Часть 24

Ночь.Студия почти пустая.Только мягкий золотой свет из аппаратной и тихое мерное жужжание ламп над пультом.Егор сидел на полу у стены, голова запрокинута на бетон.Гитара лежала рядом, как будто устала вместе с ним. Он хотел бы написать что-то — хоть одну строчку. Но мысли были тяжёлыми, тягучими, вязкими. Как будто внутри — камень. И этот камень имел имя.Стася.Он потер лицо ладонями.Потом посмотрел на телефон. Пустой экран.Ни одного сообщения от неё.Даже обычного «ты как?» Ничего. Но внутри было чувство, будто что-то медленно, но неотвратимо разваливается. — Бро, ты чё как привидение? — услышал он голос за спиной. Это был Алекс.Тот самый, кто никогда ни во что не лезет, только в звук.Тот, кто всегда спокоен и циничен. Егор резко поднял взгляд. Алекс вздохнул, достал сигарету, но не зажёг — просто держал в пальцах. — Слушай, я давно хотел тебе сказать. Всегда удивлялся, как ты держишься на расстоянии от всех, — начал он тихо. — Всё скрываешь, никого не подпускаешь. Это твой стиль, да? — Это… защита, — выдавил Егор. — А от кого? — Алекс поднял бровь. — От фанатов? От прессы? Или… от себя? Егор открыл рот, но ответ не нашёлся. — Я видел, как ты на неё смотришь, — продолжил Алекс. — И как она на тебя. Это не то, что можно «держать в тайне», чувак. Оно само вылезает. В голосе, в взгляде, в том, как ты песни поёшь. Тишина. Студия казалась слишком тихой. — Мы просто… разные, — прошептал Егор. — Она другая. Она яркая, открытая. Она идёт вперёд. А я… я боюсь облажаться, как раньше. — Ты не боишься облажаться, — спокойно ответил Алекс. — Ты боишься повторить боль. И это понятно. Но… Он на секунду замолчал. — …ты точно уверен, что она выдержит твои стены бесконечно?И что ты выдержишь её отсутствие? Егор закрыл глаза.Сжал кулаки. Алекс поднялся, похлопал его по плечу и сказал: — Люди, которые стоят того, не приходят часто. И уж точно не возвращаются по несколько раз. Подумай: пауза — это хорошо. Но если ты затянешь её… она станет точкой невозврата. Он ушёл. А Егор остался сидеть на полу, один, глядя на телефон. Ему хотелось написать. Позвонить. Сказать: «Я скучаю. Я думаю о тебе каждую ночь. Я не хочу тебя потерять.» Но пальцы так и не коснулись экрана.Он только прошептал в пустоту студии: — Дай мне ещё немного времени… Я исправлюсь. Обещаю. Но внутри уже что-то трещало.И он понимал: ещё немного — и пауза действительно станет точкой невозврата.

***

Вечер на Мальдивах был таким же мягким, как и каждый здесь:тёплый ветер, солнце, погружающееся в океан, и вода, блестящая золотом.Стася сидела на деревянном настиле, свесив ноги над водой.В наушниках — её плейлист: спокойная акустика, нежные женские голоса, шёпот волн.Но внутри было не тихо.Совсем не тихо.Она думала, что отпустит. Что отдых, солнце, тишина — помогут.Но вместо тишины — пустота.Глухая, тянущая, липкая. Почему всё так трудно? Почему нельзя просто любить — без боли, без страха, без этой внутренней дрожи? Музыка оборвалась — плейлист закончился. В ушах стало слишком много тишины. И вдруг, без предупреждения, накатила волной тревога — та самая, знакомая, жесткая.Сердце сбилось с ритма.Дыхание стало рваным, как будто воздух вдруг стал вязким.Пальцы задрожали.Она сжала колени руками. Нет… только не сейчас… Но тело не слушалось.Картинка вокруг размывалась.Солнце перед глазами дрожало, как будто через стекло, покрытое водой.Стася попыталась встать — ноги не держали. Она опустилась на настил, чувствуя, как всё внутри сжимается в точку. — Господи… дыши… дыши… — прошептала она сама себе, но голоса почти не было.Она закрыла лицо ладонями.Слёзы сами потекли — горячие, беспомощные.И в этот момент она потянулась к телефону.Ей нужен был кто-то настоящий. Тёплый. Знакомый. Она нажала на Ксю ❤️.Звонок прошёл сразу. — Стася? Ты что… ты плачешь? — голос сестры был резким, встревоженным. — Я… я не знаю, — выдохнула она. — Мне так плохо… я не могу дышать… не могу… — Дыши со мной, слышишь? — голос Ксюши стал спокойным, но твёрдым. — Повтори: вдох… медленно… выдох… супер. Ещё раз… вдох… Стася старалась.Каждое дыхание давалось тяжело, но ритм начал выравниваться. — Ты где сейчас? — У океана… — Одна? — Да… — Стася, солнышко, ты должна понимать: пауза — это не наказание,тем более ты сама так решила,— сказала Ксюша мягко. — И не предательство. Это взрослый разговор двух людей. Ты дала ему время, но ты должна дать время и себе. Стася закрыла глаза.Слеза скатилась по щеке. — Я боюсь… что мы… — голос дрогнул. — Что мы сломаемся. — Если сломаетесь — значит, это не судьба, — сказала Ксюша. — А если выдержите… значит, вы сильнее, чем кажется. Стася тихо вдохнула. — Ты же знаешь, он любит тебя — просто по-своему, — продолжила Ксюша. — И не всегда правильно. Но любит. — Может быть… — прошептала Стася. — Но мне так одиноко здесь… — Ты не одна, — мягко ответила сестра. — Я с тобой. Всегда. Стася улыбнулась сквозь слёзы.Хотя внутри ещё было тяжело — дыхание уже вернулось. — Я тебя люблю, Ксю. — И я тебя, дурочка. Завтра созвонимся и решим, что делать дальше. Они повесили трубку.Стася осталась сидеть на настиле, смотря на океан. И вдруг почувствовала —что пауза уже не пауза. Это что-то другое.Что-то, что нельзя затягивать.

***

Москва. Ночь. Студия. Егор сидел один в тёмной комнате, освещённой только экраном ноутбука.Он не спал уже двое суток. Он пытался работать.Писать.Сводить.Хотя бы чем-то занять руки.Но каждую минуту — взгляд на телефон.Каждую минуту — ожидание. Он открыл её Инстаграм.Сторис с пляжем.Сторис с коктейлем.Сторис с океаном. И ни одной — где она улыбается по-настоящему. Он видел это.Он знал её лицо слишком хорошо. Он положил телефон на колени и закрыл глаза. Почему я дал ей улететь? Зачем вообще мы придумали эту чертову паузу? Кому я доказываю, что могу справиться один? Он вспомнил слова Алекса .И понял: да, он боится. Но не потерять себя —а потерять её.Эта мысль ударила так резко, что он выдохнул вслух. Он взял телефон.Открыл чат.Долго смотрел на пустую строку.Пальцы дрожали. И он написал: «Стася… Ты где сейчас?» Секунда. Две. Три. Отправлено. Он продолжил писать, уже не в силах остановиться: «Прости, что так поздно. Я просто… Я думаю о тебе. Слишком много. Я не хочу, чтобы мы теряли друг друга. Позвони, когда сможешь. Пожалуйста.» Он перечитал.И впервые за долгое время — почувствовал, как что-то внутри падает, как застывший лёд, раскалываясь. Пауза была разрушена. Неосознанно. Импульсивно. Но честно. Он нажал «отправить». И остался сидеть в тишине студии, с сердцем, бьющимся слишком быстро.Он хотел только одного —услышать, что с ней всё хорошо.

***

Океан был тёмным, почти чернильным — ночь на Мальдивах наступает быстро.Стася сидела на балконе своей виллы, укутавшись в тонкий плед, с мокрыми после душа волосами, распущенными по плечам.Море шумело так ровно, будто стараясь её успокоить. Телефон на коленях мигнул. Видеозвонок. Егор. Стася на секунду замерла.Сердце ударило слишком резко.Ладонь вспотела — будто она собиралась не на звонок, а на признание в чём-то важном.Она провела рукой по лицу, выдохнула и нажала «принять».Экран загорелся. Егор сидел в студии: капюшон натянут на голову, под глазами лёгкие тени.Ночь. Он явно не спал. Стасия видела его таким только в моменты, когда он переживал по-настоящему. Он сразу заговорил: — Ты… ты в порядке? — голос сорвался чуть заметно. — Я видел сторис, но… чёрт, ты выглядела не как обычно. Стася сглотнула.Стараться делать вид, что всё нормально, просто не было сил. — Я… — она выдохнула. — У меня сегодня был срыв. Настоящий. Паника. Не могла дышать.И не только сегодня.В прошлый раз смогла справиться сама,эту ночь звонила Ксюше. Егор замер. Брови дрогнули. — Солнышко, почему ты мне не написала? — Потому что… — она улыбнулась грустно. — Мы же дали друг другу время. Помнишь? Он смотрел на неё так, будто эта фраза резанула по живому. — Время… — он наклонил голову. — Так, может, это было тупой идеей? Нашей идеей. Стася отвела взгляд в сторону океана. — Нет. Может, нам и правда надо было выдохнуть. Но… я не думала, что будет так тяжело. Егор провёл рукой по лицу. — Я не думал, что будет так больно.—Он сказал это тихо, почти шёпотом — но она услышала. Несколько секунд экран был наполнен только их дыханием.Ни один не знал, что сказать первым. — Ты где? — спросил он, разглядывая фон. — Это океан? Стася перевернула камеру.Показала чёрную гладь воды, огни на поверхности, лунную дорожку. — Да. — Красиво, — сказал он. — Очень. Пауза. — Но тебя там слишком мало. Она улыбнулась впервые за день — маленькой, усталой улыбкой, но настоящей. — Я пыталась… знаешь… найти себя. Успокоиться. — И нашла? — Нет. Он опустил взгляд.Пальцы нервно барабанили по столу. — Стася… — произнёс он. — Я знаю, что был неправ.Твои слова на студии… что ты хочешь здоровых отношений… что ты не обязана терпеть чужие тараканы… Он поднял глаза. — Ты права. Сто процентов. И я всё понял. Правда. Она внимательно посмотрела на него — в этот раз без упрёка, без напряжения. Просто слушая. — Я не хочу, — продолжил он, — чтобы ты жила в тревоге. Или в страхе. Или думала, что что-то делаешь не так. Это всё мои старые… истории. И мне с ними к психологу надо, а не на тебя выливать. Стася сжала плед сильнее. — А я не хочу тебя терять, — призналась она. — Но и жить в постоянной борьбе не могу. Егор кивнул.Долго.Тяжело. — Тогда… — он выдохнул. — Давай сделаем так. Он поднял голову, глядя прямо в камеру: — Я разберусь со своими тараканами. Обещаю. Серьёзно. Не словами. Делами. — Егор… — Подожди. Он поднял ладонь. — Просто послушай.Мы можем быть вместе нормально. Честно. Спокойно. И красиво. Я верю в это. Я знаю, что могу иначе. И хочу иначе. Ради себя. Ради тебя. Ради нас. Стася почувствовала, что в горле что-то дрогнуло. Она не была готова слышать это.И именно поэтому — это попало прямо в сердце. — Но… — он слегка улыбнулся. — Решение за тобой. Стася медленно вдохнула.Океан шумел совсем близко. — Я хочу попробовать, — тихо сказала она. — Но по-честному. — По-честному — это как? — Без пауз. — Хорошо. — Без тайн. — Согласен. — И без скачков из крайности в крайность. — Постараюсь, — он улыбнулся виновато. Она глянула на него и впервые за эти дни почувствовала — напряжение ушло. Не полностью. Но стало легче дышать. — И ещё, — сказал он. — Можно показать тебе кое-что? Стася удивилась. — Что? Он перевёл камеру. На стене студии висела старая полуразобранная доска из пробки.На ней — фотографии, тексты, заметки, наброски.И в центре — их фото.С концерта.Когда она стояла за кулисами, улыбаясь ему. — Я повесил это вчера, — признался он. — Чтобы не забывать, что ценное — вот. Он перевернул камеру обратно. — Не работа. Не музыка. Не студия. А ты. Стася прижала ладонь ко рту.Глаза защипало. — Егор… — Что? — Ты дурак. — Я знаю, — он улыбнулся. — Но твой. Она рассмеялась — впервые за эти дни громко, искренне, облегчённо. — Я скоро вернусь, — сказала она. — Когда? — Через пару дней. — Я встречу тебя. — Хорошо. Они замолчали.Но в этом молчании впервые за долгое время не было боли.Только тепло. — Иди спать, — сказал он мягко. — Уже поздно. — А ты? — А я… подожду, пока ты заснёшь. Она поставила телефон рядом, чтобы видеть его лицо.Легла боком на подушки. — Егор? — Ммм? — Спасибо. — За что? — За то, что позвонил. Он улыбнулся так, что у неё снова защипало в груди. — За то, что взяла трубку.