День, когда умокли вёсла.

Воды Средиземного моря ныне были неспокойны. Ливень и гроза создавали пугающую картину для любого, кто окажется поблизости. Волны поднимались на метры вверх, а ветер создавал невыносимый для слуха свист. Именно в такой ужасный шторм не повезло попасть армии восточного магистрата во главе с прославленным полководцем Флавием Велизарием. Флот из примерно двух с половиной сотен кораблей был заполнен разношёрстными солдатами и провизией. Плывшие с берегов Греции в Италию для начала кампании против остготов, они совсем не ожидали, что судьба так быстро поставит перед ними такое нелёгкое испытание. Ранее приплывшие торговые суда не сообщали о возможных штормах. Некоторые староверы наговаривали на проделки Посейдона, а ныне христианские римляне утверждали, что сам Бог решил проверить мужество солдат, вскоре должных столкнуться с еретиками арианской веры. Волны бросали корабли из стороны в сторону, явно намереваясь перевернуть или отбросить судна от флота. Но опытные экипажи и центурионы позволяли выдерживать шторм не только тяжёлым полиремам, но и более лёгким судам, которых всё же было в меньшинстве. Бандоны, полевые штандарты ветеранских полков, хоть и страдавшие от нападок ливня, продолжали гордо реять на мачтах кораблей. На этих четырёхугольных кусках ткани зиждилось гордое название полков, их номер и самое важное — имя нынешнего императора Юстиниана I. Самым выделяющимся здесь являлся бандон самого полководца. На нём не было номера, лишь имя полка и императора. «Миротворцы». Не являясь легионом старой империи, армия Велизария имела иной стандарт названий; впрочем, значительная часть служивших здесь были выходцами из семей бывших легионеров, потому можно было сказать, что армия состоит на половину из наследников XII легиона «Фульмината», и часто её в шутку так и называли. Правда, с каждым годом само слово «легион» теряло своё значение: теперь так называли либо пограничные отряды — legio, — либо малые ветеранские формирования внутри полевых армий. Сам полководец расположился на одном из самых больших кораблей, украшенном, как и подобает новому консулу, богато и с размахом. Внутри, за столом, на котором лежала куча пергаментов, находились глава похода на остготов, а также его секретарь и историк — Прокопий Кесарийский, который сейчас активно переписывал слова Велизария на пергамент. — Император проявил невероятное благодушие во время моего возвращения в столицу, дары прямиком из Карфагена и даже самого Рима, а также пленённый король вандалов явно подняли его настроение, — ровным и спокойным голосом рассказывал статный и благородный на вид мужчина. Усталость ни в коем разе не умалила его красоты: он был бородат, волосы коротки, а загорелая кожа ещё больше выделяла его уникальную внешность. Как писал Прокопий ещё во время походов в Африке: «Он был красив, высок ростом и всех превосходил благородством выражения лица» — в целом выражая собой истинную римскую virtus. — Угу-угу… Так, теперь опиши свою реакцию на недовольство тобой другой знати, — за время службы историк достаточно осмелел, чтобы обращаться к своему полководцу на «ты», да и сам Велизарий не возмущался. Для него пустые любезности всегда казались ненужными. — Ох, ты же знаешь, что мне неинтересно их мнение, — римлянин с явным неудовольствием посмотрел на своего подчинённого. — Я верен лишь императору, и более никому. — Вот это их и злит, дорогой друг! Ты слишком сильно машешь орлиными крыльями в этом змеином гнезде, — Прокопий лишь усмехнулся. Его «друг» действительно был одним из тех немногих, кто совсем не участвовал в интригах, так любимых всей нынешней знатью империи. И сам историк не знал: был ли полководец действительно так чист душой, или непоколебимость его славы так его успокоила? Снаружи вновь ударила молния. Велизарий, будучи верным христианином, уже несколько раз молился, чтобы он и его люди смогли пережить этот шторм. Его не слишком пугала смерть — он перестал страшиться её ещё в боях с персами. Его больше страшила мысль о том, что он оставит своего императора и свою жену Антонину одних. Юстиниан не раз признавал, что полководец — его самый надёжный сторонник, а Антонина, хоть и обладала сложным характером, всегда была готова постоять за своего мужа на политическом поприще. Его сердце сжалось от воспоминаний о ней. Скорее всего, они увидятся лишь через пару месяцев, а возможно, и лет. Единственным утешением являлась их переписка, где она хвасталась новыми успехами при дворе, прогулками с императрицей Феодорой, а также делилась мыслями о том, как гордится, что её муж не такой, как у местных знатных дам. Прокопий же вновь проверил свои тексты на пергаментах. Он всё ещё писал своё главное произведение — «О войнах». Но теперь, после событий в Константинополе, он искренне заинтересовался не только Велизарием, но также императором и его супругой. После подавления восстания «Ника» историк действительно забеспокоился о состоянии своего полководца. Тот всегда отличался милосердными мотивами; конечно, это не мешало ему с гордостью исполнять свой долг, но доселе ему не приходилось вырезать собственный же народ. Хотя Прокопий сам не был уверен, считает ли Велизарий греков частью себя. Рождённый не то в Германии, не то во Фракии, он являл своим внешним видом истинного римлянина, но кем он считал себя внутри? Действительно ли идеи великого Рима жили в этом славном воине? Прокопий не мог дать ответа… сейчас, но когда-нибудь он точно поймёт, что написать в пропущенной главе «О Велизарии». А вот об Юстиниане у него сложилось двоякое мнение. С одной стороны, благодаря ему поддерживается определённая доля стабильности в империи, но он всё продолжает и продолжает вытягивать из неё все соки. Иногда намеренно, но по большей части ввиду своей недальновидности. Ему даже страшно представить, что произойдёт с государством в следующих веках. Римская империя, и ныне её новое воплощение, прошли немало испытаний. И Прокопий не сомневался, что пройдёт ещё больше. Неужели какие-нибудь пустынные бродяги смогут сокрушить такую славную империю? Не менее интересной была жена императора — Феодора. Именно она, как рассказывал Велизарий, уговорила мужа дать отпор восставшим в столице. Да и не раз и не два она становилась предметом жарких споров при дворе. Воистину опасная женщина, и как хорошо, что жена самого полководца водила с ней дружбу. Его «друг» смог собрать вокруг себя таких могущественных союзников. Неудивительно будет, если в будущем он достигнет славы самого Александра Македонского. — Держи весла! Выровнять судно! — с палубы послышались выкрики капитана. Корабль начало качать из стороны в сторону пуще прежнего. Оба человека вцепились в приделанные к полу сидения, стараясь не упасть и не покатиться по скользким доскам. В это время другие экипажи испытывали те же трудности. Шторм разыгрался ещё сильнее, флот разбросало в разные стороны. Спустя несколько мгновений послышался скрип дерева и крики людей. Одно из суден перевернула новая волна; те, кто не был одет во что-то тяжёлое, пытались держаться на поверхности, несколько соседних кораблей сбросили верёвки, чтобы помочь хоть кому-то. Те же, кому не повезло оказаться в броне, быстро оказались утянуты морской пучиной. С одних бортов слышались выкрики о повреждениях, с других — молитвы; матросы перекрикивали друг друга в отчаянной попытке восстановить порядок. — Мать твою! Что-то в воде! Поднимайте, поднимайте! — вразнобой кричали выпавшие за борт солдаты. Несмотря на всеобщую панику, выбитый в головах прошлыми сражениями товарищеский дух не позволял экипажам бросать своих сослуживцев. С риском потерять всё судно бойцы помогали поднимать своих из воды. Даже внизу те, кто хоть немного умел плавать, сначала давал верёвку тому, кто плавать не обучен. Но даже таких часто утягивало под воду и более не отпускало. Хаос лишь нарастал. Одно из судов и вовсе проломило пополам, выбросив на воду не только служивший экипаж, но и бочки с маслом, которое должно было использоваться в осадах. Факелы и масляные лампы полетели вслед, но, к счастью, ни одна не попала в бочки. Штандарты многих полков были порваны или вовсе снесены ветром и дождём. Корабли смешались, разворачивались в разные стороны и сталкивались друг с другом. Этого не избежал и корабль полководца. Одна из волн подкинула его и снесла вбок, прямо на лобовую часть другого судна. Послышался сильный удар и треск, а затем — всплески воды, заливавшейся внутрь. — Консул! — в помещение ворвался Андреас, телохранитель Велизария. — Вода поступает! Вам нужно подняться выше! — воин запыхался, его одежда намокла, а сам он, казалось, прикладывал невероятные усилия, чтобы не дрожать от холода. — Вперёд! — выкрикнул полководец, подхватывая под руку застывшего в шоке писаря Прокопия. Тот успел лишь прибрать свои записи, прежде чем был вытащен из комнаты. Команда корабля отчаянно боролась за выживание судна и своего консула в частности. Солдаты быстро расступались, когда мимо проходил Велизарий со свитой, а тот направлялся прямиком на палубу. Андреас пытался вразумить его, но тот не слушал — для магистра армии сейчас как никогда было важно оценить состояние этой самой армии. Оказавшись наверху, он тут же ухватился за мачту, осматривая своих подчинённых и пытаясь высмотреть другие корабли. Ругань и дикие крики сопровождали каждый порыв ветра или удар волны. Велизарий в оцепенении смотрел, как его флот буквально режут на его глазах. Неужели Господь решил так наказать его? Или это были древние боги? Великие силы, что решили ввергнуть в забвение ложного римлянина и его армию? По телу медленно расползалась паника. Он не может потерять своих солдат вот так! Он знает, что никаких легионов уже нет, но эти люди как никогда отражали собой истинных римлян, истинных легионеров. Он рванул к левому борту, ухватившись за деревянные перила и стараясь высмотреть, куда откинуло другую часть флотилии. Капитан корабля немедленно последовал за командиром, стараясь утянуть его обратно внутрь, пока Андреас командовал экипажем. Но оказалось слишком поздно. Корабль резко накренило на бок, и, не удержавшись, магистр римской армии упал в воду. Фрагментарный доспех достаточно быстро начал тащить полководца на дно, а прилетевший следом обломок отправил Велизария в забытьё.

***

Легкий бриз ласкал песчаный берег. Чистейшая вода омывала собой километры побережья. В отдалении от береговой линии расположились лесные массивы, а также редкие, совсем не вписывающиеся в окружение скальные образования. Одна из таких скал разрезала собой побережье. Именно под ней расположился небольшой лагерь, на сотню с десяткой другой человек. Усталые и обмокшие римляне растаскивали свой бывший корабль на полезный хлам, те, кто совсем не мог работать, расположились у костра. Один дромон вымело непосредственно на сушу, а вот другой затонул на мелководье, что было видно только мачту и часть корпуса. Офицер-трибун командовал остатками своего подразделения. Он точно был уверен, что это не все выжившие, но сейчас они оказались отрезаны от союзников этими проклятыми скалами. Единственной дорогой являлся путь в лес, но перед походом командующий собирался унести столько провизии и снаряжения сколько сумеет. Тит Целилий понимал, что при нынешних обстоятельствах каждая кроха на счету. Если им не повезло попасть прямо в руки варваров в Италию, а не в Сицилию, куда они и плыли, то максимальная осторожность сейчас единственный способ выжить. К счастью среди них было лишь несколько легкораненых и это не замедлит их путь. — Давайте! Тащите! — один из младших офицеров вместе со своими подчиненными тянули в лагерь бочки и ящики. Тит пока что являлся старшим по званию, но в действиях своих офицеров не ограничивал Солдатам также удалось стянуть с судна два обоза, в один погрузили припасы, а в другой раненых. Самые «свежие» и сильные воины вызвались тащить обозы. Таким образом наспех собранная и неполноценная нумера выдвинулась через лесную чащу. Вперёд был отправлен отряд эксплораторов, который должен был разведать местность. Нумера шла тихим ходом, обоз расположили в центре, а по бокам шли небольшие отряды лимитанов для избегания попадания в засаду. Солдаты находились в опале, но старались поддерживать хороший настрой. «Миротворцы» не раз показывали невероятную живучесть, но сейчас разрозненные и без своего полководца они показывали слабость невиданную ранее. Спустя время вернулись разведчики, сообщив, что лучше будет свернуть и идти вдоль берега, ибо путь дальше усеян неровным ландшафтом. Тит скомандовал перегруппировку. Нумера развернулась и направилась впёред по новому направлению. Спустя полчаса солдаты вновь могли видеть пляж, на этот раз с другой стороны скал. Командир эксплораторов вызвался осмотреть берег, на что трибун дал своё согласие. Бойцы ушли в бок, а подразделение Тита продолжили путь по лесу. Сам командир пытался сообразить, что вообще теперь делать. Если они не обнаружат союзные части, то придётся решать оставаться ли у пляжа и ждать или двигаться вглубь территории предполагаемого противника. Их оборванная нумера не сможет дать достойный бой в случае столкновения. Сам офицер выдохся за всё это время, а его подчиненные тем более. Пока Тит погрузился в раздумья, со стороны пляжа прибежал запыхавшийся разведчик. — Трибун! Мы нашли! Нашли! — прибежавший парень сделал глубокий вдох. — Его сиятельство Велизарий жив!

***

На другом конце побережья остатки римского флота сели на мель и теперь спешно проводили перегруппировку и пересчёт снабжения. Здесь собралось примерно половина бывшей флотилии, другая половина либо ушла на дно, либо была отброшена от союзных сил. Имеющимся здесь частями командовал глава полка букеллариев — Андреас, будучи также личным телохранителем полководца, тот находился в не меньшем смятении чем кто бы то не был в командовании римлян. В большинстве своём до берега добрались дромоны, корабли меньшего класса можно было посчитать на пальцах. А ведь на них перевозились кони. Именно поэтому из трёх с половиной тысяч присутствующих лишь около полутора тысячи кавалеристов были в седле. Из семи тысяч легких и средних пехотинцев остались шесть. Из трёх с половиной тысяч тяжёлых две тысячи. Нынешнему командиру только и оставалось, что уповать на Бога, может он пощадил своих слуг и сейчас они ждут их на других участках берега. Вместе с живой силой «Миротворцы» также везли части осадных орудий для требушетов и онагров. От первых не осталось ничего, зато вторые были почти в полном составе. Провизия и снаряжение также по большей части были сохранены. Чуть дальше от берега был организован лагерь, оказывалась помощь раненым, самым уставшим бойцам позволили час другой отдыха. Отряды конной разведки пошли вдоль водной линии, выискивая других выживших, а также остовы кораблей. Отряды пешей разведки выдвинулись вглубь леса, необходимо было выяснить куда они попали. По предположению военного совета они причалили у берегов Италии, возможно со стороны Адриатического моря. Если бы они высадились в Сицилии, их бы уже нашёл оставленный Велизарием с прошлой кампании флот. В соответствии с выводом старших офицеров было принято решение переместить армию дальше от берега и построить временный форт, предварительно разобрав корабли. Отступление более не вариант. Сам Андреас объезжал нумеры лимитанов, самого слабого звена их армии. Большая часть офицеров малого звена пропали без вести. На время необходимо было избрать новых деканов, должность кентархов заменят главы букелларских нумеров. Такое решение вызвало споры среди других офицеров. Казалось будто Андреас пытается подмять под себе всё большее количество власти, но он сам оправдывался, что это необходимое решение. У офицеров букеллариев хотя бы есть опыт командования. В отличие от иных подобных гвардейских полков, обязанных защищать своего полководца, охрана Велизария была пересмотрена лично им. Все, кто не был римского или близкого к нему происхождения, были определены в иные подразделения, конница была улучшена до стандартов тяжёлых отрядов и чаще использовалась в боевых столкновениях. Такие реформы позволили превратить номинальную, легкую охрану в полноценное боевое соединение, способное в определенных ситуациях переломить ход боя. Благодаря хорошей репутации среди солдат новый командующий быстро смог назначить толковых солдат на временные посты. Андреас был известен тем что, будучи обычным воином, призванным на службу, смог добиться расположения самого Велизария после сражений с персами и вандалами. За преданность и отвагу он вначале был назначен вторым заместителем магистра армии, а позже и личным телохранителем полководца. Сам воин помнил, как жена его господина жаловалась на то, что на такую должность поставили кого-то безродного. Но даже после назначения Андреас не возвышал себя и продолжал спать, есть и жить как обычный солдат. Для остальных глава букелларского полка стал отображением истинного легионера старой империи. Спустя несколько часов армия в полном составе двинулась по разведанным тропам лесных массивов. Эксплораторы сообщили о холме, удобно расположенном на границе леса и равнины, рядом с полноценной дорогой. Разведка решила не двигаться дальше, опасаясь наткнуться на отряды остготов. «Миротворцы» расквартировались с поражающей скоростью, спустя минуты после прибытия начал возводиться частокол, заработала полевая кухня, солдаты уже изнывали от голода. Были посланы патрули по ближайшим окрестностям, благодаря чему удалось найти и вернуть несколько потерянных отрядов, и вот когда уже смеркалось, патруль вернулся в составе когорты Тита Целилия. После сообщения о выжившем Велизарии весь лагерь воспрянул духом. Возвращение их генерала как никогда укрепило их уверенность в завтрашнем дне. Сам же полководец пришёл в сознание, но явно бредил, бормоча глупости про богов, морских тварей и чужое присутствие. Его перенесли в генеральский шатёр, под присмотр врачей и священника. Андреас был одним из первых, кто наведался к своему господину. У него будто камень свалился с плеч. Несколько молитв слетели с уст временного командира, выпрашивая у Бога пощады и успеха его господину. Вслед за ним в шатёр наведался Прокопий. Он вместе с Андреасом оказался на берегу с основными силами. Он был первым, кто потребовал начать поиски Велизария. Он также пытался при команде своих помощников определить по картам их местоположение, но идея провалилась. Тогда он приказал совершить ещё попытку ночью и сориентироваться по звёздам. А до тех пор был занят управлением снабжением, помогая офицерам логистики. Естественно после новостей о прибытии его друга он бросил все дела и поспешил прибыть в шатёр. Оба служащих предпочли постоять в тишине. Впрочем, молчание продлилось не долго. — Мне кажется, ты выглядишь слишком угрюмо для человека, чей господин всё-таки выжил, — Прокопий заговорил в естественной для себя манере. Сварливый и с острым языком историк любил устраивать своими резкими заявлениями стресс-проверку для неудачного собеседника. — Мой господин лежит и бредит, будто сам демон наговаривает ему ересь на ухо, — Андреас злобно покосился на писаря. — А вот ты видимо совсем не переживаешь за его судьбу. — Переживать надо, когда есть реальная угроза, — твёрдым и спокойным голосом ответил Прокопий. — Отлежится, отоспится, поест и будет как новенький. — И почему ты так уверён? — внешнее спокойствие историка только подогревали бурлившие внутри воина эмоции. — Ну, конечности на месте, ни тебе язв, ни тебе рвоты с кровью, — с долей равнодушия Прокопий перечислил ещё несколько симптомов, про которые он узнал от своих коллег. — Так что не вижу ни единой причины беспокоиться за него больше, чем за наше положение. Вскоре его команда должна узнать, где они при помощи звёзд, и тогда то и начнётся разработка плана. Сейчас римляне не ждали вражеских армий. Остготы не смогли бы так быстро собрать хоть нечто похожее на нормальную армию. Да даже если бы и собрали — не стали бы идти на приступ тут же, как увидят римский форт. У них ещё есть время, и они собираются воспользоваться им по-полной. На всякий случай дальше по дороге были отправлены конные разведчики. Наличие здесь не самой плохой дороги позволяет сделать вывод, что поблизости могут быть населенные пункты. Что показалось Прокопию странным, так это сам вид дороги. Она не была вымощена камнем или гравием. Для бывшего сердца империи это казалось невозможным, тут уже многие века лежали хорошие и надёжные дороги. Но историк предположил, что пришедшие варвары решили разворовать её, ради строительства чего-то иного, возможно даже крепости. — Боги! — резкий выкрик вылетел из уст Велизария. — Боги говорят, ересь, ересь… нас не должно быть здесь! — тело полководца начало дергаться и извиваться, Прокопий и Андреас тут же кинулись успокаивать его. — Мы здесь ложны, мы! — Тише, тише, генерал! — к двум мужчинам подбежали также врачи и священник, помогающие его успокаивать. — Я поднимаю глаза к холмам. Откуда приходит моя помощь? Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю! — с каждым словом громкость выкриков Велизария повышалась. Но спустя время с помощью молитвы иль с помощью лекарств полководец замолчал и обвис в руках своих подчиненных. Посторонних тут же прогнали из шатра и приступили к обследованию. — Ты слышал, что он сказал? — с некоторой долей неуверенности произнёс Андреас. — Боги говорят, да, — Прокопий оставался в не меньшем смятении. — Не могли же старые боги явиться нашему генералу? Он ведь истинный христианин. — Многие в лагере поговаривают, что тот шторм был наказанием старых богов, из-за всех этих слухов люди начинают нервничать, — временный командир обвёл глазами палатки других нумеров. — Тогда не давай им ещё один повод и не говори про то, что кричал Велизарий, — историк тяжело вздохнул и, хлопнув товарища по плечу, двинулся в сторону своего шатра. — Спокойной ночи. — Спокойной… — Андреас проводил того взглядом, а затем сам решил направиться в собственную палатку, но его планы нарушил подбежавший посыльный. — Командующий! У нас важное донесение разведки, вы нужны в штабе! — солдат тяжело задышал. — Скоро буду, — после ответа посыльный немного поклонился и быстрым шагом направился в другую сторону. Глава полка букеллариев наделся, что новости не будут связаны с армией варваров.

***

В штабе римской армии сейчас находилось трое. Все они являлись штабными офицерами при экспедиционной армии Велизария. Первым был Эрот, грек из бывшей семьи рабов ныне руководил агентурной сетью «Миротворцев». Он как никакой другой грек был похож на истинного эллина с мускулистым телом и внушительным ростом. Никто бы не мог подумать, что такой человек больше любит действовать из тени. Вторым был Сервий Катулл, вся его семья когда-то служила в рядах одного из легионов западного осколка римской империи. Загорелый житель Нила ни разу не сомневался в своей принадлежности римлянам, и даже уникальные для этих самых римлян черты лица его не смущали. Сейчас же он является военным советником и тактиком, правда в основном он работает с офицерами младшего звена. В большинстве своём из-за того что нынешний полководец почти не нуждался в наставлениях. А если и нуждался, то это всегда были экстраординарные случаи, в которых Сервий принимал участие вместе с другими членами штаба. Третий же был Кириак Афинский, в честь Кириака Отшельника. Ранее был священнослужителем, но ныне является административным служащим с «расширенными полномочиями», как любит говорить сам Кириак. Несмотря на явно пожилой возраст, который он так и не сообщил, выглядел очень бодро и энергично. Часто они с Прокопием втягивались в дебаты на пару часов. В целом, несмотря на довольно странный характер, он казался приятным человеком. Среди всех этих людей также должен был присутствовать и четвёртый, Соломон. Он вместе с Велисарием участвовал в разгроме Вандальского королевства и позже был оставлен там как префект. Но с началом кампании в Италии он должен был встретиться с флотом из столицы к югу от Сицилии. Шторм нарушил эти планы. — Господа, — в штабной шатёр зашёл Андреас, вскидывая руку в римском салюте, на что трое присутствующих ответили кивками. — Что за важное донесение нам пришло? — Разведчики нашли жилое поселение, — первым заговорил Эрот. — Они сообщают, что жители не похожи на римлян, да и… на варваров тоже. — В каком смысле? — недоуменные взгляды пронзили главу разведки. — У них странная одежда, дома совсем не те что строили в старой империи или строят варвары, разведчики собирались поговорить, но всё население попряталось в домах, — грек немного дёрнулся. — Конники не стали ничего предпринимать и вернулись в лагерь. — Это совсем не похоже на Италию, — вмешался Кириак. — Ветра здесь холоднее, леса совсем не похожи на те, что описывали в трактатах, да и звёздное небо выглядит странным, хотя в последнем я не сведущ. — Сначала пусть Прокопий проведёт смотр по звёздам, а затем будем это обсуждать, — командующий тяжело вздохнул. — Что будем делать с этой деревней? — Мы точно не знаем к кому они принадлежат, так что я бы не советовал совершать поспешные действия, — наконец заговорил и Сервий. — Тогда, пошлите туда послов или священников, пусть попробуют разговорить их, позицию пока что не меняем, — утвердил Андреас, уверенно смотря на штабных офицеров. Штабные офицеры уже собирались уходить, как в шатёр ворвался Прокопий, выглядевший взволнованным и даже напуганным, со скомканной одеждой, его явно вспешке разбудили. — Мы осмотрели звёздную карту… — историк сделал длинную паузу, интригуя всех остальных. — Она не совпадает ни с одной у нас имеющейся! Мы… мы буквально теперь не знаем, в какой части мира находимся. — Что?.. — ошарашенный Андреас был первым кто задал вопрос. — Империя ранее простиралась на весь цивилизованный мир, не может быть, что у нас нет звёздных карт совпадающих с этой местностью. — Боюсь это так, — сам Прокопий выглядел ошарашенным, он сам не сильно увлекался астрономией, но его помощники имеют должное образование и сомневаться в них он бы точно не стал. — Тогда… — командующий оглянулся на тройку офицеров, — отмена предыдущего приказа, пошлите в деревню военный отряд и выбейте ответы силой, немедленно. — Будет сделано, — Сервий поклонился и покинул шатёр, за ним последовали и остальные. — Андреас, на личный разговор, — Прокопий кивнул в сторону и пошёл туда, не дожидаясь товарища, тот, недолго думая, пошёл вслед.

***

POV: Флавий Велизарий Поток мыслей, с силой окунувший меня в божественное провидение, наконец закончился. Образы старых богов и нового Бога, образы совсем неизвестных божеств. Со мной говорили будто все, но никто не говорил вовсе. Слова были настолько оторваны друг от друга, что никак не складывались в понятные предложения. Но чувства были мне хорошо знакомы. Потерянность, чуждость, отрешение. Я будто переместился куда-то, в место, в котором его быть не могло. Когда боль внутри стала невыносимой я просто… Смирился. И именно тогда она ушла, оставив лишь неприятное покалывание в сердце и голове. Понемногу разум начал приходить в порядок, вот снова чувствовались руки и ноги, в нос ударил запах лекарств и благовоний, сердце бьётся как и прежде. Открыв глаза и кое-как осмотревшись, я обнаружил себя в шатре, своём шатре. В голове всплыли воспоминания о шторме и о том, как я выпал за борт. Видимо его воины спасли его, вновь. Как только я попытался встать, из другого угла помещения послышался шорох, а затем и быстрые шаги. В моём поле зрения оказался один из докторов, с волнением, но и с явным облегчением осматривающий меня. — Ваше сиятельство! Вы очнулись, слава Господу нашему! — доктор аккуратно надавил на мою грудь, укладывая обратно. — Прошу вас, лежите, вам чрезвычайно необходим отдых. — Что… Произошло? — с небольшим усилием я всё же смог промолвить этот вопрос. — Вы думаю помните как упали в воду? — в ответ на мой кивок доктор продолжил. — Ну так вот, вся армия в итоге оказалась выкинута на берег, ваш телохранитель и заместитель Андреас возглавил «Миротворцев» и смог организовать лагерь вдали от берега, на холме. А вас смог найти трибун Тит вместе с другой группой выживших, они доставили вас сюда, — немолодой доктор выдохнул. — Мы благодарны Богу, что вы выжили, прошу, не отметайте его благословение и отдохните. В ответ я недовольно вздохнул, — мне нужно вернуться в строй, сейчас. Доктор покачал головой и смерил меня жалеющим взглядом, но более не пытался удержать на месте, — воля ваша, но так будьте добры, дождитесь сопровождения, я не собираюсь отпускать вас одного, а мне самому нужно заниматься другими ранеными. Ничего не оставалось, кроме как усесться на кровати, ожидая охрану. Шатёр был оформлен не так богато, как должен был для магистра армии и сенатора, но я многого не требовал. Тем более этот шатёр слишком часто перемещался с места на место, в отличие от шатров других верховных военачальников. Кампания в Африке полностью выбила из меня тягу к богатству. Радость от несметных сокровищ Карфагенской казны не была так сильна, как радость от возвращения этого города в лоно империи. Ощущение важности как никогда переполняло душу. Когда в Константинополе Юстиниан дал мне приказ о вторжении в Остготское королевство я не мог нарадоваться. Если кампания пройдёт успешно они не только приобретут стратегически ценные позиции, но и вернут Рим, Вечный город. Ещё когда он был совсем юнцом, отец рассказывал ему об этом городе, о его великолепных улицах, акведуках идущих далеко-далеко, о Колизее, где дрались самые смелые бойцы старой империи. Когда мне удалось вступить в гвардейский полк, и я стал защищать императора, я не мог насытиться Константинополем, и когда мысли вновь обращались к Риму, мне тяжело было поверить, что есть город ещё более величественнее. Если бы ему удалось однажды войти в этот город, как освободитель, как… римлянин. Дальнейший ход мыслей был прерван пришедшим Андреасом. Телохранитель смотрел на своего господина со смесью стыда и неприкрытой, собачей радости. Он помог ему подняться, а тот ни секунды не сомневаясь, обнял старого товарища. Воин выпал в ступор, но спустя секунды ответил на дружеское объятие. — Рад видеть вас в здравии, генерал! — с намного более светлым видом произнёс Андреас, помогая своему господину. — Я тоже, друг, я тоже, — я немного прихрамывал. — Я уже объявил, что вы вернулись и готовы взять командование на себя, — телохранитель повёл его к штабному шатру, на улице уже вовсю светило утреннее солнце. — Хотите, чтобы я собрал других старших офицеров? — Сначала расскажи: где мы и как идут дела у войска? — В штабе я смогу рассказать детальнее

***

Полученные сведения… мягко говоря вводили в замешательство. Велизария сначала потрясли потери, а новости про неизвестное местонахождение и вовсе заставили его в который раз задуматься о том вещем сне. Чужой, оторванный от мира, вторженец. Всё это говорили ему в провидении. Так, неужели оно сбылось? Тогда куда они попали? Их не могло занести настолько далеко, что даже их картографы разводят руками. В полдень вернулся отряд, посланный в деревню и сведения полученные от них ещё сильнее убедили римлян, что они находятся в абсолютно неизвестном для них месте. Жители деревни рассказали, что мы на территории королевства Вацлав расположенное на юге местного континента. Основные его территории, как и столица, находится дальше на север. Также поведали о соседних странах, среди которых теократия Нескония и республика Мистория. Оба расположены на юге и юго-востоке. Ни одно из государств не было нам знакомо, да и названия были странные, совсем не похоже на то, что могли придумать варвары. У них также спросили: почему при первом визите они избегали контакта с нашими разведчиками. Они рассказали про почти ежегодные набеги морских разбойников и солдат Несконии, жаловались, что король их совсем не защищает, а наших конников приняли за очередной набег. Наши картографы нарисовали по примерным описаниям карту ближайшей местности. Самым главным примером интереса стал город Мюнстерфорд, единственный большой населённый пункт на километры вокруг. Он располагался севернее развернутого римлянами лагеря. Собранный военный совет утвердил — нужно выдвинуться к городу и установить дипломатические отношения с правителями данных земель. В нынешних обстоятельствах вступать в бой с неизвестным противником после потери части войска было бы крайней степенью глупости. Солдатам было приказано разобрать форт, и готовиться к походу, сформированный корпус делегации во главе с Сервием Катуллом выдвинулся первым, намереваясь установить контакт с городскими властями. Велизарий со своими букеллариями вышел вперёд строя, в центре шли комитаты и лимитаны с обозами, а в конце шли ныне пешие конные разведчики. — Генерал, — к едущему впереди Велизарию прискакал Прокопий, — тяжёлые деньки выпали на долю сынов Рима, не так ли? — И не говори, друг, — тяжёлый вздох казалось, вырвался из самой души военачальника. — Я тут подумал насчёт места, в которое мы попали, — в историка упёрся пытливый взгляд его собеседника. — Если дадите возможность выразить свои немногочисленные познания в учениях материи, я бы сказал, что мы попали в другой мир, — в ответ на скептичный смешок Прокопий продолжил. — В историях эллинов есть рассказы про Тартар, Элизиум и иные такие миры, но все они сотканы сплошь из божественной энергии и для самих богов. Возможно, у нас уникальный случай, возможно, этот мир соткан из человеческой энергии. — Это бред! А был бы рядом Кириак он бы ещё и ересь упомянул, никто кроме Бога Всевышнего не способен на такое, — Велизарий вспоминал свои сны, но даже они не смогут его убедить, Бог выше всех, могущественнее всех, не может быть иначе. — Я понимаю как это звучит, и не спешу утверждать что я прав, — Прокопий решил пойти на попятную. — Но когда я смогу добраться до местных учёных кругов, которые я надеюсь здесь присутствуют, смогу дать точный ответ. — Я доверяю тебе, Прокопий, — с истинной верой произнёс военачальник. — Просто не делись этим раньше времени, с кем бы то ни было. Историк лишь покачал головой, как бы говоря — «ни за что в жизни», а затем вернулся в середину строя. У них ещё будет время это обсудить, сейчас важнее обеспечить выживание их армии. Как раз на подходе к равнине, с которой можно было увидеть город, к римлянам вернулся дипломатический корпус, вот только… — Ваше сиятельство! Атака! Мы были атакованы! — мимо Сервия, выкрикнувшего донесения, пронеслись другие члены его отряда, некоторые со стрелами, воткнутыми в тело. И именно в этот же момент из города, через ворота, а также с ближайших дорог сходились в одну единую армию невиданные ранее римлянами бойцы, явно готовившиеся к бою.