Anno Incognita

Под крики трибунов римская армия начало немедленно перестраиваться для отражения нападения. Впёред были отправлены лимитаны, за ними и по бокам встали комитаты, букелларии были оставлены в тылу. Скутаты, составлявшие большинство тяжёлой пехоты были направлены к самым потрепанным нумерам лимитанов. Пока производилось перестановка, вражеская армия смогла собраться в разрозненную кучу, не имевшую ни нормального строя, ни хоть какой-то дисциплины, судя по тому, как в разнобой они двигались в сторону позиций римлян. Но абсолютной неожиданностью для командования стали вражеские конники, они с ног до головы были покрыты бронёй, имели причудливые стремёна, а из оружия использовали ещё и щит, на коне. Эта конница быстро построилась плотным клином и с разгоном ударила по правому флангу, намереваясь смять его и ударить в тыл неподготовленной легкой пехоте. Заметив это, Велизарий тут же направил на тот фланг своих конных лучников, а также оставшиеся на этом направлении резервы скутатов. За позициями армии римлян как можно быстрее разворачивались онагры. Рыцарский удар был встречен залпами дротиков и стрел, но всё же сумел достигнуть лимитанов, впрочем, достаточно быстро был замедлен. После увязания конницы врага в бой вступила союзная конница, действуя малыми группами, катафрактарии и конные лучники обошли рыцарский строй и ударили во фланг. Катафрактарии проявили большую эффективность, заставляя противника разрываться на два направления, лучники же вовсе не могли пробить тяжёлый и закрытый доспех рыцарей, зато им удавалось убивать их лошадей. Бой с такими хорошо защищёнными солдатами вызвал небольшую панику в строю лимитанов, но подошедшие отряды скутатов и комитатов во главе трибунов поднял настрой легкой пехоты. На центральном направлении разрозненный строй вражеской пехоты столкнулся с валом из щитов. Копья-контосы, плотный строй и огромные щиты-скутумы стали непреодолимым препятствием для плохо организованной атаки. Тит Цициллий, командовавший нумерой скутатов не сомневался, что пехота этих варваров будет сломлена спустя несколько минут, но дальнейшее стало для римских солдат полнейшим шоком. Сразу в нескольких точках строя комитатов произошло нечто, похожее на взрыв. Яркий свет разбросал крепких солдат как пылинки. В это же время вокруг солдат противника заструился зелёный с примесью золотого поток, они будто приобрели второе дыхание, а некоторые легкие раны и вовсе зажили. В дыры римского строя устремились свежие силы пехотинцев. Но ожидавшие позади ветеранские нумеры немедленно выдвинулись вперёд, встречая противника с твёрдой уверенностью. Велизарий, до того командовавший правым флангом, отдал командование Андреасу, а сам собрал букеллариев и выдвинулся на левый фланг. Трибун этого направления, увидев приближающуюся союзную конницу, приказал начать ответное наступление, планируя сковать силы противника. Пехота варваров могла лишь с ужасом наблюдать, как их окружала кавалерия. Удар букелларского полка полностью сломил их, солдаты начали поспешное отступление, то же самое сделала и пехота на центральном направлении. Рыцарский корпус, потрепанный и не добившийся успеха, так же предпочёл отступить. Римляне не стали преследовать врага, спешившего скрыться за стенами города. Это была решительная победа. Несмотря на неожиданность атаки, вступления в бой невиданной ранее конницы и использования колдовства «Миротворцы» не понесли потерь убитыми, лишь тяжёлоранеными, никто правда не мог сказать доживут ли они до следующего дня. Не рассчитывая на переговоры, римляне окружили город, названный Мюнстерфордом. Даже не беря в расчёт использования ими колдовства, факт такого слепого нападения на них определил жителей города, как и всё королевство в разряд варваров. На собранном военном совете командование встало в тупик. Их войска совсем не готовы к длительной осаде, требушеты потонули, а онагры слишком слабы и предназначены для обороны. — Только Бог поможет нам, — взмолился Сервий. — Довольно уповать на Бога, Сервий, — в голосе Велизария не было упрёка, лишь констатация. — Он дал нам землю под ногами и разум в голове. Теперь будем действовать. Полководец предполагал, что противник видел их уставших солдат, а также теперь знает об отсутствии у них нормальных осадных орудий. Они ждут либо отступления, либо продолжительной осады. Ни тот ни тот вариант не был приемлем для римлян. Не так важна сила, как способность её показать. Онагры были развернуты на ближайших к городу возвышенностях, защищенные катафрактариями они начали обстрел, но не стен, они были слишком слабы, чтобы их пробить, вместо этого снаряды полетели в зубцы и башни. По дорогам близ города были отправлены конные патрули. Селяне смотрели на римскую армию с признаками страха и гнева, но тот факт, что эти уникальные по виду воины не грабили их, заставлял верить, что всё не так плохо. Наравне в конницей на патрули также вышли и славяне-анты, эти дикари с виду являлись не только свирепыми воинами, но ещё и хорошими следопытами. И тем и тем было приказано вылавливать вражеских гонцов и караваны с провизией. Ещё одним приказом было начало строительства Гелеполиса, естественно не настоящего. Был построен каркас, который обтягивали свежевыдубленными кожами и плащами с тряпками, снятых с убитых варваров. С расстояния он был почти не отличим, и явно заставлял нервничать гарнизон города, бегавший по стенам как ужаленные. Строительство велось прямо на их глазах. Через грамоты, привязанные к стрелам, полководец распространял весть: он воюет не с горожанами, а с войском, вероломно напавшее на него, он обещал сохранить имущество и жизнь тем, кто не станет проявлять сопротивление. К счастью местный диалект не сильно отличался от тех, что знали римляне. Но на его фоне латынь казалась гласом богов. На следующий день онагры сменили цели, начав обстреливать ворота и окружающие их стены, стараясь измотать вражеский гарнизон, не давая ему продыху. Лазутчики Эрота старались найти проходы в город, через канализацию, водоотводы и прочее. Никто не питал надежд, что римские лазутчики смогут скрыться среди местного населения, не сильно зная их культуры, поэтому такой вид проникновения не применялся. Спустя ещё сутки было обнаружен лаз, через который было возможно пропустить небольшой отряд диверсантов, в это же время один из кентархов сообщил, что на одном из участков стены собирается совсем малый гарнизон, и с помощью крюков можно было незаметно взобраться на стены. После согласования с другими офицерами высшего командования был составлен план: две группы диверсантов проникнут в город и устроят пожар, а затем по возможности откроют ворота, но на случай неудачи был подготовлен таран, собранный из обломков дромонов. Муляж башни будет подведён к другому участку стен, намереваясь оттянуть на себя значительные силы противника. В момент подхода инженерного отряда с тараном и нумерией ветеранских скутатов онагры начнут сосредоточенный обстрел, чтобы согнать имеющиеся там силы врага. Эрот начал подготовку своих людей, в это же время Велизарий попросил своего друга Андреаса порекомендовать ему хорошего солдата, способного командовать группой прорыва. На что глава букеллариев указал на кентарха комитатов — Кассия Руфа. — Уроженец Африки? — вопросил Велизарий. — Верно, ваше сиятельство, — Андреас посмотрел на своего полководца без тени сомнения. — Он участвовал в разгроме брата короля Вандалов, хороший солдат, и командовать обучен. — Что же, передай ему, что он назначен командовать скутатами, — взгляд полководца обратился к воротам города. — Надеюсь он не подведёт. — Уверяю вас, ваше сиятельство, — Андреас отправился к палаткам скутатов. На пятые сутки осады план приходит в движение.

***

В одной из башен городских стен расположились трое солдат, одетые почти как попало. Рассевшись около небольшого стола, двое перебрасывали свои кости, надеясь на лучший результат следующего броска, а третий неспешно поглощал кружку пива, ужасного на вкус. Выбирать не приходилось, весь хороший сорт свезли в замок города. Осада Несконских ублюдков шла уже пятые сутки. Никто не ожидал, что эти фанатики решат пойти на север, когда они сами втянуты в гражданскую войну со своими прошлыми территориями в виде Мистории. Да и их новое вооружение впечатляло, странным было, что своих прославленных боевых священников они не взяли. В итоге их собственные маги смогли раскидать нескольких несконцев, и спасти сотню другую раненых. Но даже поражение на полях перед городом не сильно потрясло солдат, они знали: у осаждающих нет требушетов. Они устали и слишком малы, чтобы полноценно охватить весь город. Сам граф Жильбер говорил: «Отсидимся. Они либо уйдут, либо их добьют подошедшие из других графств войска». А потом они подтащили какие-то мелкие катапульты. Мы сначала посмеялись, мол они мельче чем член у карлика, а потом они начали прицельно выбивать наши башни. Несколько камней залетело за стены и попали по казармам и рынкам. Наши лучники попытались их достать, да толку, стрелы не долетали. Их конница глумилась над нашими стрелками, показывая непристойные знаки. Всех гонцов перехватывают либо эти их коники, либо те животные в человеческой шкуре. Несколько наших отрядов пытались боем прорваться через леса, так и возвращались все в крови, напуганные, почти весь отряд мёртв. Каких монстров они впустили в свою армию? А потом этот Гигант. Такие башни не всегда в крупных городах увидишь, а эти начали её строить прямо перед нашими стенами. Да там половина моего района уместится! Стук топоров и молотков особенно хорошо слышен ночью. Сотни звуков, а ведь по нам ещё и безостановочно долбят их катапульты. Каждую ночь прыгаешь с кровати под крик — «Стена!». Это постоянно нарастающее чувство… будто мы крыса в клетке. В другой день на город полились стрелы с записками. Наречие у них странное, но что поделать, видимо у них там совсем всё изменилось с последней войны полвека назад. Говорили мол не с нами воюют, а с графом и его армией. Я и сам засомневался, но потом… я ведь теперь тоже солдат, пути назад нет. А вот горожане начинают закипать. Они уже несколько суток не видят дым от пожаров в деревнях и сёлах, разве не стала бы армия Несконии сжигать деревни, забирая провиант себе? Особенно выделились купцы, приходят к нашим снабженцам, спрашивают, что с припасами и товарами. В глазах не капли страха, они теперь знают, что мы для них обуза, из-за которой они теряют деньги. Сегодня наши видели, как Гигант подъехал к восточной стене. Они хотят идти на приступ. Теперь все это понимали, но граф не волновался, он переместил туда рыцарский корпус. Это их единственное место прорыва, рыцари их быстро сметут. — Эй, Рональд! — к задумавшемуся солдату обратился тот, что играл в кости. — Играть то буш? Ставлю пять медяков и следующий пяток пива. — Не, мне ещё потом к жене идти и объясняться, куда я деньги проиграл? — со смешком ответил Рональд. — Ай, нет в тебе запала. Так и сдохнуть от скуки можно. — Ага, а ты-то у нас такими темпами через года два в говне утонешь, после очередной пьянки, — заговорил и другой боец. — Ну так, зато запомнят! — трое разразились смехом. Рональд сделал ещё один глоток, допивая остатки, а затем поднялся со стула. — Я спать, может хоть сегодня удастся, как раз их катапульты замолчали. Солдат, получив кивки от своих товарищей, направился в сторону казарм. Уже на подходе к винтовой лестнице до его слуха донеслись крики. Быстро спустившись на уровень ниже, и выйдя на стену, тот посмотрел в сторону города. Языки пламени поглощали их казармы, чуть далее у основания замка такие же языки охватили склады со снабжением и дома дворянских семей. Внизу метались разбуженные солдаты вместе со своими командирами. В шоке Рональд осматривал город. — Как?! Как они смогли проникнуть в город?! Нет, стоп, может это бунт горожан? — откинув размышления солдат бросился к лестнице. Спустившись на уровень земли, он уже хотел побежать на помощь к своим сослуживцам, но неожиданная боль пронзила его грудь. Посмотрев вниз, он увидел, как меч прошёл сквозь его рёбра, ручей крови полился по телу, впитываясь в одежду. С силой кто-то вытащил меч из него, отбросив Рональда на землю. — Твою мать! Никого больше нет? — послышался возмущённый возглас. — Точно нет, этот видимо от своих дружков отбился, — ему вторил другой голос. — Отлично, бегом к воротам, нужно будет держать их открытыми, пока наши не пройдут! — после этих слов послышались быстрые, удаляющиеся шаги, а сознание Рональда окончательно поглотила тьма.

***

Кассий не сомневался в своих боевых товарищах. Даже если лазутчики провалят задание — их таран пробьёт ворота. Укрывшись щитами, нумера его воинов двигалась с неспешной аккуратностью. Таран был не таким большим, и потому удавалось успешно закрывать его от вражеских стрел. Нумера уже упёрлась в ворота и начала бить тараном. Скорее всего агенты Эрота провалились. Таран вонзился в щель между створками. Защитники с той стороны пытались удержать ворота, подперев их балками. Но ещё один удар стал решающим, описав дугу железные прутья с грохотом придавили защитников. Никто не успел даже понять, что произошло, как скутаты ворвались внутрь, выстраивая стену копий. Дальние ряды варваров попытались двинуться в контратаку, но им помешали бегущие в панике солдаты передней линии. Благодаря их замешке, Кассий смог продвинуть свою нумерию впёред, закрепляясь на удобном участке дороги. — Нумерия! — голос Кассия взметнулся как боевой рог. — ВПЕРЁД! PER MARE, PER TERRAS! Щиты-скутумы приняли на себе удар стрел и дротиков. Вырвавшаяся вперёд варварская пехота была быстро изничтожена копьями скутатов. Они не могли даже подойти к строю римлян, пока те безнаказанно вырезали один их строй за другим. Но неожиданно на крышах домов появились другие варвары, в их руках были большего размера камни и бочки, по виду с маслом. Кассий понимал, что это означало, они не успеют уйти, щиты не спасут. Он тут же скомандовал отход и готовился принимать удар, когда солдат поразили стрелы, прилетевшие со стороны стен у ворот. Лазутчики хоть и опоздали, но смогли сохранить жизнь римским войнам. Главе нумерии потребовались секунды, чтобы вновь кинуть своих солдат в бой. На этот раз варварских бойцов ничего не спасло. Методично бойцы «Миротворцев» отгоняли их ряды. Спустя время нумера всё-таки вышла на площадь. — Первая и вторая линия! Круг! Огородить площадь! — его хриплый крик пронёся сквозь грохот. — Третья линия! Прочесать боковые улочки! Никого не пропускать к воротам! Кассий сбросил себя шлем, его лицо было мокрым и покрытым кровью. Его бойцы тяжело дышали, но продолжали держать строй. Позади через ворота в город начали вливаться новые нумерии, разбегаясь по улицам, как ручейки. Они выполняли свою задачу.

***

Защитники оказались обречены. Их основные силы, бросившиеся защищать восточную стену, не смогли противостоять ворвавшимся в город римским войскам. Пожар продолжал пожирать здания, а от графа Жильбера не было никаких приказов. Их обманули, как детей. Рыцарский корпус и несколько смельчаков пошли в атаку, но остальные предпочитали сдаться. Спустя не более часа город оказался в руках римлян. Не смотря на явную пылкость солдат, грабежей не случалось. Ещё в Африке Велизарий отчётливо дал понять — грабежи простых людей презрены, и им самим и Богом. Наказание за грабежи было одно — казнь. Горожане встречали солдат «Миротворцев» с опаской, но также и с облегчением. Осада закончилась. Торговые пути вновь заработают, и в город польётся денежный и товарный приток. Сам Велизарий въехал в город со своими букеллариями, направляясь в сторону замка. По донесениям Эрота они смогли схватить самого графа, назвавшегося Жильбертом. Но было и другое сообщение, намного более интригующее… кто-то из деканов смог взять в плен настоящего демона. Присутствие такового в городе напрягал, но как сообщил сам декан: демон старался убежать, а не атаковать. Спустя полчаса полководец разместился со своей свитой и штабом в главном крыле замка. Первым делом приказано было собрать здесь все трофеи и распределить между воинами по римским меркам. Пленных заводили в местные тюрьмы и подземелья. Но их было так много, что часть разместили в лагере римлян за пределами города. Кириака отправили поднимать лояльность местных жителей и по возможности обращать их в христианскую веру. Сервий вызвался прочесать город и ближайшие окрестности, чтобы не допустить побега выживших варваров. Эроту было приказано собрать как можно больше информации об их окружении и допросить бывшего графа. А сам Велизарий отправился посмотреть на демона, вместе с Прокопием. Его переместили в одну из комнат, рядом с наспех построенной святыней. Когда генерал римской армии зашёл в хорошо освещённую комнату, почти без мебели, он наконец увидел его… точнее её. Связанная и закреплённая цепями, невероятной красоты девушка подняла свой взгляд. Гладкая, без единого изъяна кожа поблёскивала в свете свечей. Одежда закрывала, дай Бог, одну треть тела, в основном интимные зоны. На открытых участках ног были выведены какие-то символы или рисунки. Из бедёр выступали крылья, сейчас сложенные и прижатые к её телу. А на голове среди густых волос можно было заметить небольшие рога. Это… эта, не была похожа на демонов в привычном понимании. Скорее на… — Суккуб, — констатировал Прокопий, рассматривая фигуру девушки, в его глазах плясал научный интерес, а также небольшая доля страха. — Ещё народы востока описывали их, когда старая империя только расширялась. Не думал, что увижу их воочию. Сама суккуба, запачканная грязью, впрочем испытывала не меньший страх, судя по дикому взгляду и трясущемуся телу. Велизарий не мог не отметить её привлекательный лик, но в голове возникшие мысли об Антонине и Господне отогнали похотливые потуги. Подойдя поближе, римлянин встал в спокойную и уверенную позу, а затем произнёс: — Демон, говори, что ты делала в стенах этого города? — пугающий вид человека и явная усталость девушки заставили её вздрогнуть, шмыгнуть носом и начать рассказ. — Я… я следила за городом для госпожи Друэллы… — с комом в горле, суккуба говорила довольно тихо и не спешила смотреть полководцу в глаза. — Что за Друэлла? — вид напуганной девушки смущал Велизария, не похожа она на тех самых суккубов, которые издевались над мужчинами, вредили роженицам и прочее. — Это… — девушка замялась с ответом, но вскоре продолжила, — моя госпожа руководит армией радикалов, она лилим… и хочет чтобы люди и мамоно слились вместе в благой любви. — … — армия радикалов? Лилим? Мамоно? Да что это чёрт побери значит? — Так, давай с самого начала, с хорошими объяснениями. — Ну, армия радикал- — Нет, сначала, что за народ такой: мамоно? — её перебил Прокопий. — Вы… — суккуба знатно удивилась, — вы даже этого не знаете? — ответом стали отрицательные мотки головой. — Ох, ну тогда, слушайте. Рассказ о древних монстрах, обращённых в прекрасных дев Повелительницей Демонов, о её детях лилим, обладающих невероятной силой, и об армии радикалов под предводительством одной из лилим — Друэллой, стал для двух мужчин шокирующим. Это было похоже на пьяные байки философов в греческих городах, на нечто, что могло быть написано варварами в их дикой вере. Но на реальность точно нет. Она также подтвердила, что является суккубой, но на слова о вреде людям чуть ли не подскочила, начав оправдываться, что никогда бы не стала заниматься такими ужасными вещами. Под конец их разговора пришли сведения от Эрота, подтвердившими часть её рассказа и добавивших новых деталей. Про постоянные войны людей и мамоно, где люди представлялись Орденом, теократическим объединением государств, а мамоно Царством демонов, под управлением той самой Повелительницы. После полученной информации воцарилась тишина между двумя старыми друзьями. Не понятно, что теперь делать, куда двигаться? Нет больше ни их империи, ни их императора, ничего нет. Велизарию страшно представить, что он оставил свою жену одну, а Юстиниан сейчас в опале из-за потери своего самого верного сторонника. Суккубу решили оставить так, переведя её в пленника высокого класса. А в резиденции графа в замке был собран военный совет, но на этот раз без Сервия, находившегося за пределами города. На нём неосведомлённым штабным офицерам поведали о той ситуации, в которой они ныне оказались. — Господи, убереги сынов своих, не дай им пропасть, — Кириак вытянул руки в молитве. — Даже в историях наших предков нет такой дикости, — вторил ему Эрот. — Положение наше незавидно, господа, — спокойным и уверенным голосом произнёс Велизарий, обращая на себя внимания всех собравшихся. — Но раз такова воля случая, или замысел Его, мы выстоим. Соберите наши людей в лагере, мне нужно сделать заявление. Андреас и Прокопий уверено кивнули, первый из вечной верности своему господину, а второй, потому что был уверен — его друг способен вытащить их и не из такой передряги. У остальных был призрак скептицизма, но они всё же верили в своего полководца. Римляне переживут это, чего бы того не стоило. На равнине перед тысячами солдат стоял деревянная трибуна. На самой вершине которой стоял сам Велиазарий. Одетый в самый обычный наряд, простая рубаха и штаны, он совсем не был похож на генерала. Но ему это и не надо было. — Солдаты Рима. Ветераны Африки, Персии и Италии. Миротворцы. Он делает паузу, давая титулам прозвучать. Эти имена — их слава и их якорь в реальности. — Три дня назад мы одержали победу, достойную записей Прокопия. Мы выстояли в шторме, победили в поле и взяли город хитростью и доблестью. Вы сделали все, что может требовать Империя от своих сынов. Вы превзошли всякое ожидание. Еще пауза. Никто не шелохнулся. Но в этой похвале была какая-то странная, леденящая нота прощания. — Поэтому теперь я буду говорить с вами не как полководец с воинами. А как… как последний свидетель. Свидетель исчезнувшего мира. Он медленно поднимает руку. В ней не свиток приказа, а несколько странных, грубо отчеканенных монет, конфискованных у местных купцов. Он бросает их на землю перед трибуной. Звон — чуждый, не похожий на чистый звон солида. — Вы видели этих «рыцарей». Их доспехи. Их тактику. Вы слышали их речь — латинскую, но испорченную, как гнилой плод. Вы читали надписи на храмах. Вы видели это. Он резким жестом указывает на собор, где высечено два креста, окруженные гротескными крыльями. — Я посылал разведчиков. На два дня пути во все стороны. Нет никаких вестей от Нарсеса. Нет гонцов из Дараса. Никто не слышал об Императоре Юстиниане. Никто не знает имен Велизария или Аэция. Никто не помнит о том, что было неделю назад. О том, что мы плыли к берегам Сицилии. Гул, низкий и тревожный, прошел по рядам, но замер под железным взглядом трибунов. — Здесь правят короли, чьих имен нет в наших хрониках. Их империй не строили Август или Константин. Их вера… спорна. Их монастыри хранят не наши книги. Их самый великий город, о котором шепчутся местные, лежит не на Босфоре, а где-то далеко на западе, и зовется он не Константинополь. Он замолкает, давая им понять. Давая кошмарной мозаике сложиться в целое. — Мы не просто отбились от курса. Мы не просто потерпели крушение у берегов неизвестной страны. Шторм… был не просто штормом. Тот туман, что окутал флот… был не из нашего мира. Он впервые смотрит прямо на них, и в его глазах — не ложь, не безумие, а страшная, кристальная ясность, которая страшнее любого гнева. — Константинополь, для этих людей, — ничто, возможно миф. Как для нас — Вавилон или Ниневия. Юстиниан — просто имя. А мы… Долгая, тягучая пауза. Будто весь мир застыл. А затем: — Просто армия проходимцев. Странных чужаков, наши знамёна, наша броня, само наше имя им ничего не говорит! Тишина стала абсолютной, физически давящей. Даже дыхание замерло. У некоторых в глазах стояло откровенное непонимание, у других — медленно нарастающий, животный ужас. Услышать, что твой дом разрушен — это одно. Услышать, что его никогда не было в памяти этого мира — это другое. — Так вот мой приказ, — голос Велизария снова стал твердым, как лезвие. — Забудьте о возвращении. Его нет. Наш корабль — это этот город. Наша Империя — это земля под нашими ногами и меч в нашей руке. Наш Юстиниан… Он кладет руку на эфес своего спафа. — … это я. И наша миссия остается неизменной: нести римский порядок в хаос. Только теперь хаос — это весь этот новый мир. Они не знают Рим? Велизарий выпрямляется, и в его осанке вновь появляется та несокрушимая воля, что вела их через пустыни и под стены Карфагена. — Тогда пусть познают! Через песни ли, или через агонию! Пусть познают насколько сильны воины вскормленные Капитолийской волчицей! Воины великого города Константинополь! Вечного города Рима! Ужас постепенно отступал от солдат. Некоторые вновь выпрямились, преисполненные гордостью, другие с надеждой смотря на своего военачальника. Слова Велизария достигали самых глубин их разума и души. — За империю, за РИМ! — клич последнего римлянина разнёся по равнине, и ему тут же вторило тысячи голосов. — ЗА РИМ!