Глава IV.

Глава IV

— И вновь ты не хочешь остаться, Саске…       Некобаа тяжело выдохнула густой, едкий дым, покачав головой. Сколько раз Учиха был здесь, да только по важным и быстрым делам, и всегда не мог задержаться на подольше и порадовать старушку своим обществом. Он сидел на полу в позе лотоса, мирно поглаживая черного кота и ждал, пока Тамаки найдет подходящую одежду для его спутницы. Тамаки с радостью приняла гостью и точно решила быстро ее не отпускать.       Коты то и дело ластились к гостю, мурчали и бились лбом о него, но, не находя отдачи, отстранялись и бежали заниматься своими делами. — Как там Сакура? Ты ей не писал?       Учиха мельком глянул на старушку. Они женились не так пышно, как Наруто с Хинатой, звали только самых близких. Некобаа, которую на это мероприятие не позвали, заметила в его взгляде смятение и поспешила объясниться, виновато улыбнувшись и поджав плечи. — Суйгетсу не умеет держать язык за зубами. Ты же знаешь, он сдружился с Дэнкой и теперь часто приходит сюда и берет его на дело. Помню, как они грызлись в самом начале, — она коротко засмеялась, хотя звук больше походил на кашель. — Ну так что, как у Сакуры дела? Не обижай меня сокрытием такой радости, я всегда мечтала, что вы доживете до счастливой и мирной жизни. — С ней все в порядке, — коротко ответил Саске, и кот с укором взглянул на него, чувствуя, что он врет. Саске стал активнее его гладить. — А у тебя?       Короткая тишина. Кот выгнулся, замурчал и растянулся в ногах юноши. Некобаа испытующе глядела на него, затягиваясь. — Это не имеет значения. Мы выполняем то, что должны. — Это всегда имеет значение. Брак — не миссия, мой мальчик.       Учиха раздраженно заерзал, надеясь, что Тамаки с Кагари скоро выйдут и можно будет отправиться выполнять задание дальше. Некобаа слишком много замечала и понимала, и с каждой минутой, проведенной здесь, опасность того, что она вскроет душу и вытащит то, что он старательно скрывал, возрастала. Почему он не мог, как Наруто, просто улыбнуться и сказать, что он очень рад своей нынешней жизни? — Это было осознанным решением.       Однако Некобаа не останавливалась. Затягивалась, будто трубка давала ей больше прозрения, и шумно выдыхала, желая поскорее показать Саске ту самую истину, которую видела в его глазах, которые он то и дело опускал. Он невольно задерживал дыхание, когда дым ударял о его лицо. — Чьим?       Он не ответил, продолжая гладить ушастого, будто не услышал вопроса. Старушка протяжно хмыкнула, внимательнее его изучая, и подалась вперед, принюхиваясь к его секретам. — Тогда зачем это все?       Саске отвел взгляд, будто пытался подсмотреть в воображаемую бумажку, где был написан ответ. Но она была пуста. — Это… связь с прошлым. — Связь, которую ты не желаешь держать, но почему-то отчаянно хватаешься за нее, боясь не только будущего, но и настоящего. Ты ведь так снова погрузишься во тьму, из которой только-только вышел. Поверь, истинное счастье существует. Ты не должен себя заставлять и делать вид, что счастлив, если думаешь, что это правильно. Поверь, в твоих глазах все прекрасно читается, просто не все, кто знает тебя, осмелятся в них смотреть. Жизнь так коротка, чтобы тратить не на вечные страдания.       Он не возразил, лишь стиснул зубы, чтобы больше не сказать чего-то, в чем она увидит больше смысла, чем он вкладывал на самом деле. Но смысла истинного, которого он остерегался. Он хотел сказать, что до сих пор находится во тьме, до сих пор не нашел то самое, за что он мог бы зацепиться и с уверенностью сказать, что это то самое, чего он действительно хочет. Не нашел то, что будет давать ему тот свет, о котором все говорят.       Время никогда не длилось настолько медленно. — Мы все! — спасла ситуацию Тамаки, которая толкала Кагари в спину, чтобы быстрее всем показать плоды своей работы. — Без нашивок клана одежды нет. Будем считать, что временно она — одна из Учиха, — девушка засмеялась, бросая насмешливые взгляды на недовольного Саске.       Она изначально была не согласна его выбором супруги. Сакура ей не понравилась ещё с тех времен, когда, будучи генинами, команда 7 пришла к ним выполнить задание. С тех самых времен Харуно для нее нисколько не изменилась, осталась такой же пустышкой, только теперь с умением вспахать землю одним ударом. Раньше она и этого не могла. Тамаки не могла поверить, что сам Учиха, для которого были важны определенные вещи в партнере, выберет совершенно противоположную его принципам особу. Она, как и Некобаа, чувствовала его ложь.       Он задумался, может, все видели его так же, как и эти двое, просто он пытался закрыть себе глаза на это и двигаться дальше? На душе стало гадко. — У тебя же нет фамилии, Кагари?       Над этим вопросом кукла, видимо, никогда не задумывалась. Она долго глядела на Тамаки, очередной раз пытаясь вспомнить что-то о прошлом, но в итоге покачала отрицательно головой. Казалось в этом жесте что-то печальное и даже отчаянное. Кукла сама уже хотела узнать о себе хоть что-то. — Ну вот! Уверена, тебе понравится носить этот знак! — девушка поправила сероватое после долгого хранения в темноте и пыли хаори, которое пришлось кукле впору, завязала черный пояс поплотнее, поправив получившийся большой, но крепкий бант, отряхнула шорты от кошачьей шерсти и проверила, не большие ли сандалии шиноби, а после, что-то вспомнив, убежала в другую комнату. — Сейчас!       Тамаки вернулась вместе с плащом, раздвигая его, чтобы Кагари надела. — Это мой, — Саске встал, протянув руку. Тамаки с недоверием на нее посмотрела. — Он же был на ней, когда вы пришли. — Иначе бы в целости и сохранности она сюда не добралась. На ней вообще одежды не было, — он сделал шаг в их сторону, игнорируя появившуюся на мгновение ухмылку девушки.       Кагари покачала головой, хватаясь за ткань верхней одежды, будто у нее забирают последнее, и посмотрела на парня, будто готова была за нее биться.       Некобаа добродушно засмеялась, разряжая обстановку. — Тамаки, принеси Саске другой плащ. А ты, Саске, успокойся. Это всего лишь одежда. И, кажется, она к ней привязалась, — старушка лишь умилялась поведению гостьи, которая закуталась в черную ткань и без страха глядела на негодующего Учиху. — Не стоит отбирать у и так затерянной души даже такую простую вещь.       Взъерошенные волосы на затылке, казалось, ощетинились сильнее, но Учиха отступил, сдержавшись, чтобы не фыркнуть ей прямо в лицо. Еле уловимо, уголки ее губ победно дрогнули, но она отвернулась слишком быстро, чтобы парень смог уследить за этим. — Приходи к нам ещё, Кагари, — возбужденно сказала Тамаки, когда пара собиралась уходить, держа куклу за руки, будто они стали подружками. — Мне очень интересно будет послушать твою историю, когда ты ее вспомнишь. И некоторые подробности вашего путешествия…       Саске закатил глаза. — Всенепременно, — Кагари оглядывала руки в плену и, помедлив, сжала чужие пальцы в ответ своими, вызвав на лице девушки восторг. — А ты, Саске, подумай, — с намеком бросила Тамаки, на что Учиха не ответил, схватил капюшон куклы и потащил ее за собой.

***

      Кагари долго рассматривала ладони, сжимала их в кулаки и разжимала. Когда ее держали за руки, она что-то почувствовала. Что-то, что родилось где-то в глубине ее сознания и растворилось под кожей приятным теплом. С ней когда-то уже было такое… Только, пытаясь ухватиться за это ощущение, оно будто наоборот больше расплывалось перед ее глазами.       Она посмотрела на пальцы Саске, виднеющиеся из-под широкого рукава. Задумалась на мгновение, прикидывая риски, и наконец обхватила их своими, желая вновь почувствовать то самое тепло. — Ты что делаешь?       Конечно, он одернул руку, не понимающе глядя на девушку, которая вновь сосредоточилась на ощущениях. Кагари сплела пальцы своих рук, покачала головой. Не то. Потянулась к Учихе снова, но он легким движением отстранил ее от себя. — Да что с тобой? — Когда я сама себя держу за руки, ничего не происходит. Но, когда Тамаки схватила меня, по телу прошел разряд тепла, и я поняла, что когда-то такое уже проживала. Будто воспоминание, но наяву. Я подумала, что, если подержать за руку и тебя, то смогу что-то вспомнить ещё. Видимо, я ошибалась. Твои руки не такие теплые, как ее.       Саске задержал на ней долгий взгляд и сжал рукоять катаны, чтобы у спутницы не было соблазнов касаться его руки. — Думаю, тебе придется обойтись без таких прикосновений ко мне. — Из-за Сакуры, твоей жены?       В глазах Саске блеснул недобрый огонек. — Да. Можно сказать и так.       Саске пожалел, что он разговаривал со старушкой об этом. Тамаки, конечно же, не до конца прикрыла дверь, чтобы подслушать разговор. И так уж получилось, что Кагари все повторяет. Не хватало, чтобы Харуно преследовала его и в разговорах. Не для этого он согласился на задание, чтобы еще и здесь обсуждать проблемы в браке.       Он сжал переносицу пальцами, будто у него болела голова. — Ты чувствуешь разлом? — решил он сменить тему.       Кагари остановилась, оглядываясь. Шагнула в одну сторону, передумала и пошла в другую, тут же остановившись вновь. Стиснула края рукавов пальцами, нервно впиваясь в ткань ногтями и кусая губы. — Они чуть ли не в каждой стороне света.       Саске задумался. — Значит, движемся на юг. В Страну Чая. — Даже у чая есть страна? — обыкновенно отстраненная и рассеянная, Кагари вскинула брови, вглядываясь в лицо юноши, будто пыталась найти в его выражении проблеск шутки. Но Учиха был непоколебим. — Многие страны назывались в честь того, чем были богаты или чем гордились больше всего. — Многие страны? Их в самом деле много? Земля принадлежит кому-то, да ещё и разбита по частям. Какие вы все изверги.       Саске прикрыл глаза, шумно выдохнул. — В таком мире мы живём. Не я придумывал эти правила и установки. — И что, все дружно поделили землю поровну?       Учиха лишь покачал головой, не желая участвовать в этом диалоге, но кукла не унималась. Общество Тамаки и Некобаа будто оживили ее. — Тогда как вы решили, кому что принадлежит? — продолжила Кагари, шагая рядом. — Кто первым сказал: «это моё»? — Обычно это решалось войной.       Она ненадолго замолчала, задумчиво глядя на дорогу впереди. — Раньше было проще, — произнесла она тихо. — Люди уходили, если земля умирала. Когда река мелела, поселения снимались с места до сезона холодов… Иначе начинался голод.       Саске перевёл на неё взгляд. — Весной все возвращались ближе к корням дерева, потому что там земля дольше оставалась тёплой. Иногда ставили дома прямо между выступающими корнями… Они были больше, чем ваши улицы.       Она вдруг осеклась, будто только сейчас поняла, что говорит. Ветер шевельнул её белые волосы. Несколько секунд слышались только шаги по влажной тропе. — Ты жила рядом с деревом? — спокойно спросил Саске.       Кагари нахмурилась. — …наверное.       Это прозвучало странно неуверенно. Она коснулась груди чуть выше алого камня, словно пыталась поймать ускользающее воспоминание. — Я помню тепло земли, — тихо сказала она. — И свет под корой ночью.       Саске ничего не ответил.       Значит, жила она и вправду до разделения стран. Не во времена ли Кагуи? Судя по тому, что чакру Кагари называет жизненной энергией, то Кагую она даже не застала и была старше нее. На секунду он ощутил то благоговение к таинственной силе, которая провела куклу через столько сотен лет в этот мир, но огонь тут же угас, когда он вспомнил, как она напугала его исчезновением, как стояла, вся мокрая, с рыбой в руках, как отказалась возвращать плащ.       От нее не веяло древней тайной и мудростью в момент, как глаза ловили ее глубокий взгляд, переживший многое. Но защита психики не давала знаниям и древней силе пробиться через образ подростка.       Если она сохранила свой облик на момент усыпления, то на вид ей было не больше двадцати. О чем тогда думали люди в этом возрасте? Какой жизненный опыт встречали на своем пути? Ему захотелось узнать все, что Кагари могла рассказать. Пусть и не сразу, но наполнит его голову новыми образами, историями и воспоминаниями, которые оттеснят образы прошлого, которые постоянно напоминали о себе.       Кагари замолчала, заметив задумчивый взгляд спутника, и перестала его донимать с вопросами. Она все просматривала на его ладонь, сдерживаясь, чтобы не схватить ее вновь, но не хотела больше видеть тень злости на лице Учихи. Что-то тогда сжалось в ее груди, и ощущать это вновь она не хотела.       На периферии зрения замаячили пестрые огоньки, и Кагари повернула голову, увидев небольшую поляну хризантем и других цветов, кучками разбросанных то тут, то там. Что-то потянуло ее туда. Саске хотел сначала ее остановить, окликнуть, но не стал. Опасности рядом он не чувствовал. Девушка сорвала несколько цветков, обернулась, проверяя настроение парня: он смиренно стоял на пыльной дороге, но во взгляде царило лишь спокойствие. Девушка, пользуясь тем, что он пока что позволяет тратить время на всякие шалости, продолжила.       К хризантемам присоединились космеи, хиганбаны, сухие травы и другая растительность непонятного ей происхождения. Девушка выбирала тщательно, водила пальцами по стеблям и ярким лепесткам, проверяла их на прочность. Она собрала пышный букет, сама не зная, для чего, но, довольная проделанной работой, вышла к Учихе, что внимательно оглядел ее добычу и двинулся дальше. — И что ты собираешься с этим делать? — с неподдельным интересом спросил он, на что Кагари, сначала задумавшись, всучила букет ему. Он рефлекторно подхватил цветы и раздраженно зыркнул на девушку, которую его реакция явно позабавила.       Вторая улыбка за день. Но тут же погасшая в бескрайней пустоте ее глаз. — Я что-то припоминаю, — брови сошлись на переносице, будто девушка пыталась сосредоточиться на том, что мелькало в ее разуме, и она взяла несколько цветков, смотря на них и прокручивая в руках какое-то время. — Я делала так.       Тонкие пальцы сначала неуверенно попытались сделать что-то наподобие креста из стеблей, но Кагари покачала головой, словно давая команду собственным рукам, что они делают что-то не то. Задумалась вновь. Затем переплела один стебель с другим, но получилось слишком плотно, и он надломился, на что она тихо ахнула, проморгалась и тряхнула головой, будто не представляла, что такое может с ней произойти. Но цветок она не выкинула и продолжила сосредоточенно плести. Венок получался неровным: где-то плотным, где-то почти распадающимся. Белые цветки сбивались в кучу, а алые, оказывающиеся между ними, будто не должны были быть там. Но вскоре она закончила и долго разглядывала получившуюся работу со всех сторон, остановившись. — Это казалось проще, — выдохнула она слегка разочарованно и, спохватившись, догнала Учиха, ожидая, что он что-то скажет.       Но он молчал, смотря вперед. И от этого Кагари сделалось несколько…непонятно. Появилось ощущение пустоты под камнем, и она невольно прижала венок к груди, несильно, боясь повредить кривую конструкцию. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же словила себя на мысли, что говорить и не хочется. Поэтому она молча следовала за юношей, но, когда та самая пустота в груди стала неимоверно тяжёлой, Кагари тряхнула Саске за рукав, и он опустил на нее взгляд. — Я бы хотела, — тяжело начала она, запинаясь, — чтобы ты его надел. Думаю, это поможет избавиться от неприятных ощущений под камнем. — Неприятных ощущений под камнем? — повторил Учиха, сморщив в непонимании лоб. — Да. Там тяжело и очень пусто от твоего молчания.       Саске замер, оценивающе оглядывая выражение лица спутницы. — Тебе просто грустно. — А бывает сложно?       Учиха хотел быстро ответить, но задумался. — Бывает и сложно грустно. С простой грустью легко бороться, — он протянул руку к девушке.       Она сначала не поняла, зачем, и долго глядела на ладонь, но, вскоре сообразив, вложила в нее венок, который Саске, немного замешкавшись, опустил на голову.       Он вдохнул запах земли, сырой травы и сплетенных в украшении цветов, неожиданно для себя ощутив спокойствие и безмятежность. Кагари же заметно просияла, осмеливались протянуть к нему руки, чтобы поправить венок и волосы, дабы те не лезли в глаза. Он не сопротивлялся. — Легче? — спросил он. — Да.       Уголок его рта на мгновение приподнялся, но, одернув себя, парень двинулся дальше, пока Кагари не спросила, как бороться со сложной грустью.

***

      Пара подходила к небольшой деревушке, когда солнце окрасило небо в алый. Лес сгущался, пряча несколько домиков в кронах деревьев и густой листве. Где-то торчали пни, но рядом с ними находились саженцы на замену срубленным деревьям. Наступающая осень касалась зелени листьев, окрашивая их в пестрые, теплые цвета. Ворох золотистой листвы небольшими кучками собирался под стволами.       Скоро начнутся тайфуны, которые будут препятствовать миссии: это чувствовалось в резких порывах ветра, что меняли направление, во влажности воздуха, молчанию птиц, которое прекращалось слишком рано, еще до заката. Возможно, этот алый закат, на который засматривалась Кагари, они видели в последний раз перед дождями и тусклыми, серыми днями, которые могли продлиться до пары недель.       На тропинку перед командой вышел старик, неся в руках тяжелое ведро с ягодами, под весом которого он, и так чуть сгорбленный, прогибался и кряхтел, не заметив незнакомцев в плащах. Что-то будто толкнуло Кагари в спину, и она в порыве двинулась к старцу, забирая из его рук тяжесть. Он отшатнулся, чуть ли не упав, и испуганно оглядел людей. — Кто вы такие? Отдайте! — Я хотела вам помочь. Мне показалось, вам было тяжело, — Кагари отошла на шаг, отодвигая ведро от протянутой руки старика. — Было, — чуть помедлив, ответил он. — Я могу отнести, куда вам нужно.       Саске вздохнул. Снова. На мгновение ему показалось, что лучше бы Кагари продолжала быть отстраненным механизмом. Пожилой мужчина оглядел пару и успокоился, не увидев в них желания навредить ему. — Вы откуда и кто вы такие? Нам проблемы в деревне не нужны. Если вы разбойники какие, то лучше идите своей дорогой. У нас нет ничего ценного.       Он потянулся за своей добычей вновь. Кагари отошла еще на пару шагов. — Мы из Конохи, — вступил в разговор Учиха, забирая у спутницы ягоды. — Направляемся в Страну Чая по поручению Хокаге. Мы поможем, чем сможем, в обмен на крышу над головой на одну ночь.       Старик замолк, обдумывая просьбу, и только покачал головой своим мыслям. — Идемте. Как раз будет нужна ваша помощь. Я Мацуи, старший в этой деревне. — Я Кагари, моего спутника зовут Саске.       Они двинулись дальше. Пожилой мужчина то и дело поглядывал на пару, пока они не дошли до его домика, оказавшись в просторном помещении, что соединяло кухню и гостиную. Из другой комнаты выглянул черноволосый мальчик и тут же рванул к дедушке, обняв его за шею. Это было не так трудно, ведь старик был с ним примерно одного роста. — Деда, а это кто такие? — Кагари и Саске, — Мацуи осторожно отодвинул от себя мальчика. — Это мой внук… — Я Хару, — мальчик внимательно оглядел гостей и зацепился взглядом за длинные волосы девушки. — Ты вроде молодая, а уже такая седая, прям как дедушка! — он засмеялся, приближаясь к Кагари и всматриваясь в нее.       Он ждал ответной реакции, смущения, злости или криков, но девушка спокойно опустила взгляд на прядь, взяла ее, осмотрела, будто какою-нибудь диковинку, и отпустила, не найдя в этом абсолютно ничего смешного и индивидуального. Равнодушие разочаровало мальчика. Он перевел взгляд на Учиху и тут же вжал голову в плечи от холода, как и веяло от него. — Хару, иди в комнату, возьми сети! — строго произнес старик и продолжил, когда юнец удалился. — Простите его, он растет без родителей. А я уже не в том возрасте, чтобы растить его в должной мере. Сам одной ногой на том свете, но стараюсь дать ему те знания, которые пригодятся ему в будущем. — А что случилось с его родителями? — Кагари сняла сандалии и прошла в комнату, следуя пригласительному жесту Мацуи.       Саске сжал губы в одну полоску. Не за всем он мог уследить, особенно за ее языком. Сейчас для всего мира ребенок, что жил без родителей, в большинстве случаев означало лишь одно. — Да вы откуда такая, Кагари? — не сдержав удивления, произнес старец, забирая ведро с ягодами у Саске и ставя их на стол. — Не заставляйте меня испытывать боль потери снова! Саске, я попрошу тебя поколоть дрова, они на заднем дворе. А ты, девочка, сходи с Хару к реке, полови рыбы. Долго там не гуляйте, сейчас темнеет слишком рано. — И не болтай лишнего, — тихо, чтобы услышала одна лишь Кагари, произнес Саске сквозь зубы, сжав предплечье девушки, когда та обувалась. — Гляди в оба и, как закончите, — быстро сюда.       Со стороны казалось, что он помогает ей удержать равновесие. Она непонимающе взглянула него, не найдя, что ответить, но чувствовала, что вопросы разозлят его. Разве ее вопрос был не логичен?       Хару в скором времени вышел и заметно расстроился, когда узнал, что с ним пойдет Кагари. Хотя между ней и Учихой он все равно выбрал бы ее.       Мальчик шел и бил по кустам палкой, рылся ею в земле, доставая жуков и червяков. Протягивал их Кагари, но та лишь брала их и клала обратно, считая это какой-то детской игрой. Он каждый раз закатывал глаза и фыркал. Для полной картины ему не хватало топать ногой, но, кажется, он считал себя уж слишком взрослым для этого. У него был вид важного человека, которому дали настоящее дело.       Вскоре послышался размеренный шум воды, и парочка вышла на берег, который был облагорожен вручную. Справа и слева были обрывы, но то место, куда они вышли, плавно спускалось к воде, хотя повсюду торчали корни деревьев. Кагари не мешала юноше заниматься делом. Он дал понять, что будет сопротивляться, если она полезет к нему с помощью. — Здесь мелко, — бросил он через плечо, — Нужно зайти дальше, тогда получится накрыть рыбу сетью.       Он переступал по камням дальше, слишком уверенно и ловко. От его дерзкой натуры не осталось ни следа.       Кагари остановилась чуть выше по берегу. — Камни скользкие. — Я каждый день здесь хожу, — произнес он, махнув рукой, будто отбивался от назойливой мухи.       Девушка замолчала, чтобы не мешать ему делать свое дело. Его ноги все сильнее уходили под воду, чуть дрожа от холода и течения. Это была на та река, в которой она ловила рыбу. Не такая спокойная и тихая. Невольно Кагари стиснула зубы от напряжения.       Хару сделал шаг. Затем ещё один. Сеть коснулась на его плече. Нога соскользнула почти беззвучно. Послышался лишь глухой звук удара воды о камень — и Хару исчез в течении, уронив сеть в реку. Она тут же расправилась в воде, запутавшись вокруг его руки.       Он резко вынырнул, хватая ртом воздух. Течение потянуло его боком между камней.       Кагари двинулась сразу.       Вода ударила ей в ноги холодом, но она будто не заметила этого. За мгновение оказалась рядом, схватила сеть вместе с его рукавом и резко дернула вверх. Слишком резко.       Хару буквально выбросило на берег вместе с мокрой сетью. Грузики звякнули о камни.       Несколько секунд он только кашлял, пытаясь отдышаться. Волосы прилипли ко лбу, руки дрожали от холода.       Кагари опустилась рядом. — Ты ранен?       Он замотал головой, все еще кашляя и держась за майку около сердца. — Н-нет…       Она посмотрела на сеть. Та запуталась сильнее прежнего: тонкие верёвки стянулись вокруг деревянного обода, между ячеек застряли листья и речная трава. — Я повредила её, — тихо сказала Кагари.       Хару перевёл взгляд на сеть, потом вдруг коротко рассмеялся, больше от пережитого испуга. — Это просто сеть.       Она нахмурилась едва заметно. Юнец посмотрел на нее внимательнее, все еще тяжело дыша. — Ты правда испугалась?       Кагари не ответила сразу.       Вода шумела рядом, цепляясь за камни. С мокрых рукавов Хару стекали капли, а под ее ребрами оставалось странное тяжелое ощущение, которому она всё ещё не могла подобрать название. — Возможно, — коротко ответила она, подобрала плащ и накинула его на плечи мальчика, чтобы он не замерз еще сильнее. — Я попробую руками, — Кагари встала и направилась к реке, пытаясь найти место, где она будет уверенно стоять.

***

      К дому Мацуи они вернулись уже в сумерках.       Хару нес мокрую сеть, а Кагари — пойманную рыбу. После падения в реку ловить сетью он больше не решился и только молча наблюдал, как она стоит в воде неподвижно, а потом ловко выхватывает рыбу руками — так, как когда-то показал ей Саске Учиха. Точнее, как она сама подсмотрела у него.       Во дворе раздавался ровный стук топора.       Саске колол дрова у старой колоды. Рядом уже лежала аккуратная поленница, пахло свежим спилом, сырой корой и дымом из камадо.       Он сразу заметил мокрого Хару, укрытого плащом. Затем перевел взгляд на такую же потрёпанную Кагари с рыбой в руках. — Что произошло? — Ничего! — быстро ответил мальчик, прижав сеть к себе. — Я просто поскользнулся. — Его почти унесло вместе с сетью, — уточнила Кагари.       Хару тихо застонал: — Ты всегда все рассказываешь? — Но ведь так и было, — она непонимающе взглянула на него, на что Хару в привычной ему манере фыркнул и потащил ее за собой.       В доме было тепло. На кухне потрескивал огонь, от кастрюли поднимался пар. Мацуи жарил рыбу на решётке над углями, и воздух наполнялся запахом соли, дыма и горячего бульона.       Они ужинали почти молча.       Хару уже снова говорил без остановки, рассказывая, как сеть унесло течением. Мацуи ворчал, не поднимая глаз от миски с рисом.       Кагари сидела тихо, держа чашу обеими руками. Иногда переводила взгляд на пар от еды, потрескивающий огонь, на Саске напротив, который старательно делал вид, что его здесь нет.       За окнами шумел вечерний ветер, и впервые за долгое время тишина рядом с людьми не казалась ей пустой. — В почему ты не ешь? — спросил Хару, вглядываясь в лицо девушки рядом. Его миска уже была пуста. — А… — она было ответила, как есть, но словила пристальный взгляд Саске. — Я просто задумалась, — девушка натянула улыбку и взяла палочки, неуверенно и неуклюже.       Они выпали из ее рук обратно, чуть ли не соскочив на пол. Хару рассмеялся, стуча кулаком по столу. — Хару! — строго произнес дедушка и оценивающе оглядел гостью.       В его взгляде мелькнуло понимание того, что Кагари — не обычная девушка, какую она пыталась из себя строить, но, пока она не причиняла вреда, это было не его дело. — Нужно брать вот так вот, — старик показал ей, как правильно держать палочки и как хватать ими еду.       Она повторила, поднеся рис ко рту, замерла на мгновение и всё-таки попробовала, ожидая ничего не ощутить, но рис оказался мягче, чем она думала, и липким, с едва заметным сладковатым привкусом. Ничего особенного, однако Кагари охватило слишком много ощущений сразу.       Она тщательно жевала, прислушиваясь к себе, будто к потомкам чакры. Тишина за столом стала заметнее: Хару глядел на нее с таким интересом, будто это было важнее рыбалки. Кагари опустила взгляд обратно в миску, взяла ещё немного.       Почему она ощутила вкус еды? Или просто тело не могло вспомнить о необходимости в пище? — …теплое, — тихо произнесла она. Мацуи хмыкнул и подвинул ближе к ней тарелку с рыбой. Хару вновь принялся рассказывать различные истории до конца вечера. Саске какое-то время глядел на нее, прежде чем вернуться к еде.

***

      Стук в дверь прервал девушку от чая. Сакура никого сегодня не ждала, поэтому насторожилась, плотнее кутаясь в халат, пусть под ним и была домашняя одежда.       Постучали вновь, и девушка ускорилась, открывая дверь сначала совсем немного.       Хината... В щеки ударил жар, живот скрутило от волнения. Что она здесь делает? По ее счастливому выражению лица было видно, что она ни о чем не подозревает. Харуно взяла себя в руки. — Хината? Привет, давно не виделись, — Сакура постаралась натянуть улыбку. — Что-то случилось?       В отличие от Харуно, ее подруга наоборот, сдержать радостные эмоции не могла. Она подняла пакетик с контейнерами с едой. — Эту новость нельзя говорить вот так, на улице! — она чуть ли не пищала от переизбытка эмоций. — Я тут пришла с сэкиханом, анко и различными сладостями из адзуки к чаю. Можно войти? Я тебя ни от чего не отвлекла?       Сакура замешкалась, поджала губы, и чуть ли не стукнула сама себя по голове. Она же сама своей реакцией может нагнать подозрения! Нужно просто успокоиться, забыть обо всем и жить дальше. Только она бы не предала этому событию такое значение, если для нее самой это не было бы так важно. Чертов Наруто. Он умел все портить. — "Она все равно рано или поздно узнает", — напомнило о себе второе "я". — Сакура? У тебя все хорошо?       От искренности и наивности Хьюго становилось еще хуже. — Да, прости. Я, наверное, переработала. Заходи, конечно.       Харуно пропустила подругу. Они двинулись на кухню, подготавливая место для посиделки: расфасовали все по тарелкам, заварили чай, болтая на отвлеченные темы. Обсудили погоду и то, чем занимались, пока не могли увидеться.       Хината полностью углубилась в дом. Она создавала в нем уют, выращивая растения на заднем дворике, расставляя вещи и делая из дома самое теплое гнездышко на земле. Пусть она и стала чуунином, возвращаться в ряды шиноби не хотела. Ужасы войны не могли не повлиять на ее хрупкое к насилию сознание. Даже в моменты ее отдачи и мужества в ней чувствовался страх. Все понимали, что это дело не для нее.       Непринужденный разговор отвлек Сакуру от ее мыслей и тревог.       Они сели, и неожиданно наступила тишина. Хината обнимала ладонями чашку, согреваясь и собираясь с мыслями. — Я беременна, уже четвертая неделя, — на выдохе, жутко краснея, произнесла она.       Сакуру будто окатили ледяной водой. Она глотнула чай, закусила губу и словила себя на том, что нервно трясет ногой. Пришлось положить ладонь на колено, чтобы тело послушалось ее. — Я думала, это будет радостная новость, — тише произнесла Хината. — Ох, прости... Это так неожиданно и волнительно! Я очень рада за тебя, Хината, — девушка уложила ладонь на чужую и поддерживающе сжала ее, улыбнувшись. — Просто я вспомнила, как ты рассказывала, что вы очень редко видитесь с Наруто. — Редко, но метко, — Хината засмеялась и тут же смутилась, заправляя прядь волос за ухо. — Я когда узнала, сама не поверила. Узнала еще вчера вечером, но решила не беспокоить Наруто, а тебя не оказалось в больнице...       Сакура сжала кружку сильнее, вспоминая вчерашний вечер и то, как она надеялась не пересекаться ни с ней, ни с Наруто, хотя понимала, что это просто невозможно. Хьюго что-то рассказывала дальше, но куноичи слышала его будто сквозь водный пузырь, представляя в голове тот поцелуй. — А у вас как дела? Я слышала, Саске отправили на миссию. — Никак, — Сакура грустно улыбнулась, вздохнув, и замолчала на какое-то время. — Задание продвигается быстрее, чем мы думали. Он уже закрыл пару разломов. Думаю, ему ничего не будет стоить уничтожить их все и разобраться со всем, что происходит. Так что он вернется намного раньше, чем мы думали. — И правда, это же Саске.       Харуно кивнула, поджав губы. — Слушай, у тебя точно все в порядке? С Саске все будет хорошо, он скоро вернется, и у вас все наладится. Уверена, ему просто было нужно немного свободы, которую он сейчас получает, — постаралась поддержать Хьюго, вглядываясь в подругу. — "Возьми себя в руки, пока все не испортила!" — возмутилось второе "я", и Сакура выпрямилась. — Ты права, Хината. Я же не для того столько лет его ждала и добивалась, верно? — она подмигнула, взяла анко и откусила чутка, надеясь, что сладкий вкус поднимет настроение. — Вот это та Сакура, которую я знаю!       Они рассмеялись. Остаток вечера провели в бессмысленных разговорах и сплетнях, но под конец вечера Харуно ощущала, насколько она вымотана. Насколько тяжело держать лицо перед человеком, который не заслужил такого отношения к себе.       Продлится ли это бремя до конца ее жизни?