Глава 1

Вы созданы не для животной доли,

Но к доблести и к знанью рождены

Данте Алигьери, Ад, Песнь XXVI, строки 118-120

Гробница должна была быть пустой. Во всяком случае, так им передал мелкий самодовольный клерк из Отдела изъятия артефактов перед их прыжком на окраину деревушки под Сомерсетом, где обнаружилась полузарытая сокровищница какого-то волшебника. «Просто подвал старого чернокнижника», — сказал им он, — «пара безделушек, ничего опасного». Едва они приземлились, как на них обрушился резкий ветер, дергая за плащ Гермионы и делая и без того мрачный пейзаж еще более унылым. Они видели лишь почерневшие стволы деревьев и полузасохшую траву. Холм круто уходил вниз, ведя к руинам, что когда-то могли бы зваться величественным поместьем, но от которого остались лишь ветхие остатки камня, поросшие корнями и сухими сорняками. Гермиона прищурилась, вглядываясь в туман. — Отдел мог бы и упомянуть о защитных чарах, нарушающих устойчивость всего склона. Тео поправил ремень на сумке, копаясь в банке лимонных леденцов так, будто его не швырнули прямиком в болото. — Наверное, они решили, что это испортит сюрприз. Где-то вдалеке раздался мягкий треск — возможно, сломались ветки. Пальцы Гермионы сжали палочку. А ведь они еще даже не добрались до подвала. Она присела, подсветив неровные линии защитной руны, высеченной в холодном каменном полу. — Ничего опасного, — пробормотала она, — однако вот эта связующая руна старше самого Хогвартса. Тео, который прислонился к опрокинутой колонне, играя сиклем, усмехнулся. — О, ты про ту руну, которая сдирает с незваных гостей кожу заживо? Совсем ничего опасного. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — прошипела она себе под нос. — А ты когда-нибудь перестаешь работать? — приподняв бровь, огрызнулся он, в совершенстве копируя ее тон с преувеличенным вздохом. Гермиона бросила на него взгляд, а затем снова повернулась к руне, проведя кончиком палочки по ее внешнему изгибу. Тот, кто закладывал эти чары, знал свое дело. Слои защитной магии в камнях слегка гудели и накладывались на другие заклинания, сплетаясь так, как она не видела еще со времен войны. — Руна завязана на крови, — мягко сказала она, больше себе, чем ему. — Видишь это наложение? Они смешали защитную руну с глифом-триггером. Один неправильный шаг, и… Магический импульс вырвался наружу, словно подчеркивая ее слова, и пыль каскадом посыпалась со сводчатого потолка. — И нам крышка, — услужливо закончил Тео, подходя поближе. Она оглянулась, и ее губы сами собой дрогнули в улыбке. — Знаешь, некоторые могут подумать, что своими шутками ты скрываешь, что нервничаешь. Он широко взмахнул руками. — Кто, я? Ни за что. Это я так справляюсь с ужасающей реальностью, что мы, возможно, в паре секунд от того, как нас сожрут проклятые камни. Встав рядом, Тео всмотрелся в символы. — Итак, о, умнейшая, как мы попадем внутрь? — Осторожно, — отстраненно ответила Гермиона. Она переступила с ноги на ногу, губы безмолвно задвигались — она попробовала применить отменяющий сигил. Тео присел рядом, сложив локти на коленях, опираясь подбородком с таким интересом, будто смотрел матч по квиддичу. — Знаешь, — протянул он, — а нормальные люди ходят в паб по вечерам пятницы. Мы же по приколу вламываемся в проклятые подвалы. — Мы не по приколу этим занимаемся, — сказала она, взмахнув палочкой, чтобы поправить руну, — мы это делаем, потому что половина министерства не может отличить сдерживающие барьеры от талисманчика на завтрак. — Я бы поспорил, ты этим занимаешься, потому что иначе ты бы умерла со скуки. Губы Гермионы вновь невольно изогнулись в улыбке. Тео не ошибся. Он в целом редко ошибался, но она ему никогда не скажет об этом. Руна задрожала, когда заклинание рассеялось, а защитный глиф потускнел, затем полностью растворившись. — Вот, — выдохнула она, — этого должно быть достаточно. — Дамы вперед, — произнес Тео, махнув рукой в сторону темного коридора. — Если меня что-то съест, — предупредила она, — ты следующий. Они вместе перешагнули через порог, палочка Тео вспыхнула рядом с ней. Воздух стал прохладнее, наполнившись сухим ароматом пергамента и старой магии. Вдоль узкого прохода тянулись полки, заполненные потускневшими кубками, стопками свитков в кожаных переплетах, изредка виднелся блеск золотых предметов. Впереди — тесный коридор из серого камня, стены были испещрены новыми рунами: часть из них были ей знакомы, значение других же настолько туманно, что Гермионе понадобилась бы неделя и три справочника прежде чем осмелиться на перевод. Тео провел пальцем по серебряной чаше в форме змеи, глотающей свой хвост. — Миленький декор. — Ничего не трогай, — резко сказала Гермиона. — Большинство из этих артефактов прокляты и реагируют на контакт с человеческой кожей. Он поднял обе руки в притворной капитуляции. — Да божечки, я же не дилетант. — Ты однажды облизал заколдованный медальон с духами. — Всего лишь раз. И он был похож на шоколадку. Гермиона остановилась перед пьедесталом, разглядывая бронзовый обруч, на котором были выгравированы переплетения сигилов. — Это финикийские защитные знаки, — пробормотала она. — Да их даже не должно быть в Британии… Что-то щелкнуло за ее спиной. Тео тихо выругался. — Эм… Гермиона? Она резко развернулась. Дальняя стена вдруг пошла рябью, и несколько костлявых рук цепко попытались пробраться наружу. Древняя магия вспыхнула, загораясь синим в темноте. — Ну, конечно, — пробурчала она, взмахнув палочкой, — оживленные стражи. — Тебе тот, что слева, — сказал Тео, вставая рядом с ней. — Я возьму того, что с очаровательным овалом лица. Первый скелет бросился вперед, и заклинание Гермионы попало ему точно в грудь — он рухнул маленькой грудой костей, не успев коснуться ее и пальцем. Тео повезло чуть меньше. Его страж двигался со сверхъестественной скоростью, разрубая клинком воздух. Волшебник пригнулся, выругался и ответил вспышкой серебрянного света; мерцающая сеть сомкнулась вокруг противника в середине движения. Скелет попытался вырваться, сеть сжималась, разбрасывая повсюду искры. — Тебе всегда достаются те, что полегче, — пожаловался он. — Не буду извиняться за эффективность, — бросила она. Возник еще один скелет. У него в руках был ржавый меч размером с ногу Тео. Гермиона уклонилась от удара, послала в него заклятье, которое прошло через грудную клетку, подожгло рукоять меча и разрушило его при ударе. Скелет пошатнулся, неестественно быстро восстанавливая свои суставы. Тео сорвал обруч с пьедестала и засунул его в свою сумку. — Я нашел то, зачем мы пришли! — прокричал он через гул заклинаний. — И запустил остальную защиту, блестяще, — проорала она в ответ, бросив заклятье, разрушившее меч пополам. — Ты же хотела большего накала страстей! — Я хотела тихо зайти и забрать артефакт! Они побежали, уворачиваясь от еще одного скелета. Вслед за ними полетели камень и щепки — начали рушиться полки. Коридор пульсировал магией — теперь, когда ключевой артефакт был потревожен, защитные барьеры вспыхнули огнем. Сердце Гермионы забилось, когда они наконец вырвались в холодный ночной воздух, и дверь в гробницу захлопнулась за ними с финальным гулким эхом. Тео, весь в пыли, рухнул на близлежащий камень, тяжело дыша. Гермиона отошла метров на десять от подвала, все еще не опуская палочку, почти ожидая, что стражи последуют за ними. Но этого не произошло. Тишина после хаоса действовала на нервы. Тео шумно выдохнул. — Что ж, это было весело! Гермиона развернулась к нему, грудь быстро вздымалась и опускалась от тяжелого дыхания. — В следующий раз я позволю одному из них всадить в тебя нож. Тео усмехнулся, смахивая сажу с рукавов: — Если мы не были на грани смерти, то это не приключение. Она покачала головой, безуспешно пытаясь скрыть невольную улыбку. — Однажды, Тео, ты станешь нашей погибелью. — Ах, — ответил он, склонив к ней голову с наигранной серьезностью на лице, — но без меня, золотце, тебе было бы скучно. Девушка не могла сдержать тихого смеха, вырвавшегося из груди. Может, он был и прав. Может быть, после всего, что было, только легкая опасность ощущалась как что-то настоящее, живое. Два часа спустя Тео сутулился в кресле напротив стола Грейнджер, лениво перелистывая составленный ею отчет об изъятии. Его ботинки все еще были покрыты подвальной пылью, оставлявшей едва заметные следы на безупречно чистом ковре Министерства. Гермиона едва подняла взгляд, быстро царапая пером по пергаменту. — Если ты не перестанешь качаться, то перевернешься, и я не стану тебе помогать. Тео ухмыльнулся над папкой. — Правда не поможешь? — Только если ты будешь в огне. — Меньшего я и не ждал. Он опустил папку, постукивая пальцем по бронзовому обручу, который теперь был заперт в защитном стеклянном куполе на ее рабочем столе для артефактов. Сигилы слабо светились, нити финикийских рун сплетались между собой под сдерживающим заклятьем. — Ты собираешься провести всю ночь за описанием этой штуки, не так ли? — уточнил он. Гермиона наконец взглянула на него, выгнув бровь. — А ты бы что сделал на моем месте, Тео? Забрал бы домой и надел к ужину? — Соседи будут в восторге. Он широко улыбнулся, а затем резко посерьезнел, увидев, как ее руки порхают над пергаментом. Пять лет прошло, а она все еще делала это — погружалась с головой в каждый проклятый артефакт, словно в нем скрывались все ответы, пока недоступные слепому Министерству. Четвертый уровень вокруг них кипел вечерней жизнью. Измученный клерк гонялся за плывущей в воздухе стопкой неправильно маркированных свитков. Кто-то в коридоре кричал о банши-отшельнице из Лидса. Тео наклонил голову, наблюдая за Гермионой. — Знаешь, время от времени ты могла бы устраивать себе выходной. Как нормальный человек, пошла бы домой, поужинала бы, а может быть… нет, ты только послушай… поспала бы. — Нормальные люди не несут ответственности за бедлам, который министерство игнорирует, — сказала она, не поднимая глаз. — Продолжишь в том же духе и закончишь свою молодость в могиле. — И тебе будет без меня скучно. Он насмешливо отвесил поклон на своем стуле. — Туше́, Грейнджер. Она покачала головой, продолжая царапать пером, хотя легкая улыбка все же тронула ее губы. — Тео, вот серьезно… однажды ты нас всех погубишь. — Ах, — сплетя пальцы на затылке, ответил Тео, снова откинувшись назад, — зато какой славный у нас будет некролог. — Он ухмыльнулся, явно издеваясь: — «Самый сексуальный Пожиратель Смерти и Золотая Девочка»! Гермиона тихонько фыркнула и покачала головой, вернувшись к работе. Тео вытянул ноги, пятки его ботинок били о боковую сторону ее стола так, что глаз дергался. — Ты поцарапаешь покрытие — предупредила Гермиона, не поднимая взгляда. — Ну и хорошо, — ответил он. — Тут в любом случае все такое вылизанное. Не хватает характера. — Ага, характера, — повторила она, переворачивая страницу в своих заметках, — такого, как при том твоем почти-пожаре в архивах Люксембурга? Тео тихо рассмеялся, откинув голову на спинку стула. — Ах, Люксембург. Хорошие были времена. Те чары огня появились как из ниоткуда. — Из палочки они твоей появились, Тео. — Одна фигня. Гермиона отложила перо ровно настолько, чтобы бросить на него взгляд, лишенный эмоций. — Ты не можешь и дальше притворяться, что каждая катастрофа на наших заданиях — это совпадение. Тео приложил руку к сердцу в знак притворной обиды. — Чтоб ты знала, золотце, я — образец осторожности и профессионализма. — Профессионализм, — сухо вторила она, — это не когда ты пытаешься очаровать караульную в Будапеште, потому что забыл заполнить нужную форму для допуска. Его ухмылка стала еще шире. — Но это ведь сработало, разве нет? И в свою защиту скажу, что она была на редкость понимающей. Она тихо застонала и потерла висок: — Мерлин, помоги мне. ​В течение нескольких минут единственными звуками были царапанье ее пера и тихое гудение магии под сдерживающим куполом. Мимо пронеслась служебная записка, сначала ударившись ей в макушку, а затем умчалась вновь. Гермиона вздохнула, выхватила ее из воздуха, раскрыла одной рукой и молча бросила в мусорку. Тео склонил голову, наблюдая. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, чем бы ты занималась, если бы не работала в Отделе древних артефактов? Гермиона моргнула, удивившись внезапной смене тона беседы. — Не знаю. Может быть, пошла бы в Отдел регулирования магических популяций. Я размышляла над этим после войны. Он медленно кивнул. — Я так и думал. Ты всегда неровно дышала к безнадежным случаям. — Спасибо? — неуверенно ответила она. — Это был комплимент, — легко подтвердил Тео ее сомнения. Он долго смотрел в потолок, его ухмылка сменилась чем-то более задумчивым. — Знаешь, а я и не думал, что они меня сюда допустят. После войны. Нотт, да еще и в Министерстве? Каков скандал, это уж точно. Перо Гермионы замедлилось. — Люди меняются. Он искоса посмотрел на нее, на губах мелькнула тень улыбки. — Ты одна из немногих, кто в это верил. У нее неожиданно перехватило дыхание. Она сосредоточилась на своем пергаменте, не желая, чтобы он это увидел. — Ты себя зарекомендовал. — Или, может быть, я просто достал тебя так сильно, что у тебя не хватило сил меня уволить. — И это тоже, — сказала она, сдерживая усмешку. Наступило мгновение, тихое и спокойное, нарушаемое лишь звуком далеких шагов и изредка стуком картотечного шкафа в соседнем кабинете. Тео снова пошевелился, сбросив ноги со стола, и наклонился вперед, опираясь на локти. — Помнишь Румынию? Гермиона издала стон вперемешку со смешком. — Не начинай. — О, я начну. Ты, я и этот проклятый обелиск посреди драконьего заповедника. — Я же говорила тебе его не трогать! — А я тебе говорил, что хочу взглянуть поближе. Я не виноват, что эта штука пыталась съесть мою палочку. — Ты чуть не потерял руку, Тео! — Почти, но не потерял же, — гордо ответил он. — Ключевое слово: почти. Она потерла переносицу, но в этот раз ее губы тронула улыбка. — Ты неисправим. — И все же, — торжественно произнес Тео, — вот мы здесь. Живы. Успешны. Вытаскиваем проклятые артефакты из-под земли и выставляем Министерство гораздо более компетентным, чем оно того заслуживает. Улыбка Гермионы слегка померкла, и ее взгляд снова упал на обруч под стеклом. — Это ведь мы держим их на плаву, да? Все эти речи, эти комитеты… никто не замечает беспорядка под всем этим лоском. Тео наклонил голову, изучая ее. — У тебя усталый голос. — Потому что я устала, — мягко призналась она. — Устала исправлять ошибки людей, которым следовало быть умнее. Устала притворяться на камеру, что все в порядке. Он снова откинулся на спинку стула, тихонько за ней наблюдая. — Тогда зачем здесь оставаться? Рука Гермионы зависла над стеклянным куполом, ее пальцы коснулись рун через барьер. Гул древней магии слабо вибрировал на ее коже. — Потому что, — наконец сказала она, — если такие люди, как мы, уйдут… кто тогда останется? Тео медленно кивнул, позволив тишине воцариться. Через мгновение он залез в карман плаща, вытащил завернутую плитку шоколада, разломил ее пополам и бросил половину ей на стол. Она подняла глаза, вздрогнув, затем слабо улыбнулась. — Подкупаешь? — Поднимаю боевой дух, — добродушно заметил он. — Кроме того, ты невыносима, когда голодная. Гермиона взяла шоколадку и покачала головой. — Иногда ты реально ведешь себя как надоедливый брат. Тео ахнул в притворном ужасе. — Брат? Я бы попросил. Убийственно привлекательный сообщник и подельник? Возможно. Но ты не станешь низводить меня до статуса брата. Она рассмеялась, окончательно расслабляясь. — Ладно. Сообщник и подельник. — Так-то лучше. Он с театральным драматизмом откусил свой кусочек шоколада, а затем самодовольно откинулся на стуле. — Ну-ка расскажи мне еще раз, как я спас тебе жизнь в Люксембурге. — Ты не спасал мне жизнь, ты споткнулся о свою же мантию и случайно нарушил матрицу проклятия. — Одна фигня, — прочавкал Тео с набитым шоколадом ртом. — Так или иначе, но мы же выжили. Вот почему, золотце, ты держишь меня поблизости. Гермиона закатила глаза, возвращаясь к пергаменту. — Я держу тебя поблизости, потому что нет еще одного такого же идиота, готового добровольно участвовать в этих миссиях. — Но ты же будешь скучать по мне, — сказал Тео с насмешливой искренностью. — Тебе будет ужасно скучно в одиночку каталогизировать все эти пыльные реликвии. Она скосила на него взгляд, и уголки ее губ приподнялись. — Возможно. Тео триумфально усмехнулся, барабаня пальцами по краю стола. — Вот видишь? Принятие — это первый шаг. Скоро ты будешь писать сонеты о моей храбрости. — Сомневаюсь. — Это ты сейчас так говоришь… — Он широко раскрыл руки, будто представляя себя на грандиозной сцене. — Но однажды, когда барды будут воспевать твои бесстрашные подвиги, рядом буду и я… навсегда увековечен как твой бравый, гениальный спутник. Гермиона фыркнула, возвращаясь к записям. — Тебе повезло, что я тебя еще не сглазила. — Я предпочитаю думать, что дело в моем очаровании, — сказал Тео, совершенно непринужденно откидываясь назад. — Признай это, Грейнджер. Без меня бы ты пропала… а еще я, наконец, могу сказать, что я часть приключений Золотой Девочки. Последнее он добавил с хитрой ухмылкой, на что девушка скептически подняла бровь. — Серьезно, Тео? — Ну, конечно, — без запинки ответил он. — Если о тебе когда-нибудь напишут книгу, я хочу, чтобы меня знали как компетентного и потрясающе красивого помощника. Гермиона бросила на него долгий и равнодушный взгляд. — Потрясающе красивый? Да ты просто невыносим. — Невыносим и фотогеничен, — поправил Тео, эффектно постукивая себя по скуле. — Это важно для обложки, Грейнджер. Когда пишут твой героический портрет, тебе нужен рядом кто-то достаточно броский. — Никто не будет писать мой героический портрет. — Будут, — уверенно ответил он. — И я ожидаю оказаться где-то на заднем плане, с видом суровым и непринужденно растрепанным, а в руках у меня будет твой мешок с рунами, пока ты спасаешь мир. Она покачала головой, борясь с улыбкой. — Ты не выглядишь «нарочито небрежным». Ты… в общем-то, просто неопрятный. Тео театрально ахнул, прижимая руку к груди. — Неопрятный? Эти локоны растрепаны вполне намеренно, вот уж спасибо. Чтобы выглядеть столь великолепно, я трачу у зеркала несколько минут. — Минут, ага, — сухо вторила она, возвращаясь к пергаменту. — Наверняка, это так утомительно. — И правда, но это жертвы, которые я приношу ради нашего партнерства, — сказал Тео и ухмыльнулся, снова сложив руки за головой. — Однако однажды, когда эту книгу все же напишут, все будут знать, что без меня ты бы не справилась. Гермиона невольно рассмеялась. — Я обязательно упомяну об этом в предисловии. А за зачарованными окнами над Лондоном сгущались сумерки, чары, скрывающие Министерство, мерцали на фоне ночной тьмы. На редкое мгновение, был лишь покой, пергамент, свет лампы и фоновый шум работы двух людей, научившихся выживать вместе. Гермиона еще не знала, что вскоре этому покою было суждено нарушиться.

𓂀𓋹𓆣𓆃

Мраморные полы Министерства сверкали так, будто никакой катастрофы и в помине не было. Если не считать слабых подпалин в углах и гудения — перестроенный после войны атриум заполнили защитными барьерами от и до. Со времени Битвы за Хогвартс прошло пять лет, но Министерство магии продолжало пользоваться лишь тенью былого доверия на международной арене. Иностранные представители с вежливыми улыбками отклоняли приглашения, а затем в частном порядке тихонько судачили о том, как же абсурдно, что магическое правительство Британии однажды позволило маньяку с манией величия почти изничтожить собственный народ. Министерство, конечно, старалось изо всех сил. Новые комитеты, лихорадочные реформы, глянцевые речи о прозрачности и переменах, но шрамы войны были слишком глубоки, и даже сейчас в коридорах продолжали шептаться о сохраняющейся коррупции. Будучи внутри системы Гермиона Грейнджер видела, чем на самом деле были все эти усилия — неуклюжими заплатками на фундаменте, все еще пронизанном трещинами. Она опустила перо и согнула затекшие пальцы. Лампа на ее столе слабо горела, освещая груды отчетов с надписью «ОПАСНЫЙ МАТЕРИАЛ — НЕ ПРИКАСАТЬСЯ⁠ БЕЗ⁠ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО⁠ ДОПУСКА». Только за эту неделю она внесла в каталог двенадцать темных артефактов, лучшими из которых (по мнению Тео) были брошь, что шептала на парселтанге, копье, превращавшее дерево в пепел, и зеркало, которое отказывалось отражать предметы. Пять лет назад она была бы в восторге от этой задачи. Сейчас же это был ее стандартный вторник. Война что-то в ней выжгла. Сделала ее проницательнее, да, но и более усталой, в чем она редко признавалась. Министерство превозносило ее как «восходящую звезду», выставляя на всеобщее обозрение на банкетах, чтобы она улыбалась для фотографий. И она этому научилась, даже если приходилось скрывать правду — что бюрократия двигалась медленнее магии крови, а люди, помогающие восстанавливать этот мир, зачастую были теми же, кто когда-то помог его разрушить. Дверь скрипнула. — Все еще жива, золотце? Или мне позвать Целителя? Тео нырнул в кабинет, держа в одной руке две дымящиеся кружки, а в другой — папку. Его галстук уже был ослаблен, рукава закатаны, а темные волосы взъерошены в намеренном беспорядке. Он был единственным человеком в здании, кто входил в ее кабинет без стука, и единственным, кому это сходило с рук. — Я же говорила тебе не подкрадываться ко мне, — сказала Гермиона, взяв кружку. Черный кофе, без сахара. Он всегда помнил, как нужно. — Ты тут зарылась с самого обеда. Ты вообще ешь еще, или у тебя организм на самообеспечении? — Тео упал в кресло напротив нее и растянулся, словно это место было его собственностью. — Да уж, золотце, пять лет прошло, а ты продолжаешь выставлять нас всех в плохом свете. — Ну кто-то же должен, — сухо бросила она, просматривая папку, которую он ей подсунул. — Что на этот раз? — Проклятое кольцо в Албании. Мерзкая штука. Я отметил те глифы, что совпадают с твоими заметками по переводу. Выглядит как нечто, что тебе бы понравилось. — Он наклонил голову, следя за тем, как она изучала руны. — Ты пугаешь, когда находишься в своей стихии, ты знала? Она даже не подняла взгляда от пергамента, уже потянувшись за пером, чтобы сделать пару заметок на полях. Ее разум прокручивал связи между сигилами в манускрипте Певерелла и глифами чар на старых гробницах. Тео усмехнулся, словно увидел скрытый смысл в ее молчании. — Вот он. Мозг Грейнджер, тарахтит как проклятые часы. Не сожги там все своим усердием. Прежде чем она успела возразить, в комнату вошел Патронус — мерцающая синяя рысь, бесшумно ступавшая лапами по плиткам пола Министерства. Глубокий, уставший голос Кингсли Бруствера заполнил воздух: «Гермиона, пожалуйста, немедленно зайди ко мне в офис». Гермиона потерла переносицу, выдыхая сквозь зубы. — А теперь-то что? — пробурчала она, проведя пальцами по волосам. Тео, все еще развалившись в кресле напротив, изогнул бровь. — Может быть, он хочет еще одну медальку на тебя повесить. Или, не дай Мерлин, затащить на какой-нибудь бал? Губы Гермионы искривились в невеселой ухмылке. — Медали мне не нужны. А если на носу еще один прием, я тут же начну изображать симптомы драконьей оспы. Она отодвинула стул, встала, разгладила складки на мантии и направилась к двери. Тео в ту же секунду вскочил на ноги, следуя за ней. Она с подозрением глянула на него через плечо. — А ты куда собрался? — Я с тобой, разумеется. — Он прозвучал так, будто в дополнительных комментариях не нуждался. — Патронус был только для меня. — Да, но я был здесь с тобой, поэтому я напрашиваюсь за компанию. Он подмигнул, как бы закрывая обсуждение вопроса. Гермиона не стала отвечать, лишь закатила глаза и пошла дальше. Вместе они прошли через лабиринт коридоров Министерства, мимо досок с объявлениями, обклеенных служебными записками и плакатами об Инициативах по реконструкции — их почти соскребли, ведь, казалось, в них больше никто не верил. Когда они добрались до офиса Кингсли, Гермиона толкнула тяжелую дверь и остановилась. Кабинет Министра Магии был в состоянии катастрофы: башни пергамента ненадежно балансировали, стены кусками были увешаны картами на канцелярских гвоздиках, где светящиемя нити связывали один регион с другим. В углу, в стеклянном сдерживающем глобусе, слабо кружилась волшебная песчаная буря, с шуршанием разбрасывая по полу перья и свитки. — Гермиона, спасибо, что пришла, — сказал Кингсли, вставая из-за стола, который, казалось, был готов рухнуть под тяжестью отчетов. Затем Министр взглянул на Тео. — Мистер Нотт? Гермиона вздохнула, уже предвкушая разговор. — Прости, Кингс, он был со мной, когда прибыл твой Патронус. Кингсли долго изучал Тео, а затем медленно кивнул. — Ну, полагаю, это не так уж и плохо. Его знание дела может тебе пригодиться. — О, спасибо, Кингс, — торжественно продекламировал Тео, словно принимая рыцарство. Гермиона прищурилась, глядя на него, но прежде чем она успела его одернуть, губы Кингсли дрогнули в изумленной улыбке. — Для вас я Министр. — Разумеется, Ваше Королевское Высочество, министр Бруствер. Тео низко поклонился с преувеличенной величавостью, прижав ладонь к груди, будто придворный. Гермиона тихо застонала и закрыла лицо руками. — Уже жалею, что привела его, — проворчала она сквозь пальцы. Кингсли провел рукой по мантии и, несмотря на комедию Тео, восстановил самообладание. — Я только что получил срочное сообщение от Отдела международного магического сотрудничества, — сказал он, потянувшись к тяжелому конверту на своем столе и передав его Гермионе. Она взяла его, и Тео низко присвистнул. — Ой, обычно от них ничегошеньки хорошего. Гермиона уверенно сломала печать, но сердце все равно ускорило бег. Ее взгляд скользнул по короткому тексту — каждая строчка словно удар: «Сообщается о продолжающихся магических потрясения вблизи города Хамунаптра, в Египте. Сдерживание в одной точке не удалось. Немедленно запрашиваем международную помощь». С ее губ слетел шепот: — Хамунаптра… Город мертвых… Тео наклонил голову, и легкая улыбка тронула его губы. — Звучит… не очень приятно. Не говори мне, что туда отправят именно нас. Она промолчала. Ее взгляд упал на последнюю линию, подчеркнутую темными чернилами: «Требуется полевой опыт в древних чарах и ликвидации проклятий». Медленно она подняла глаза на Кингсли, всматриваясь в него в поисках подтверждения. Министр вздохнул, откинувшись на спинку стула; его плечи опустились под тяжестью слов. — Нам нужно это исправить, Гермиона. Наша репутация и так шаткая, мы балансируем на грани. Но это… — он указал на пергамент и продолжил низким голосом. — Это важно. Если вы сможете решить эту проблему, если мы приведем все в порядок, это может стать первым шагом к восстановлению нашего авторитета на международной арене. Гермиона заговорила не сразу. Она позволила уложиться словам Кингсли, уставившись на пергамент, словно чернила сами по себе могли стать чем-то менее опасным. Вспыхнул трепет давнего любопытства, борясь с комком дурного предчувствия в ее груди. Пять лет назад она, возможно, без колебаний ухватилась бы за этот шанс. Теперь же она была умнее. Древние гробницы никогда не были просто древними гробницами. Это были головоломки, только и ждущие момента, чтобы тебя покусать. Сдвинувшись, Тео рядом с ней снова присвистнул. — Что ж, — сказал он легкомысленно, прищурившись на кусок пергамента в ее руке, — я всегда хотел провести отпуск где-нибудь в тепле. Солнце, песок, древние смертельные проклятья… это практически тот самый релакс, о котором я мечтал. Гермиона бросила на него взгляд, но его шутка немного сняла напряжение с ее плеч. Почувствовав ее смятение, Кингсли посмотрел мягче. — Гермиона, — тихо произнес он, — я бы не просил, не будь в этом крайней необходимости. Но я в тебя верю. Гермиона осторожно сложила пергамент, пальцы задержались на краю. Она взглянула на Тео, который выглядел как ребенок, только и ждущий маминого разрешения залезть на донельзя быстрые американские горки. Уголок ее рта приподнялся. — Тео, а ты прям сильно хочешь оказаться в той книге, про которую мы говорили? Ухмылка Тео — яркая и безрассудная — стала еще шире. — Пойду сложу свой SPF.