часть 5

В воздухе пахнет зимой Ты как всегда холодна Сложно остаться с тобой Так захотела судьба

***

Дни летели с неимоверной скоростью, снег все так же продолжал падать хлопьями за окном, и с каждым днем им все сильнее овладевало чувство, что этот полет – предопределен. А ночная картинка с Глебом не могла покинуть мой разум. Скорее, разум быстрее покинет мою голову, чем я смогу это забыть. Я снова в своем родном городе. Снова тлеющая сигарета плотно сжата между пальцами, но теперь не красного чапмана, а винстона. В душе кто-то скинул все, что так долго расставлялось по полочкам. Но неизменным остаются две вещи: мое имя и судьба, которая давно была приписана мне еще при рождении..

***

Наверняка, вам интересно, чем же закончилось мое путешествие в Москву? Да ничем собственно. Все узнали, что тогда ночью я была у него. И всем показалось это огромной неисправимой трагедией, которая может довести меня до очередной попытки суицида. Но тогда мне было настолько наплевать, что я одним днем собрала свои вещи и уехала в родной город, где уже никто не сможет меня достать, напомнить о поступке, который как по мне был правильным. Что Юра, что Серафим очень резко отнеслись к ситуации в больнице. Тогда казалось, что была бы я не девушкой, мой ебальник был бы разбит об асфальт. Но скорее всего мне просто повезло с полом…

***

— Серафим, ты вообще понимаешь, что на улице темно, вьюга, так еще блять ко всему этому Саши нигде нет — это первое, что я успеваю услышать из кухни, перед тем, как с треском захлопнуть дверь за собой. Мне навстречу выбегают два взволнованных парня, которые были готовы уже вешаться, бить посуду, ну или ебальники кому-то. — Саша, ты дура? — начинает Серафим, после длительно выдержанного зрительного контакта со мной — ты где шляешься в четыре утра ? — Да какая разница — безразлично отвечаю я, пока в глазах мелькают искры. Вновь. — В смысле, какая разница? Ты ушла без повода, ничего никому не сказала, звонки ты игнорируешь нахуй и возвращаешься в четыре утра. По-твоему нормально? — чуть ли не орет Сидорин на всю квартиру, пока я вешаю куртку и приступаю к расшнуровке мартинсов, которые стерли мои ноги почти в кровь. — Если бы не наш с тобой общий бухой друг — перекидываю уже изменившийся на агрессивный взгляд на Юру — я бы спокойной лежала сейчас в кровати — пожимаю плечами и направляюсь на кухню. — Так, а вот это уже интересно — парень поворачивается всем туловищем в сторону Перфилова, скрещивая руки на груди — я опять узнаю все самый последний — закатывает глаза и недовольно фыркает, а Перфилов показывает пальцем в сторону кухни, дабы не исключать мою личность из разговора. — Все, давайте вы не будете выскребать мой мозг чайной ложечкой и пойдете трезветь — шумно выдыхаю, проходя в комнату и раздвигая на полу бутылки ногами. — Ты не переживай, с Юрой я все еще успею обсудить, а вот где ты была, меня все еще интересует — Серафим облокачивается корпусом на стену, не меняя положения своих рук. — У Глеба — отрезаю я, на что получаю молчание — я хотела разъяснить все с этим человеком, не могу я оставить одного парня, у которого при взгляде на меня, огонь в глазах — поворачиваюсь лицом к ребятам, держа в руках стеклянный стакан воды. — Да так сходила, что у самой искры в глазах… — корча недовольную физиономию вбрасывает Перфилов. На этом, думаю, можно закончить, так как в дальнейшем был очень долгий и муторный срач, в результате которого я уехала. До меня всё пытались донести, что не надо возвращаться в прошлую жизнь и прочий бред. Но мне-то хорошо известно, чего стоил этот самообман. Я ведь жила с этими людьми, я видела, как одна за другой увядают их маски. Но что если та жизнь сама хочет обратно?.. Но я не верила, что жизнь «до» может просто так выкинуть меня. Кто же бросит такое?… Но чтобы вот так, не воспользоваться открывающимися возможностями… Этого не бывает. Обязательно должен быть мотив, есть подсознательное стремление к ускользающей лёгкости бытия.

***

В Выксе все было по прежнему. У всех людей новогоднее настроение, дети беззаботно резвятся в снегу, взрослые нарезают салаты, и устраивают друг другу застольные радости, только большинство уже из квартиры не выходит, потому что там холодно. Впрочем, последнее характерно для всей России. А до нового года остаётся буквально пару часов. Честно говоря, я не хотела отмечать. К друзьям с района толком не поедешь, так как все будут валяться набуханными в случайном сугробе, а с родителями толку особого нет. Опять затирание про образование, какой Путин молодец, что поднял Россию с колен, и как круто было жить в СССР. Скукотища пиздец, слишком банально. Пока я пыталась не упасть на очередной замерзшей луже, мой взгляд привлекла интересная фигура. Пока дворник в синем халате выносит из окна мусор и незаметно кидает в урну окурок, на площадке пятого этажа застыла одинокая фигурка в черном, в капюшоне с прорезями для глаз, и слабо дымила окурком. Тащиться с огромными пакетами овощей вечером по льду, потому что никто ничего не готовил к празднику, было не в кайф. У меня уже успели отсохнуть руки, но спасибо богу, что какой-то дружелюбный парень меня заметил. — Слушай, может тебе помочь? А то ты как стиральная машинка трясешься — усмехается прохожий, уже выхватывая сумки из моих дрожащих от холода рук. — Да было бы неплохо — неловко смущаюсь и прячу ладони в карманы пуховика, который мне дарил Серафим. — Ты чего одна с такими пакетами таскаешься? Парня нет что ли? — продолжает говорить молодой человек, идя рядом со мной и покуривая сигарету. — Да мне походу отношения противопоказаны — пожимаю плечами и смеюсь. — А что случилось? — интересуется парень, оборачиваясь на меня — кстати, нам сюда? — показывает на мой подъезд. — Да не важно, просто по жизни так — отмахиваюсь и поправляю шарф — да да, сюда. — Ну так знаешь, я уверен, что сегодня ночью произойдет чудо, и ты будешь не одна — он мило улыбается, ставит сумки около двери. Я хотела что-то у него спросить, но не успела, так как молодого человека уже не было рядом со мной. И почему он говорил с такой уверенностью?

***

Захожу в квартиру, и с самого порога в голову резко ударяет запах мандаринов вперемешку с малиновой настойкой, которую готовила еще моя бабушка. Сегодня мне не хотелось контактировать с кем-то из своих родственников, а к слову, в маленькой квартире были все: дядя играл в нарды с моим отцом, попивая водку из рюмок, мама со своей сестрой в темпе нарезали салаты, и от такой шумной компании мне хотелось просто закрыться в комнате. Да и то, она была занята моими маленькими двоюродными сестрами, которые уже успели попробовать всю мою косметику. Отнеся продукты на кухню, я поняла, что единственным местом для моего сегодняшнего уединения с мыслями будет балкон, выходящий на елку, которая стояла в центре нашего города. Поэтому, прихватив с собой пачку сигарет, зажигалку и книгу «Искупление», я направилась туда.

***

- «любовь, основанная не на здравом смысле, обречена» «Искупление» — Иэн Макьюэн

***

— Сашенька, у тебя все в порядке ? — дверь балкона приоткрывается, и внутрь заходит моя тетя, на что я резко оборачиваюсь. — Да, все в порядке — натягиваю улыбку, хотя внутри поглощает мрак и пустота. Теряется представление о самом себе, ибо не остается ничего, кроме страдания… — Уже без пяти двенадцать, давай за стол к нам, а то странно отмечать новый год в такой компании — усмехается женщина, кивая на бычки от сигарет, валяющихся в пепельнице, после чего я не хотя поднимаюсь со стула и выхожу за ней.

***

Один.. Два.. Три.. Бьют куранты, и в мою голову тоже что-то ударило. Пока по бокалам разливали шампанское, мой взгляд был прикован к одной точке, до того момента как мое тело внезапно для самой себя не направилось в сторону выхода из квартиры. — Саша, ты куда? — слышу голос отца позади и громко хлопая входной дверью. Ноги несли меня вниз по лестнице с огромной скоростью, руки судорожно перебирались перила почти в полете, дыхание и сердцебиение участилось, и вот я уже около двери. Перед тем, как нажать кнопку, я останавливаюсь, хвастаюсь за голову и чуть ли не падаю.

«— Саш, мы просто два нестабильных идиота.. — Сейчас ты выглядишь еще красивее, чем ночью при одном лунной свете — Ты заслуживаешь только самое лучшее, прекрасное и дорогое — Я тебя очень люблю, ты первая кому я посвятил что-то, открыл свою душу и ты приняла меня такого, какой я есть.»

Я вспомнила. Я все, мать вашу, вспомнила. Прийдя в сознание, открываю дверь и иду вдоль заснеженной улице, которая освещалась лишь блеклыми фонарями. Ветер со снегом дует прям в глаза, но я ни на секунду не останавливаюсь. Черт, я чувствую, что он где-то здесь. И я оказалась права…