Глава 2. Странная медсестра и птица Сирин

Ничего не бывает случайного, все имеет первопричину.

Старый автобус со скрипом остановился у ржавых железных ворот. Радом был припаркован точно такой же. Водителя не было, приехал он задолго до новых постояльцев лагеря. Пассажиры неторопливо выползали из развалюхи, которую давно пора утилизировать. Дон лениво последовала за остальными. Запах хвои приятно заполнил лёгкие. С городом не сравнить. Воистину, природа дарила человеку здоровье. Но кто не курит и не пьёт, тот уж всё равно помрёт. Не очень скоро. Лет так в сто, когда уже и ходить не сможет, и даже есть. С этими мыслями Дон достала пачку сигарет. — Здесь не курят, — пробурчал кто-то, недовольно цокнув. — А я курю, — повернула голову Аля на голос, готовясь доставать спичку из коробка. — Это место где надо оздоравливаться, а не гробить себя ещё больше. — Ой, отстань. Тоже мне, мамочка нашлась. — Ага, так и отстала! — женщина в платке и тёмных очках резко выбила сигарету. На руках наглой незнакомки были чёрные резиновые перчатки. Одета слишком тепло, не по-летнему. Серое пальто из овечьей шерсти, сапоги до колена и юбка, закрывающая всё что выше сапогов. — Ты нормальная? Вменяемая? Тебе может врача вызвать? — Не ори на меня! Тут вообще-то детский лагерь, если ты не в курсе. Подаёшь дурной пример ребятишкам. — Лагерь за воротами, а тут лес. Хочу и курю! Тебе-то какое дело? Странно одетая женщина развернулась и, задрав голову, пошла в сторону калитки. Дон, выдыхая клубы серого дыма, смотрела ей вслед. Сколько же ещё таких моралистов здесь терпеть придётся? Почему буквально каждая собака желает рассказать, как жить правильно, а как нет? Почему все думают, что именно их важное мнение волнует хоть кого-то, кроме мамы? Стоит ли задавать такие вопросы вообще, если это ничего не меняет... ─═───═───═───═───═───═───═─ Лучи тёплого солнца пробивались сквозь мягкие лапы елей, касаясь изумрудной травы. Лес благоухал смолой и цветами. Где-то наверху постукивал по дереву дятел. — Ух ты, белочка! Иди сюда, — по-детски улыбаясь, обратилась к пушистому зверьку Аля. Но белка лишь махнула хвостом и побежала по лесной тропинке вглубь чащи. — Ну и черт с тобой, — махнула рукой Дон и собралась уже было уходить. Но, развернувшись, она увидела вырезанный на стволе дерева глаз, плачущий жидкостью тёмно-красного, почти чёрного, цвета. Закрыв рот рукой, Альдона медленно попятилась в сторону двухэтажной бетонной коробки с зелёной крышей. Откуда-то сверху раздался жуткий хохот, сотрясающий всю округу. Ветер кружил смех по лесу в бешеном танце, распугивая всю живность в округе. Аля побежала что было сил. Лишь бы скорее оказаться в безопасности, подальше от этого глазастого дерева. Она ловко проскакивала между кустов, но одной преграды миновать не смогла. Высокого парня, который стоял на садовой дорожке и что-то увлеченно разглядывал в небе. Альдона сшибла зеваку с ног, даже не заметив этого. — А поаккуратнее нельзя было?! Слезь с меня! Слезь! — ворчал молодой парень. — Теперь траву отстирывать! Замечательно. — Извини. Я тебя не увидела, — отряхивалась Дон, поднявшись на ноги. Парень уже было хотел повысить голос, но не стал этого делать. Он прищурился, рассмотрел Альдону внимательнее. В её волосах были листья и мелкие еловые веточки, а из кармана торчала синяя пачка сигарет с рисунком белого орла. — А ты всё такая же слепая, насколько я вижу. Под ноги так и не научилась смотреть. Поводыря тебе что ли подарить, как и обещал, — звонко смеялся парень. Аля всматривалась в его лицо, пытаясь вспомнить хоть кого похожего. Светлые, почти белые волосы, тёмные карие глаза, больше напоминающие уголь и пухлые губы. В целом, ничего необычного, что можно было бы легко запомнить. Но что-то казалось таким знакомым и даже родным. Как будто она знала его всю жизнь, но никак не могла вспомнить.  «Эти волосы... Где же я тебя видела? Глаза, похожие на Костины... День рождения Лены, начало моих бед...» — Паша? ─═───═───═───═───═───═───═─ Просторная комната со множеством столов встретила старых друзей ароматом тыквенной каши с маслом и тёплого хлеба. На оранжевых стенах висели головы диких зверей. Возможно, кому-то это добавляло аппетита, но Дон стало не по себе. Кто вообще мог придумать повесить трупы над столами детей?! Где-то разбилась тарелка, раскидывая осколки по кафельному полу. Кто-то перешептывался с соседом по столу, кто-то привередливо ковырялся в еде, а кто-то жадно чавкал. — А здесь у нас столовая. Как видишь, сейчас обед. Не хочешь присоединиться? — подмигнул Паша. — Да нет. Я не голодная, — покосилась на оленью голову Аля. Мимо пронеслась девочка в розовом платье и белых гольфах. Ростом она была буквально чуть выше пояса: — Не догонишь! — Маша, подожди меня, — кричала вторая девочка. Ростом та была ещё пониже первой. — Нет. Кто первый взял, тот и ест, — смеялась девочка в гольфах, дразня подругу шоколадкой. — Догони и забери, Женька. — Подожди. Я не могу так быстро. — Надо было, атлет, меньше хавать котлет, — покраснела от смеха Маша. — Ну я тебе сейчас... — Женя рванула со всех ног и скрылась за поворотом. — И часто здесь такое? — покосилась на Пашу Дон. — Каждый день. Добро пожаловать в дурдом, — пожал плечами парень. — Ладно, пойдём дальше. Покажу тебе, где живут вожатые. Пара поднялась по лестнице. Взгляд Дон упёрся в тёмную фреску с птицей Сирин. — Страшная она какая-то, — покривилась Аля. — Ты не первая, кто так говорит. Стекляшки в глазах птицы блеснули синим светом. По спине Дон пробежал холодок. — Мне кажется или она на нас смотрит? — Да перестань ты. Это твой мозг играет с тобой. — Как это? — Люди так устроены. Когда мы видим что-то человекоподобное, то у нас включается защитная реакция. Нашему мозгу не понятно почему это похоже на нас, но не шевелится. Может замереть в ожидании добычи. Или же в ожидании стать добычей. Вернее, избежать этого. Вот поэтому кто-то боится кукол или роботов. Это на уровне инстинктов. — Да знаю я. Но от этого легче не становится. — Брось, трусиха. Пойдём уже. Паша вёл Альдону в конец коридора. Справа от распахнутого балкона была тонкая деревянная дверь, заслоняющая вход в комнату вожатых. — Ну, дальше ты сама. Если что, я живу вон там, — парень указал рукой на покосившуюся избу за территорией, едва выглядывающую из-за массивных сосен, и удалился. Дон приоткрыла дверь и заглянула. Не очень просторная комната с четырьмя односпальными кроватями впритык к стенам. Серые обои, старый деревянный пол, крашенный в оранжевый, и тюль в цвет обоев выдавали дешевизну этого деревенского люкса. Альдона вошла в комнату и бросила сумку на свободную кровать. Дверь распахнулась. На пороге стояла уже знакомая мадам странного вида. Её чёрные резиновые перчатки и сапоги вызывали больше вопросов, чем ответов. Зачем носить такое летом? Аля уткнулась в телефон, пока новая знакомая не решила высказать недовольство по поводу чего-то ещё. — Так ты ещё и со мной живёшь. Этого мне только не хватало! — поправила очки странная девушка. — Можно подумать, я в восторге. Но ты давай как-то помягче. Я сюда работать приехала, а не тебя слушать. Я, кстати, Альдона. — Ксения Викторовна. Медсестра. — Ксюша значит, — попыталась приветливо улыбнуться Дон, но увидев взгляд своей собеседницы, тут же осеклась. Её глаза сверкнули как у хищника, нашедшего беззащитную жертву. Ещё больше жути нагоняла натянутая ухмылка. Будто девушка перед ней сжала челюсть, отчаянно пытаясь не показывать клыки и змеиный язык. — Для тебя Ксения Викторовна. Давай честно. Ты мне не нравишься, так что не фамильярничай. Мало того, что куришь и воняешь как пепельница немытая, так ещё и жить со мной будешь. Хоть и недолго, но всё же, мне неприятно. — Недолго? — приподняла бровь Дон. — У меня в комнате небольшой ремонт. Вынужденный. Вот и приходится жить здесь. Надеюсь он скоро закончится. Мне сказали, что это примерно на неделю. — Ладно, пойду я пожалуй. Не хочу слушать, чем я тебе ещё не угодила. Дон встала с кровати и двинулась в сторону выхода, сжав телефон со всех сил, будто это было оружием. Путь ей преградила чёрная рука. От неожиданности телефон едва не влетел в голову новой соседки. — Я вообще-то пытаюсь наладить контакт, — хихикая постукивала ногтями по дверному проему медсестра. — Я тебе не нравлюсь, так? Ну так вот, я и не хочу тебе нравиться. И тем более слушать о твоих проблемах. Мне это не интересно. Дай пройти. — Извини за то что я сделала у ворот. Не переношу запах курева. Вот от слова совсем. В медицинском нас учили, что курение - это яд, а курильщики - самоубийцы, ибо сами в себя этот яд вливают. Потому моё отношение к тебе было предвзято. Я думаю, ты мне будешь нравиться больше без сигареты в зубах, — шумно выдохнула Ксения, закатив глаза. — Я не злюсь. Но больше ко мне не подходи. Хорошо? ─═───═───═───═───═───═───═─ Неторопливо Дон прогуливалась по территории. Прохладный ветерок взъерошивал волосы. Закатное солнце отражалось в лужицах на сером бетоне. Через забор виднелась старая покосившаяся избушка. Молодой светловолосый парень, заприметив старую знакомую, пошёл навстречу. — Как твой первый день? Понравилось?— по-доброму улыбнулся Паша. — Нет, — надула губы Аля. — Что случилось? — Медичка. Отвратная баба. Всё настроение испортила. — А, Ксюха-то? Она может. На меня в прошлом году тоже накинулась. И как ты думаешь, за что? За бутылку пива! Ха! И не глянула, что безалкогольное. Пиво - значит плохо. Еврей - значит жадный, — не сдержал смешок Паша. Дон молчала, думая о новой соседке. И жить с ней не хотелось, и деваться было некуда. — Почему она такая? — А чего ты ожидала? Она тут уж который год за копейки пашет. Весело ей думаешь? А выбора нет. Вот и срывает злость на всех кто слабее и за кого втык от начальства не прилетит. А кого из сотрудников за курением или распитием застанет, так вообще сказка. Или донесёт начальству, за что он иногда поблажку сделает медичке нашей... Или же шантаж. Не хочешь штраф - плати половину. Но я её понимаю. Отвечать за детскую мечту помогать людям, работая на каторге бесплатно. Хочешь жить - умей вертеться. Я бы тоже вертелся как мог, — усмехнулся Паша. — Ты ей сочувствуешь? — Просто говорю, что не хочу быть на её месте. — Да. Я ведь тоже не хотела сюда. И уж тем более работать здесь из года в год почти бесплатно. Понимаю. — Ладно. Давай не будем о ней. Расскажи лучше, чем ты занималась все эти пять лет, что мы не виделись. Дон сглотнула ком, вставший поперёк горла. Руки задрожали, а по щеке покатилась слеза. — Ты чего это? — прижал её к себе Паша. — Ничего. Всё нормально. — Нет, не нормально. Пойдём ко мне. Успокоишься, расскажешь всё по порядку. Хорошо? «Это всё из-за амулета, да? Неужели я его забыла?! Как я могла так просчитаться? Демон нашёл меня! Он же... Да нет. Он же остался в доме много лет назад...» ─═───═───═───═───═───═───═─ За деревянным столом накрытом белой ажурной скатертью сидел Паша и пил чай с вареньем. Напротив сидела Дон, но чай не пила. Её всё ещё потряхивало после недавнего происшествия. «Господи, за что мне всё это? Неужели прошлое никогда не оставит меня в покое? Почему я вижу эти ужасные тени? Может быть, стоит сходить к врачу...» — Чего это? Пей, давай! — Потом, — опустила глаза Аля. — Что не так? Ты приехала не навсегда. Потерпи чуть-чуть. Сезон закончится и не увидишь ты эту грымзу. — Дело не только в ней, а в самом месте. То птица эта, то глаз в лесу. — Какой глаз? — насторожился Паша. «Ох, зря я это сказала. Точно за дуру посчитает же! Но он ведь не отстанет, да?» — На дереве в лесу. Из него текла кровь. Я испугалась и побежала оттуда. Так я в тебя и влетела. — Да брось. Не кровь, наверное, а смола. И глаз это наверное дети вырезали смеха ради. — Вот именно. Смех. Хриплый и жуткий. Как тогда с Леной. — Ты знаешь что с ней случилось? — закашлялся Паша, подавившись чаем. «Общая знакомая, пропавшая много лет назад, наконец объявилась... Неужели Дон знает что с ней случилось. Она ведь была последней, кто видел Лену. А что, если она... Да нет, быть не может!» - нахмурился парень и пронзительно посмотрел на собеседницу. — Да. Я была там. В тот день когда её не стало. И ничем не смогла помочь. По щеке Дон покатилась слеза. Закрыв лицо руками, она перешла на истерику. — Тише, тише. Расскажи мне всё, — прижал к себе Алю Паша. — Ты мне всё равно не поверишь, — всхлипывала Дон, мотая головой. — А ты попробуй. Вдруг поверю.