Эпилог. Шестнадцать лет спустя

      На вокзале «Кинг-Кросс» царила привычная суета: пассажиры толкались с чемоданами, спешили занять места в вагонах, суетились у дверей. Лишь одна семья из четырёх человек шла неторопливо, уверенно направляясь к нужной платформе.       Осень в этом году наступила неожиданно: деревья уже позолотились, и их тёплые отблески, казалось, проникали сквозь большие окна вокзала, окутывая всё мягким светом.       — Ну что, Роза, — громко произнёс Рон, с усилием толкая тележку, которая никак не хотела катиться ровно, — сегодня твой первый рейс на «Хогвартс-экспрессе»! И вот что я тебе скажу: ни в коем случае не подсаживайся к своим проказливым кузенам! Не хватало, чтобы они испытывали на тебе свои…       — Рон! — мгновенно осадила его Гермиона, приподняв бровь. Она отлично знала, что, если дать мужу волю, он сейчас начнёт рассказывать такие истории про кузенов, что Роза побоится вообще заходить в поезд.       — Ах да, дорогая. Извини, что-то меня сегодня понесло…       Вокруг кипела жизнь: пассажиры с интересом разглядывали сов в клетках, переговаривались, спешили к поездам. Семейство тем временем приближалось к знакомому барьеру между девятой и десятой платформами.       — Если честно, я всегда мечтал прокатиться на тележке! — с мальчишеским воодушевлением вдруг воскликнул Рон и весело оглядел своих детей. — Ну давайте! Хьюго, залезай сверху, а Роза… Ты можешь схватиться за поручни!       Хьюго тут же ловко вскарабкался на тележку и радостно задрыгал ногами, а Роза, с сомнением посмотрев на мать, тихо спросила:       — Мам, а это безопасно?       — Если папа говорит, что безопасно, значит, так и есть, — мягко улыбнулась Гермиона и поймала на себе благодарный взгляд мужа.       Роза осторожно приблизилась к тележке и крепко обхватила поручни, слегка затаив дыхание. Рон встал позади неё и тоже взялся за поручни, затем чуть отодвинул локоть, предлагая Гермионе ухватиться за его руку. Как только её пальцы сомкнулись вокруг его предплечья, все четверо одновременно пересекли барьер — и в следующий миг оказались на платформе девять и три четверти. Воздух здесь был другим: густым, волшебным, наполненным шёпотом заклинаний, ароматом ирисок и дымом поезда. Вокруг сновали волшебники, кто-то смеялся, кто-то торопливо проверял билеты, а вдалеке раздавался гудок «Хогвартс-экспресса».       — Ух ты! Это было… было… — выдохнул Хьюго, глаза его горели восторгом.       — Здорово! — подхватила Роза, оглядываясь по сторонам с восхищением.       — Ну вот! А я что говорил, — гордо улыбнулся Рон. Он посмотрел на Гермиону, и, чуть понизив голос, добавил: — Спасибо, что доверилась мне.       Гермиона, не отпуская руки Рона, медленно двинулась в сторону поезда, с улыбкой наблюдая за суетой вокруг. Неподалёку Фред, Кэти, Джордж и Анджелина провожали своих сыновей-третьекурсников. Мальчишки с трудом тащили громоздкий чемодан, из которого то и дело доносилось бульканье и что-то подозрительно шипело — видимо, очередной эксперимент Уизли-старших.       В дальнем конце платформы, выделяясь безупречными манерами и строгими нарядами, стояло семейство Малфоев. Скорпиус, их сын и ровесник Розы, стоял рядом с отцом — такой же бледный, с высокомерным выражением лица, но Гермиона уловила в его взгляде ту же смесь волнения, что и у дочери.       До отхода «Хогвартс-экспресса» оставалось ещё полчаса, но Поттеров нигде не было видно.       «Как всегда, появятся за пятнадцать минут до отправления», — мысленно возмутилась Гермиона, качая головой.       — Ну и где же эти Поттеры? — негромко выругался Рон, словно прочитав её мысли. — Наверное, Гарри решил снова найти приключения на свою…       — Рон! — строго оборвала его Гермиона, бросив выразительный взгляд на детей.       — Ой, да… Что-то на меня и вправду сегодня нашло, — тут же спохватился Рон и виновато улыбнулся.       Хьюго заливисто расхохотался, хлопнув себя по колену, а Роза, уже облачённая в новенькую, безупречно отглаженную форму, сдержанно улыбнулась.       Гермиона взглянула на своих детей, и волна воспоминаний накрыла её, словно тёплое одеяло из прошлого.       В памяти ярко вспыхнул тот день, когда она узнала, что ждёт Розу: сердце тогда забилось чаще, а в голове крутился один вопрос — как сообщить об этом Рону? Он так искренне и долго мечтал о ребёнке, что новость казалась настоящим чудом после целого года тщетных попыток.       Она вспомнила, как после работы предложила Рону посидеть в «Дырявом котле» — уютном пабе, который к тому времени выкупили Невилл и Ханна. Гермиона терпеливо ждала подходящего момента, наблюдая за мужем. Рон в тот вечер был непривычно мрачен.       — За что нам это всё, а? — вздохнул он, глядя в кружку. — Даже Гарри уже стал отцом, а я… — Рон махнул рукой, голос его звучал подавленно. — Может, это всё из-за меня? Послушай, я читал в «Ведьмином досуге», что это может быть проклятием…       — Ты читал? — удивилась Гермиона.       — Ну да, — уши Рона залились краской. — Нет, ну ты послушай… Не может же быть, что целый год мы стараемся, а ничего не выходит. Это точно проклятие!       Гермиона не смогла сдержать мягкой улыбки. Дрожащими от волнения пальцами она достала из сумочки маленькую коробочку.       — Раз уж это проклятие, — тихо сказала она, — тогда взгляни сюда.       Рон отодвинул бокал с огненным виски и осторожно открыл коробочку. Но вместо ожидаемой радости на его лице появилось искреннее недоумение — Гермиона совсем забыла, что её муж совершенно не разбирался в магловских приспособлениях.       «С этой беременностью я совсем перестала логически мыслить!»       — Э-э-э, дорогая… А что это такое? — спросил Рон, с замешательством разглядывая магловский тест.       Силы на долгие объяснения куда-то улетучились, и Гермиона решила сказать главное. Она наклонилась к Рону, почти касаясь его уха, и тихо прошептала:       — Ох, Рональд… Ты… Ты скоро станешь папой.       Рон выпучил глаза от изумления и на несколько мгновений словно застыл, переваривая услышанное. Но когда смысл слов дошёл до него, он вскочил с места, одним залпом опустошил бокал и чуть ли не пустился в пляс, отбивая джигу прямо посреди «Дырявого котла».       Невилл, стоявший за стойкой, замер с полотенцем в руках. На миг ему показалось, что Рон одержим — может, стоит позвать экзорциста? Но, поймав взгляд Гермионы, сияющей от счастья, он понял: всё в порядке, это просто радость.       Чуть позже, когда пара узнала, что у них будет дочь, начались оживлённые споры о выборе имени. Они перебирали варианты, горячо обсуждали каждый, приводили доводы «за» и «против» — и так продолжалось до тех пор, пока Рона внезапно не осенило.       — А как тебе Роза? — с воодушевлением предложил он, глаза его загорелись. — Подумай сама: розы — твои любимые цветы, это раз. А ещё я тут в какой-то магловской книжке вычитал, что розы являются символом любви! Вот, смотри… — Рон порылся в стопке книг на столе, но нужную так и не нашёл. — В общем, суть ты поняла. Идеально же!       Гермиона опешила — но не потому, что идея не понравилась, а потому, что она была слишком хороша. Она уже собралась рассыпаться в комплиментах перед мужем, как Рон, не дожидаясь похвалы, добавил:       — И вот ещё что! У нас с ней будут одинаковые инициалы — это же знак судьбы! А значит, я могу отдать ей свой чемодан. Точно! Такого ретро-экспоната ни у кого в Хогвартсе не будет! Только у моей Розы!       Гермиона сначала ошарашено приподняла брови, потом не выдержала и расхохоталась во весь голос. Рон, глядя на это, шумно выдохнул, будто сбросил с плеч невидимый груз, и расплылся в широченной улыбке. Победа!       Четыре года спустя, когда Розе исполнилось три с половиной, Рон предложил необычный план: отправиться в отпуск в Австралию, чтобы провести время вдвоём с Гермионой. Это был не просто отдых — это была возможность напомнить себе, кто они друг для друга за пределами родительских ролей.       Австралия встретила их теплом и красотой. Они бродили по пустынным пляжам, встречали рассветы и провожали закаты, смеялись до слёз и чувствовали себя такими же влюблёнными, как в юности. В этой атмосфере гармонии и близости Гермиона вскоре обнаружила, что ждёт второго ребёнка. Рон, услышав новость, буквально подскочил от счастья.       — Всё! — объявил он. — В этот раз ты выбираешь имя. Любое! Клянусь Мерлином, я не буду спорить!       И сдержал слово. Так на свет появился Хьюго — второй плод их любви, рождённый после волшебного путешествия и нового витка их отношений.       Внезапно поезд громко загудел и выпустил клуб дыма, резко возвращая Гермиону из тёплых воспоминаний в реальность.       — А вот, кстати, в том вагоне я впервые встретился с мамой, — сказал Рон и указал на самый дальний вагон.       — А по-моему, это было в другом вагоне, — мягко возразила Гермиона и показала чуть левее. — Вон в том.       — Да нет же, дорогая! Я нашёл Гарри в самом дальнем вагоне — мест не было ни в каком, кроме этого, — настаивал он. — Думаешь, я бы забыл вагон, в котором навалял Малфою?       — А кто такой Малфой? — с искренним любопытством спросила Роза.       — Малфой? А, ну… Это такой скользкий, мерзкий…       — Рон!!!       — В общем, тебе лучше не знать, кто это, — поспешил исправиться Рон и, чтобы сгладить неловкость, чмокнул Гермиону в щёку.       Неожиданно Хьюго, чьи уши вспыхнули так же ярко, как и у отца в минуты смущения, робко поднял глаза и спросил:       — Пап, а если ты встретил маму в поезде ещё на первом курсе… Значит, ты сразу в неё влюбился?       Рон замер, задумался на секунду, потом поймал смеющийся взгляд Гермионы. Она явно вспоминала не романтику, а то, как они с Роном спорили из-за какой-то книги или кто лучше знает заклинание.       — Ну-у… — он почесал затылок, подбирая слова. — В общем-то да, сынок. Влюбился…       — Вот вы где! — радостно воскликнул Гарри, подходя ближе. — А мы вас в другом конце вокзала ждём!       Рон и Гарри обменялись крепкими рукопожатиями и похлопали друг друга по плечу. Гермиона и Джинни бросились в объятия, рассмеявшись от радости встречи.       Хьюго, не теряя ни секунды, помчался к Лили:       — Смотри-смотри! У меня новые волшебные шахматы! Это мне папа купил! — затараторил он, увлекая кузину в сторону.       А Роза и Альбус, напротив, сохраняли торжественную серьёзность — будто уже представляли себя старостами факультета.       — Ну и ну! Поверить не могу, что Роза с Алом уже едут в Хогвартс! — воскликнула Джинни, вытаскивая чемоданы с тележки. — Казалось, только вчера я учила их летать на мётлах…       — Да уж, время очень быстро летит… — тихо поддержал её Гарри. Он улыбнулся и, слегка наклонившись к Альбусу, добавил: — Ты, главное, поменьше слушай Джеймса. Твой брат ещё тот фантазёр.       — Роза! — Рон выпрямился во весь рост, изображая серьёзность. — Я очень надеюсь, что ты попадёшь на Гриффиндор. Потому что если нет… — он сделал драматическую паузу, — мы с мамой будем вынуждены лишить тебя наследства! Огромного, кстати, наследства!       — Рон! — Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. — Перестань пугать детей своими шутками.       Туман медленно заполнил платформу, окутывая её лёгкой дымкой. Вокруг началась суета: родители помогали детям с багажом, раздавали последние наставления, стискивали в объятиях. Рон и Гарри закинули чемоданы в вагон, а затем вернулись к семье, чтобы попрощаться.       — Будь умницей, — сквозь слёзы прошептала Гермиона и крепко обняла дочь. — Мы с папой обязательно будем писать тебе каждую неделю.       Рон подошёл ближе и накрыл их объятие своим — так они и стояли втроём, слушая, как набирает ход поезд. Хьюго тоже подбежал обнять сестру на прощание. Как только Роза и Альбус уселись в вагон, его лицо заметно погрустнело.       — Ничего, сынок, через три года и ты поедешь в это чудесное место, — заверил его Рон и слегка похлопал Хьюго по плечу.       — Да, это удивительное место, — с улыбкой согласился Гарри, глядя вслед уходящему поезду.       Все замерли на платформе, провожая взглядом исчезающий вдали состав, и дружно замахали руками — кто-то выкрикивал последние напутствия, кто-то просто молча улыбался сквозь слёзы. Сердце Гермионы наполнилось лёгкой грустью… Но она знала: с Розой всё будет хорошо. Там, в том месте, где началась её собственная история — где она впервые встретила друзей, обрела любовь и нашла своё счастье.