Глава III.

Глава III

      Саске и Кагари шли по пыльной дороге, в которой то тут, то там начали проскакивать камни, вскоре формирующие аккуратное мощение. Мимо прошло пару торговцев с тележками, полными различных товаров, прикрытых плотной тканью от зорких глаз. — Закутайся в плащ сильнее, чтобы ничего не было видно, — ровно произнес парень, привыкнув к тому, что кукла выполняет все его приказы беспрекословно.       Потому что в ее голове это было заложено "создателем" или потому что она сама ему доверяла — он не знал, но после недомолвки с палаткой у них проблем не было. Говорил ей не трогать гриб с красной шапочкой — не трогала; предостерегал, что те кусты полны шипов и оставят на ней множество ссадин и порезов — не подходила к ним; одергивал, прежде чем она устремлялась посмотреть, что за зубастая ловушка лежит в глубине леса, — послушно кивала и шла за ним дальше, не задавая лишних вопросов. Благодаря ей Учиха вспомнил те деньки, когда, отправляясь на простейшее задание, он и вся команда находили приключения на пятую точку из-за чрезмерно любознательного Наруто.       И благодаря этому они приобретали нечно большее, чем просто опыт.       Нужно будет отправить ему весточку о крайне интересной находке, которая скрыла свое обнаженное тело за плащом посильнее. Это было для ее же блага, ведь в Кварталах Танзаку ее легко могли украсть и отдать служить в один из специальных гостевых домов, обслуживать мужчин высокого сословия, имеющих толстых кошель в кармане. Однако это было ближайшим местом, где можно было приодеть девушку и двигаться дальше. — Там, — послышалось снизу, и Саске успел перехватить куклу за плечо и развернуть ее в нужную сторону.       Будто робот, она резко сменила направление, поравнявшись с юношей. — Мы успеем их закрыть. Пока у нас есть дела важнее, — уже в который раз объяснил Саске.       Она ощущала тот разлом уже давно. Как мог понять Саске, он был мощнее, чем тот, который только-только сформировался вчера вечером, из-за убитых в нем. Трещина у Танзаку успела забрать три жизни, наполнившись их чакрой. Даже Учиха ощущал их различия в силе вибрации и плотности энергии. И, к слову, привыкал к той, что протекала в Кагари, — нужно было только сосредоточиться. Это была дикая, необузданная сила, которая столетиями менялась и приспосабливалась, в итоге эволюционировав в то, что сейчас наполняло его тело. Осознавала ли она, какой мощью обладает? Точнее, помнила ли?       Бродя по городу в поисках подходящего магазина, Учиха ощущал, как его карман станет намного легче, но оставить в такой виде Кагари не мог.       Неужто придется отправиться к Некобаа и просить одежду у нее? Кварталы Танзаку не радовали приличным выбором одежды, особенно для шиноби. Яркие хаори и кимоно, блузы и цветастые юбки — все билось в глаза, смешивалось и раздваивалось, но не было ничего из того, что могло подойти. Ни по удобству, ни по карману. Если бы знал, что такое произойдет, то взял бы с собой больше рё.       Учиха перевел взгляд на девушку, которая смиренно все это время плелась за ним, шлепая босыми ногами по дороге и без особого энтузиазма обводя взглядом окружение. Она лишь изучала, холодно подмечая для себя понятные и интересные только ей моменты. Вслушивалась в разговоры вокруг, привыкая к современному диалекту, что-то проговаривала под нос, чтобы лучше запомнить.       Учиха не привык, что кто-то не жалуется на усталость, не хныкает от голода и не просится домой. Но эксплуатировать не хотелось ни себя, ни ее, даже если она не ощущала привычных человеку потребностей.       Закат осветил наполненные людьми и пестрящие вывесками улицы. Переулок оживал. Пора было бронировать комнату в гостинице, пока опьяневшие и перевозбужденные гости не заняли последние номера, иначе им придется спать на улице. — Не отходи от меня ни на шаг, — предостерег Саске девушку, и она подошла ближе, идя с ним рядом шаг в шаг. Подол плаща уже был весь в грязь от того, что скользил прямо по земле, пошитый не на такой рост.       Конечно, к Саске никто не смог бы подойти и на метр — черная форма шиноби и катана на поясе давала нужный эффект угрозы, и многие расступались перед ним, не желая нарваться на проблемы. Но никто не исключал и особых наглых случаев, поэтому Учиха часто поглядывал на белоснежную макушку рядом, снующую перед глазами и пытающуюся не отстать.       Они пересекли ожившую улицу, вошли в дешевую гостиницу где-то на краю Танзаку, где он останавливался недавно. Добродушная женщина, чьи глазки так и сновали по гостям в поисках деталей, которые могли указать на их богатства, не узнали его и тут же потухли, когда к ней подошли обычные люди, тем более с оружием, которое могло отпугнуть других желающих здесь заночевать. Она нехотя приняла монеты, выдала ключи от нужной комнаты и провела пару настороженным взглядом к выходу. — Раз с одной целью не справились, отправимся к другой, — сказал Саске, и в его голосе можно было ощутить понурые нотки. — А завтра тогда заглянем в одно место, чтобы тебя прикрыть.       Кагари кивнула, невольно ускоряя шаг к месту, которое буквально притягивало ее к себе. Зазывало тихими, призрачными голосами, что шептали вещи, которые она не могла разобрать. Пыталась ухватить их смысл, но, как только готова была его вот-вот понять, он ускользал, будто играясь с ней. Только крепкая хватка Учихи за капюшон ее плаща помогла кукле не побежать к разлому, чтобы закрыть его прямо сейчас.       Они вышли на небольшую образовавшуюся полянку в подлеске, от которой разило смертью. Саске удивился, как за один день трещина разрослась. Воздух над травой вибрировал. Рану земли можно было ощутить теперь даже без шарингана. Если в первый раз он мог обойти это место, то сейчас на прогалину было не выйти вовсе. Вместо трех трупов здесь покоилось пятеро. Два свежих — взрослый мужчина и ребенок — лежали рядом друг с другом прямо на окраине действия разлома. Саске в напряжении сжал губы в одну полоску: если бы они подошли чуть раньше, то, возможно, еще могли их спасти. — Тебе следует отойти. Энергия нестабильна.       Кагари вошла в поле, переступая через валяющиеся в округе кости и даже не смотря на них. Села в центр разлома, как и тогда, коснулась ладонями земли, будто пыталась зарыться в нее пальцами. Закрыла глаза и сосредоточилась.       Тьма перед глазами расступилась, будто туман, и кукла свела брови на переносице, не понимая, что происходит. Она смотрела глазами другого человека, судя по тому, что перед ними мелькали тонкие женские руки, собирающие травы в том самом лесу. Земля приблизилась слишком резко — девушка упала, и алый туман накрыл ее тело, вызвав ощущение пустоты внутри, в после — дикой боли, как будто кто-то, крепко держа за голову, медленно стягивал с нее кожу вместе с мышцами и органами, не слушая криков отчаяния.       Оглушившая тьма расступилась вновь. Теперь Кагари бежала по лесу, игнорируя двоившиеся перед глазами деревья и странную тяжесть в голове, мешающую двигаться ровно и уверенно. Полуобнаженная женщина впереди задорно смеялась, ловко перепрыгивая торчащие корни деревьев, и кукла — точнее, тот, чьими глазами она видела, — постепенно догонял ее. Черноволосая особа, красавица, каких поискать, выбежала на полянку, озаряемую серебристым лунным светом, и призывно стянула с себя оставшуюся ткань, привлекая к себе преследователя. — Или сюда, я отработаю каждую рё, — мурлыкнула она, и мужчина повиновался, привлекая женщину к себе и глубоко целуя. Сладковатый привкус женских губ коснулся его языка.       Неожиданно она ослабла в объятьях, упала на колени, и Кагари ощутила самым нутром это похабное, жаркое ощущение внизу живота. Желание перейти к самому интересному и вкусному как можно быстрее. — Прям так сразу, кроха? — довольно оскалившись, прорычал он, но, пошатнувшись, упал следом, смотря на то, как ранее красивое лицо лишалось тех румяных щечек, бездонных голубых глаз и алых губ, и превращалось в череп, обтянутый морщинистой кожей.       И снова дикая боль. Кагари забыла, что это такое. Да и знала ли? Но она ощущала, как ее настоящее тело дрожит от напряжения, как пальцы скребут землю, и она зарывается под ногти. И она испугалась, испугалась того, что разлом вытягивает жизнь и из нее, но не могла остановиться. Камень в ее груди приказывал смирно сидеть, вбирая в себя энергию разлома. Кукла повиновалась.       На этот раз, когда она открыла глаза, ее вели на знакомый подлесок, крепко, до боли сжимая ладонь. Мужчина, лицо которого сейчас было более живым, чем она видела совсем недавно, был зол. Даже не так — он был в ярости.       Туда нельзя. Не тащи ее на поляну! — Ещё раз скажешь своей матери, что увидел меня где-то и с кем-то, — я тебя отмудохаю так, что ты забудешь и мое лицо, и свое собственное имя! — заорал мужчина, толкая Кагари на поляну, видимо, просто для забавы, увидеть, как она упадет и попятится от него, боясь следующего удара.       И мужчина, которому страха в глазах сына оказалось мало, наступал на него и специально не спешил, чтобы сердечко у его чада разогналось до бешеной скорости. А билось оно у него сильнее, чем могла представить себе Кагари. — Я понял, отец, понял! — попытался спасти себя юноша, закрывая лицо руками, и уже готовится к удару, когда что-то с грохотом упало на землю.       Мальчик в ужасе посмотрел на отца, невольно огляделся и закричал уже не из-за страха его гнева, а костей, которых было почти не видно в ночи, в достаточно высокой траве. Голова закружилась.       И снова боль, прошедшая разрядом по всему телу и осевшая где-то в затылке.       Больше она не выдержит. Хватит.       Наконец Кагари ощутила вибрацию в земле и то, как горит ее тело. Алый туман разлома закружился вокруг нее, концентрируясь в одной точке, около сияющего камня. Кровавый луч устремился к луне — и все закончилось.       Больше ничего не ощущая, будто ничего и не было, девушка почему-то тяжело дышала, вспоминая каждого, кто попал в рану земли. Кто-то коснулся плеча, и она резко одернула чужую руку… испугавшись? Такого не могло быть. Взгляд заметался по траве, замечая череп той женщины, что всего лишь собирала травы и попала сюда случайно. Кагари вспомнила, что она испытывала, и что-то сжалось в груди. Это было лишь реакцией на только что поглощенную трещину, ничего более.       Дышать. Нужно просто дышать. — Ты плачешь? — осторожно спросил Учиха, и девушка посмотрела на него, больше не понимая, что он имеет в виду, а не потому, что это было правдой. — Нет. Это плачу не я, а они. — Кто — они? Ты что-то видела? В этот раз ты закрывала разлом намного дольше.       Немного погодя, Кагари все же ответила: — Я видела их смерти. Их же глазами.       На мгновение юноша удивлённо вскинул брови, но продолжать допрос не стал и понимающе кивнул. Пусть в ее глазах и стояли слезы, но взгляд продолжал быть чуждым, отстранённым и слишком холодным даже для него. Видела ли она мир так же, как он? Или этот мир для нее был лишь картой разломов, закрыв которые, она вернется в спячку, не интересуясь, как могла бы жить обычной жизнью?       Жил ли он когда-нибудь обычную жизнь? — Идём, Кагари, — Саске протянул руку девушке, и она, ослабевшая, приняла помощь.       Пустая комната с двумя пыльными футонами не отличалась особой придирчивостью хозяев к уюту. Приходите, ночуйте — и уходите. Это ощущение отстраненности и безразличия — единственное, чем была пропитана комната. А большего было и не нужно.       Саске запер дверь, наконец немного расслабившись. Написал сообщение Наруто о том, что произошло за это время, и о том, что он собирается делать дальше. Решил подробно не расписывать, что стабилизирующий камень находится в человеке. Главное ведь, что он выполняет задание, не так ли? Почему-то ему показалось, что упоминание Кагари принесет определенные проблемы. Описал, где находился второй разлом, чтобы Узумаки отправил туда отряд для очистки местности от трупов. Их нужно было опознать, передать сведения близким, похоронить в конце-концов. Прикрепил письмо к лапке призванного сокола и отправил его к Хокаге.       Учиха предложил кукле хотя бы лечь на свое место, чтобы она не стояла в углу всю ночь, и лег сам, ощущая спиной каждую неровность грязного пола. Это все равно было лучше, чем спать на холодной сырой земле. Повернул голову к Кагари, что лежала около другой стены, и мурашки пробежали по коже: она, скрестив пальцы на животе, глядела на него, освещенная лунным светом, своим непривычным для него взглядом, будто мертвая. Такого счастья ему не хватало. — Смотри хотя бы в окно или потолок… — переведя дух, сказал Учиха, скрестил руки на груди, отвернулся к девушке спиной и вскоре уснул. Подозрительно быстро, впервые за долгое время почти ни о чем не думая перед сном.       Кагари устремила взгляд в потолок. Смотрела и смотрела, считая минуты. Глянула в окно — солнце вставать ещё не собиралось. Встала, подошла к двери, но, вспомнив, как отреагировал Саске, когда не нашел ее в палатке, бросила затею прогуляться. Подошла к окну, оперлась на подоконник, глядя на еще живые улицы. Сейчас жизнь была другой… А какой она была раньше? И правда, откуда она могла это помнить? Но что-то, записанное на подкорке, буквально кричало ей, что сейчас все по-другому.       Кагари обернулась, посмотрела на спящего Саске. Черные волосы упали на бледное, почти белое лицо, и он хмурился, пытаясь спрятаться от непослушной пряди. Даже складка, появляющаяся между его бровей, не портила его красоты.       Девушка тихо опустилась рядом с ним на колени и медленно, не желая разбудить, помогла парню избавиться от раздражителя, убрав волосы за ухо. Она смотрела на него дольше обычного и, поймав себя на этом, отвернулась.       Когда на рассвете он открыл глаза, Кагари все так же лежала на футоне, всматриваясь в потолок.

***

      Пот стекал со лба прямо в глаза, и Сакура вытерла его предплечьем, возвращаясь к больному. Сращивать переломанные почти в песок кости всегда давалось тяжело, каким бы искусным медиком она ни была. Если работать каждый день по десять, а то и больше часов, без перерыва растрачивая чакру, то любой свалится с ног. Зато теперь пациент будет жить, и это было единственной причиной, которая держала куноичи на ногах.       Сегодня ее отпустили пораньше. Она сходила домой, приняла душ и, пока готовилась к отдыху, намазывая себя кремами, разглядывала фотоальбом, ещё скудно оформленный. Она мечтала, что когда-нибудь в старости откроет его, вспоминая те яркие деньки, проведенные с мужем и детьми, о которых она думала каждый день. Вот они в гостях у Наруто и Хинаты, вот они на их свадьбе, а здесь — уже на своей. На фотографии она так глупо и неловко улыбается, но это единственное изображение, где у Саске можно заметить нежный и ласковый взгляд где-то в глубине его бездонных глаз, направленный на нее. Это была ее любимая фотография, которая отдельно стояла у в рамке на тумбочке у кровати.       Да, он всегда был таким. Не умел показывать своих истинных чувств, но умел передавать их действиями.       Точно! Нужно было бы узнать, присылал ли он весточку Наруто.       Она высушила волосы, которые отрасли до плеч, надела привычную красную тунику, шорты и вышла из дома. Они сейчас могли бы погулять, сходить в ресторан. Он бы слушал, как прошел ее день. Был бы рядом, зная, как тяжело ей сейчас приходится. Поддержал парой ласковых слов, которые, несомненно, он знал наизусть. Знал, как сделать ей лучше.       Ей хотелось вернуть те деньки, когда они неловко держались за руки, прятались ото всех, целуясь в каком-то переулке, краснели, когда кто-то их замечал. Те дни, когда она еще не замечала той отстраненности, которую она чувствовала, будто лед под кожей, как тогда, после экзамена на чуунина.       Сакура постучала в кабинет, заранее готовясь к тому, что Наруто не сможет ее принять. Хината часто жаловалась, что его почти не бывает дома, что он весь в делах и на нее почти не хватает времени. Как у них обстояли дела с супружеским долгом, Харуно даже не спрашивала. И так все понимала.       Однако ей разрешили войти, и она заглянула внутрь, удивившись тому, что бумаг на столе стало на порядок меньше, чем в прошлый раз. Закрыла за собой дверь, оглядываясь и стараясь подметить детали, ведь и сама редко встречалась со старым другом. Ничего особо не поменялось: все те же миски от рамена около стола, куча документов и скомканных бумаг вокруг урны. — А, Сакура, это ты, — таская сшитые документы из одного угла в другой, произнес, как всегда, жизнерадостный Наруто. Его клон поставил другую пачку бумаг рядом. — Проходи. Я тут пока немного доработаю. Надо отсортировать то, что отправится в архив. — Вижу, твоя мечта оказалась не такой, какой ты ее видел, — сочувствующе сказала Сакура, подходя к окну, и нашла взглядом лица Хокаге, высеченные в скале. — Почему ты так думаешь? — искренне удивился парень, останавливаясь. — Я полностью счастлив. Видел же, как бабуля Цунаде зашивается, и был готов к этому! Тем более у меня прекрасный помощник в лице Шикамару. Все так, как я и хотел. Не говори глупостей, даттебайо, — он засмеялся, садясь за стол и принимаясь разбирать бумаги дальше.       Сакура обняла себя за локти, не оборачиваясь и даже спиной ощущая, что Узумаки не во всем с ней искренен. Она же понимала, что он скучает по приключениям, заданиям, спасению мира, но сидит здесь, запертый в четырех стенах. — Как у тебя дела с Хинатой? Брак не давит на тебя? Никогда не представляла тебя в роли чьего-то мужа, — она усмехнулась, вспоминая, каким он хулиганом был в детстве и как часто раздражал своим неконтролируемым поведением. — Э? Сакура, да ты как всегда! — надулся блондин. — Я пусть где-то и дурак, но эмоциями, как наш Саске, не обделен! Так что у нас с Хинатой тоже все хорошо, не придумывай там себе ничего, даттебайо! Ты пришла поиздеваться надо мной?       Харуно засмеялась не сколько от реакции Узумаки, сколько от его непонимания, что все немного не так, как он себе представляет, но продолжать эту тему не стала. Не для этого она сюда пришла. — Саске… Он не присылал никаких писем? — Присылал.       Сакура обернулась. Наруто порылся в столе и, не глядя на девушку, отдал ей бумажку, вернувшись к своим делам.       Или он не смотрел на нее, потому что она отрыла в нем что-то, чего не должна была?       Это сейчас было не важно. Она резче, чем хотела, выхватила письмо из рук. Сердце затрепетало в волнении, взгляд забегал по сухим строчкам в поисках каких-либо определенных фраз, которых она здесь не нашла. Лишь скупое описание того, как он нашел стабилизирующий разломы камень и закрыл уже пару из них, собираясь двигаться дальше. Ни вопросов о том, как поживает его жена, ни описания того, как он сам себя чувствует, не было.       Не сдержав разочарованного вздоха, она положила письмо на край стола. Наруто его убрал, оторвавшись от работы, и подбадривающе сжал ладонь куноичи, взглянув на нее. — Ты чего, Сакура? Это же хорошие новости: он нашел решение проблемы и вернется домой раньше, чем мы думали! Команду АНБУ я уже отправил за теми несчастными, кто попал в разлом, — большой палец нежно огладил тыльную сторону ладони, пальцы сильнее сжали ее, но Харуно аккуратно отстранилась, отвела взгляд. — Я просто не могу никак привыкнуть к тому, что он такой. Наш брак ощущался совсем иначе, когда Ибики только выпустил его. — Он всегда был таким, Сакура. Можно сказать, деревня его простила не только благодаря мне, но и благодаря тебе. Многие говорят, плохого человека ты бы не полюбила. Мы не должны жалеть о своем выборе. — Меня не волнует мнение других, Наруто. Меня не волнует, что кто-то плохо думает о Саске. Меня волнует, что он думает обо мне.       Пора было остановиться! Сакура напомнила себе вновь, что пришла сюда не за этим, но в груди сжало так, что по-другому избавиться от этого ощущения она не могла. Ей нужно было высказаться хоть кому-то. Не говорить же Хинате, что и ее брак трещит по швам. Они не могли быть вдвоем несчастны в браке с теми, о ком мечтали столько лет.       Девушка судорожно вдохнула, пытаясь успокоиться. Наруто встал, считая своим долгом поддержать подругу, и положил ладони на ее плечи, улыбаясь только краями губ, мол, все в порядке, ты можешь мне доверять.       И, возможно, он был единственным, кому она правда могла полностью открыться. Как бы больно ни было думать об этом. Она никогда не ощущала в нем того, будто он просто заранее подготовил фразы и утешал ее только ими. Наруто всегда мог найти слова, даже если они могли показаться глупыми на первый взгляд, но всегда были такими нужными. — Нет, Наруто, прости, — она покачала головой, не в силах смотреть в глаза юноше. — Я не должна была так говорить, видит Ками, не должна! Я просто запуталась. Соскучилась по Саске, вот и все, еще и устала после работы. Просто неудачное стечение обстоятельств… — «Или, наконец, прозрение», — кричало ее второе «я».       Харуно откинула эти мысли и уже хотела убрать чужие ладони, прекратить эту драму, но Наруто, секунду подумав, порывисто поцеловал ее, слишком неловко, слишком сомнительно. Слишком искренне, чтобы ощутить всего лишь на мгновение жар во всему телу. Кулак уже сжался, чакра сконцентрировалась в нем, но Узумаки отстранился раньше, чем она успела что-то сделать.       Да и хотела ли? — «Не хотела», — вторило ей «я».       Харуно оттолкнула парня, раз не получилось ему врезать. — Что ты творишь? Ты понимаешь, что ты делаешь?       Ее трясло. Не от злости, нет. Она не думала, что до такого дойдет. Не представляла, что так может быть. Слышала замудренные рассказы подруг и думала, что у нее все будет по-другому. Иначе. Но, видимо, все было определено с самого начала.       Наруто в порыве хотел что-то сказать, во взгляде небесно-голубых глаз зажегся огонь, давно таившийся в тени холодного кабинета, но он взял себя в руки, отвел взгляд, задумался, находя нужные слова. — Не понимаю, — на выдохе произнес он, непривычно мрачно и тускло.       Сжатые в кулаки ладони разжались, и Узумаки сел, опираясь локтями о стол и зарываясь пальцами в растрепанных волосах. — Совершенно не понимаю, как ты могла выбрать его.       Сакуре будто дали пощечину. Она отшатнулась. Впервые куноичи слышала в словах Наруто укор, неприкрытую обиду и что-то отдаленно напоминающее презрение. Точно ли это тот жизнерадостный парнишка, которого она знала? Тот вечно улыбающийся наглец, что постоянно ее выводил из себя, лишь бы она обратила на него внимание? — Чего вы тут? — без стука вошедший Шикамару оценивающе оглядывал парочку, сходу анализируя ситуацию. В руках он нес тяжелые пакеты. — О, ты вернулся. Как быстро, — натянул улыбку Узумаки. Вышло, как и ожидалось, так себе. — Так рамен тебе в Ичираку уже заранее к вечеру готовят. Даже они знают, что тебя не бывает дома. Так чего такие кислые лица? На нас опять нападают? — Саске отчет небольшой прислал. Он нашел какой-то артефакт, которым уже закрыл два разлома. Больше информации он не предоставил, но это уже хороший результат. — И правда, хороший, — Шикамару поставил на стол пакет с едой, совершенно не замечая — или делая вид, — что двое неловко переглянулись. — Я ожидал, что он слиняет. — Я, наверное, пойду. Не буду мешать вам. Было приятно увидеться, Наруто, Шикамару, — затараторила Харуно, пытаясь сделать максимально приятное от встречи с друзьями лицо, и выпорхнула из кабинета, переводя дух какое-то время у двери.       А если бы Нара вошел чуть раньше? Ками, почему все так произошло? Что имел в виду Наруто?       Вопросы текли нескончаемой рекой, но ответы не желали двигаться навстречу. Сакура теперь лишь надеялась забыться в работе. Вытянуть этот день из памяти многочасовым трудом. Но, как бы ей не хотелось, в тот кабинет придется возвращаться вновь и вновь, чтобы хоть немного, но побыть рядом с Саске, видя его острый, но аккуратный почерк, и чувствуя его касанием пальцев к чернилам.