часть 4

С замороженными пальцами в отсутствии горячей воды С заторможенными мыслями в отсутствии конечно тебя И я застыну, выстрелю в спину, выберу мину и добрый вечер Я не нарочно, просто совпало, я разгадала знак бесконечность.

*** И я иду по пустой дороге, полностью покрытой белоснежным ковром из снега, пока мои волосы развивает холодный порывистый ветер, заставляя уткнуться носом в вязаный шарф и сжаться. А в покрасневших от низкого градуса на улице руках, пытаюсь держать телефон, иногда опуская свой взгляд на маршрут, который я построила от дома Юры. И мне не важно, что уже больше двух часов ночи, и что рискованно бродить по улицам Москвы одной. Я хотела узнать, что таится за блестящими пронизывающими глазами, которые так воодушевленно смотрят на меня… На «старую» меня… *** Когда машина остановилась около небольшого здания, покрытого потрескавшейся и пожелтевшей от старости краской, я скорчила недовольную гримасу, пытаясь найти ответ на вопрос: «зачем мы здесь?», в лицах своих друзей. На что получила лишь краткое наставление от Перфилова. — Сиди здесь и не высовывайся из машины, пока мы не вернемся — строгим тоном быстро определил парень и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Серафим последовал его примеру, после чего их фигуры удалились из моего вида, оставив слушать гнусное радио в тоскливом одиночестве. Фраза Юры прозвучала страшновато и грубо в мою сторону, как будто, если я покину салон авто, то случится что-то необратимое, кто-то умрет или еще что похуже. Конечно, во мне это разбудило какой -то внезапный азарт и желание рискнуть, тем более, пачка красного чапмана в кармане моей куртки слишком залежалась, а курить внутри — плохая идея, поэтому я решила «немного» нарушить это правило и вылезти наружу. Ничего же не случится, если я просто постою рядом и спокойно покурю без каких либо подъебов и упреков. Они мне точно сейчас не нужны. Усталость и стресс после дороги сильно ощущались, и заприметив лестницу, которая вела ко входу здания, куда зашли мои друзья, я решила устроиться на ней, предварительно немного почистив ступеньку от снега. Достаю из пачки сигарету, сжимаю ее между губами, и прикрыв огонь ладонью, поджигаю. Делаю первую тяжку и выдыхаю дым вверх, немного засмотревшись на него. Он так красиво рассеивался в холодном воздухе, что невозможно не залипнуть на данное явление. Стало немного спокойнее.. *** Тем временем Серафим и Юра стремительно направлялись в палату своего друга, которая находилась на самом верхнем этаже помещения, и параллельно вели диалог, который может показаться не самым «комфортным». — Как думаешь, что на этот раз? — в полголоса спросил Перфилов, идя рядом с другом. — Скорее всего опять галлюцинации с Сашей, ничего нового — недовольно бурчит себе под нос Сидорин, отвечая на вопрос друга, уверенно смотря вперед коридора. — Ты думал, как мы скроем от него ее присутствие ? Глеба должны же выписать скоро — продолжает парень, оглядываясь по сторонам, что навевает жуткую атмосферу. — Будем врать — решительно буркнул Серафим в ответ, не желая продолжать эту беседу. — Брат, ты же понимаешь, что мы не сможем вечно врать. Нас самих это погубит — после этого Сидорин резко останавливается и разворачивается к Юре лицом, смотря ему в глаза. — Вот я не понимаю — начинает он — тебе же нравится Саша, не отрицай этого — ехидно ухмыляется, наблюдая за тем, как взгляд друга взволнованно бегает по помещению, а щеки приобретают легкий румянец — был бы я на твоем месте, сделал бы все, чтобы она Глеба не вспомнила, а тут ты еще и вопросы мне задаешь. Человеку, который вообще не ебет, какого черта ты взял ее в Москву — продолжает говорить сквозь зубы, выражая свое недовольство — ты знаешь, что я был против. И мы вряд ли сможем предотвратить их встречу. Они связанны на ментальном уровне — на это Юра долго молчит, нервно теребя тканьевый уголок своей куртки — хватит болтовни, пошли — завершает Серафим, и резко разворачиваясь, набирает скорость, направляясь к двери. *** На появление ребят в палате, Глеб реагирует странно. Долго смотрит на них, пока те, вылупив глаза, разглядывают разбитые ампулы на полу. Парень внезапно начинает улыбаться и пытается рассмотреть что-то за телами друзей, что замечает Юра. — Глеб, что произошло? — интересуется, разглядывая друга. — Где Саша? Она тут? — спокойно спрашивает Викторов, расплываясь в улыбке, на что Серафим лишь пожимает плечами, подразумевая: «я говорил». — Давай об этом позже поговорим, что случилось то? — перешагивая через стекло, продолжает Перфилов, направляясь к койке. — Я знаю, что она тут, она рядом.. — он как будто бы не в этой реальности, летает где то в своем мире и ждёт только ее. Ему все равно на других, главное, чтобы она пришла. Этот бессмысленный диалог прерывает звук открывающейся двери, в которую заглядывает лечащий врач Глеба, кивая ребятам головой на коридор и предлагая выйти поговорить, на что те соглашаются, медленно покидая палату и оставляя дверь не закрытой… *** — Понимаете, у вашего друга, серьезные проблемы. Мы не думаем, что выписка реальна в ближайшее время — начинает высокий мужчина, лет сорока, перебирая в руках какие-то бумажки. — Он все так же просить позвать какую-то девушку ? — переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Серафим, тяжело вздыхая. — Да, он одержим ей, но как мне известно, она погибла.. — не успевает договорить, как Сидорин вмешивается. — Она жива, и он узнал об этом только спустя год — говорил парень, пожимая плечами. — Тогда ясно, почему его состояние так сильно ухудшилось. Вы не думали о том, чтобы привезти эту девушку сюда? — продолжает врач, рассматривая лица ребят. — Понимаете, она его не помнит, как и прошедшие пять лет своей жизни — с непонятной досадой отвечает Юра и отводит взгляд. — Тогда это травмирует его еще сильнее. Мы попытаемся, что то сделать, но ничего не гарантируем — поправляя очки на переносице, завершает мужчина. — Как это «не гарантируете»? — удивленно и оживленно спрашивает Серафим, быстро моргая. — У молодого человека, сильная одержимость. Я, честно, никогда до этого, в своей практике не встречал подобного. Даже если мы его выпишем, то он точно не сможет жить нормальной жизнью. Либо сопьется, либо еще что хуже. Это серьезно, и все, что ему сейчас помогает - это сильные препараты, в очень больших дозировках — продолжает врач, приоткрывая дверь в палату и не обнаруживая там пациента… *** От лица Глеба Не закрытая до конца дверь так и манила, а сердце подсказывало, что она где-то рядом и нужно бежать. Что я и сделал. Пролеты между этажами стремительно сокращались, пока медсестры с удивлением и шоком на лицах, пытались меня перехватить и удержать. Да даже турникет и охранник около входа в здание не были для меня преградой. Быстро перескакивая через все ограждения, я распахиваю входную дверь перед собой, видя знакомую машину Юры. Бегу к ней, и начинаю агрессивно дергать ручку, но когда мои попытки становятся безуспешными, то я просто бессильно падаю на холодный снег, закрывая глаза и желая вновь разрыдаться. Ровно до того момента, как я ощутил нависшее тело над собой. — Молодой человек, у вас все хорошо? — и я слышу знакомый голос, открываю глаза и сажусь на землю. Напротив меня стоит она. Моя любимая девочка, которую я так долго не видел. О которой думал каждую ночь, крушил все вокруг и до последнего верил в чудо. Она осталась такой же хрупкой на вид, а выразительные сине-зеленые глаза вновь вселяли в меня чувство вины и страха, и в то же время, сердце колотилось с бешеной скоростью. Я бы мог долго разглядывать ее, до конца своих дней любоваться ее аккуратными чертами лица. И вот, вновь, уголки моих губ приподнимаются, а в глазах появляются искры. — Саша.. — облегченно вздыхаю, наблюдая недоумение девушки. Как будто гора с плеч спала мигом, и я снова чувствовал себя хорошо. — Откуда вы знаете мое имя ? — усмехаясь спрашивает она, расплываясь в доброй улыбке. А я смотрю не отрываясь на ее проявляющиеся милые ямочки на щеках. С трудом поднимаюсь с земли, отряхиваясь от снега, и вновь смотрю на нее. — Я Глеб, и скорее всего ты меня не помнишь — пожимаю плечами. И сейчас вообще все равно, что моего образа совсем нет в ее сознании, что я просто случайный человек, который в ее глазах наверняка выглядел как отчаянный псих, попытавшийся вырваться наружу. — Не помню, к сожалению — хмыкает Саша, покачиваясь из стороны в сторону и продолжая смотреть в мои глаза, которые полыхают огнем любви. И мы стоим. Просто молча стоим, не проронив ни слова. — Я могу тебя.. — неловко усмехаюсь — точнее вас, обнять ? — веду себя как маленький мальчик подросток, который влюбился в старшеклассницу. — Ну.. можешь — поджимая нижнюю губу и подимая плечами, отвечает брюнетка и распахивает свои руки для объятий, в которых я оказываюсь в ту же секунду. И опять это ощущение, бабочки в животе, полное удовлетворение в происходящем и желание никуда ее больше не отпускать. От нее вновь пахнет карамельным парфюмом и табаком, ее тело осталось таким же маленьким и фарфоровым по сравнению с моим, а от кожи то же самое тепло, как в последний раз, когда мы виделись. Но это продолжается недолго, пока сильная мужская рука не одергивает меня назад, разворачивая к себе и отводя от девушки, к который в ту же секунду подлетает взволнованный Юра. *** От лица Саши — Солнце, он ничего не сделал? Все в порядке ? — суетливо спрашивает парень, поправляя мой шарф. — Да все нормально — растерянно отвечаю я — просто представился Глебом и попросил меня обнять. Я же добрая, ты знаешь, не смогу отказать — продолжаю улыбаться и не понимать, что такого произошло. — Садись, пожалуйста, в машину — продолжает Юра, кладя руки на мои плечи и заглядывая в глаза. На что я послушно киваю и сажусь внутрь, снимая шапку с головы и слыша звук блокировки авто. *** Я не знаю о чем так долго говорили ребята с этим парнем, почему вокруг них скопилось так много врачей и что такого произошло, что все были как на иголках. Серафим выглядел очень раздраженным и злым, Перфилов задумчивым и находящимся в смятении, и никто не решился заговорить и обсудить произошедшее. Я не рискнула, так как Сидорин просто взорвался бы от моих вопросов, а он и так на нервах. Юра просто не знал, что сказать. Вечно поправлял волосы, стучал по окну и тоже находился в стрессе. Как и все сидящие в этой машине. Наконец мы заехали во двор жилого комплекса, где я буду обитать ближайшую неделю. Внутри выглядело все довольно таки симпатично. Огороженный территория, много дорожек и тропинок, красивый снег, покрывавший мигающие фонари и высокие кирпичные дома, верхушки которых не было видно из-за образовавшегося тумана. Все казалось каким-то подозрительно спокойным и умиротворяющим. Дети не особо шумели на площадках, а остальные люди, которые просто вышли прогуляться, странно молчали и даже не вели никаких диалогов. А ведь совсем скоро новый год, и в моем небольшом городке во всю уже велась подготовка к празднику. Да что говорить, там в принципе, каждый друг друга знал и любил посплетничать. Но сейчас, эта тишина была нужна нам, как никому другому. Я вышла из машины, слегка потягиваясь, а ребята сразу подошли к багажнику, со звоном доставая оттуда пакеты из «красного & белого». Вскинув одну бровь, с непониманием оглядела Серафима и Юру, которые отвели свои взгляды вниз. — Вы решили этот день сделать еще большим пиздецом ? — недовольно цокая, задаю риторический вопрос, на который ответа не получаю. Но знаете, молчание — знак согласия, а значит мне вновь придется сидеть одной в комнате и скучать, пока эти два куска недоразвитости будут распивать все подряд, сидя на кухне и катая себя на алкогольных качелях. *** Все произошло именно так, как и я предполагала. Юра и Серафим, не долго думая, достали бокалы и сразу бахнули вискаря в захлеб. После чего, мой мозг сказал мне, что лучше уйти в комнату и не слушать эти «настоящие» мужские разговоры за жизнь. И так внутри каша какая-то, так еще и они со своими жизненными уроками и опытами. Я не пила после больницы, так как это могло плохо сказаться на моем здоровье. Мне рассказывали, что я любила попивать вино до случившегося в Выксе, но сейчас желания особо не было. Курить, конечно, мне тоже не посоветовали, но от этой идиотской вредной привычки я отказаться не могла. Поэтому, сейчас, глядя на свой неразобранный чемодан, стоящий посередине большой комнаты, я сидела на подоконнике, свесив ноги и держа в руке очередную сигарету. Надо мной как будто нависла туча смятений и неразгаданный загадок. Это очень грузило и внутри нарастал ком с огромной скоростью, вставая поперек горла. Этот дым в комнате и падающий хлопьями снег за окном — две вещи, которые пытались ввести меня в состояние гармонии в данный момент. И это ощущение, которое с трудом пробивалось в мое сознание, быстро закончилось. Дверь, распахивается и пошатываясь, внутрь заходит пьяный Перфилов, держа в руках два бокала с вином. Парень направляется ко мне, чуть не упав несколько раз, и усаживается напротив на подоконник. — Выпьешь ? — спрашивает Юра, протягивая мне бокал и по тупому улыбаясь. — Я не пью, ты знаешь — безразлично отодвигаю от себя напиток, опять пытаясь погрузиться в свои мысли и надеяться, что это человек сейчас уйдёт. Потому что запах алкоголя сбивал меня с толку, да и вообще, хотелось побыть одной и поразмышлять насчет всего происходящего. — Саш — мужские руки касаются моего подбородка, разворачивая лицо на себя и заставляя с испугом, столкнуться взглядами — ты же знаешь, что ты мне не безразлична — в полголоса говорит парень, когда его лицо оказывается почти впритык к моему. И я понимаю, к чему он клонит, соприкасаясь со мной лбами, и удовлетворенным взглядом, смотря в мои глаза. Буквально через секунду, по идеи, наши губы должны были соприкоснуться, но я резко выставляю ладонь перед Юрой и отодвигаю его лицо от себя. — Нет — решительно говорю я — ты пьяный, а самое постыдное - совершить ошибку, находясь не трезвым — тушу сигарету, кидая ее в пепельницу и слезая с подоконника — и ты мой лучший друг, и такие действия со стороны - подло. — Ладно, прости, ты права — поджимая нижнюю губу, бурчит себе под нос парень, прикрыв глаза. — Извиняться после такого - странно с твоей стороны. Мы обсудим это, но позже. И когда ты сам разберешься в своих чувствах — быстро проговариваю, не желая продолжать этот диалог и удаляясь из комнаты. *** И я иду по пустой дороге, полностью покрытой белоснежным ковром из снега, пока мои волосы развивает холодный порывистый ветер, заставляя уткнуться носом в вязаный шарф и сжаться. А в покрасневших от низкого градуса на улице руках, пытаюсь держать телефон, иногда опуская свой взгляд на маршрут, который я построила от дома Юры. И мне не важно, что уже больше двух часов ночи, и что рискованно бродить по улицам Москвы одной. Я хотела узнать, что таится за блестящими пронизывающими глазами, которые так воодушевленно смотрят на меня… На «старую» меня… Та встреча с незнакомым мне парнем, почему-то сильно заинтересовала меня. А если это тот самый Глеб, про которого мне рассказывал Серафим, упоминая в диалоге наши отношения в прошлом, то мне искренне бы хотелось его успокоить, хотя я толком и не знала, как буду это делать. Просто для меня было странно, просто оставить человека без какого-либо прояснения всей ситуации. Тем более, раньше, мы были очень близки и просто бросать его на произвол судьбы - было дико. Перебираясь через забор закрытого уже давно предприятия, я с грохотом падаю на снег, а телефон вылетает из руки. Быстро поднимаюсь, немного потирая затылок и направляюсь ко входу в здание, надеясь, что мне никто не услышал. К счастью, дверь оказалась открытой, а охранник крепко спал на своем посте, значит, невидимки мне не понадобятся. На стойке регистрации никого не было, да и в принципе, атмосфера была как из фильма ужасов, а полный мрак, окутывающий длинный узкие коридоры, меня пугал еще сильнее. На цыпочках подхожу к столу и ищу хоть какую то тетрадь или листок, в котором написаны номера палат, или личные дела пациентов. Перебирая сотню бумажек, замечаю фотографию того самого парня, с которым виделась сегодня, и кладя стопку листов на стол, хватаю ту самую. В спешке пробегаюсь глазами, нахожу нужную мне цифру, но внимание заостряю не на ней, а на причине, по которой он сюда попал: «одержимость бывшей девушкой, которая совершила суицид». Теперь я точно знала, что не ошиблась, и это правда тот самый Глеб, о котором мне вещали в негативном ключе. *** Мне было до чертиков страшно, пока я поднималась по лестнице на нужный этаж, так как воспользоваться лифтом не было возможности из-за его шума и страха, кого-то разбудить из врачей. Вижу нужную мне дверь, ускоряя шаг, иду к ней и осторожно открываю, стараясь не издавать лишних звуков. Прохожу внутрь, с такой же аккуратностью и напряженностью, закрывая дверь. Перед собой я вижу силуэт парня, который с растрепанными кудрями сидел напротив окна на кровати и смотрел в окно, абсолютно не шевелясь. Его даже не смутило, что я была внутри, хотя, возможно, он даже этого мне заметил, в отличие от меня, которая сразу чувствует чужое присутствие в комнате. — Эй — шепотом начинаю я, заставляя молодого человека обернуться и встать в ступор — это я, Саша, мы виделись днем сегодня — прохожу к окну, становясь напротив него. — И.. — запинается — зачем ты пришла? — его глаза встревоженно бегают по-моему лицу в попытках найти ответ. Наверняка я не та персона, которую он ожидал увидеть здесь в эту ночь. — Мне рассказывали про тебя, что у нас были отношения.. — стараюсь более корректно сформулировать мысли и подать их в мягкой форме — и я решила, что стоит все прояснить, потому что мне самой так будет проще — Глеб поднимается с места и осторожно подходит практически впритык ко мне, смотря завороженным взглядом — Ты чего? – спрашиваю я, на что ответа не получаю. Я замираю. Потом все-таки делаю шаг назад и подгибаю ноги, чтоб не упасть. Ощущение жутковатое. Начинается какой-то нелепый ритуал, почти гипнотизирующий своей бессмысленностью. Я не боюсь его, а наоборот, хочу прикоснуться, что и делаю, забывая все слова, которые хотела ему сказать. Сейчас мои действия полностью были в подчинении у сердца, а мозг отключился, давая делать все на уровне инстинктов и желаний. Моя рука осторожно прикасается к его впавшим скулам, и нежно проводит вдоль них. Сознание борется с бешено колотящимся сердцем, которое стало качать кровь с тысячу раз сильнее, чтобы адреналин приливал к вискам в самой большой его дозировке. Лунный свет озаряет лицо парня синеватым светом, а он расплывается в облегченной улыбке, не отрывая своего взгляда от моего лица. Момент. Наши губы соприкасаются. Это такой неожиданный скачок энергии в нашем маленьком мире. Наша близость оказывает на меня странное, ни с чем не сравнимое действие. Я вижу золотое сияние его глаз. Мое сердце падает в его бездонные черные зрачки. В голове опять ощущение дежавю, что такое уже было, и что эти чувства не в первый раз. И кажется, это наш «последний концерт на вершине Фудзи..»