запись 01: дело о проклятой кошке

— Значит, кошка? — Да!.. Самая настоящая. — Кошка… Дешевая сигарета в зубах у Хиджичо Моку медленно тлеет, и она подцепляет ее губами, перекатывая в другую сторону. Дело довольно простое. То есть, ни черта, конечно же, не простое, абсолютно непонятное, но она в таких спец — в каком-то роде собаку съедает на том, чтобы решать нерешаемое. Конечно, такое попадается не всегда. Чаще всего ее слезно умоляют проследить за якобы изменяющими супругами, детьми, связавшимися с плохой компании, а также сфотографировать компромат на конкурентов. Любой каприз за ваши деньги. Ценовой потолок у нее не самый высокий для рынка, как говорит ее подопечный, с такими расценками они едва сводят концы с концами, и часто к ней приходят весьма непритязательные клиенты. Но иногда — такие. С чьими проблемами не могут разобраться даже самые крутые спецы. Все дело в точке зрения. Всегда можно смотреть на ситуацию крайне однобоко. Вор, подстава, шантаж. Когда-то и она мыслит такими образами, а потом что-то происходит… Не столь важная история, но мир раскрывает себя с новой стороны, воображаемой. В какой-то степени. От «воображаемого» там образы, создаваемые людской верой, эмоциями, и вот это все, как оказывается, имеет крайне неожиданное влияние на мир окружающий. Проще говоря — екаи. Да ладно, спросите вы. Екаи? Реально? А что потом, оживающие садовые гномы? Так вот, садовые гномы вполне себе могут быть противниками, если их хозяева их крайне любят и видят в них живых существ, и даже способны устраивать ночные баталии с соседским участком с их коллекцией пластмассовых фламинго. Но это уже что-то из регионов, которые меняются под влиянием западной культуры; где крепки традиции, там могут ожить не гномы, а дарумы. Итак, кошка. Дело таково: есть определенная кошка, переходящая из рук в руки. Пожилая хвостатая хулиганка абсолютно белой расцветки, дерущая обои и делающая делишки мимо лотка (по традиции). Ничего интересного, но есть факт — все предыдущие хозяева избавлялись от нее, потому что так или иначе оказывались в больнице. Симптомы разные: перелом, воспаление какой-то хронической болячки, нервный срыв, и так далее, так далее… И почти у всех — истощение. Проклятая кошка. Никто не хочет с ней водиться, а потому она регулярно меняет хозяев. По слухам, просто сбегает из дома и прибивается к кому-то новому, в том же районе, так что цепочка прослеживается. И так пока не добирается до своей финальной точки (на данный момент): до госпожи Кикуты. Та бы избавилась, но кошку ей передают, в этот раз без неожиданного поселения, и чувство долга не позволяет ей так просто выгнать животное прочь. Итак, Кикута-сан. Женщина ничем не примечательная, профессия — преподаватель, характер не самый вежливый, но откровенно хамить и дерзить не начинает, скорее просто так резко разговаривает. Отличие от остальных — крайняя набожность, чуть ли не ежедневно читает сутры, говорит, учит бабка. Может, все дело в этом. Кикута-сан говорит: — Это точно проклятая кошка! Я говорю. От нее разит кегарэ! Потом шепчет, панически, трясет четками: — Сгубила предыдущих хозяев. И меня сгубит, точно сгубит! Проблема Кикуты-сан в том, что, как она утверждает, ей никто не верит. Полиция просто кивает, мол, да-да, конечно, проклятая кошка. Соседки просто качают головой: кошка с ними ведет себя обыкновенно для кошки, иногда ластится, иногда сбегает. Детективы отказываются, потому что рассматривать дело о проклятой кошке видят бредовым. И тут так вовремя попадается листовка Хиджичо Моку, ай-яй-яй… Листовки — лучшая реклама среди женщин за сорок, мотайте на ус. В итоге Хиджичо Моку обещает разобраться. Обязательно. Она видит кошку издалека, та наблюдает за ней золотистым внимательным взглядом, но на кис-кис не реагирует. Кошка как кошка, самая обыкновенная. Вероятность того, что Кикута-сан права — скорее сорок за правду, но никогда нельзя быть категоричным. Так говорит Хиджичо Моку. Что-то вроде мотто! (мотто можно печатать на листовках и вывешивать на сайте, факт) — Ой, а кто это там?.. Кикута-сан прикладывает руку к лицу и смотрит поодаль, за спину Моку. Та оборачивается, следя за взглядом нанимательницы, хотя, в целом, занятие довольно бесполезное, потому что она и так знает, кто там. Ее верный помощник, да. Стоит, залипает… Развивается. Моку пожимает плечами. — Мой напарник. Кикуте-сан, как женщине за сорок с большим багажом работы в крупном женском коллективе с десятком сплетниц, все становится Ясно с первой же секунды. Качает головой со снисходительным видом, но не осуждающе, мол, ну и ну… — Так что же Вы не позовете своего молодого мужа сюда? «Молодой муж» сзади разрождается кашлем. Моку мужественно держится, чтобы не хрюкнуть. Ну все, сопля, теперь это кличка за тобой надолго. — Он крайне стеснительный, — Моку и бровью не ведет. — Когда перед ними дамы солидней меня, его опасно подпускать. Тем более Вашей профессии — мгновенная харизма, против которой он слаб. По логике Кикута-сан может оскорбиться, но ей явно льстит то, как вежливо ей указывают на положение в иерархической лестнице профессий их чудесной нации, а потому она кивает, ну да, ну да. Предсказуемо. — Вы точно что-то сделаете с кошкой? — Если не сделаем — не будет и дела, — отвечает Моку любимый рекламный девиз. Потом госпожа Кикута скрывается в доме, окрыленная возможностью избавиться от кошки, которая ей как дамоклов меч; Моку некоторое время разглядывает уродливые петуньи на клумбе у дома, затем спускается вниз. Место действия: небольшой жилой комплекс, два этажа, несколько мелких квартир на восемь татами. Не слишком богато, но дети от Кикуты-сан съезжают, и все, что остается — проклятая кошка… Как Моку понимает — от дочери. Она останавливается рядом с «молодым мужем». Тот продолжает терзать задумчивым взглядом палисадник, и некоторое время они вместе смотрят на кривые фигурки, расположенные рядом с цветами. Кто-то явно старается придать этому месту хоть немного лоска, но выходит так себе. Сигарета тлеет, и Моку хочет бросить ее на асфальт, даже вынимает изо рта, но ее руку перехватывают. Забирают окурок и прячут внутри опустошенной банки из-под кофе, из автомата. — Тебе пора бросать курить. — Ни за что, — парирует Моку. — Где ты видел детектива без сигареты? — Не лови меня на клише. Это дорого — раз, плохо влияет на здоровье… Еще и пальцы загибает, посмотрите. — Ты все равно спасешь меня от рака легких, а стоимость сигарет не так уж и высока, особо экономии не сделает, — она пожимает плечами. — Да ладно тебе, с каких пор ты заведуешь моим хозяйством? Не помню, чтобы в нашей фирме ты был бухгалтером. — Не используй меня как свою походную аптечку. Он драматично сводит брови на переносице. Рядом они смотрятся… нет, не время шуток про «молодого мужа». Очень странно. В ней этот легкий флер женщины-за-тридцать (больная тема) в поношенном, но все еще хорошем пальто и с сигаретой в зубах, и очки, конечно же. Средний рост, средние три размера, ничего разительно выделяющегося. Рядом с ней — юноша ростом на пару голов выше, отчего их дуэт напоминает кузнечика и жучка, типичное комедийное дуо из всех этих стендапов… с радио-шоу, да. Мало того, что в этом всем мейке и с чернющими ногтями (не ее влияние, честно-честно, у нее вкусы в другую сторону), так еще и с выбеленными волосами. И если бы краской!.. Нет, свое, родное. Очень хочется закурить, но лишние лекции Моку терзают сильнее, чем плохая привычка. — Ты все слышал? — Кошка, — утвердительно произносит он. — Тогда… — Нет, — перебивает, — не слышал. Я ее видел. Сразу понял. Опа. Значит, Кикута-сан не просто излишне религиозная женщина в годах? Он задумчиво скребет подбородок. — Ну, я бы не сказал… Но ее сильная вера определенно точно позволяет ей видеть больше обычного. Но с кошкой действительно что-то не так. Я бы сказал, что это нэкомата, но какая-то специфичная… Знаешь, как бывает? Дальше они выходят из внутреннего дворика и бредут по улице в сторону ближайшей станции. — Как мутация? — подсказывает Моку, и ей кивают. — В целом да. — И что будем делать? Она коротко обрисовывает ситуацию, и думает: и как все будет в этот раз? Обычно в таких ситуациях она может договориться — некоторые твари оказываются на редкость охочи до болтовни, а на разумный аргумент могут даже согласиться. Но кошка? Разумна ли она? Раньше подобные дела были огромной головной болью, но теперь у нее было универсальное решение всех проблем: начиная от немых духов и заканчивая затекшей после сна спиной. Останавливаются перед переходом через железнодорожные пути. Шлагбаум с громкой сиреной опускается, оповещая о скорой электричке. Рядом замирает младшеклассник с дешевым велосипедом, рама которого разрисована персонажами современных мультфильмов. Моко не знает конкретно; не смотрит, но часто видит на рекламноv баннере в метро… кажется, в Сибуе. Слышится далекий гул электрички. — Посмотрим, что кошка будет делать. Если это озлобленный дух животного, то он не станет ждать слишком долго. Проносящийся поезд бьет резким порывом ветра в лицо. Но Моку даже не вздрагивает. — Рассчитываю на тебя, Риэн. Следить за кошками трудно. Сложнее — только за хозяйкой. Нет, разумеется, ее день предсказуем, и наблюдать положено только за домом, где кегарэ может встретиться с человеческой аурой, но это может вызвать вопросы. Слежка в нынешнем обществе считается делом… слегка подсудимым, поэтому приходиться делать все очень осторожно, чтобы никто, включая саму кошку, хозяйку и ее соседей, ничего не заподозрил. Отправиться в кутузку — последнее, что сейчас нужно. В этом смысле, несомненно, помогают офуда. Купленные у нужных людей, они могут скрыть присутствие, но если гарцуешь по улице без штанов, то тут никакие офуда не помогут; поэтому тщательное скрытное расследование вместе с ними, заговоренными на привлечение как можно меньшего внимания, в тандеме дают превосходный результат. Итак, слежка. Кикута-сан выходит из дома примерно в семь тридцать, чтобы успеть на электричку, откуда пересаживается на метро. Там выходит на остановке ***, следует пятнадцать минут пешком до школы. Рабочий день длится до девяти вечера, после которых она возвращается обратно тем же путем. По пути назад обычно заходит в комбини, где работает очень милая продавщица с крайне длинным языком, поэтому Риэн способен даже выяснить, что именно Кикута-сан покупает: немного овощей, иногда мясо, и к нему по пятницам — таяки, когда на него скидка. В последнее время к затратам прибавляется кошачий корм. Как не опасайся Кикута-сан кошку, но относится к возложенной дочерью ответственности щепетильно. От кошки действительно разит кегарэ. Скорее всего, это уже и не кошка, а действительно отклонившаяся от изначальной природы нэкомата. Но Риэн следит за домом Кикуты-сан достаточно долго — неделю, что для мстительного духа кошки невероятно долго — и понимает, что, скорее всего, эта хозяйка оказывается в цепочке странных совпадений случайно, а ее явная одержимость различными амулетами и молитвами дает ей защиту от случайного кегарэ, которую кошка может наслать по мелкой вине, вроде ругани из-за разбитого горшка. Но тот факт, что обыватель замечает это… Интересно. Иногда кошка куда-то сбегает, но угнаться за ней тяжело. Может, попытаться подобраться с другой стороны, пока мысли о кошачьем преследовании не возобновятся? Итак, предыдущие хозяева. Контактировать они хотят не особо: многие не воспринимают опрос всерьез, но хотя бы отвечают, откуда приходит кошка, и так выстраивается цепочка. Кто-то поразговорчивей, кто-то и вовсе вываливает всю историю жизни. Но медленно собирается картинка. Первого хозяина, правда, найти трудно, потому что след теряется. Но выясняются некоторые интересные факты… Большая часть пострадавших — молодые люди, примерно его собственные ровесники. Дочь Кикуты в том числе. Разные профессии, разное семейное положение. Часть — люди старше, там уже прослеживается общая черта: работники школы. Забавно, что, в итоге, кошка вновь приходит к такой, но к делу, однако, не относящейся… Чуть глубже копнуть: и часть молодежи совпадает по школам, разным, но по два-три человека, кроме нескольких, но и те имеют общую черту — росли в детском доме, одном. Учителя, как не трудно догадаться, обучали там же. Вывод очевиден. Это все связано с кем-то, кто учился с пострадавшими молодого возраста, и у кого обучали пострадавшие среднего. Плюс кто-то из детского дома. Можно посетовать на то, что из кошки плохой злодей, которого легко раскрыть, но они говорят о кошке… Конечно, никто не верит в связь этих инцидентов. Для опытного оммедзи все весьма очевидно, но что тут сделают другие детективы? Может, за кошкой просто идет неудача, как за Непотопляемым Сэмом. Иногда кошка — это просто кошка. Так говорят скептики. Оммедзи замечают — скорее всего проклятье, кошки их переносят, как блох. Но что насчет источника проклятья? Кто-то из детского дома. Кто-то, кто учится в нескольких школах у определенных учителей. Сопоставив известную информацию, некоторые школьные альбомы (добытые незаконно; никому ни слова), года преподавания пострадавших среднего возраста можно выйти на нескольких человек… Видимо, договор с детским домом, потому что все перемещаются из школы в школу вместе. Три человека. Те, что не участвуют в цепочке проклятий. Из сироток, будем честны, редко получаются успешные люди. Продавщица в комбини. Бухгалтер, офисная леди в небольшом офисе. Газетчица в киоске на Кита-Сэндзю. Первая: ничем не выделяющаяся. Одинока, живет в однушке недалеко от комбини. Хобби — сказать тяжело… На первый взгляд ничего не заметно. За все время слежки не отклоняется от курса дом-работа-дом ни разу, закупается в своем же комбини. Вторая: молодая девушка с самодовольным лицом и заметными веснушками. Живет с молодым человеком. Вряд ли она. Газетчица — милейшая особа, с которой даже удалось поболтать. Увлекается теориями заговоров, по жизни заметно, что одиночка, но довольно приятная. Скорее всего считалась «странной» в своем изначальном окружении. — Я думаю, — произносит Риэн, когда они с Моку сидят в придорожном крохотном «KFC», — это первая. — С чего бы? Выглядит как издевательство, на деле — резонный вопрос. Моку тщательно облизывает пальцы после того, как уничтожает куриную ножку. — Я бы поставила на третью. Хотя, знаешь, мы подозреваем самых очевидных, а по факту это будет вторая. Шутка ли, но довольно частое явление. Риэн задумчиво барабанит ногтем по пластиковому стаканчику с газировкой. — Как ты и говоришь, офисная леди лучше всего подходит на роль непредсказуемого виновника, но у нее все хорошо и стабильно. Злому духу нет причины виться вокруг нее или ее прошлого, потому что настоящее ее устраивает целиком, — он закусывает трубочку. — Третья хорошо подходит, но не думаю, что ее эмоции создадут что-то, похожее на нэкомату. Чаще всего они находят соответствующее воплощение, а если она любит… своеобразное, то я скорее поверю в городскую легенду, чем в кошку. — И первая? — В ней нет ничего примечательного. Обыкновенная девушка без интересов, квирка или особенностей, — газировка приятно прохладная. — В отличие от третьего претендента, она сто процентов находится в состоянии стресса. Одиночество… гнетет. Даже самых нормальных людей. Моку лишь сконфуженно на него смотрит. — Это одна из твоих… э…. один из твоих фокусов с восприятием, да? — Это называется психология, многоуважаемый детектив Моку-сан, — чеканит Риэн с солнечной улыбкой. — Социопаты более склонны замыкаться в себе, что потом может привести к выплеску негативных эмоций. Однако мы имеем дело с человеком, способным держать себя в руках. Проблема в том, что сильным эмоциям наплевать, и они порождают искажения, которые мы уже знаем, как екаев… — То есть, кошка — это ее «обида»? — Если подумать, то именно так и есть. Третий претендент, Куми Анко, скорее всего в детстве подвергалась травле сначала в детском доме, потом в школе. Жертвы — те, кто так или иначе относился к нападкам. Равнодушные учителя, злые одноклассники… Просто те, кто никак не препятствовал, — загибая пальцы, перечисляет Риэн. — Но скромный характер мешал дать отпор, поэтому эмоции копились внутри, и, в итоге, вылились в проклятье. Посмотри на нее сейчас: она работает в маленьком комбини, живет одна. Думаю, логикой она понимает, что это просто обстоятельства жизни, и не думаю, что ее бесит ее работа, если на коллег проклятье не упало, но школьные годы зародили страшную рану. — Но почему кошка? Они оба замолкают, раздумывая. Затем Моку-сан стучит пальцем по пластиковому подносу. — Я кое-что разведаю. На ком, говоришь, оборвался след? Последняя в цепи случайностей проклятья выступает Митараши Хина, воспитатель из детского дома. Обыкновенная японка без явных примет, как говорит Моку-сан, отправившаяся на слежку, — все же гораздо менее подозрительно, если рядом с детским домом ошивается женщина, а не чрезмерно яркого вида мужчина — с детьми ведет себя довольно дружелюбно. Но цепочка не зря обрывается на ней; дело не в том, что Митараши отказывается идти на контакт, она говорит, что ничего не помнит. Никаких кошек. Риэн уверен, что она врет. В этот раз они сидят уже в другом фастфуд-ресторане, в руках у Моку — чизбургер, а рядом дымится картошка. Она разворачивает бумажную упаковку и, прежде чем укусить, деловито замечает: — Я не думаю, что она врет… как «врет», просто не соотносит нашу кошку с вопросом. — Как можно такое не соотнести? — Риэн скептически фыркает. Моку смеряет взглядом. — Может, она никогда не была «владелицей» этой кошки в полном понимании этого слова. Иногда ты прикармливаешь животное и не замечаешь, что оно становится «твоим». Прямо как… — закашливается, когда получает меткий пинок под столом. — Мне кажется, не стоит продолжать давить на нее. — Я и не собирался. — Ну кто тебя знает. Вдруг продолжишь. Риэн скребет пальцем висок. Вздыхает. — Но все же с ней явно что-то нечисто. — Ну, она явно не ангел, это точно. — У нее определенно точно что-то связано с кошками. Кошки — известный проводник духовной энергии. Фамильяры ведьм, носители неудачи, потревоженные духи, обернувшиеся котами феи… Множество историй, связанных с кошками. Ничего удивительного, что мстительные эмоции Куми Анко воплощаются в таком виде. Но почему именно белая кошка? Это конкретный образ, преследующий ее старых обидчиков. Шаг за шагом. Шаг за шагом. И если бы не бдительность Кикуты-сан (испуг, страх оказаться на их месте, чрезмерная вера), то проклятье продолжило бы шагать дальше, нажирая все больше и больше энергии, пока не лопнуло бы, как воздушный шар. Или не впало бы в ярость, утаскивая за собой хозяйку. Но, в итоге, она делает неожиданно правильный выбор. Для такого человека уж точно. … без обид. Иногда в таких случаях бывает проще всего переговорить с подозреваемыми. Конечно, ставка сделана; Риэн уверен, что кошка порождается Анко, но никогда нельзя исключать вероятность неожиданных поворотов. Екаи такое дерьмо просто обожают. Но сначала — переговорить… Но для начала — проследить за котом. Тот самый момент, когда кошка уходит по своим делам после ухода хозяйки на работу. Следует такими путями, что можно сломать ноги: по заборам, крышам, перебегает дороги. Следовать за котом, будучи человеком, проблематично; за нэкоматой — тем более. Но он не видит раздвоенного хвоста… Наверное, посещает мысль, он либо еще един, либо этот дух выродился во что-то свое, лишь отдаленно напоминающее изначальное существо. Честно говоря, преследование утомляет. Джинсы как обычно рвутся; в какой-то момент дырки на коленях становятся элементом дизайна. Плюс, конечно же, что за кошка не пробежит мимо лужи, в которую невольно вступишь. Все по законам кошачьих выходок — напакостит, даже не стараясь. Становится проще, когда городские джунгли кончаются, и кошка выбегает на мост. Бежит некоторое время, неторопливо. Определенно точно знает, куда. Потом вдруг белоснежная шерсть меняется на бледно-рыжую, и кошка ныряет вниз, с дороги, следует в камыши. Теряется среди травы, пока не выбирается к воде, издает громкий мяв, и бежит прямиком к фигуре, единственной на берегу. Риэн некоторое время смотрит на нее сверху, щуря глаза, потому что узнает — это Куми Анко, та самая «странная», первая подозреваемая. Самая скучная в мире девушка, работающая в круглосуточном комбини. Он находит ее на берегу реки, под мостом. Пустой низкий берег, дикий пляж, и она: сидящая на корточках с пачкой корма. Вокруг Анко вьются кошки, целая свора, ластятся, а она продолжает смотреть на них отсутствующим взглядом. Странное хобби для странной девушки, но явно не ему осуждать. Риэн подходит ближе и останавливается, но Анко не обращает на него внимания, продолжая кормить кошек. Ближе всех подходит та самая рыжая, трется головой, мурлычет. Потом все же роняет: — Это был ты? Следовавший по пятам. Неожиданная наблюдательность. Риэн вежливо улыбается. — После таких слов обычно звонят в полицию. — Мне было интересно… — Анко медлит. — Что кому-то могло от меня понадобиться. От такого незаурядного человека, как я. Когда она поворачивается, выдается шанс рассмотреть ее получше. Ну, лучше, чем на фото, это точно. И поближе — немного иное впечатление. Но ничего выдающегося. Пронзительный мрачный взгляд, ни следа мимических морщин на лице, значит, почти не улыбается и не хмурится. Анко, сразу видно — пустой человек, который ни к чему не стремится и все принимает как есть, ничего удивительного, что за ней кто-то увязывается. Она даже на слежку, которую подсознательно чувствует (скорее всего амулеты чувствует привязанных дух, а с ним — и хозяйка), игнорирует лишь потому, что в ее жизни ничего не случается, а это — невероятное приключение. Риэн на всякий случай вежливо кланяется. Представляется фальшивым именем — Хякурэн, не особо и далеко от правды, но звучит правдоподобно. Анко реагирует вяло, не слишком понимая. Ей лишь немного удивительно, что на нее выходит детектив, и странно уверенным голосом заявляет: — Я никого не убивала. Звучит как брехня, но это дело явно не то, за какое Риэну заплатит. Миру мир, конечно, но сейчас она ничего не делает, так что… э… — Вас кто-то нанял?.. — Ты ее вряд ли знаешь. Кикута. Неожиданно, Анко моргает. — Кикута? Кикута Эйко? — Ее мать. Теперь больше сконфуженности на лице. — Не понимаю… — Все дело в кошке. Потом Риэн решает не тянуть резину (кота за причиндалы, хе-хе-хе) и рассказывает про проклятье белого кота, переходящего из рук в руки ее бывших одноклассников и учителей. С каждым новым словом лицо Анко вытягивается все больше и больше, а коты вокруг нее замирают и смотрят на него — пристально, едино. Словно присутствие того зараженного кегарэ кота распространяется на всех них, хотя, если подумать, сейчас злая аура рассеивается, оставляя лишь легкий дымок. Словно та кошка, которую он преследует — не источник проклятья, а лишь его переносчик. Словно дух вселяется в кошку, и вся злость исчезает, когда он приближается к Анко. Некоторое время они молчат. Потом Анко тянет сомнительное «а». — Кошка… — Я пойму, если ты посчитаешь это полным бредом. — Нет, почему, — она медлит. — Мне нравится верить, что нечто такое существует. Было бы приятно знать, что наши неудачи — последствия не только наших действий, но и со стороны… Подсознательное желание Анко оказаться не виноватой в собственных проблемах вырождается в то, что вокруг нее в колыбели просыпается екай. Довольно частое явление. Но то, что Анко верит в это, делает ситуацию намного проще. Куда сложнее подойти к скептикам; с другой стороны, вокруг них редко вьется что-то сверхъестественное, потому что они — реалисты. Если екаю не за что зацепиться, то он не заинтересуется в человеке. А яркие эмоции, которые их привлекают, обычно связаны с теми, кто готов поверить. Нечисть порождается верой. Вот и все. Анко кладет руку на спину одной из кошек и начинает поглаживать; та доверчиво трется об руку. — Ты думаешь, я их прокляла? Тех людей? — Нет. Но ты — источник этого проклятья. Некоторое время она молчит, раздумывая. — Я что-то должна сделать? Хм… Хороший вопрос. На самом деле, экзорцизм в так таковом его понимании — Риэну не очень по душе. Избавление от екая, несомненно, полезно, но чаще проще банально договориться. Некоторые злые духи способны понять собственные проблемы и обрести покой самостоятельно, другие — выродиться в нечто иное. Разумеется, такое срабатывает не всегда. Поэтому важно помнить, что пусть жизнь и священна, но екай бессмертен, как явление, поэтому человек всегда превыше. Риэн покусывает губу, потом пожимает плечами. — Ну, для начала подумать, с чем связано проклятье. — Это из-за кошки. Анко молчит, продолжая гладить одну. Сглатывает. — Ты сказал про кошку… И кто первый в цепочке, и… Медлит, но знает, что ее ответа ждут. — Когда я оказалась в детском доме, со мной была кошка. Широ. Беленькая, очень ласковая. Она пришла за мной, жила во дворе. Многим воспитанникам она нравилась, даже тем, кто был со мной… не в лучших отношениях. Но, я думаю, она не нравилась воспитательнице. То есть, Митараши. — Она сказала, что у нее есть друг, у которого живут две кошки, и ей будет гораздо лучше с ним. Долго меня уговаривала… Потом я все же согласилась. А следующим днем одна из подруг сказала мне, что видела в реке труп белой кошки. Сразу после того, как моя была отдана. Прямо в этом месте… Анко приходит сюда, до сих пор помня кошку. То есть, Митараши Хина утопила ее. Забрала у девочки, оставшейся сиротой, последнее, что связывало ее с домом, уничтожив эту связь окончательно. Подобно алой нити судьбы, это тяжелый удар; обида на воспитательницу копилась, выливалась в злость, на это влияло и окружение… И, в конце концов, глубоко забытое воспоминание об утопленной кошке возродилось в виде екая, который решил отомстить… За себя. За хозяйку. Неудивительно, что Митараши не захотела это вспоминать. Для нее это было зло во благо: ведь каждый в приюте потерял кого-то, и, по ее мнению, несправедливо, что у кого-то было нечто настолько дорогое. Хотя другим детям кошка была лишь кошкой. — В последнее время стало немного получше… Может, это из-за кошки? Иным словом, кошка сбрасывала стресс хозяйки, начав с самых очевидных кандидатов. Немудрено, что продолжи екай в такой форме существовать, то когда-нибудь он доберется и до коллег, что могут неосторожно сказать что-то в адрес Анко. И пусть сама она воспримет это нормально, эмоция даст резонанс. А кошка Широ, вернувшаяся навстречу своей хозяйке, продолжит свой путь. Но дело не в Анко. Дело в кошке. Эмоции хозяйки лишь дают той повод вернуться назад. Анко порождает нового екая… Она берет рыжую кошку, ту, что служит проводником для некогда утонувшей Широ, и тянет к себе. Сжимает в объятиях, и кошка глухо мяучит в ответ. Глубоко в подсознании, скорее всего, она верит в то, что ее Широ когда-нибудь вернется, что это не она утонула, но реальность слишком жестока. Однако, желание и эмоции в правильной комбинации могут сделать что угодно. — Я должна отпустить ее, да?.. Риэн поднимает глаза кверху. — Не стану опускаться до таких банальностей. Это твой питомец. И он отвечает на твой стресс. Попробуй найти в жизни что-то, что тебя радует. Заведи новую кошку, они хорошо помогают расслабиться. Твоя Широ так или иначе вернется в ее облике. И не сбегай от проблем. Вот и все. Если не прятать голову в песок от проблем, от стресса, то не будет повода кошке продолжать свой путь. А завести новую… В конце концов, дала же другая кошка духу стать проводником. Но Анко — всего лишь обычный человек, нормальный. Поэтому создать привязанного духа на не сможет, как и сделать что-то, если тот начнет дичать. Хорошо, что на такой случай у него заготовлен целый ворох самопальных амулетов. Риэн копается в сумке, достает оттуда невзрачный омамори и протягивает Анко. Та берет его дрожащей рукой. — Если будут проблемы, позвони, — улыбается Риэн, всовывая вместе с амулетом визитку. Затем отворачивается. Уходит. Не оборачивается, но, кажется, чувствует; как Анко наконец смиряется с тем, что было в прошлом, начинает хныкать, громче, а кошка рассеивается, окончательно успокоившаяся после встречи со своей хозяйкой и нормальным прощанием. Ведь если нет больше нужды в явлении, то оно просто исчезает. Они оба смотрят на телефон. Там — мобильный банк, конкретно средства на счету. Такие цифры в приличном обществе не озвучивают. Моку издает кряхтение. Сказать тут, на самом деле, нечего. Дело они выполняют, Кикута — счастлива, что кошки больше нет, платит все обещанное без выпендрежа, какого Риэн от нее, честно говоря, ожидает. Он еще пару раз навещает Анко, но та делает импровизированную могилку для своей бедной кошки и заводит парочку, в одной из которых он узнает ту самую рыжую, с берега. Все заканчивается в общем и целом хорошо, хотя Риэну думается, что если Анко опять начнет испытывать стресс, то кошка может вернуться. Но это уже не его проблемы. Если надо — позвонит. Проблема же, реальная, прямо вот перед ними, только в том… … что денег все еще мало. — Предлагаю сэкономить на ужинах, — произносит Моку с надеждой, потому что знает, что последует. Но Риэн качает головой. Назидательно поднимает палец: — Месяц без сигарет. — Не-ет! — И никакого пива. — Сгубить меня захотел! В общем-то, ничего и не меняется.