заваривая кровоточащую рану плазмой, медленно и аккуратно, чтобы не повредить кожный покров рядом. Запахло палёной плотью. Под конец экзекуции айтишник потерял сознание. Гец понимал, что от боли. Да, радикальные меры в полевых условиях подходят не для всех, но это единственное решение, чтобы не дать истечь кровью провиденцу. Регина потом ему голову за этого дохляка открутит. Они ещё даже не дошли до операторской и не приступили к заданию, а уже потеряли двух человек, и ещё один не способен передвигаться на своих двоих.       — Гай, понесёшь его, — приказал Броснон, взглянув на самого матёрого бойца из своей группы. Парень кивнул. Перекинул рюкзак на другое плечо, сдвинул ремень винтовки удобнее под руку и дёрнул айтишника за куртку, легко взваливая его себе на плечо.       — Двинули! — скомандовал Гец, и группа направилась дальше по тоннелю. Они передвигались максимально тихо, ориентируясь по карте. Зашли в пару тупиков. Город менялся с каждым обвалом. Карту составили всего пару месяцев. Разведка сохраняла пути в чистоте, раскладывала метки, и одну такую нашёл Гец. Значит, они шли правильно.       Серверная была скрыта за толстым дюрасталевым полотном двери, которая открывалась по штрих-коду, но сейчас её заклинило. Трое тянули двери в сторону. Верхнее перекрытие слегка просело и сделало невозможным вскрыть дверь обычным способом. Пришлось вручную.       Внутри было сухо и тепло, в отличие от тоннеля со сквозняками.       Гец велел задраить дверь. Включил свет и вытяжку. Повеяло прохладой. Провиденец обвёл комнату взглядом и сел в кресло оператора, активировал экраны. Посадили айтишника. Похлопали ему по щекам. Брызнули на лицо водой. Вроде ожил. Стал озираться по сторонам и протяжно застонал, пытаясь подтащить ногу под столом.       — Что нужно для работы? — Гец сжал руку парня. Тот смотрел на него испуганно, выдыхая через сомкнутые зубы, пытаясь не стонать в голос. Ногу страшно надрывало болью, и оттого голова совсем не соображала.       — Моя сумка, — сказал парень с нажимом.       Броснону передали рюкзак. Он вскрыл его, достал планшет, деку и накопители и передал айтишнику.       — Воды, — выдохнул парнишка.       — М… — Гец вытащил бутылку из своего рюкзака и, свинтив крышку, протянул её айтишнику. Тот принял и присосался к горлышку, опустошая наполовину.       — Спасибо.       — Работай.       Гец глянул на подчинённых, караулящих у выхода, и перевёл взгляд на парня. Тот активировал экраны, с трудом, но нашёл в себе силы, цепляясь за столешницу, передвигаться в кресле между экранов и подключать проводками между собой нужные блоки, собирая всё в единую систему. Его пальцы застучали по виртуальной клавиатуре с такой скоростью, словно крылья бабочки. По экранам поползли цифры, буквы, складываясь в определённые команды. Рука айтишника замерла.       — Вскройте печать, — обратился он к командиру штурмовиков, не глядя на него. Увидел лишь кивок головой и протянутый ему диск, который он уронил в гнездо, набирая комбинацию отмены. Экраны пошли рябью. На краткий миг на всех них образовалось лицо, меняя лик, и система стала отключаться.       — Я не понимаю… — айтишник быстрее застучал по клавишам, в попытке вернуть всё в своё русло, но за помехами аппаратура стала замыкаться и возгораться и, когда перед носом айтишника взорвалась рабочая дека, он отдёрнул ладони и оттолкнулся руками от столешницы, заваливаясь со стулом на пол.       — Обесточивай! — рявкнул ему Гец и сначала бросился поднимать кресло с парнем, а потом рванул к блоку питания и ухватился за пучок проводов, дёргая их на себя. Всё разом затихло, и экраны стали чёрными. Гец метнулся к дисководу, чтобы вынуть из него диск, но тот оплавился так же, как сыр на горячем тосте. Броснон оторвал провод дисковода от процессора и сунул обугленный кусок в свой рюкзак. За дверью послышались визжащие голоса, словно когти царапали внутри черепушки. Все схватились за головы.       — Пересмешники, — прошипел Гец, с остервенением затянул лямки своего рюкзака и, схватив оружие, ринулся к выходу.       — Гай, на тебе айтишник! — скомандовал он, толкнув бойца в сторону барахтающегося на полу паренька. — Будем прорываться! Открывай!       Парни все разом навалились на двери, сдвигая полотно в сторону. Когда образовалась щель, внутрь просунулась лохматая длинная когтистая лапа хищника с грязно-белой свалянной шерстью и замолотила в воздухе, пытаясь сцапать добычу. Гец без раздумий отстрелил её. Кровавый обрубок упал на пол. За дверьми послышался душераздирающий крик, затем шум драки нескольких особей. Броснон посмотрел на бойцов.       — Ща они сожрут его, и мы сразу двинем. Зажигательные беречь. Они для плюща. А эти мрази не любят свет. Беречь выстрелы. Неизвестно, сколько их и как надолго мы здесь застрянем, — будничным тоном констатировал Гец, сообщая парням последовательность действий. Эдвард перевёл взгляд на командира, такого спокойного, будто ему предстояла прогулка по Южной оранжерее, полной прекрасных цветов.       Бойцы, покидая серверную, уходили по одному в белую колышущуюся массу обезьяноподобных существ. Рассекая светом путь и плазмой разрывая плоть нападающих, они прокладывали путь к поверхности. Пересмешники визжали, и от этих высоких звуков лопались сосуды в глазах. Но бойцы упрямо двигались вперёд, прикрывая спины друг друга, теряя товарищей, они пытались отбиться от страшной силы.       Им на время повезло укрыться в каменный мешок. По разумению, стая должна была их оставить давно – здесь была территория лиан, но эти гады продолжали верещать и прорываться к ним.       Броснон смотрел на браслет. Время неумолимо поджимало. Они уже должны идти к исходной точке, но ещё даже не выбрались на поверхность. Их осталось четверо, а мобильных только трое. Айтишник то и дело терял сознание. Гай предложил его здесь бросить, но Броснон не мог. Приказ Регины вернуть штатного назад он нарушить не мог. К тому же на разбирательстве два голоса в защиту невыполненного задания всё же больше, чем один, да и он не знаком с этой терминологией технарей. Скажет только, что на экранах высветилось лицо – ему же никто не поверит. А скажет айтишник – и Регина перестанет выпячивать губу и строить из себя умную суку.       — Командир, — Гай обратил внимание провиденца к себе. Тот поднял голову. Кажется, он задремал. Вокруг стояла кромешная тьма. Они берегли не только картриджи, но и батареи. — Слышите?       — Тишина, — согласился тот и прислушался. Кажется, стая пересмешников ушла. Звенящая тишина была непривычной. Броснон активировал ремешок на запястье и смахнул проекцию, глядя на то место, где они застряли. А точка высадки гораздо южнее. — Такую петлю дали…       Он покрутил карту подземных путей. Они находились где-то рядом с городским музеем.       — Ну, хоть помрём в красоте, — хмыкнул он и подсветил фонариком помещение в поиске выхода. Его немного завалило, но протиснуться было возможно. — Двинули.       Они протискивались по одному между просевшим перекрытием и упавшей стеной, по искорёженным металлическим балкам, то и дело цепляясь одеждой и рюкзаками. Гаю было невероятно тяжело, но он сумел продраться сквозь узкий лаз прежде, чем тот сошёлся, обрушивая проход. Здесь тоннель расширялся и можно было уже не ползти на карачках, а идти в полный рост. Гай снова взвалил себе на плечо айтишника.       Все четверо: Эдвард, Гай с ношей на плече и их командир – покинули душный каменный плен и направились к месту, где их должны были подобрать пилоты.       Темнело быстро. Холодало. Порывистый ветер залетал под одежду и заставлял стучать зубами.       Гец обернулся на приближающийся гул. Из-за песчаного гребня показался СКАР. Сел, взметая вокруг себя стену песка и откинул трап.       Броснон помог парням и взбежал по трапу последним, сбрасывая на пол непомерно тяжёлый рюкзак и оружие. На подгибающихся ногах он дошёл до пилотов, когда те уже взлетали. Дик обернулся.       — Командир? — он был удивлён его внешнему виду, словно провиденца съели, переварили и выплюнули. — Плохой день? — Давай домой, Дик. И доложи, что у нас двое раненых. Айтишника поцеловала лиана, а меня… чёрт, надо же, пересмешник. Антидот ввели. Но как-то оно…       Броснон не договорил и рухнул без сознания позади пилотских кресел.       Регина лично решила наведаться к Его Светлости. Молодой, но перспективный боец девятнадцати лет, единственный отпрыск легендарного и ныне почившего главнокомандующего военными силами Провиденс герцога Оруэлла Гетингеймского лежал сейчас в стерильной палате под присмотром опытных врачей и уже рвался в бой. Но не имя отца продвинуло наследника Дома Гец на должность командира штурмовой группы, а личные заслуги и отличный послужной список. Сослуживцы хорошо о нём отзывались, рвались в его отряд. Гец был выдержанным, спокойным в любой ситуации. Лучший в разведке, бравый в бою. Регина была уверена, что из этого юноши вырастет достойный сын Провиденс.       — Брони, — обратилась она к нему, отбросив официальность. Так называла его матушка. Регина встала у изголовья постели. — Что ты видел в точности в операторской Денвера после ввода команды уничтожения программы? Опиши мне.       — Лицо, мэм, — ответил он неуверенно. Но она кивнула, не поднимая его на смех, и даже как-то напряглась.       — Оно меняло маски, так? — переспросила она, опасаясь ответа.       — Так точно.       — Этого я и боялась, — сказала она осторожно.       — Что это было, мэм? — поинтересовался он. Регина взглянула на него, отрицательно качнув головой.       — Ничего хорошего, Брони. Ничего хорошего, — повторила она и тихо покинула комнату, оставляя Броснона в недоумении.