Часть 25

Зал прилёта был полон людей, чемоданов, криков детей и запаха кофе.Но для Стаси всё это звучало будто через вату — после Мальдивов шум казался чересчур ярким.Она шла по коридору, держа телефон в руке.Сердце колотилось. Она нервничала так, будто ехала на первое свидание. «Он сказал, что будет ждать. Он всегда держит слово…» За стеклянными дверями, в зоне ожидания, толпа встречающих выглядела сплошным движущимся пятном.Но одного человека она заметила сразу. Егор стоял у перил, в чёрной худи, капюшон опущен.Руки в карманах.Он выглядел усталым, но… спокойным. Настолько спокойным, как она давно его не видела.И когда она вышла к нему, он поднял глаза — и весь шум вокруг исчез будто выключился. Стася на секунду остановилась.Он шагнул к ней первым. — Привет, — сказал он, негромко, но голос будто обнял её. — Привет. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Ни слова, ни движения — только дыхание и лёгкий тёплый ток между ними.Потом он осторожно, медленно, будто спрашивая разрешения глазами, коснулся её руки.Она не отбросила. Егор вздохнул почти с облегчением и обнял её — очень крепко, но мягко, как будто боялся сломать. — Я скучал, — сказал он в её волосы. —Я тоже. Её сумка упёрлась ему в ногу, она засмеялась, отстранилась, сняла с плеча ремень — и он без слов забрал чемодан из её рук, словно это была его обязанность с рождения. — Поехали? — спросил он. Москва светилась огнями — после тропической тишины она казалась живой, громкой, дыхающей. Стася сидела на пассажирском, проводя пальцем по холодному стеклу. Егор молчал.Но это было спокойное молчание — не неловкость, не напряжение.Мягкая музыка играла на фоне.Свет фар выхватывал из темноты снежную пыль.Москва уже припудрилась первым снегом. — Как ты? — наконец спросил он. — Лучше. Она повернулась к нему. — А ты? Он усмехнулся: — Я? Я сначала сходил с ума. Потом работал, как бешеный. Потом понял, что работа — не лечит. Вздохнул. — Потом наш разговор . И всё стало… хоть немного, но не так страшно. Стася опустила взгляд. — Ты правда будешь работать над собой? — тихо спросила она. Он не ответил сразу.Свернул на тихую улицу. Поставил машину на парковку у студии. Повернулся к ней лицом. — Уже работаю. — Как? — Хожу к специалисту. Второй раз был. Третий — завтра. Глаза Стаси округлились — она явно не ожидала, что он начнёт так быстро. — Егор… — Не думай, что это ради того, чтобы удержать тебя, — сказал он спокойно. — Хотя… ладно. И ради этого тоже. Но в первую очередь — ради себя. Потому что я устал от своих же заморочек. Она улыбнулась чуть-чуть. Еле заметно.Но он заметил. Он включил мягкий свет.Снял её куртку. Поставил чайник.Стася ходила по комнате, рассматривая всё будто заново. На стене висела та самая пробковая доска.Она подошла ближе. Фото всё ещё висело в центре. — Ты не убрал? — спросила она. — Нет. Он пожал плечами. — Мне это важно. Она повернулась к нему: — Я рада, что ты не идеализируешь. Что не пытаешься сделать вид, будто мы уже всё решили. — Мы ничего не решили. Но… Он подошёл ближе. — Мы делаем шаг. Маленький. Но правильный. — Мне хочется спокойно, — сказала она. — И мне. — Без драмы. — Без драмы, — подтвердил он. Она посмотрела на него, чуть прищурившись: — И без того, чтобы ты орал. — Согласен. — И без того, чтобы я плакала. — Согласен. — И без пауз, от которых трясёт. — Согласен… — он усмехнулся. — Чёрт, женщина, ты меня просто строчкой условий берёшь. Стася рассмеялась.Смех был звонким, живым — как будто из груди ушёл тяжелый камень.И в этот момент он наклонился и поцеловал её.Тихо, мягко, аккуратно — без страсти, без спешки, без попытки доказать что-то. Поцелуй «домой».Поцелуй «я рядом».Поцелуй «мы справимся». Когда они отстранились, она шепнула: — Я правда скучала. И он ответил: — Я знаю. Дверь квартиры Егора закрылась мягко, почти неслышно.Стася вошла первой — тихо, будто боялась спугнуть ту хрупкую тёплую атмосферу, которую они только что восстановили.Егор поставил её чемодан у стены, снял капюшон, потёр лицо ладонью — и просто посмотрел на неё. Этот взгляд… Он был тяжелее слов, честнее любых обещаний. Взгляд мужчины, который страшно боится потерять.И женщины, которая чуть-чуть поверила снова. В квартире было полумрачно — один тёплый торшер, приглушённый свет из кухни. Город за окнами дышал огнями. Стася сделала пару шагов — и остановилась. Не потому что не знала, что делать дальше… А потому что Егор подошёл сзади так тихо, что она почувствовала его только по дыханию у шеи. Он не торопился.Вообще не прикасался.Просто стоял близко.Чуть ближе, чем можно.Чуть менее, чем достаточно. Она медленно повернулась. Он поднял руку — очень осторожно — будто спрашивая: можно? Она не ответила словами. Просто подвинулась сама — на полшага вперёд. И его ладонь легла на её щёку.Едва-едва.Так мягко, будто кожа могла треснуть. Он всегда касался её так — осторожно, будто она хрупкая.Хотя она была огонь. — Стася… — прошептал он так, будто имя царапало ему горло. — Я знаю, — тихо сказала она. Их лбы соприкоснулись.Он закрывает глаза — и будто выдыхает неделю, что они были порознь. Она аккуратно взяла его за футболку — пальцами, которыми ещё вчера держала кокос на пляже. Тонко, нерешительно, но так, что дыхание Егора сбилось. Он коснулся её губ — сначала скользнул кончиками пальцев по подбородку, по линии челюсти. Она накрыла его ладонь своей.Прижала к себе. И тогда он не выдержал.Поцелуй — медленный.Очень медленный.Сначала просто касание, как проба.Потом чуть глубже — но всё равно осторожно, будто они снова учатся друг друга целовать после долгой разлуки. Её пальцы скользнули по его шее.Он провёл ладонью по её талии, задержался на тёплой коже под футболкой.Она вдохнула резко — почти неслышно, но он услышал. Егор прошёлся по её спине пальцами — будто рисовал музыку на коже.Каждый его жест был мягким, как будто он держал не девушку — шанс. Шанс не профукать всё снова. И она чувствовала это.В каждом прикосновении — страх потерять.Трепет.Торопливую нежность. Как будто это ночь, которая может быть последней. — Я так скучал, — сказал он, прижимая её ближе. — Не говори, — прошептала она, прижимаясь лицом к его шее. — Я знаю. Я тоже. Он поднял её подбородок.Посмотрел долгим-долгим взглядом — тем самым, в котором было всё: и сожаление,и благодарность,и любовь,и страх,и надежда. Пальцы её дрогнули на его груди.Он накрыл её руку своей. — Только не пропадай больше так, ладно? — прошептал он. — Только не давай мне причин уходить, — ответила она тихо. Он кивнул.Без споров.Без гордости.Без попыток защищаться.Просто — понял.И снова поцеловал.Глубже.Сильнее.Нежнее. Они медленно, будто во сне, шаг за шагом дошли до спальни, не отрываясь друг от друга —взглядом, пальцами, дыханием. И ночь сверкала огнями города.И их руки дрожали от того, сколько невысказанного висело между ними.И сколько могли потерять. И как сильно не хотели. Утро начиналось спокойно.Редкое, тихое утро — то самое, когда Стася проснулась в квартире Егора, в его футболке, с растрёпанными волосами, в комнате, где ещё пахло ими. Казалось, на миг они снова стали прежними — без ссор, пауз, страхов, без всего лишнего. Она вышла из спальни, подтягиваясь, и услышала, как Егор что-то смотрит на кухне — новости фоном, или ролики. Он сидел, облокотившись локтями на стол, пил остывший капучино и листал телефон. Усталый, но спокойный. — Доброе утро, — прошептала она, подходя ближе. Он поднял глаза, мягко улыбнулся и протянул ей руку: — Иди сюда. Она подошла, он поцеловал её ладонь — почти машинально, как давно забытая привычка. Она села рядом, взяла чашку, и только собиралась спросить, как его самочувствие… как экран его телефона внезапно вспыхнул уведомлением. Сначала одно. Потом второе. Третье. Потом сотни. Телеграм-каналы, музыкальные паблики,комментарии, упоминания. Егор замер.Стася тоже почувствовала, как внутри всё провалилось. — Что случилось? — она потянулась ближе. Он прокрутил ленту…И обеими руками схватился за голову. СЛИВ. ЕГО НЕВЫПУЩЕННЫЙ ЧЕРНОВОЙ ТРЕК. ЧЕРНОВАЯ ДЕМО, КОТОРУЮ НИКТО НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ СЛЫШАТЬ. И самое худшее… Комментарии: «Песня явно про ту певицу, которая попала в аварию…» «Он что, реально страдал по Стасе? Там же текст про то, что он её «не смог уберечь»?» «Всё ясно. Они вместе.» «Это — признание в любви, даже если они скрывают.» Стася почувствовала, как холодно становится под кожей.И даже не потому, что текст был про неё — он правда был слишком узнаваемым. — Егор… откуда это? Кто мог слить? — Я не знаю, — он резко встал, нервно прошёлся по кухне. — Не знаю, кто имел доступ! Это демка недельной давности!Её никто не слышал.Да и никто не должен был услышать.Я просто выливал свои эмоции. Его дыхание сбилось, он был на грани срыва. — Господи… — он провёл рукой по лицу. — Сейчас будут писать всё что угодно! И про тебя, и про аварию, и про нас… На слове «нас» он замолчал.Она тоже. Через минуту весь интернет гудел. — Стася, посмотри… — он подвинул ей телефон. «СЛИТЫЙ ТРЕК ЕГОРА — ОДНОЗНАЧНО О СТАСЕ?» «Он винил себя в её аварии?» «Это роман, о котором они молчат?» «Почему Стася улетела на Мальдивы сразу после ссоры?» «Музыкальные источники: пара на грани расставания?» Она сглотнула.Плечи напряглись.Лицо вспыхнуло. — Чёрт, — сказала она тихо. — Сейчас снова начнут копать. Алина мне уже сто сообщений скинула. Егор подошёл ближе, попытался взять её за руку, но она чуть отстранилась — не резко, но непроизвольно.Ему стало ещё хуже. — Послушай… — он сел напротив. — Это не должно было случиться. Я не хотел. Это не должно было вылезти. Не так. Не сейчас. Не после всего… — Я знаю, — Стася вздохнула. — Но теперь это не важно. Всё уже вышло. Она говорила спокойно, но голос дрожал. — Все будут читать между строк, Егор. Про нас. Про аварию. Про то, что ты там поёшь… — Я знаю. — И я просто… — она прикрыла глаза. — Я опять в центре шума. Опять будут обсуждать мою личную жизнь, которую я сама пытаюсь хоть как-то собрать в кучу. Он смотрел на неё с такой виной в глазах, что казалось — он сам готов бы провалиться сквозь пол. — Я поправлю это, — тихо сказал он. — Найду, кто слил. Сниму заявление. Напишу пост. Объясню, что трек не про тебя. Она резко подняла взгляд. — Не вздумай. — Почему? — Потому что никто не поверит. А хуже — начнут копать глубже, искать доказательства. Тебе это нужно? Мне это нужно? Нам?.. Молчание ударило по ним обоим. Она откинулась на стул, смотря в пустоту. Он тихо, почти неслышно произнёс: — Ты злишься на меня? — Нет, — честно ответила она. — Я просто устала. Очень устала. И мне страшно, что каждый раз, когда мы пытаемся быть вместе — мир обязательно что-то рушит вокруг. Он закрыл глаза.Она отвернулась. И оба знали — это новый удар. Не последний. Но один из тех, которые могут изменить всё. Стася сидела у него на кухне, всё ещё в его футболке, с босыми ногами, заплетёнными пальцами на холодной плитке пола. Она почти не двигалась. Только телефон в её руке вспыхивал каждую секунду. Уведомления.Упоминания.Теги.Статьи. Егор стоял напротив — нервный, вымотанный, с покрасневшими глазами. Он брал телефон, бросал на стол, снова поднимал — словно надеялся, что всё исчезнет, если он посмотрит ещё раз. — …Хочешь воды? — спросил он тихо. — Я не хочу ничего, — так же тихо ответила она. Он выдохнул, сел рядом. Не прикасаясь — ждал, когда она сама захочет. И только спустя минуту она заговорила: — Егор… ты понимаешь, что сейчас будет? — Да. — Нет. Не так. — она покачала головой. — Ты действительно понимаешь? Он посмотрел прямо ей в глаза. Стася устала, но была честна, как всегда: — Они не отстанут. Не через час. Не завтра. Пока не выдавят всё. Фото, комментарии, любые зацепки. Теперь всем нужно подтверждение… или опровержение. Он сжал пальцы в замок. — Я найду, кто слил, я… — Егор, это уже не меняет сути, — перебила она. — Люди услышали. Этого достаточно. Он отвёл взгляд.Стася чуть выдохнула — медленно, будто боялась сломаться. — У меня вопрос, — сказала она. — Возможно, самый важный за всё время. Он поднял глаза. — Мы вообще готовы быть публичной парой? Когда-нибудь? Хоть когда-нибудь? Егор замер. Будто это ударило сильнее, чем слив. — Я… — он сглотнул. — Я не знаю. Эти три слова побили сильнее всего. Она кивнула — спокойно. Слишком спокойно. — Я тоже не знаю, — призналась. — Но видишь? Даже мысль об этом тебя пугает. Он сжал кулаки. — Не пугает. — А что? — То, что… — он потер лоб, нервно. — Я не хочу потерять тебя из-за шума. Из-за людей. Из-за прошлого. Из-за всех этих… правил, которые придумал сам. Она повернула голову, посмотрела на него: — Егор, мы либо когда-то скажем «мы вместе» — и тогда это станет легче… — Легче? — он горько усмехнулся. — Ты же понимаешь — это будет взрыв. Миллионы реакций. Каждый шаг — как под лупой. Каждое слово — как повод. — Но сейчас мы живём хуже, — тихо сказала она. — В тайне. В напряжении. В страхе, что кто-то снова сольёт, увидит, заметит. Пауза повисла между ними, густая, липкая. Она снова заглянула ему в глаза: — Мы вообще готовы когда-нибудь быть вместе не только «за закрытой дверью»? Егор крепко сжал её ладонь — впервые за весь разговор. И сказал то, чего она меньше всего ожидала: — Я хочу. Но я боюсь. Она вздохнула — медленно, мягко. И впервые за всё утро её глаза стали теплее.А в телефоне продолжали мигать новости о сливе.Но впервые за долгое время они говорили — не о шумах, не о страхах.О том, что действительно важно.О них.