Глава 1. Возвращение

      Почти год минул с того дня, когда Гермиона видела Рона в последний раз. Почти год она упорно старалась стереть его из памяти, убедить себя, что всё осталось в прошлом. Но сердце, вопреки её воле, снова и снова возвращалось к нему. То и дело в сознании возникал его высокий силуэт, будто нарочно пытающийся напомнить о былых чувствах, о той тонкой нити, что некогда связывала их.       «Чёрт! Ну как ты это делаешь, Рональд Уизли?» — мысленно взвыла Гермиона. — «В конце концов, я же хотела как лучше…»       После окончания магической войны Хогвартс превратился в сплошные развалины да руины. И пока МакГонагалл вместе с остальными профессорами прикладывала все силы для его восстановления, Гермиона твёрдо решила продолжить обучение, но только уже в Дублинской Академии.       — В самой лучшей Академии магии и волшебства после Хогвартса! — радостно восклицала она и в качестве доказательства ткнула в цветастую брошюру. — Я непременно должна сдавать ЖАБА именно там!       Однако в глазах Рона не было и тени того воодушевления, которое светилось в глазах Гермионы. Он хмурился, нервно сжимал кулаки и снова и снова пытался достучаться до неё:       — Послушай, Гермиона… — его голос звучал напряжённо. — В Министерстве нам гарантировано место и никаких экзаменов сдавать не надо! А ты планируешь уехать чёрт знает куда?! Ох, ты неисправима…       — Рон прав, — твёрдо сказал Гарри. — С какой стати так спешить? Тем более сейчас во всю идёт набор в мракоборцы…       Но Гермиона и бровью не повела. Её решение было непреклонным: образование — превыше любых готовых карьерных перспектив, пусть даже в самом Министерстве магии.       — Никто не знает, как повернётся жизнь! — с горячностью воскликнула она. — Я еду — и это не обсуждается!       Друзья лишь переглянулись с обречённым видом — спорить с Гермионой было бесполезно.       Перед отъездом Рон стремился быть рядом с ней каждую свободную минуту. Влюблённые теряли счёт времени: вечера напролёт они корпели над потрёпанными учебниками, готовясь к ЖАБА, а в редкие перерывы нежно целовались, пока миссис Уизли отходила с кухни. Однако уже через месяц их настигла первая серьёзная трудность — предстоящая разлука. Гермиона не хотела сковывать Рона, не хотела, чтобы он чувствовал вину, если однажды полюбит другую. «Пусть он будет счастлив», — думала она. — «Даже если не со мной». И, несмотря на боль, приняла единственное, как ей казалось, верное решение — расстаться.       И вот теперь, вновь оказавшись в Лондоне, Гермиона не могла избавиться от чувства, что он рядом. Аромат его волос преследовал её, его дерзкая ухмылка мерещилась в толпе, а силуэт сильных мышц словно возникал из ниоткуда. Всё это проносилось перед её глазами, пока они с Гарри выходили из массивных дверей вокзала.       — Всё в порядке? — неожиданно спросил Гарри, с усилием заталкивая в багажник два громоздких чемодана. — На перроне мне показалось, что ты какая-то… Взвинченная.       «Боже, он что, видит меня насквозь?»       — Ничего подобного, — отмахнулась она и поспешно добавила: — Просто думаю, все ли будут рады меня видеть…       Гарри лишь слегка усмехнулся, продолжая рьяно копаться в багажнике. Однако Гермиона, увидев на его лице ехидную улыбку, резко выпалила:       — Я сказала что-то смешное?       — С каких пор ты стала такой занудой? — удивился он, вскинув брови. — Серьёзно, Гермиона, после этой Дублинской Академии я тебя совсем не узнаю! Надеюсь, что на завтрашнем торжестве ты хотя бы улыбнёшься ради приличия, — Гарри украдкой взглянул на подругу, прежде чем аккуратно произнёс: — Я понимаю, ты переживаешь, что Рон сейчас в «Норе» помогает с подготовкой к свадьбе, но…       — Мне нет до него никакого дела! — соврала она. Хотя при упоминании любимого имени сердце тут же сделало тройное сальто.       Гермиона медленно перевела взгляд на багряное солнце, тонущее за горизонтом. Дрожащим голосом, словно забыв о присутствии Гарри, она пробормотала:       — У него, наверное, давно своя жизнь… В конце концов, кому как не мне знать, что он заслужил быть счастливым…       — Да уж, по-моему, ты и вправду до сих пор жалеешь, что бросила его тогда! Может, оно было и к лучшему…       После откровенных слов лучшего друга, Гермиону будто бы окатили ледяной водой, что она еле как устояла на ногах.       «Да как он смеет?!»       — Гарри Поттер, ты переходишь уже все границы! — её голос дрожал от гнева, прежняя мягкость исчезла без следа. — Может, хватит? Закроем эту дурацкую тему и поедем! Не хватало нам ещё разругаться из-за того, что тебя абсолютно никак не касается!       Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона резко перебила:       — Ты думаешь, миссис Уизли будет довольна, узнав, что мы тут прохлаждаемся вместо того, чтобы заниматься делом?!       Гарри ничего не сказал. С грохотом захлопнув багажник, он яростно повернул ключ в замке. Через минуту, когда они уже сидели в машине, Гермиона наконец заговорила:       — Извини меня, Гарри! Боже, я и вправду безумно нервничаю! — оправдывалась она. — Ведь у тебя завтра свадьба, а я… Я…       — Всё в порядке, — спокойно ответил он, включая зажигание. Мотор взревел. — И расслабься — Рона там нет. Чарли и он приедут только завтра… Извини, что не предупредил сразу.       Гермиона благодарно кивнула и почувствовала, как мелкая дрожь в её пальцах постепенно ослабевает.       Разговор не прекращался всю поездку: друзья оживлённо обсуждали предстоящую свадьбу, строгих профессоров Дублинской Академии, а заодно вспомнили и о Драко Малфое — оказывается, он уже успел жениться. Время пролетело незаметно — и вот ветхий «Фордик» остановился перед высоким, слегка покосившимся многоэтажным домом. На красной черепичной крыше торчали вразнобой пять каминных труб, а по двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали.       Джинни, всё это время стоявшая в дверях «Норы», тут же кинулась в объятия Гермионы, как только та вышла из машины:       — Спасибо, что приехала! — лучезарно улыбнулась Джинни. — С моими братцами я бы уже точно свихнулась! Представляешь, что они тут натворили перед твоим приездом?..       — Ещё бы! — в смехе перебил её Гарри. — Главное, что миссис Уизли уже заставила их снять это безобразие! А то мой нос мог бы пострадать безвозвратно!       Гермиона заливисто рассмеялась и осторожно высвободилась из объятий. Не успели они опомниться, как сзади раздался возмущённый возглас Фреда:       — Ну что вам не так с гирляндами?! Да, они кусаются — но это же мелочь! Смотрите, какие очаровательные! — он гордо поднял руку с «украшением», но в тот же миг оно яростно вцепилось ему в ухо. — Ай! Ты чего творишь, дурина?! Ой, чтоб тебя!       Джордж бросился на помощь брату, пытаясь отцепить злополучную гирлянду, а Джинни, Гарри и Гермиона, давясь от смеха, ринулись в дом.       Кухня «Норы» была маленькая и довольно тесная. В середине стоял выскобленный, длинный деревянный стол в окружении двенадцати стульев, а вместо кусачих гирлянд на стенах уже во всю красовались изумрудные ленты с милыми надписями:

«Наши молодожёны — Гарри и Джинни!»; «Поздравляем! Совет да любовь!»

      На долю секунды Гермиона позволила себе мечту: вот звучат слова «Наши молодожёны», а дальше — их имена, её и Рона. В воображении возник образ: он протягивает ей руку для первого танца, она в свадебном платье бросает букет… От этих картин внутри всё сжалось от сладкой боли, а лицо залилось краской.       Конечно, она знала: решение разорвать отношения ранило их обоих. Но время не повернуть вспять. Теперь оставалось лишь убеждать себя, что эти чувства — не более чем эхо ушедших дней.       — Гермиона! Милая! — тёплый голос миссис Уизли вырвал её из грёз. — Как же ты похорошела, моя девочка!       «Ох!»       Резкий поворот — и перед Гермионой предстали мистер и миссис Уизли. Их лица светились улыбками, руки приветственно взмахивали; она ответила кивком, стараясь сохранить спокойствие. Но взгляд невольно сместился — и вот уже Гарри с Джинни слились в нежном поцелуе.       «Хорошо, что им теперь никто не мешает…» — мелькнуло в мыслях. — «Рон бы точно начал ворчать. Он всегда был против любых прикосновений, объятий, а уж тем более поцелуев… Вёл себя как полный идиот!.. Боже, опять Рон?! Чёрт, ну почему я о нём думаю?!»       Жар бросился в лицо, щёки пылали. Гермиона торопливо отвернулась, пытаясь спрятать чувства, которые, несмотря на запрет, согревали душу.       А в это время в комнату вошли близнецы. Увидев целующихся Гарри и Джинни, они лишь скривились и недовольно причмокнули.       — Глянь, Джордж, что творится! — возмущённо воскликнул Фред, трогая перевязанное ухо. — Мы тут мучаемся с украшениями, а они только целуются! Где справедливость?!       — О времена, о нравы! — театрально вздохнул Джордж.       — И почему только мы должны всё это устраивать? Песни петь, гирлянды вешать…       — А главное — вешаем, а им всё не нравится! — Джордж бросил косой взгляд на Гермиону и миссис Уизли. — А Рон-то где? У Чарли небось отсиживается?       — Сынок, не преувеличивай, — спокойно сказал мистер Уизли, обнимая жену. — Их поезд ведь перенесли на завтра.       — Как же! Захотели бы, приехали сегодня ночью!       — И то верно! Небось малыш Ронни ещё и не один заявится, вот помяните моё слово! — смеялся Фред. — Слышал я, что девушки в Румынии очень горячие…       Гермиона внутренне сжалась. Волнение, не отпускавшее её с приезда в Лондон, вдруг стало сильнее — она невольно представила Рона в объятиях другой.       «Он ведь и вправду может прийти не один! Чёрт, ну почему меня это так волнует?»       — Ну и противные же вы! Оба! — вспыхнула Джинни, метнув в братьев испепеляющий взгляд. — Мама, можно я не буду приглашать этих двоих на свою свадьбу?       — А ну-ка ЖИВО в сад, пока светло! — скомандовала близнецам миссис Уизли, решительно уперев руки в бока. — И учтите, через час я приду проверю! Работы ещё невпроворот!       Но Фред и Джордж уже не слышали строгого наказа матери, так как, сверкая пятками, мчались в белоснежный шатёр.       — Гермиона, ты как? — вдруг осторожно спросил Гарри, положив руку ей на плечо.       «А как ты думаешь?»       — Я… Я очень устала… Правда… — дрожащим голосом произнесла она, но друзья прекрасно поняли, в чём причина её неожиданной усталости. — Наверное, долгая… Утомила долгая дорога…       Не теряя ни секунды, миссис Уизли устремилась к ветхому шифоньеру. С почти ритуальной бережностью она извлекла с полки безупречно выглаженный комплект постельного белья. Протянув Гермионе клетчатые подушки и простыни, она ласково произнесла:       — Комната Рональда свободна, милая, — «Да вы издеваетесь? Почему сегодня всё против меня?» — Пожалуйста, располагайся! Если что-то вдруг будет нужно, я всегда на кухне. Пора мне заняться свадебным тортом! Ох, столько дел!       — Рада, что ты приехала! — с улыбкой добавила Джинни. — Стрелка уже дотащила твои чемоданы наверх.       Со слабой улыбкой Гермиона стремительно направилась к лестнице. Ступени привычно заскрипели под её ногами, словно приветствуя старую гостью. Через несколько секунд она замерла перед дверью — некогда яркой, а теперь поблёкшей от времени. Сердце учащённо билось. Она медлила, не решаясь войти.       Наконец, сделав глубокий вдох, повернула потёртую ручку. Дверь тихо скрипнула, открывая проход в комнату, где каждый предмет хранил отголоски прошлого, стены по-прежнему были увешаны плакатами «Пушек Педдл» — команды, которую Рон обожал с детства.       «Ничего не изменилось… Здесь так же… Так же волшебно», — со светлой грустью подумала она.       Осторожно присев на край кровати, Гермиона расстроенно обхватила подушку и медленно закрыла глаза. Старая спальня навевала только приятные воспоминания: сказочная ночь с Роном; первая, трогательная близость, которая навеки объединила их; откровенные разговоры под лунным светом, ставшие для влюблённых необходимой отдушиной. А теперь это всё осталось где-то позади — там, где они когда-то были неимоверно счастливы.       «Прошёл почти год, а я до сих пор каждую ночь думаю о нём. Не значит ли это, что я до сих пор люблю его? Нет! Какие глупости! К тому же он наверняка с кем-нибудь встречается… Чёрт!..»       Сердце Гермионы учащённо забилось. Ей предстояло честно признаться себе: а действительно ли все прежние чувства — лишь волнение перед встречей, или за ними кроется нечто большее?