Часть 2

Ситуация, если верить моей личной системе координат, валилась все глубже и глубже в необъятные пучины отчаяния и уже преодолела отметку «Хуже не бывает», установив новый абсолютный рекорд. Мало нам было внезапно заговорившего зверья по всему Ехо. Мало было шумихи и бурлений в массах, с этим цирком связанных (да, пока мы пытались понять, что вообще, блин, происходит, в Дом у Моста успело стечься несколько дюжин жалоб на разных «говорящих тварей»), но теперь и наш Большой Архив затронула эта мистическая ерунда, перевернув все с ног на голову! Куруш, да и остальные буривухи стали бессловесными птичками, повергнув в тяжелейшую истерику нашего Мастера Хранителя Знаний, сэра Луукфи Пэнца. Парень влетел в кабинет Джуффина, сметая все на своем пути, что-то невнятно причитая о том, что он, должно быть, серьезно провинился, раз вся эта орава пернатых умников отказывается с ним разговаривать. Насилу мы усадили его в кресло и сунули в трясущиеся руки парня кружку камры. Напиток тут же оказался повсюду: на лоохи парня, на столе, на ковре, на креслах и на нас. Руки Луукфи ходили таким ходуном, что если бы ему в пальцы кто-то сунул кисть и подставил холст, то получился бы шедевр экспрессивной абстракции.

***

Объясняли что произошло, и успокаивали Луукфи мы всем Тайным Сыском. Когда до парня дошло, что это не он сделал что-то не так, его, вроде, начало отпускать. Но когда он осознал, что буривухи и в самом деле разучились разговаривать, истерика пошла на новый виток. Право слово, я в жизни не видел человека, который бы так паниковал, его буквально колотило от смеси ужаса и непонимания происходящего… Впрочем, если учесть, насколько тесно жизнь и карьера парня связана с этими созданиями, то и не удивительно. Я бы тоже запаниковал, если бы со смыслообразующим фактором моей жизни приключилось нечто подобное. Пока мы боролись за ментальное здравие нашего Мастера Хранителя Знаний, мой мозг параллельно судорожно перебирал имеющуюся в его распоряжении информацию из сразу двух миров, пытаясь выудить хоть что-то, пригодное для данной ситуации. Для начала, наверное, стоило выяснить, сохранили ли буривухи разум, или Тайный Сыск оказался теперь владельцем самой большой клетки с попугайчиками… Вернее, совоподобными некогда разумными птицами. Я собрался с духом и повернулся к Курушу, который все еще сидел в сторонке и старательно отворачивался, и попытался начать диалог: — Курушик, милый, ты меня понимаешь? Дай знак если да. Ну, скажем, крылья расправь… Птица, к моей несказанной радости, тут же распахнула крылья во всю ширину. По кабинету сэра Халли прокатился дружный вздох облегчения. Значит не я один боялся, что наши мудрые птицы стали обычными… — Ага… — я сам не заметил, как начал распинаться вслух — Значит как в том анекдоте: «все понимает, но не говорит». Писать им вряд ли будет удобно, к тому же это будет отнимать много времени. А если попробовать Безмолвную Речь? Может же сработать? — Может и может, — отозвался на мои рассуждения Джуффин, — надо попробовать. Если получится, то мы, можно сказать, избежали огромной беды. Не сработало. Как мы ни пытались, Куруш на все попытки послать ему зов ограничивался лишь невнятными птичьими воплями и суетными взмахами крыльев. Под конец и сам буривух и мы были измочалены, словно на нас пропахали все поля Соединенного Королевства. — Я не люблю говорить это слово, но это невозможно… — сэр Халли тяжело вздохнул, начав раскуривать трубку, — может быть когда-то, через пару сотен лет у нас и получится, но в ближайшее время это совершенно невозможно. Шурф замер в своем кресле, кажется, погрузившись с головой в свою знаменитую дыхательную гимнастику. Мелифаро сидел нахохлившись, серьёзный и тоскливый. Кофа был мрачен и даже не тянулся к лакомствам на столе. Луукфи все еще толком не пришел в себя и пребывал в прострации. Я нервно барабанил по столу, выбивая некий замысловатый ритм, будто Морзянку. Стоп! Мой мозг зацепился за эту мысль, да так, что меня парализовало на несколько секунд. — Есть идея. — мой голос резко просел, охрип и стал каркающим. — Излагай. — Джуффин тут же подобрался, глядя на меня, как охотник на добычу. Видимо, понял, что я вытащил из недр своей памяти что-то, что могло помочь. Я вкратце изложил свою идею и сунул руку под Мантию Смерти, сосредоточившись на важном. Сфокусироваться вышло без труда, поэтому меньше чем через минуту на столе у нас лежала маленькая, вусмерть затертая книжка, посвященная нужной теме. К счастью, единственное, чего Куруш лишился — это членораздельная речь. Понимание и скорость обработки информации не пострадали. Так что меньше чем через полчаса мы получили свое первое шифрованное послание, которое мудрая птица отбарабанила нам, выдавая точки короткими ударами клюва о край стола, а тире долгими шкрябающими звуками когтей по тому же столу. .-.- .-- .-… .--. --- -. . — .- .-- Записав комбинацию мы разобрали ее на слова и дружно возликовали, ведь способ и правда работал! Даже Луукфи заметно оживился и с радостью понесся в Большой Архив, чтобы попытаться наладить коммуникацию и с остальными буривухами. — Ситуация начинает медленно возвращаться под наш контроль… — Джуффин вздохнул с видимым облегчением, — по крайней мере ее часть. Но, на будущее, надо все же завести второй архив. На табличках, или хоть в бумаге. Дырку в небе над этой историей… — Разумная идея. — Шурф как всегда, был лаконичен и сдержан в своих словах. Четко и по делу. — А еще надо пройтись по городу. Оценить, так сказать, масштабы бедствия — Я заставил себя выбраться из плена мягкого кресла, к которому, кажется, начал прирастать за это утро. — Вот ты этим и займешься, — тут же «обрадовал» меня шеф. — И Мелифаро с собой возьми. — А его зачем? — опешил я. — Выгуливать, вместо собачки. — даже в самые темные времена сэра Халли не покидал его своеобразный юмор. — Это еще кто кого выгуливать будет, — тут же взвилась моя дневная половина. — Его же с поводка спускать опасно! Он на людей кидается. — Сейчас как укушу! — я попытался придать своему лицу грозно-безумное выражение, но не сумел и начал ржать. Остальные не нашли ничего лучше, как присоединиться. Обстановка медленно разряжалась. Мы с Мелифаро все же покинули Дом у Моста минут через десять. — Разделимся или вместе пойдем? — спросил я у него. — Давай вместе. Не думаю, что от того, как именно мы обойдем этот грешный город, что-то поменяется.