Часть 15. Покой

Уютно расположившись на остывающем после продолжительного палящего солнца (вопреки едва наступившей весне) бугристом валуне и свесив ноги, я устало теребил в руках пластиковую коробку. Открывал ее и со вздохом закрывал — и так по кругу. Вокруг было тихо, разве что легкий ветер беспокоил перекати поле, да несколько диких якмелей жевали иссохшую траву поодаль. В груди неприятно кольнуло: я вновь вспомнил сегодняшний провал. Очередной. Обнимая ее, я не спал всю ночь. В отличии от спокойной мастерицы, что сладко сопела, прильнув к моей груди. Я думал сделать предложение утром, как она только проснется и не будет осознавать происходящее. Затем подумал, что так наверняка получу отказ (если не мимолетный кинжал в шею), поэтому решил приготовить завтрак в постель и романтично попросить руку и сердце. Девушки же любят это? Да? Проблема оказалась в том, что самостоятельно я что-то изысканнее мяса на костре, жареных жуков и картошки не готовил. Я попытался сделать яичницу — половина скорлупы оказалась в сковороде, остальное сгорело. Пожарил снова (получились с золотистой корочкой, но сырым желтком), добавил в тарелку побольше овощей и фруктов, украсил поднос небрежно сложенными красными салфетками и маленьким белым цветочком, достал кольцо из кармана и положил его под салфетки. Затем по меньшей мере сто раз повторил про себя выученную назубок речь, вдохнул, выдохнул, снова вдохнул и резко выдохнул, взял чертов поднос, поднялся на второй этаж, замер, покосился на салфетки, тихо чертыхнулся, достал кольцо и снова засунул его в карман, потом осторожно толкнул пятой точкой приоткрытую дверь, не взирая на дрожащие руки и колени.       — Что это? — сонно пробормотала она. Видимо, недавно проснулась.       — Завтрак в постель для Ее Величества. — пытался я сдержать дрожь в голосе и убрать с лица кривую улыбку. Она приподнялась, прильнув к спинке кровати, забрала поднос и окинула меня взглядом. Я неловко усмехнулся и присел на краешек кровати.       — Нет там перца, кушайте спокойно, Ваше Величество. Сердце колотилось так, будто едва пережило драку с очередными рыкенрольщиками. Она взяла вилку и потянулась за первым кусочком, я засунул руку в карман, глубоко вдохнул и было хотел открыть рот… Как Ами нахмурилась, едва прожевав немного недожареного желтка и с усердием проглотив его. Я ударил себя по лбу и смущенно пробурчал:       — Могла бы просто выплюнуть.       — Кхм, довольно… Пряный вкус. Кхм… — она попыталась прокашляться. — Сколько ты добавил трав и… соли?       — На глаз… — я увел взгляд. — Во всех рецептах Виви так написано.       — Стоит начать с книги рецептов Грейс. — с легкой улыбкой добавила она, заела горький привкус кусочком яблока и отставила поднос.       — Ха, черт… — тяжело выдохнул я. Она усмехнулась и легко похлопала меня по плечу.       — Ничего, научим готовить Энди. Я улыбнулся уголками губ и взглянул на нее изподлобья. Сонные глаза ярко сверкали, торчащие во все стороны света волосы небрежно стекали по плечам, красная майка изящно подчеркивала грудь, талию и слегка приоткрыла поясницу, а одна лямка игриво сползла вниз. Мысль о том, что сегодня ночью она снова вернется к себе в мастерскую, становилась невыносимой. Либо я слишком долго любовался ей, либо скорчил недовольное лицо, так или иначе она потянулась к подносу, встав на четвереньки и немного обнажив грудь. Я отвел взгляд и сглотнул, снова засунув руку в карман.       — Ты какой-то напряженный. — она откусила яблоко и протянула его мне. Я помотал головой и сжал в руке кольцо. Вот сейчас. Скажи сейчас. Какая там была речь? Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал… Нет, не так. Даже если придется обойти всю пустыню, я пойду… А что дальше? Твою мать. Ами недоуменно наклонила голову, молча и неспеша пожевывая яблоко. В висках запульсировало, я нахмурился и схватился за голову.       — Снова мигрень? — она обеспокоенно взглянула на меня и положила руку на мою ладонь.       — Кхм, нет. Просто голова немного кружится. — я махнул рукой и странно усмехнулся. Ами нежно прикоснулась к моей щеке, медленно поглаживая кожу большим пальцем.       — Может, поспишь еще немного? Или сходим к Оуэну и плотно позавтракаем? Кстати, Энди уже ушел в школу?       — Да.       — Он не забыл свой проект?       — Ах, проект… Конечно, нет. — я потупил глаза и нервно задергал ногой. Ами так естественно вписалась к нам, в нашу банду, в Сандрок, в этот дом, будто всю жизнь здесь была. Словно я каждый день просыпался рядом с ней и обнимал по ночам. Будто не было той грязи, крови, постоянной настороженности, ужаса в глазах близких. Будто не приходилось спать, прислушиваясь к каждому шороху в каньоне. Теперь после охоты на монстров я иду к ней в мастерскую, жадно ищу ее глазами и расплываюсь в дурацкой улыбке, когда вижу ее, в очередной раз копошившуюся в грядках или собирающую какое-то новое устройство директора Ци. В душе так тихо и спокойно. Так спокойно, как не было никогда, ведь я привык терять: мать, отца, друзей, сандрокеров, дом, нормальную жизнь. Но вдруг появился кто-то, без кого сама мысль о будущем начала казаться неправильной — и меня это пугало сильнее, чем я готов был признать. Порой Ами неосознанно прижималась ко мне во сне, а я боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть эту вредную черную кошку. Именно тогда в голову лезли самые страшные мысли. А если однажды это исчезнет? Вдруг очередное задание пойдет не по плану? А если я потеряю и ее? Я ведь не создан для таких вещей. Я не для дома, семьи, не для любящей женщины, которая с первой встречи смотрит на меня так, словно я лучше, чем есть на самом деле. И вот я снова испугался, сжав кольцо под тканью брюк. Надо еще подумать. Она достойна лучшего предложения.       — Совсем плохо? — спросила она, прервав долгое молчание.       — Нет, — я почесал затылок, — все же давай сходим в салун. Что-то я проголодался. …И вот я смотрю на закат, в тысячный раз разглядывая кольцо с бриллиантом — лучшее, что я мог купить у странствующего торговца.       — Чем больше смотрю, тем уродливее кажется. — цыкнул я и с хлопком закрыл коробочку. — Проект Энди? Ну да, конечно… Вчера я наловил рыбы, купил шерстяной плед у Виви и организовал ужин у каньона. Все шло гладко, пока не наступил момент, когда уже не за что было тянуть, я вновь полез в карман брюк — и застыл, дрожь пробежала по позвоночнику, а глаза вышли из орбит. Кольца не было. Я суетливо начал оглядываться по сторонам: ни на пледе, ни под задницей, ни у ног, ни рядом с Ами, ни в корзине для пикника — нигде. Перед глазами вдруг пронеслась картина, как я суматошно складываю фрукты, овощи и жареную рыбу в корзину, хватаю ее и убегаю, оставив на столешнице пластиковую коробочку. Я прикрыл глаза и набрал полную грудь воздуха, пытаясь сдержать всевозможную брань.       — Смотри, там созвездие Кассиопея! — с блестящими глазами, что ярче всех звезд, воскликнула она.       — Да, созвездие любви. — с легкой усмешкой ответил я. Это единственное созвездие, которое я выучил. Даже историю его узнал, чтобы впечатлить Ами. Никогда не разбирался в этой россыпи звезд. Вдруг из-за валуна выглянула белобрысая макушка: Энди ждал сигнала. Я едва мотнул головой, затем перекрестил ладони, но…       — Энди! Ты почему не дома? — заметила его Ами. Энди тут же спрятался за валун и не придумал ничего лучше, как запустить чертов фейерверк. Первый оглушительный хлопок, и высоко над городом расцвел золотой фейерверк. Тонкие искры рассыпались по безоблачному синему небу, медленно оседая, будто песок пустыни превратился в звезды. Следом — ярко-красный, распустившийся огромным огненным цветком осветил глаза и волосы Ами. Потом фейерверки пошли один за другим: синие вспышки рассыпались сверкающим дождем, серебряные огни взмывали вверх длинными дугами, будто прочерчивали по небу кометы, золотые искры крутились спиралями, отражаясь в окнах мастерских и на металлических крышах. В какой-то момент все жители Сандрока прильнули к окнам, утопая в ярких вспышках света.       — Как красиво… — с полуоткрытым ртом произнесла мастер, завороженно смотря на небо. — А в честь чего?       — Эм… — пока я пытался что-то придумать, Энди и Жасмин выбежали из укрытия. В тот миг последний залп начеркал в небе наши имена: Логан + Ами. На недоуменный взгляд мастера Энди тут же отчеканил, будто репетировал.       — Это мой школьный проект. Я придумал особенный фейерверк, чтобы он показывал всякие надписи! — гордо задрав подбородок, сказал он. Спасибо, Энди, ты меня спас.       — Так вот, почему ты чуть не сжег дом Арвио? — нахмурилась она. Энди захихикал, почесав затылок. Про поездку в пустыню в любимое место даже вспоминать не хочу: до сих пор чувствую на рубашке аромат козлиного навоза. Спасибо, Рамбо.       — Логан, хрен отыщешь тебя! — прозвучал звонкий голос за спиной. Повернувшись, я увидел нахмуренную Дэнби и вскочил с валуна. — Берджесс уже два часа тебя ждет, ты же обещал помочь ему с водонапорной башней.       — Прости, Дэнби, я совсем забыл. Она вздохнула, обессиленно глядя на меня.       — Порой ты напоминаешь мне моего мужа. — она цыкнула напоследок и направилась в сторону фермы Зика. Я проходил мимо мэрии, как неожиданно услышал имя Ами. Рефлекторно повернувшись в сторону звука, я не обнаружил мастерицу, но невольно подслушал разговор Труди и Гейла, любимых всеми двух мэров свободных городов.       — Ами с Миан вложили по двести пятьдесят тысяч в строительство школы. Говорят, детям нужно место получше. Особенно теперь, когда в город приезжают все больше семей. — восхищалась Труди своими мастерами. Я замер.       — Как же нам повезло с мастерами. Жена Гаста — тоже героиня и лучшая мастерица Портии, почти весь город отстроила после нападения сами-знаете-кого.       — Да, слышала, что ваша невестка беременна. Наверняка, Гаст тоже вовсю строит большой дом.       — Да, я самый счастливый дедушка на свете. — Гейл озорно захохотал. — Только из-за беспокойства о жене он почти забросил все рабочие проекты…       — Посоветуйтесь с Хайди. Она как раз конструирует дом для мастера, может, и вашим займется. Тогда у Гаста появится время на работу и заботу о жене.       — Неплохая идея. «Тоже»? «Большой дом»? «Двести пятьдесят тысяч в строительство школы»?! Сердце забилось где-то в горле, ладошки вспотели, внутри все горело. Я развернулся и помчался в направлении ее дома. С каждым шагом к мастерской я пытался взять себя в руки. Может, это никак не связано со мной. Может, она просто помогает городу, может… Нет, она лишь вновь умолчала, ни слова не сказала о будущем, ни слова не проронила о любви, как обычно делала все тихо, по-своему. Отворив дверь в крохотный квадратный дом, я нашел ее на полу, окруженную всевозможными чертежами. Ами посмотрела на меня снизу вверх так естественно, будто знала, что я ворвусь с распахнутыми безумными глазами, жадно глотая воздух.       — Ты с ума сошла?       — То есть? — Ами растерянно моргнула.       — Школа? Большой дом? Ты серьезно?!       — А… Ты об этом. — неприлично спокойно ответила она.       — «Об этом»? — повторил я. — Ты потратила кучу денег!       — Но это же важно.       — Для кого?       — Для Энди. — продолжила мастер, словно говоря о погоде, вопросительно смотря на меня. Я потерял дар речи, тупо глядя ей в глаза. Она отвела взгляд на чертежи и добавила. — И… Я подумала, что когда-нибудь нам станет тесно в старом доме. В голове опустело, я прикусил язык, наказывая себя за идиотские мысли. Вмиг я осознал: плевать, что, может, кто-то вроде меня не заслуживает такого счастья, плевать, что я не смогу даже приблизиться к предложению мечты, плевать, что буду выглядеть глупо, плевать, насколько эгоистичны мои желания. Я не хочу жить иначе, хочу сохранить это благословение, хочу возвращаться к ней. Хочу видеть, как она ругает Энди за очередную глупость, а потом все равно улыбается и взъерошивает его волосы. Хочу просыпаться рядом с ней еще много лет. Пусть она истратит всю воду из водонапорной башни, задушит любовью, я приму все с блаженной улыбкой на лице. Хуже всего осознавать, что Ами, кажется, вовсе не понимает, что делает со мной. Как легко разрушает всю мою выдержку одним прикосновением, одним сонным «Логан…» по утрам, взглядом, легкой улыбкой, недовольным цыканьем или обиженным тоном. Как осознанно и играючи манипулирует мной, не зная, что способна на большее. Как заставляет ревновать, лишний раз взглянув на другого. Но… Она просто любит нас. Молча, несдержанно, всем телом крича об этом. А я… кажется, уже давно был готов отдать ей все немногое, что у меня есть.       — Выходи за меня. — без дрожи в голосе я выпалил три слова.       — Что? Идиот, вот так, без подготовки, без красивых слов… Я опустился на колено, суетливо полез в карман брюк и вытащил коробочку, которую таскал с собой уже чертову вечность.       — Я серьезно. Она уставилась на кольцо с распахнутыми глазами, затем перевела взгляд на меня. Я нервно усмехнулся.       — Вообще-то я собирался все сделать нормально, но… — Ами молчала, я нервно сглотнул. — Может, в логове, пустыне, ночью или утром… — я провел рукой по волосам. — Тц, даже речь подготовил… Но услышал про дом и школу и вдруг… — голос становился все тише, я, наконец, решился посмотреть ей в глаза. — Понял, что ты строишь наше будущее, и не смог больше сдерживаться. — у нее дрогнули губы, я сжал в руках коробку. — Я не идеальный, милая, и вряд ли когда-нибудь им буду, но… Если ты правда хочешь этот дом и семью от бандита…       — Да. — она кивнула без тени сомнения, подкравшись на коленях чуть ближе. Мне послышалось?       — Что?       — Я согласна. — со смущенной улыбкой добавила она. Не веря своим ушам, я неловко посмотрел на кольцо, затем на нее. Ами прыгнула ко мне на шею, и, наконец, я вернулся в реальность, крепко сжав ее в руках, будто вот-вот очнусь ото сна.       — Я с ума схожу от того, как сильно люблю тебя. — прошептал я, сжимая ее плечи.       — А я не так давно поняла, что меня сводят с ума бандиты. Я усмехнулся.       — Вообще-то я только что вспомнил начало своей речи. Она ухмыльнулась, нежно поглаживая мои волосы.       — Какое приторное и противное начало.       — Ха-ха… Я уткнулся лицом в ее шею, вдыхая аромат горных роз и закрыл глаза. Черт. В груди так тесно, что дышать трудно. Это оказалось гораздо страшнее, чем я думал. Теперь у меня есть будущее: с ней, с Энди, дом, который мы вместе построим, утро, где она снова будет сонно ворчать, что я отвлекаю ее от работы, вечера, где я хватаю ее на руки и несу в кровать, чтобы наш трудоголик выспался перед очередным рабочим днем, ее раскиданные у кровати вещи, ее смех во время догонялок с Энди в соседней комнате, ее руки на моей шее, будто это единственное удобное место в мире. Все это время я запрещал себе мечтать слишком далеко. Максимум — следующий день, неделя. Кто-то вроде меня не должен привыкать к счастью, оно мимолетно и болезненно. Но сейчас Ами стоит в моих руках, теплая, живая, смеющаяся сквозь слезы, и внутри что-то окончательно сдалось. Я не хочу больше осторожничать, заранее готовится к потере, пытаться предвидеть будущее. Хочу быть жадным, настойчивым, ревнивым. Хочу каждый день, утро, вечер, ночь быть с ней. Провести дальнейшую жизнь, о которой раньше даже думать боялся. Я медленно провел ладонью по ее спине, не отпуская, и хрипло рассмеялся себе под нос.       — Ты понимаешь, что натворила? Ами подняла голову:       — М?       — Теперь я тебя вообще никуда не отпущу. Она улыбнулась — мягко, с той самой нежностью, от которой у меня всегда подкашиваются колени.       — Хорошо. Я прижал ее ближе и впервые за очень долгое время почувствовал не тревогу о будущем, а покой. Такой, какого никогда не было.