Часть 1

Утро. Раннее... Еще не рассвело. Дежурить в Доме у Моста в середине весны — одно удовольствие. Окно уже было распахнуто настежь, впуская в наш с Джуффином кабинет головокружительные ароматы. Я сидел закинув ноги на стол и смотрел в окно, тихо плавясь от блаженной лени. Подобное происходило в Доме у Моста уже добрую дюжину дней подряд. Странное затишье , от которого все замирало внутри. С одной стороны оно было прекрасным в своем спокойствии, а с другой... Мое сердце, ставшее не по годам мудрым, то и дело напоминало мне, что так тихо бывает только перед какой-то бурей. Утро наступило незаметно. Ярко-зеленая луна спряталась сперва за границей окна, а потом и за горизонтом, а на ее место выползло солнышко. Оно показалось мне каким-то бледноватым и унылым... Картина мира за окном резко стала безрадостной настолько, что рука сама полезла под полу Мантии Смерти за сигаретами. — Ты еще тут? — сэр Джуффин Халли, господин Пааачтеннейший Начальник всего происходящего, возник на пороге кабинета неожиданно и беззвучно, как привидение. Вид он при этом имел мрачный и задумчивый. — А где мне еще быть? — растерянно спросил я. — Да много где. Дома под одеялом например. — Он фыркнул и обратился к нашему штатному буривуху, который сидел нахохлившись на своей жердочке и молчал как рыба. — Хорошее утро, Куруш. Куруш посмотрел на нас с Джуффином и издал странный звук, похожий одновременно на сиплое карканье, вопль какаду и протяжный стон. Мы с шефом поражённо переглянулись. Впервые на нашей памяти буривух отказывался поддерживать диалог. Даже орехов не затребовал на завтрак — Что это с тобой, милый? — Голос Джуффина звучал тихо и очень, я бы даже сказал ОЧЕНЬ настороженно. Птица снова издала свой странный вопль и отвернулась, спрятав голову под крыло. Я отчетливо ощутил запах керосина в воздухе. Кажется, мы вляпались в какую-то дрянную историю. Молчание царило в кабинете наверное с пару минут, пока до нас окончательно не дошло, что что-то тут не так. После Джуффин, рухнув в кресло, полез набивать трубку. Я тоже, то ли от нервов, то ли из чувства солидарности прикурил. Атмосфера стала давящей. — То-то мне не спалось всю ночь, — наконец буркнул сэр Халли, — хотя никакой запретной магии я не учуял. Наоборот даже, слишком тихо было... — Мне тоже показалось, что ночь слишком тихая... — поддакнул я, — Настолько тихая, что волосы дыбом и сердце щемит... Разговор споткнулся и забуксовал. Кажется, впервые на моей памяти ни шеф, ни, тем более, я, понятия не имели с чем имеем дело и что в таких случаях надо предпринимать. Даже безумных идей пока не появлялось. Дверь кабинета тихо скрипнула. На пороге появился Шурф Лонли-Локли. Вот уж кого точно можно было сравнить с приведением в его-то фирменной, белой как снег мантии. — Хорошего утра, господа... если его можно назвать таковым, — внешняя непроницаемость моего лучшего друга часто усложняет общение с ним, но в этот раз и слепой бы догадался, что у Шурфа утро тоже не задалось. — А у тебя-то что, сэр Шурф? — Джуффин щедро плеснул ему камры и указал на свободное кресло. Устроившись поудобнее, Лонли-Локли наконец заговорил: — Я кажется, успел, сам того не зная, здорово обидеть свою собаку. Я аж подавился от этих его слов. Обидеть старину Дримарондо было бы непросто, по-моему. Я бы скорее поверил, что Мелифаро оденется в черно-белое, или Кофа сядет на диету... — Я понимаю твою реакцию, Макс. Для меня самого такая идея кажется весьма безумной, но иного объяснения у меня нет. Дримарондо еще вчера показался мне задумчивым и молчаливым. А сегодня, когда я пожелал ему хорошего утра, он не потрудился мне ответить. Когда я спросил в чем дело, ответа также не последовало. Признаться, я не привык к тому, чтобы меня игнорировали, поэтому меня эта ситуация застала врасплох. Мы с Джуффином переглянулись и, не сговариваясь, повернулись к Курушу. Тот опять заорал на птичий манер, обиженно и плаксиво, будто жалуясь. Краем глаза я заметил, что у Шурфа лицо на миг исказилось в изумлении. Значит, такая реакция для буривуха была и правда из ряда вон. Мои мысли прервал скрип приоткрывшейся двери кабинета. В неё просунулась голова одного из наших Младших Служащих. Я даже вспомнил его юную, сонно-перепуганную мордашку. А вот имя так и не смог. Ну и Магистры с ним. Камра из Обжоры оказалась очень кстати. Вкус этого божественного напитка не хуже Бальзама Кахара или той же дыхательной гимнастики имени Лонли-Локли снимает с сердца камни. Хотя в этот раз валун оказался настолько серьезным, что мне пришлось выпить не одну, а целых три кружки, чтобы хоть немного полегчало. Впрочем, у меня тут же появился новый повод напрячься, ведь в кабинет Джуффина влетела пестрая комета, от взгляда на которую у меня моментально начали болеть глаза. Моя дневная половина рухнула в кресло, залпом влила в себя содержимое МОЕЙ кружки, спокойно стоявшей на столе, и затараторила: — Вы не поверите, что только что произошло. Иду себе на службу, как нормальный человек, никого не трогаю. Вижу, птичка какая-то на ветке сидит. Сидит и пялится на меня, как на какое-то чудо природы. Я не выдержал, спросил у нее: "ну что?", а она на меня посмотрела и такая: "Парень, у тебя нет чувства вкуса". И улетела! — Не могу с ней не согласиться, с этой птичкой. — Я невольно хмыкнул, глядя на Мелифаро. Кислотно-зеленая скаба, лиловое лоохи, белоснежные сапоги и тюрбан кирпично-красного цвета... Сочетание эксцентричное, даже по его меркам. На мне тут же скрестились два взгляда: яростный Мелифаро и молчаливо-поддерживающий Лонли-Локли. От такого контраста эмоций у меня чуть Мантия Смерти не задымилась. — Так, мальчики, не о том думаете. — Наши гляделки прервал шеф. — Говоришь, сэр Мелифаро, с тобой птичка на улице заговорила? — Нууууу... да... — теперь в голосе Дневного Лица послышалось сомнение в собственном здравомыслии. Мой мозг начал лихорадочно думать. Птичка заговорила. Простая птичка, которая говорить, по сути, не должна. А буривух и говорящая собака наоборот, молчат... — Нынче все наоборот... — сам не зная почему протянул я. Все тут же уставились на меня. Само собой... Пока я, спотыкаясь об формулировки, пытался объяснить коллегам ход своих мыслей, дверь снова распахнулась. На пороге стоял Кофа Йох. — Этот мир перевернулся с ног на голову! — с порога объявил он. — Со мной только что на улице пыталась побеседовать бродячая псина. — Прецедент номер четыре. — со вздохом объявил я — Говорящие молчат, а те, кто мог бы и помолчать, болтают... Ох... — Что? — Джуффин повернулся ко мне. Ответить я не успел. Дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял перепуганный, трясущийся как осиновый лист и едва не плачущий Луукфи Пэнц. — Большой Архив... — я всё-таки сказал то, что хотел, понимая, что мы не просто вляпались. Мы попали.