Числа бывают страшны.

Несмотря на удушающий страх,

Несмотря на все страшнейшие потери,

Ты только продолжай в победу верить,

Да, нелегка твоя дорога, но судьбу не кори.

Запомни: нам никогда не дадут испытаний, которые мы не сумеем пройти. 

      Навигатор показывал, что ехать до дома Артура из-за утренней суеты около часа. Найти что-то действительно съестного не вышло, поскольку вся еда оказалась уже испорченной. Оно и понятно: София не занималась пополнением запасов пищи, поэтому из доступного на завтрак оказалась только чашка крепко сваренного кофе с несколькими ложками сахара. После скудного перекуса им пришлось спешно собраться и отправиться в путь. Время едва перевалило за семь.       Вёл машину Виктор. Он, очевидно, за привычным делом хотел почувствовать былой контроль. Ван Арт впервые за столько лет утонул в эмоциях целиком и полностью. И он этого желал, как глотка воды в жаркой пустыне, как больной лекарства от неизлечимой болезни, как человек, так долго искавший покой.       Только теперь Виктору пришлось снова возвести ледяные стены, чтобы почувствовать безопасность. Все случившееся стало подобно наркозу: забытье такое сладкое, быстрое, но выход из него болезненный и малоприятный.       Нахмурив брови, София думала о дальнейшем развитии событий, но мысли неизменно возвращались к случившемуся. В груди всё зудело от вырвавшихся слов, действий и той непоколебимой решимости.       Тот ураган эмоций должен был выплеснуться в ярость, в желание рушить ненавистный мир, который посмел покуситься на дорогого её сердцу человека… Фон Гельц просто не смогла предугадать, что из глаз невольно брызнут слёзы. Слёзы чистой ярости и страха. Её монолитная холодность и отстраненность дали трещину, а что-то внутри и вовсе разрушилось.       Может, всё же любовь говорит на языке разрушения? Разрушения чего-то чуждого и старого, от чего уже пора избавиться, чтобы не думать, будто каждый прожитый момент есть какая-то нелепая сцена. Не думать, что завтра также придется вести войну с собой и с миром.       София ясно понимала, что в близости, случившейся между ними ночью, была не привычная нагота тел, но и обнажение всего уродливого внутреннего. Для Виктора её образ сильнейшего вампира, который он и без того в какой-то степени отвергал, наверное, окончательно сломался. Она приоткрыла тайну, где кроется её рана, нанесенная давно, но до сих пор превращающая жизнь в кошмар.       Избавляться от слоёв одежды после обнажения уродливого внутреннего мира оказалось так просто. Фон Гельц жаждала убедиться, что её по-прежнему хотят, что Ван Арт здесь, с ней, что его не отняли и что в этом мире всё ещё есть адресат для её наконец-то сказанных слов.        Безусловно, София крайне смутила вампира, когда вновь выступила беспардонным инициатором. Но фон Гельц видела, что их Вселенная стала разрастаться и приобретать краски, отличные от секса и совместной работы. Близость обрела нечто новое, яркое и более сокровенное. Это стало не просто страстью, так быстро гаснувшей у других. В ней нашлось место чему-то ещё. Они учились доверять, говорить, слушать и понимать. И каждый маленький шаг обрёл своё значение для их союза.       Ранее София и Виктор были пьяны друг другом. Наконец-то можно было касаться, целовать, кусать. Их тела учились взаимодействовать по-новому, стирать границы минувших лет. Но тогда они увлеклись, забыв обо всем остальном, добровольно загнав себя в рамки работы и физической близости, которые были безопасным выражением чувств и которые надёжно защищали шрамы и кровоточащие раны.       Но теперь София начала понимать, что в чем-то они похожи. Поломанные. Не терпящие отсутствия контроля. Оба чудоковатые в моменты своей уязвимости. Но меньше всего ей хотелось признаваться в одном: они есть два «урода» системы вампирского общества. Именно оно превратило их в тех, кем они были сейчас.         София вспомнила их последнюю близость, когда Виктор случайно поранил её шею. Всё тогда воспринималось иначе. Контроль. Напряжение, без расслабления. Без погружения в процесс настолько, что собственные мысли становились фоновым шумом. Тогда казалось, что иногда достаточно и действий, а язык тела всегда расскажет больше. Но действия без слов порой безлики и не наполнены смыслом. Зачем они занимаются сексом? Что это вообще для них значит? Что значил тот жест и почему кто-то из них должен его оценить? Секс не замена всему. Он не раскроет и десятую долю бурлящих внутри чувств, даже если кажется, что они доверили друг другу собственные тела.        Пришедшее на телефон СМС от Фрэнсис напомнило о том, что фон Гельц не успела рассказать никому, но что заставило встать противный ком ужаса в горле. —Ты же знаешь, что то лишение вампиров регенерации не разовый случай? — не желая поддаваться дремоте, спросила фон Гельц. —Да, —напряжённо выдавил Ван Арт.       Конечно, об этом Ксандр решил рассказать в первую очередь. Виктору не нравилось совпадение. В Новом Свете появились эти загадочные случаи. Они выглядели как неудачное смешение тяжёлых наркотиков и лекарственных препаратов. Впрочем, почему-то общество Нового Света это не напугало всерьёз, хотя все видели состояние пострадавших вампиров.        Не исключал Ван Арт и того, что всем удобно считать этот инцидент случайностью, потому что из досье новообращенных было ясно, что аморальный образ жизни ведут они давно. А все остальное складывалось по уже когда-то реализованному Говардом сценарию: они каким-то чудом получили обращение от великодушного вампира, решившего подарить им жизнь длиною в вечность. Но их тело изначально оказалось непригодным к продолжению существования. Оттого никто и не задумался, честно ли проходит суд? Не внушили ли им чего?       Виктора пугала перспектива лишиться регенерации. Много вопросов, много версий, но прочно зацепиться за что-то едва получалось. Он не мог понять, откуда пришла эта угроза. —Та заключённая, которой ты решил сохранить жизнь, умерла,— внезапно сказала фон Гельц, кажется, решив, что надо бы окончательно убедить Виктора в мобилизации сил. — Вместо мозгов — кровь. Множественные кровоизлияния. Так мне передала Фрэнсис.        Ван Арт стиснул зубы от досады. Пугало и то, что все эти найденные таблетки, которые приводили к отсутствию регенерации, можно измельчить в порошок и подмешать куда угодно. Ампул или шприцов они так и не нашли. — Мы ничего не знаем о собственном теле, — заключила София.       И вампирша была права. Ни один не мог сказать, какая природа у регенерации и почему она возникает. Что настолько сильно ускоряет деление клеток и почему не остаются шрамы? Откуда у вампиров появляется такая выносливость? Как организм черпает энергию из крови? Почему они теряют фертильность после обращения? Изучать всё перечисленное было попросту опасно, несмотря на широкие возможности шагнувшей вперёд науки. Да никто и не задумывался об этих механизмах, поскольку с обращением получил статус неуязвимости перед болезнями, старением и ранами. Но нашелся тот, кто умело сыграл на незнании вампиров собственной физиологии и анатомии.       София была уверена, что провернуть такое с первого раза не выйдет. Лишение вампиров регенерации — тщательно подготавливаемая схема.  — Думаешь, лишение регенерации — дело рук Равеля, как и его попытка убрать тебя? — спросила София.        Виктор молчаливо наблюдал за бесконечной полосой дороги.  Он не хотел давать однозначного ответа. —Первый случай лишения регенерации в Новом Свете, а мотивов убрать меня… Я не вижу.        Вампир не мог найти ответа. Зачем Равелю так подставляться и убивать Ризанда? Зачем ему избавляться от Шварца и Ван Арта?       Фон Гельц вздохнула. —Не видишь связи между этими двумя случаями, поэтому не даёшь однозначного ответа?       Он бросил на неё беглый взгляд, по которому фон Гельц поняла, что для Виктора подобный сценарий — обман воспаленного сознания, убеждающего, что враг прямо перед тобой. София согласилась, что Ван Арт в чем-то прав. Это вполне могут быть разные люди. Может, поняв, что эксперимент на новообращённых прошёл успешно, недоумок, затеявший это, стал предлагать кому-то избавиться от недоброжелателей за круглую сумму. А Равель воспользовался подвернувшейся возможностью. — Завтра ночью будет собрание. Пригласят Стражей, — констатировала София.        Ответом ей послужило тяжелое молчание. Их диалог казался до одури неправильным после всего произошедшего. Они точно старались защититься имеющимися в голове фактами, увести внимание в сторону. Несмотря на то, уже всё «самое страшное» позади, они в любой момент готовы были снова защищаться. Вдруг София сожалеет? Вдруг Виктор поймёт, что повёл себя излишне эмоционально, чем вызвал отвращение?        Делать вид, что ничего не случилось, стало невыносимо тяжело. Вести себя естественно ещё тяжелее. Вместе с каким-то облегчением пришло и волнение. —Ты смогла отбить право занять моё место, — внезапно начал Виктор.        София почему-то захотела оправдаться. —Это временно. Побоялась, что меня отстранят или убьют, и я не смогу уже иметь полномочия для помощи. Я не знала, как скоро вам найдут замену и будут ли искать, но посчитала нужным...       Её прошибло холодом. Виктор и Азриэль были на волоске от казни. Наступившая в её жизни зима слишком резко напомнила, что эта победа еще не повод думать об оттепели. —Воин, — только и сказал Ван Арт, продолжая буравить взглядом пустую полосу дороги.        Вампир пытался показать ей, что понял, что перед ним не хрупкая девчушка, а самый настоящий солдат, сумевший выстоять один против всех. И он отдавал ей почести, как и полагалось.       Но Виктор подозревал, что за непоколебимым образом Софии фон Гельц, самой опасной вампирши Европы, испещренная ранами Софа. И его попытка уберечь, справиться самостоятельно, оградить её от проблем — оскорбление. Фон Гельц будет играть по-крупному, пойдет по головам, но не остановится. И это подвергали её куда большему риску, чем их слаженная работа вместе. Они есть два лезвия одних ножниц. Но как бы Виктор не хотел убедить самого себя, а отделаться от того страха, что он снова потеряет любимую женщину, не мог. Не мог найти силы пойти против себя.       София взглянула на свои руки.  По локоть в крови.       Иначе жить уже не получалось. Все, кто имеет влияние в вампирском обществе, сталкиваются с осознанием, что их благополучие построено на костях и крови. Их величие — боль и слёзы других.        Но фон Гельц бы не смогла простить себе, что выстраиваемое эти годы Ван Артом оказалось в чужих руках. София была готова положить с десяток вампиров, но не допустить этого. Даже если бы не сумела его защитить, даже если бы все пути вели к тому, что Виктору придется взойти на эшафот, она бы никогда не позволила осквернить оставшееся после. София предпочитает помнить и не забывать. Она хранит память, ведь так все те ушедшие близкие все ещё живы, пусть уже и не в этом привычном мире и пусть уже без неё. 

***

      Артур встретил их на пороге своего дома молча. Он не корил ни Ван Арта, ни фон Гельц за то, что явились те только к утру. Возмущённый поведением Азазель запретил приближаться к главе Совета до следующей ночи. Это дало хороший повод выдохнуть после свалившихся бед.       Личные вещи Шварца и Ван Арта отдали. Артур догадался не уточнять, когда Князей выпустят из заключения и не стоит ли ему оказать помощь, чтобы забрать Виктора и Азриэля. Наверное, это стало самым благоразумным решением. —Держи, — он протянул зип-пакет с телефоном Виктора и разбитыми часами.        Ван Арт забрал только смартфон, на стекле которого появилась паутинка из трещин. —Спасибо, но часы не мои.       К этому времени Мику и Азриэль, озадаченные происходящим не менее других, уже находились здесь. Где-то притаился Ксандр. На голос Виктора обернулась сидящая в кресле Алиса. В руке она плотно сжимала платок, испачканный тушью и пропитанный потом от ладоней.  —Это моё, — поднялся Азриэль и ловко выхватил часы.       Стекло оказалось нещадно разбито. Стрелки остановились на без пятнадцати час. Подарок Мику оказался испорчен. По лицу Князя Германии пробежала тень досады, которую ему не удалось скрыть от жены.        София обратила внимание, что Азриэль в целом вёл себя тише обычного. Было заметно, как вампир часто сглатывает слюну и замирает в раздумьях. С него будто слетела маска. Фон Гельц помнила, что Шварц был жестоким ещё с юности. И никто не знал, кто же взрастил это в нем. Но Азриэль сам выбрал быть таким, и этот выбор превратил его в поистине безжалостного вампира, не способного на проявление любви, преданности, уважения. Приближенные к Азриэлю побаивались своего покровителя и ослушаться его не осмеливались, помня, как легко Князь выходил из себя. И казалось, что только Мику, хрупкая и безобидная, оставалась успокоением для Шварца. Что связывало эти противоположности, доподлинно известно не было.        Алиса, сминая губы, уставилась на потрескивающий огонь. Артур то и дело обращал на неё взгляд, будто хотел спросить, всё ли в порядке. Гафа выглядела подавленной, но вампир чувствовал приходящую на смену апатии и грусти ярость. Известие о смерти Зои надломило что-то человеческое в ней. Алиса устала бояться. Разум заполнялся неутолимой жаждой возмездия за все обиды. Она хотела отомстить за всю боль, за все непонимание, за все унижения и за отобранного близкого человека — Зои. Та, кто связывал её с жизнью простых смертных и с жизнью Стражей. Гафа собиралась с мыслями и готовилась принимать не самые приятные решения. Готовилась быть солдатом в развернувшейся войне.       Артуру стало спокойнее от мысли, что Лис больше не плакала. Он в целом не выносил слёз, оставивших ассоциацию только с болью и горем. Вампир привык видеть Лис собранной, ехидно улыбающейся, но заплаканное лицо девушки заставило сердце предательски сжаться. По коже забегали мурашки от воспоминания об этом…       Артур и Алиса заявились в Амстердам уже обеспокоенными. В ожидании самолёта Лис удалось узнать от третьих лиц, что Зои больше нет в живых, а Орден бедствует, пытаясь предъявлять вампирам ультиматумы. Совет да и многие Князья стали поддерживать перспективу опустить Стражей в иерархии власти ещё ниже, чтобы допускать их на суды исключительно по желанию вампиров. Последние не оценили попыток вмешаться в процесс расследования прежде, чем это стало позволено. Гафа грязно ругалась, не находя себе места. Рожденная Луной понимала страх Ордена и не осуждала за это, но безрассудные действия Лис не поддерживала. Стоило дождаться кого-то старше в должности, а не идти на лобовой таран, демонстрируя испуг и гнев.       Алиса хотела самостоятельно добраться до здания, где заседал Орден, но вампир смог переубедить её. Артур считал, что в такой ситуации нельзя разбредаться. Нужно держаться вместе. Тучи над их головами сгущались, являя тьму, в которой легко потеряться.       Остановившись на светофоре, Артур коротко глянул вбок. —Тебя не тронули? — осторожно поинтересовался он, вновь посмотрев на Лис, постоянно набирающую заученный номер и пишущую сообщения. — Аши.        Артур отчётливо слышал, что механический голос вещал вежливое, но до дрожи назойливое «Абонент временно недоступен».  —Нет, — отмахнулась Гафа, оставляя бессмысленные попытки дозвониться.       Алиса тяжело дышала, упираясь губами в сжатую в кулак ладонь. То и дело обращая внимание на телефон, Лис убеждала себя, что с Зои всё в порядке, хотя сомнение уже стало мешать трезво мыслить.       Едва машина остановилась у нужного здания, как девушка со скоростью молнии выскочила наружу. Артур чуть побарабанил пальцами по рулю и зачем-то решил пойти за Алисой. Вампир понимал, что Гафа находится в крайне нестабильном состоянии и на что она сейчас способна, ему оставалось лишь догадываться. Старый Свет полон сюрпризов, о которых лучше узнавать из первых рук, а уж мисс Гафа главный сюрприз…       Ворвавшись в здание и уже не стесняясь говорить о своём титуле, Алиса стала расспрашивать где Зои. Артур, вошедший в небольшую залу на первом этаже, не застал всего разговора между небольшой компанией Стражей и Гафой. Услышал лишь весьма короткий и ёмкий ответ на вопрос Рождённой Луной: «Разбилась».       Алиса разозлилась так сильно на эту холодность и безразличие, что счастье Стражей, что в тот момент многих не оказалось в здании. Вся ярость, вся ненависть вылилась в весьма чётко выверенные слова, преисполненные яда. — Вы смеете так спокойно рассуждать о смерти Главы Ордена? Смеете наводить порядки, не дождавшись появления кого-то старшего? А вы, мисс, я погляжу, не уяснили урок, что не стоит тянуть за собой всех, если идете на страшнейший риск. Вы стали конфликтовать с Советом, пытаясь ему что-то доказать. Вмешались в дела вампиров ещё до официального разрешения! Кто понесёт ответственность за ваши действия?       Алиса демонстрировала свою власть уже в полной мере. Артур слышал, как Рожденная Луной обличала ошибки каждого, кто пытался перебивать. Вампир понимал, что как и в любом обществе после смерти главы, началось разделение власти, безрассудные поступки, чтобы защититься. — Если вы, Габриэла, так свято чтите предписания, то какого чёрта вы всегда стоите в ряде первых, кто их нарушает?! Вас уже давно необходимо привлечь к ответственности за нарушение правил!— Гафа осадила наглую девушку, которая тыкнула Лис, что она не соблюдает «предписания этикета и распределения власти».       Все участники активно укрепляли позиции, не собираясь сдаваться. Они боялись, что от них теперь избавятся. Долг был давно уплачен. Вампиры хотели стряхнуть с себя мозоливший глаза сектор власти. Им было уже не до смерти главы. Они не вернут её. А появившиеся проблемы были куда актуальнее. — Нам нужно объединиться и собрать все силы, если хотим выиграть. Совет пойдет на попятную, как только поймёт, что Новый и Старый Свет — часть единого целого, — резко заключила Гафа. — А ты ничего не перепутала? — ощетинившись, заключил один из Стражей.       Артур, который даже никого не заинтересовал своим появлением, скользнул по нему взглядом, про себя брезгливо отмечая, что в нём сила не от вампира. — На двух стульях удумала усидеть? Ты улетела в Новый Свет, вот там и веди дела. А мы тут и без предателей справимся. Бросила нас сначала в смутные времена, а теперь снизошла, чтобы объединиться. Да иди ты к черту! Мы и без тебя справимся! А теперь убирайся, все вопросы будешь решать с новой Главой Ордена Старого Света, а не ставить всех нас перед фактом!       Девушка обескураженно уставилась на парня, чувствуя как кончики пальцев онемели. Она не ожидала столь резкого и отвратительного поведения, которое подействовало хлеще физического удара. Лис думала, что за эти годы они стали командой и что все прекрасно понимали причину её отъезда. — Выражения выбирайте, вы не с челядью разговариваете, а с главой Ордена Нового Света, — неожиданно для Алисы вмешался Артур. — Или корона так давит, что кровь к мозгу не поступает, что ничего уже не соображаете? — Артур, — резко осадила его девушка.       Парень скривился ещё больше.  — Уходи, — процедил сквозь зубы Страж, но так и не решился ничего сказать в сторону Артура. — Ты не будешь распоряжаться Орденом Старого Света. Мы независим от Нового Света. Мы автономны. И если новая Глава изъявит желание объединиться, то тогда мы и будем действовать, а сейчас уходи.       Алиса долго смотрела на него, не до конца понимая, это всё действительно происходит с ней? За это она боролась и переступила через себя? Чтобы её сочли предателем?       Артур легонько дернул её за рукав плаща, решив, что лучше уберечь как Гафу, так и её бывшую компанию от неумышленно сказанных в гневе слов. Алиса перевела на него взгляд, абсолютно потерянный, полный обиды и непонимания.  — Уходите, ещё раз повторяю, — с нажимом произнес все тот же и парень. — До свидания, ваше святейшество, — махнул вампир, уводя опешившую девушку.        Рожденная Луной не запомнила дороги на улицу. Когда Лис села в машину, она тихо всхлипнула, точно задыхаясь. Адская боль от утраты рвала на части. И в этот момент её предавали свои же. Как подло! Как низко! От этого пренебрежения хотелось отмыться.        Артур чувствовал поднявшуюся внутри девушки ярость и боль. Её едва ли не трясло. Стражи ведь были не правы. Они должны помогать друг другу, а не ссориться из-за условного разделения на Ордены Старого и Нового Света. — Лис, поедем. Нужно найти Софию. Вместе всяко лучше думается, — он осторожно протянул к ней руку и опустил на плечо, отчего Алиса вздрогнула. — Прости, привычка.       Вампир поспешил оправдаться, потому что забылся. Перед ним Гафа. Гафа, которая порой сильно злилась на него.       Достав из кармана пиджака белоснежный хлопковый платок, он протянул его ей. Алиса подняла на него полные слез глаза. Два разных цвета радужки. Карий и голубой. Две ипостаси. — Бери, Лис, — шёпотом, чтобы не напугать, не разозлить ещё больше, а просто чтобы поддержать, произнёс вампир. — Слёзы — это нормально. Видишь, даже я с собой ношу платок, чтобы их всегда можно было вытереть и не показать врагам.        Артур очень хотел ей донести нормальность происходящего, что это не порок и не излишняя истеричность. А нормальная реакция на утрату кого-то важного, с которым ты даже уже не успеешь попрощаться.       На удивление, препирательств не последовало. Всю оставшуюся дорогу Артур наблюдал, как чистые капельки слёз текли по щекам и падали вниз. Периодически Лис точно рыба, выброшенная на сушу, вдыхала воздух, тут же кашляя от затекающих в горло слёз.        Почему-то именно тогда у Артура не нашлось слов, чтобы поддержать Алису, но почему-то именно тогда ему хотелось искренне помочь ей. — Поломанный механизм регенерации… На закрытии дела был тот, кого обвинили в сговоре с Виктором и Азриэлем, он серьёзно покалечен мозгами, — предупредил Артур, вернувшись в реальность. — У него нашли наркотики, нейролептики и прочую дрянь.        Алиса почувствовала его внимательный взгляд, устремленный на нее, и слегка повернула голову, чтобы с помощью периферического зрения убедиться в своей правоте.  — Я не думаю, что раньше вампиры не принимали наркотики и что-то там ещё, — проворчал Азриэль. — Мало желающих, волочащих своё жалкое существование, скрасить его хотя бы яркими галлюцинациями и эйфорией? Переборщил с дозой, вот и бьется в конвульсиях. Отойдет.        Говорит он как человек знающий или лишь предполагающий, утверждать точно было нельзя.       Артур решил не посвящать Азриэля, что свет уже не впервые видит подобное.  —Чёрт! Надо было отстранять Равеля с самого начала конфликтов, — Шварц пнул носком угол ковра. —Что там ответила Майя?       Имя, что он присвоил Мии, вампир произнёс с какой-то брезгливостью.  —Кхм… Я не знаю, кто вам сообщил, что она должна приехать, потому что Мия на сегодняшний день ведет обычную человеческую жизнь, пытается справиться с горем, — методично, точно в зале суда, сообщил Ксандр, не обратив внимания на то, что Азриэль по-прежнему даже не пытается переучиться называть девушку своим именем. — Я позвонил ей и объяснил ситуацию, она обещала подумать, чем бы могла нам помочь, потому что конфликт приобрёл совсем другой масштаб. Но Мия не уверена, что сможет принести пользу, а не навредить ещё больше. Она, к сожалению, мало осведомлена о делах Ордена Старого Света. А Новый Свет здесь только в лице мисс Гафы.        Алиса оцепенела. На нее без её ведома взвалили ответственность не только за равновесие Тьмы и Света, но и жизни двух коллективов, кардинально отличающихся друг от друга. Она ждала Мию как костыль, который бы помог не распластаться на полу.        К тому же девушку крайне озаботило, что Милдред прилетела сюда, и ввиду сделанных ставок заимела какое-то уважение. Очевидно, что она пыталась занять место погибшей главы. Девушка грезила об этом титуле давно.       Благо, пока у неё не получалось занять ведущую позицию, несмотря на то, что на суде ей доверили представить Орден. Стражи в это время улаживали вопросы относительно своей независимости от Нового Света, который смешали с грязью. —Тряпка, — сплюнул Азриэль и уставился перед собой.       Виктор дернул губой в недовольстве. Он уважал Мию и разделял её трагедию. Этот жест не остался не замеченным Азриэлем. Он покачал головой, как бы говоря: «Не жди извинений». —Старый свет озадачен выбором новой главы Ордена, впрочем, насколько мне известно, на данный момент уже известно, кто стал этим счастливчиком. К слову, Вик, прилетела и Милдред. Она активно пытается доказать, что здесь видит свое истинное место, ведь Новый Свет слишком тесен, глуп и не перспективен, — разбавил напряжение Артур. — Более того, оказалось, что она уже давно делает ставки и активно участвует в обсуждении конфликта.       Алиса резко включилась в обсуждение: —Эта сука хочет власти. Я не удивлена, что она спуталась с этим конфликтом в Европе задолго до моего приезда. Она рассчитывала получить какую-то более высокую должность здесь, а когда на горизонте замаячило отбытие Мии, — Лис сделала паузу, чтобы дать себе отдышаться, — она направила все силы, чтобы получить её теперь в Новом Свете. Сейчас она продолжает бороться за что-то, апеллируя тем, что она собиралась перебраться в Европу.        Несколько пар устремлённых на неё удивлённых глаз заставили чуть запыхавшуюся Гафу закинуть ногу на ногу и уставиться с ещё большей сосредоточенностью куда-то перед собой.        Алиса винила всех вампиров в конфликтах. Их высокомерие и убеждённость, что они хозяева жизни, выворачивали наизнанку от раздражения. Вели какие-то игры за власть, думая, что всё пройдёт бесследно.  —Что тебе сказали, когда ты появилась в Ордене? — спросил Виктор.       Пусть и теперь за ним не был официально закреплен титул Князя, но уверенность, что ему предстоит разобраться с этим, по-прежнему была.       София же впервые не заметила в Алисе волнения перед Ван Артом. Когда Гафа развернулась, фон Гельц смогла узреть несколько опухшие и красные глаза девушки, которые она так старалась спрятать. Рожденная Луной горько плакала. Стала ли причиной потеря Зои или её так пробрала обида от неуважения и унижения от своих же? Вампирша не знала. —Стражи будут самостоятельно избирать новую Главу. Они автономны, как и в Новом Свете, — с встрепенувшейся в голосе злобой проговорила Лис, — А меня считают предательницей интересов Старого Света. Я оставила их в тяжелые времена.       Она смело посмотрела в глаза Виктору. Почти чёрные. В зрачках отражались неясными огоньками языки пламени. Взгляд Ван Арта был холодным, равнодушным, что еще пуще заставляло клокотать обиду.       Алиса больше не боялась вампиров с невероятно развитым Даром Луны. Она теперь знает, где находится её главный враг. Пусть и ощущение липких пальцев тревоги, призывающей к опасению, не прошли, Гафа стала в разы смелее. — Вы их не предавали, вас отправили в Новый Свет по инициативе Глав Старого и Нового Света, — строго парировал Виктор, чувствуя ее неподдельную ярость. — Они в праве самостоятельно принимать решения, не советуясь с другими. — Виктор, я не только предатель в их глазах, но и демонстрация власти Нового Света над Старым. А Новый Свет сейчас опорочен! Никто не хочет иметь дело с нами! — пояснила Гафа, поднявшись с кресла и продолжая со смелостью смотреть на Ван Арта.       София хитро прищурила глаза и переглянулась с Артуром. Нами. Алиса, что так яро сопротивлялась нахождению в Штатах, внезапно неосознанно причислила себя к Новому Свету, за который хотела сражаться. — Они ждали просто того, что Мия с ними посоветуется и покажет, что не идет напролом, что видит и других тоже. А Зои… У Зои были свои причины поддержать меня, — уже без сил закончила Лис. — Я уже выяснила, кто занял место Зои. Молодая девчонка Ронни. Мне нужно предпринять что-то ещё, чтобы защитить их.       Винить окружение Нового Света было трусостью. Правильно подать отъезд Алисы должна была в первую очередь Зои. Но видимо она не сумела или просто не захотела, сочтя себя достаточно самостоятельной для принятия подобных решений. — Мисс Гафа, вы лидер. Госпожа Фолл выбрала вас не из личной симпатии, а потому что вы обладали нужными качествами. Не перекладывайте ответственность за оплошность госпожи Зои, что не подала ваш отъезд, как решение лидеров, наблюдающих за вами в коллективе, — пояснил Виктор.       Горло сдавливал спазм. Но Алиса пыталась протолкнуть каждое слово уверенно, чётко и быстро, как удар метронома. — Я понимаю.       От злости ногти впивались в кожу ладони. Артур бегло осмотрел Лис. Совсем по-другому. Гафа хоть и была зла, но она нашла силы не допустить, чтобы обида управляла её решениями. Она все равно видела в кучке невоспитанных Стражей тех, ради кого должна сражаться. Если и есть катализаторы внутренней силы, то это потеря близких. А, ещё не очень приятная рожа в главенствующих рядах.        Артур уважал стержень Алисы. Она училась, делала ошибки, не старалась понравиться на словах. Лис училась демонстрировать свои достоинства поступками, пусть и внутри все замирало.  — Старый Свет активно пытается пошатнуть авторитет Нового Света. Твои враги, Виктор, слишком долго ждали, чтобы уничтожить тебя, — констатировал Азриэль. — И созданное тобой и твоими друзьями. Самое интересное, каким боком здесь замешан Равель. Я понимаю, он меня ненавидит за то, что я ему житья не давал, когда он стал Князем, но ты? Ты ему чем не угодил?       Звучало более чем правдоподобно. В Новом Свете Виктор выстроил свою идеологию власти и иерархии. Принял как абсолютно новую ячейку в системе управления Орден. Многие симпатизирующие ему вампиры переехали из Старого Света и наконец избавились от изживших себя убеждений, что только напомнило былым врагам — угроза не исчезла сама по себе, она снова набирает силу.        О мотивах Равеля Виктор рассуждал, но не мог найти ни одного стоящего. Может, дело в Шварце? Он считал Ван Арта его союзником.       Телефон на журнальном столике зазвонил, отвлекая всех от напряжённого разговора.  Артур, даже не взглянув на экран, молча поднял трубку и поставил на громкую связь:  — Приветствую всех, кто меня сейчас слышит, — в динамике послышался искаженный помехами голос Бруно. — Виктор, я приношу извинения, я упустил из виду самый очевидный и простой вариант, начав с самого сложного, пытаясь определить кто. Я дурак зациклился лишь на этом. Из-за этого тебя чуть не отправили на плаху. И прости, что не смог признаться сначала лично тебе, я боялся твоего гнева.        Фон Гельц злобно сопнула носом. Чёрт! Твоё счастье, что я не рядом, Бруно!       Хлёстко вампирша выдала:  — Идиот.  — Я понимаю, что подвёл по-крупному, но я уладил вопрос с видеонаблюдением в «Тени Мертвеца». Тот пятнадцатиминутный кусок теперь не найдешь даже в небытии. На этот раз я обещаю, что не подвёл, — поспешил оправдаться программист.       Виктор выдержал паузу, о чем-то напряженно размышляя.  — Бруно, ты обещал мне разрешить недопонимание со звонками, у тебя однажды была проблема с ними, — тихо ответил Виктор, закрывая собой Софию от направленных на неё озадаченных взглядов. — Я недоволен.        Азриэль поёрзал на месте. Он всё равно был благодарен неизвестному Бруно. Верный Шварцу программист-хакер убедился лишь в правильности предоставленных данных и слишком быстро опустил руки. Не стал искать ошибку так упорно и настойчиво, потому и не получил результата. Он не верил в Азриэля. Ему было достаточно убедиться, что это не фикция, чтобы умыть руки.        Но все имели право злиться на оплошность, которую вампир сам называл глупой. Всем это обошлось крайне дорого.  — Я копался в телефоне этого больного недокиллера, ища правдивость его причастности. Проверял перемещения, покупки, поступления на карту. Всё совпадало, а это говорило мне, что материалы правда, — взволнованно затараторил Бруно. — И все другие программисты не взяли в расчёт, что все эти декорации достаточно толкнуть, чтобы все рухнуло. Было слишком много убеждающих факторов, что вопило… Нет, орало, что ошибок нет. Мне в последний момент пришло озарение из-за тупой игрушки сестры, что я редкостный придурок и зарылся слишком глубоко, не учтя элементарного.        Он вздохнул.  — Я думал об этих звонках, но те были реальными, это не была фикция. Я уже был готов лететь на другой материк, чтобы вскрыть весь телефон к черту и понять, что вообще происходит, почему звонки реальные. А их просто замаскировали под ваши буквально одной деталью — переадресацией с дальнейшим экспортом в ваш телефон, если говорить совсем по-простому. Но чую, что это не некто простой. Чтобы так умело скрыть переадресацию, нужно иметь много денег и связей.       Артур и Ксандр тактично молчали. Они уже переговорили с Бруно, который много раз извинился, попытался объясниться. У Артура ещё сохранялся адреналин после того, как он громко отчитал Бруно. Ксандр же почему-то остался спокоен.  — Бруно, до этого не было таких ошибок.        Тон Виктора был до ужаса холодный. Казалось, что по коже начинают бегать мурашки. Каждый мог лицезреть эту неприятную правду: лучше пусть тот, кто злится, крушит все вокруг и кричит, чем рассудительно, с точностью хирурга, пытается выудить нужное ему. — Если это Равель, Виктор, то он очень умело сыграл на психологии всего коллектива: он не вёл по ложному следу, он спрятал ошибку в самом неочевидном и простом, что заметить почти нереально при таком количестве подтверждающих факторов, — вмешался Уотт, взглянув на фон Гельц, которой не так давно помогал совершить преступление, за которое их бы ежесекундно казнили.  — Ты давно стал таким психологичным? — пробормотал Артур, который явно считал все случившееся недопустимым для Нового Света.  — Ван Арт, я может и зря влезаю, но несмотря на все, он привел всех к результату и боролся до конца, все мои «верные» ищейки и прочие лишь сотрясали воздух, угрожая Совету и даже не стараясь мне помочь. Я остался один и если бы не твоя…  — Азриэль не находил подходящего слова, чтобы охарактеризовать отношение Софии к Виктору.        Друг? Ему вряд ли приснилось, с какой страстью фон Гельц целовала Ван Арта, да и эти неосторожные объятия. Любовница? Слишком отчаянно боролась, чтобы просто спасти любовника. Жена? Да что-то кольца не видно ни у того, ни у другого. А может, решили не обременять себя кольцами, чтобы скрыть, в каком статусе они находятся? Ни одно из определений не подходило. Везде тут же появлялось противоречие. Очевидно, Азриэлю впервые не удавалось охарактеризовать происходящее между двумя вампирами.        Фон Гельц в удивлении приподняла брови. Чего-чего, а благодарности от Шварца ждать не приходилось никогда.       Алиса всё так же стояла, напряжённо слушая разговор. Бруно хоть и не был ей другом, скорее случайным знакомым, но она его понимала. Переключить внимание порой было просто необходимо, чтобы по-новому взглянуть на задачу.  — Дипломатка и друзья поставили всех на уши, то уже сейчас моя голова, да и не только моя, была бы на плахе.        Бруно замолчал, сгорая от внутреннего стыда. Все слышат, как его отчитывают, как ребёнка. Виктор без тени эмоций посмотрел на Мику и Шварца, сидящих рядом.  —Прости, Вик, я заработался последнее время, из-за чего подверг опасности всех вас. Я признаю свою ошибку и не требую смягчения.  — Если чувствуешь, что переработал, то возьми отпуск, твоя работа ответственная и не может допускать даже самой незначительной ошибки. Это опасно не только для нас, но и всех в целом, — объяснил Ван Арт, подхватывая телефон и снимая его с громкой связи.       Всем достаточно объяснений. — Так что, Бруно, пока я вынужден тебя отправить добровольно-принудительно в отпуск. Как только ты отдохнешь и восстановишься, я позвоню тебе.        Какое-то время в трубке было слышно лишь шуршание.  — Спасибо, Вик, я тебя больше не подведу, обещаю, а отдохнуть мне правда стоит, я не спал уже полторы недели, искал способы уговорить мать и сестру отправиться в круиз без меня, а из-за этого всего кусок в горло не лезет. Я постараюсь понять, кто провернул такую аферу с каналами связи. — Благодарю, Бруно, за честность и верность, — Ван Арт удалился из комнаты, продолжив разговор уже за ее пределами.        Мику кашлянула.  — Что нам делать дальше?        Это был хороший вопрос, на который ответ не знал ровным счетом никто. — Лис, что сказали Аши? — София подошла ближе к её креслу.        Шварц отвернулся. Ему были неинтересны дела Ордена и с какими кланами он взаимодействовал. Азриэль думал, как бы мог дискредитировать Равеля или сразу уничтожить голыми руками. — Им нужно что-то взамен, что-то ценное, что я смогу им дать. У меня есть лишь один шанс заинтересовать их, — глухо огласила она, посматривая на кончики подрагивающих пальцев ног. — Иного варианта получить доступ в архивы у меня нет.       Артур все же привык видеть Лис язвительной, серьёзной, пусть и со страхом внутри. Сейчас же он чувствовал ее ярость, обиду и горечь. И эти изменения ему не нравились.  — Мне нечего предложить им. А сейчас моя главная задача попытаться стабилизировать Орден, мне хватило убийства главы, большего я не смогу стерпеть, — констатировала Алиса, собираясь уходить в выделенную для неё комнату. — С вашего позволения, коллеги…       Та на секунду запнулась. Азриэль косо взглянул на ведущего Стража. Наверное, он видел в ней очередную слабую и никчемную вошь. — Прошу прощения, но я хочу подумать и выяснить некоторые детали, — Гафа направилась прочь из залы.       София устало опустилась в кресло, где недавно сидела Лис. Казалось, выхода действительно нет. Тупик.  — Итак, товарищи, нос не вешать, непобедимых побеждали! Вспомнить даже того хрыча Вуда, ну и рожа у него была, до сих пор в страшных снах снится, — заключил Артур, пусть и получилось не очень весело. — Тебе не снятся сны, — пробормотала София, потирая виски. — Что ты мне мешаешь развитию командного духа?! — шутливо отозвался Артур.       После возвращения Виктора все коллективно приняли решение разойтись по комнатам и подумать, просмотреть ещё раз документы, чтобы не создавать друг другу лишний дискомфорт присутствием.  — Ксандр, ещё раз спасибо, что ты бросился помогать. Это смелость, граничащая с безрассудностью, — Виктор в знак благодарности склонил голову, положив руку на сердце. — И она заслуживает уважения.       Ксандр стушевался. Осмотрелся, убеждаясь, что их никто не слушает. — Спасибо тебе, Вик, за то, что ценишь…       Ван Арт едва улыбнулся. — Мне удалось договориться о встрече с историком. Он сможет рассказать нам больше, потому что изучал многое, даже умудрился похвастаться, что некоторые материалы увел из-под носа у самих Аши, — шепнул ему на ухо Ксандр. — Это прекрасно.

***

      В доме стояла тишина. Алиса спустилась на первый этаж и направилась на кухню. Ей хотелось напиться, как тогда, до её обращения, но в новом теле Стража алкоголь так больше не действовал.        Ледяная вода в стекле стакана обожгла ладони. Лис неуклюже залезла на барный стул. Рождённая Луной не знала, кому принадлежал этот дом, потому что выглядел он пустоватым. Никаких вещей, косвенно указавших бы на хозяина, не было. Впрочем, если Ксандр или Артур купили его только для того, чтобы всех собрать, Гафа бы не удивилась.  Почему вы, вампиры, доставляете всегда столько проблем? Почему вы вечно что-то делите и стремитесь уничтожить друг друга? Что у вас перемыкает в ваших головах настолько, что вы готовы истреблять своих же?       Алиса глядела куда-то перед собой, пытаясь отделаться от гадкого чувства внутри. Нельзя обвинять. Она оберегает равновесие, и сейчас оно нарушено.        За окном покрапывал дождь. Он почти не стучал по подоконнику, словно не хотел тревожить посторонним шумом и без того напряженных обитателей дома. — Лис? — фигура Артура, точно сотканная из тьмы пасмурного утра, застыла в проёме.        Он не ожидал застать кого-то на кухне. Все разошлись по выделенным им комнатам, едва перемолвившись словом. Вампиры чувствовали угрозу, но не могли понять, как с ней справиться. Артур же сохранял спокойствие. Он не впервой жил так, что в каждом шорохе различал дыхание палача.        Куда больше насторожили Ван Арт и фон Гельц. Они вели себя до жути неестественно, точно каждый раз их неожиданно било током при воспоминании о чем-то. Другие не замечали ничего странного. Они до сих пор скорее удивлялись, что не понимали ранее, что они пара.       Ледяная стена, препятствующая возможности хотя бы ощутить малейшую эмоцию Софии, достигла всех пределов. Даже те редкие разы, когда Артур сталкивался с тёмными зрачками девушки, превращались в хлёсткий удар о невидимые стены. Виктор же был насторожен. Провожая Ван Арта до нужной комнаты, он почувствовал тот оживший обжигающий огонь, запомнившийся ему со времён де Локонте. Это было так мимолётно. И ему впервые так захотелось поверить в ошибку собственных чувств.       Дурные мысли, что обретенной «слабостью» Виктора снова воспользуются, леденели душу. Безусловно, София солдат, прошедший не одну войну. Она может дать отпор. Но о её всесилии рассуждать не приходилось.       Артур знал, что Виктор стал подобен реке, готовой вот-вот выйти из берегов, дабы показать всю мощь стихии. Знал, что Ван Арт сожжет и целый мир, но добьется, чтобы тот, кто посягнул на ценимое им в его вечности, ответил сполна. Но… В такие моменты вампир становился угрозой не только для своих врагов, но и близких.       Артур стал бояться наступившей зимы. Не потому что она была страшнее, чем все предыдущие. Она могла принести невероятные разрушения. Равель идиот, но не настолько же, чтобы самостоятельно класть голову на отсечение. Или он думает, что Ван Арт всё простит и забудет? Знал бы он только, кому сделал больно…        Но с другой стороны закрадывалась очень нехорошая мысль: Алэн уверен в себе, как никогда ранее. Он хоть и трижды идиот, но инстинкт самосохранения у него был высок. А значит рисковать просто так вампир бы не стал. — Я сейчас уйду, я спустилась выпить воды, — прочистив горло, тихонько ответила Гафа, заметив, что Артур глубоко увлёкся изводящими мыслями.        Возможно, он даже на каком-то автомате дошёл до кухни. Мужчина «очнулся» от тяжести осевшего в душе. — Ты хочешь есть или что-то покрепче воды? — он по-хозяйски прошёл на кухню, вернув себе былую уверенную походку и несколько задорный голос. — А то я не удивлюсь, что последний раз у тебя в желудке бывала еда ещё в Праге.        Алиса потёрла виски и посмотрела в окно. Где-то над гарнитуром зажегся приятный тёплый свет, разогнавший сумрак пасмурного дня. Гафа будто снова сидела на кухне с Зои и ждала, когда та подаст ей завтрак.       Лис любила эти моменты. Когда она жила одна, завтрак не входил в список её планов. С Зои было всё иначе. Как бы Алиса не любила ранние подъемы, всю суету перед рабочим днем, завтрак с ней она бы ни на что не променяла.  Чувство дежавю сдавило грудную клетку. Этого больше никогда не случится с ней. Это теперь лишь блёклое воспоминание. Алиса аккуратно, уже с былой грациозностью, опустила одну ногу на пол и произнесла совсем тихо-тихо:  — Я не помню.        Артур развернулся к ней, скрывая за спиной то, что хотел предложить.  —Подожди, не уходи, мне скучно одному завтракать этой до жути бесполезной, но такой адски вкусной пищей, — пытаясь поднять настроение, говорил вампир. — А ещё тут после моего отъезда стало так пусто, что этот дом наверняка облюбовали приведения. Оставаться один на один с ними я не хочу.  Значит дом Артура. Признаться, он гостеприимный, раз пристроил всю компанию у себя. — В этом стоит винить только хозяина, — принимая игру, ответила Лис. —  Ещё София не очень лестно отзывалась о твоих блюдах.       Рожденная Луной хотела вернуть всю ту невозмутимость, всю ту остроту их словесным перепалкам. Она уже привыкла так общаться с Артуром. Да и к нему самому мало-помалу, но привыкала. Особенно после совместной поездки в Прагу. В критический момент вампир оказался рядом. И пусть его поступок в отношении представителя Ордена казался ей неразумным, она словно ощутила, как они защищают друг друга перед наглой знатью и как искусно играют словами, чтобы осадить.       Артур перестал вызывать былой абсолютный негатив. Скорее ей даже начало нравиться, что с кем-то можно подразниться среди всех напыщенных и статных бессмертных.       Гафа когда возвращалась к мысли об этой компании, крайне удивлялась их сплоченности, дружности и веры друг в друга. И каждый раз, анализируя взаимодействия с «жителями Нового света», девушка поражалась, насколько они все разные. Каждый словно был кусочком одного пазла, который отличался от других, но так идеально с ним сочетался. София для нее олицетворяла стойкость и стать, Виктор олицетворял холод и мудрость, Артур же теперь казался не шутом, а тем, кто олицетворял жизнь и какую-то резвость. Он объединял всю разношерстную компанию, как центральная часть, без которой не получится собрать целой картины.        Лис успела убедиться, что шутки вампира в ее сторону это не признак глупости или невоспитанности, а черта характера и защита.       Рождённая Луной научилась видеть в Артуре, помимо язвительности и вредности, проницательность, умение поддержать без слов и подыграть, когда вокруг мир трещит по швам. Артур не невоспитанный и глупый шут. Он такой же поломанный системой человек, который привык защищаться шутками и излишней язвительностью. — Да и Ксандр, к слову, тоже. — Ли-ис, не забывай, что эти двое те еще зануды, они привыкли к изыскам, а я предлагаю что-то более, — он демонстративно показал, что пытается подобрать слово, — что-то более земное.        Алиса так же демонстративно размеренно покивала, посматривая со всем пониманием. Есть ей правда хотелось достаточно сильно, но весь этот переизбыток эмоций «задавил» чувство голода. То накатывающая ярость, то невыносимая грусть, то полное безразличие — всё переменно сменяло друг друга, угрожая истощить организм. Алиса чувствовала себя в ловушке. Она не знала, что ей делать.  — Я почти оценила твою попытку загладить вину передо мной за тот спектакль перед администратором, в этот раз не смею отказываться, — Лис невзначай поправила волосы, будто показывая, насколько она совершенна. — Ибо порой я готова на всё, лишь бы ты обошел меня по дуге.        Сейчас мир сузился до одного дурацкого диалога, который вызвал нечто похожее на такое давно позабытое спокойствие.  — Какая ты меркантильная! Как получить выгоду для своего желудка в виде еды, так она и рада! А как просто пообщаться, так сразу по дуге!  — Миф о том, что мне нужна только выгода в виде еды для моего желудка, придумал вампир, которому еда вообще по сути не нужна, а ещё он поразительно оправдывается, что ему просто скучно есть одному. Тебе же нужен зритель для твоего очередного спектакля? — со злым удовольствием произнесла Гафа. — И пообщаться это, конечно, смутить несчастного администратора своими нелепыми шутками.       Она чувствовала себя победительницей. Это небольшая радость даже привела в чувства. Уесть Артура, который часто не стеснялся паясничать перед ней.        В первые секунды брови вампира почти взмыли к линии волос.  — Вот как… Вообще-то смущение администратора это весьма скромная цена, чтобы привести тебя в чувства, а то я поначалу подумал, что ты сейчас упадешь или ещё чего хуже... Вдруг тебя укачало? А вот ты каждый раз ищешь в нашем разговоре повод, чтобы повеселиться как мартышка на банановой фабрике. Вон какая улыбка! Ты посмотри!       Пришла очередь Лис удивляться.  Вода в чайнике кипела. Что-то шкварчало на сковороде. И только Артур и Алиса посматривали друг на друга в тишине. Один глаз карий, другой голубой. На него будто смотрели два человека. Один с осуждением за ребячество, другой — с хитринкой и азартом. Но для вампира почему-то это стало естественным. Артур уже ловил себя на мысли, что Лис — Страж из двух ипостасей. Он чувствовал страх, но видел пугающую непоколебимость. Он видел сомнения, но вместе с тем пугающую решительность. Он чувствовал интерес, как Лис тоже потихоньку тянется к нему, старается принять кого-то нового в свою жизнь, но видел напускную неприязнь. И ему это… Нравилось? Артур чувствовал неподдельный интерес к Рожденной Луной. Что она думает на самом деле? Всё чаще вампир отмечал, что выделяет ее из потока по каким-то особенностям, что были не свойственны, по его мнению, другим.       Доброта под ликом строгости. Хаос под ликом порядка. Интерес под ликом отстраненности. Две ипостаси.  И несмотря на все это, те короткие, но эмоциональные взаимодействия остались в памяти Артура. Она не занимала «много места» в его жизни, но уже запомнилась ему. И всё же, возможно, ты очаровательная вредина, а не просто вредина.        Вампир был рад взбодриться таким образом. Смотря на Софию и Виктора, ему невольно хотелось обратить глаза к небу, чтобы убедиться, что то не падает и что сегодня не закончится отсутствием завтра. Эмоции Лис были ему понятны. Он мог её прочесть с невообразимой легкостью. И пусть её ярость отталкивала, но она также притягивала. У Лис болело сердце за тех, кто считал её предателем.       Пауза затянулась, и её наскоро пришлось заполнить.  — Ты меня заболтала! И чуть не оставила не только свой, но и мой желудок без пищи! — Артур развернулся обратно к гарнитуру.        Гафа только хмыкнула. Через несколько минут на столе перед ней стояло блюдце с горячим сэндвичем и кофе. Их Лис любила и ела достаточно часто. Зои миксовала разные продукты, и каждый раз для нее это было чем-то новым. — Спасибо, Артур, я правда несколько голодна, — благодарно ответила Гафа.       В предвкушении пищи в животе едва заурчало.  — Так, по всем канонам и законам, он должен был проурчать, когда я утверждал, что ты голодна, а ты бы из-за своей воспитанности сказала: «Нет». Такую сцену поломала! Я бы хоть раз почувствовал себя героем фильма или дурацкой книжки.       Уже не скрывая удовольствия и полностью оттаяв, Лис произнесла:  — Ты вампир, уже заявка на героя фильма.       Артур улыбнулся и присел напротив, так же принимаясь за пищу. — Лис, всё наладится, Равель башмак у власти, как выражалась София, весь этот конфликт обернется против него. Что до Милдред? Игры закончатся, и она снова останется ни с чем. Орден же не стал противоречить сам себе и выбирать её в главенствующие ряды или, глядишь, Мия прилетит… А после мы все вернемся в Штаты и ты снова продолжишь нести возможное для себя бремя в лице Главы Ордена, — он сделал небольшую паузу, чтобы прожевать. — Но я надеюсь, что все мы сможем сделать это бремя чуть менее тяжёлым.        Лис задумалась, не зная, как ответить, чтобы не обидеть или не обесценить этот жест. Вампир приглашал её в их семью, большую, со своими недостатками и страхами. Стать частью чего-то важного и нужного в возможной вечности казалось невероятным подарком судьбы.       Алиса поскребла ногтем по столу. Смотрела исподлобья, с опаской. Потом тихо проговорила: — Спасибо, Артур. Вы правда другие, не серпентарий.       Лис надеялась что он вспомнит тот диалог в лифте. Артур улыбнулся, решив больше не докучать ей щепетильными речами.       Гафа же испытала какое-то облегчение. Несмотря на потерю, она была не одна. Она не так одинока, как ей кажется. Все же этот коллектив начал видеть в ней такое же звено, нужное и необходимое. И это позволило ей найти силы, чтобы искать спасение уже в наступающем дне. 

*** 

      Вернувшись в свою комнату, Алиса взяла папку, которую так боялась каждый раз открывать. Пальцы всегда словно сводило судорогой, в горле появлялся ком невысказанной боли и обиды на жестокую судьбу. В обычном прямоугольнике пластика схлопнулась вся вечность, вся жизнь Лис.        Гафа перебирала свои медицинские документы. Каждый раз, когда взгляд падал на строчку с заключительным диагнозом, она чувствовала, как дыхание перехватывает. Воздух становился до тошноты тяжелым. Здесь вся её суть. Вся её уникальность перед остальными Стражами, но и одновременно её самый страшный недуг, возможно, отнявший вечность.  —Святые, хоть бы это сработало.        Алиса вспомнила отца, который говорил, что глюкоза крайне необходима для свежих мыслей. После завтрака у неё созрел хрупкий, но возможный план, как получить доступ к архивам Аши. За это стоило, наверное, поблагодарить Артура. Он вернул ей какую-то уверенность, что это общая беда Нового Света, где Рождённая Луной становилась своей.       Тело Лис хоть и награждено Дарами Крови и Луны, но всё же не такое выносливое. Все Стражи с одной стороны унаследовали от сущности вампиров самое лучшее, а с другой — они были не такими совершенными. У них медленнее работала регенерация, медленнее они обучались гипнозу и медленнее развивалась реакция.        Что до Дара Луны… Ей хотелось овладеть этим весьма полезным навыком, чтобы перестать думать, что однажды она снова ощутит на себе ту дымку гипноза, внушающего самый настоящий ужас.        Алиса как-то рефлекторно расправила плечи, точно готовилась встать в боевую стойку. Зои погибла. Мия отреклась. Гафа осталась одна. Она думала, как ей стабилизировать Орден, как убедить, что Новый Свет не преуменьшал их авторитет.       Алиса все ещё испытывала липкий страх, что Главой станет Милдред. Она все бы разрушила своей безрассудностью. Благо, этого не случилось. Все остальные Стражи Старого Света были совсем юными, они слишком рано расстались со своей жизнью. Оттого занимать эту должность оказалось некому. Ронни оказалась настырной и упрямой. Лис надеялась, что со временем она должна стать хорошей заменой Зои.       Гафа боялась и новых ударов по репутации Нового Света. Равеля нужно остановить. Алиса всегда считала Алэна самым тихим из всех Князей. Он никогда не лез на рожон. Ему будто этот мир стал казаться пресным. На лице точно застыла восковая маска безразличия. Девушка знала о нём весьма разрозненные факты. Аристократ из канувшего в лету рода. Несостоявшийся журналист. Безродный человек.        От потока беспорядочных мыслей отвлекла тихая вибрация телефона. Неизвестный номер высветился на экране.  — Добрый день, Алиса Гафа слушает, — прокашлявшись, ответила Рожденная Луной.        Она ожидала услышать нагоняй по поводу работы. — Лис, здравствуй. Это Мия, — раздалось сквозь помехи. — Позволь мне узнать произошедшее из твоих уст.        Поначалу девушка опешила. Мия звонила только по этому поводу? Что поменяется, если всё перескажет Лис? Или она считает, что Ксандр преувеличил? Злоба от возмущения и обиды хлёстко ударила по Лис. — Что ты желаешь услышать? — весьма резко ответила Алиса, не стесняясь быть грубой. — В Старом Свете погибла в странной аварии глава Ордена. Идет активная перегруппировка сил. Ситуация гадкая, потому что Милдред вела двойную игру, пытаясь получить положение повыше, чего не замечал никто. Ксандр недостаточно убедил, что всё серьёзно?       В трубке послышалось весьма холодное, обескураженное, но по-своему злое:  — Не груби, это раз. Два: Орден Старого Света сможет справиться без меня, я не вела его дела. Мой приезд не решит ничего, я только ещё больше убежу, что Новый Свет подавляет Старый. Три: твоя ответственность отныне заканчивается на Ордене Нового Света. Ты не можешь играть на «два фронта».  — Твой приезд убедит, что ситуация принимает серьёзный оборот. Ты прародитель всего, твой авторитет выше моего, — возразила Гафа.       Но Мия больше не хотела нести это бремя. Она построила каркас. Более ей ничего не хотелось слышать. Она верила, что её стремление возродить всё то стертое с лица земли, разрушило её брак. Макс поначалу принимал, что супруга постоянно пропадает где-то за пределами дома. Но время шло. Понимание сменилось раздражением, из-за которого между ними разверзлась пропасть. К тому же Фолл был крайне ревнив. Уже тогда Мие раз пришлось солгать, что Виктор, кажется, в отношениях с Софией.        А в один день её мир рухнул. Макс принял решение развестись. Он устал. Он хотел счастливой жизни с супругой. Хотел семью. Его время бежало стремительно. Рожденная Луной же навсегда останется молодой. Её тело запечатали в вечности таким, каким оно было в ночь, отнявшей жизнь. И девушка не могла на него злиться. Иногда она думала, что лучше бы он ей изменил, чем просто поставил перед фактом. Ей было бы легче принять это, чем добровольный отказ от всего скрепившего их. — В тебе говорит твоя личная обида, — устало заключила Мия. — Зои была твоей близкой подругой, наставником, который поставил на ноги. Не будь так, ты бы и не обратила внимания, что Старый Свет… — Послушай, Мия, я провела с этими людьми несколько лет, они меня заставили верить, что я не дефектный продукт природы, который каким-то чудом не отбраковал естественный отбор, — Алиса понимала, что их разговор принимает весьма неоднозначный характер.         Протяжно вздохнув, Мия, словно поняв, что сейчас бесполезно спорить, выдавила: — Лис, я готова помочь. Я не бросаю тебя, отказываясь приехать. Если есть что-то, чем бы я могла подсказать или поддержать, то я здесь.        Равно выдохнув, Алиса прикрыла глаза. Не желая опускаться до уровня скандала, Гафа выдавила: — Нет, пока нет.        Она зажмурилась, считая про себя до десяти. Ногти сильно впивались в ладонь, раня кожу.  — Я здесь. Если я понадоблюсь, ты только позвони.       Лис убрала телефон от уха, услышав короткие гудки. Набрав в грудь побольше воздуха, она медленно, через плотно сомкнутые губы его выпустила. Но желание отпихнуть телефон подальше не пропало. Проскользив по полу весьма длинную дистанцию, он врезался в тумбочку с весьма громким стуком, который наверняка услышали другие обитатели дома.  Я здесь.        Это фраза точно заполнила собой все пространство, оставив задыхаться без необходимого кислорода. Никого здесь нет. Есть только Алиса, оставшаяся одна, в попытке справиться со всем тем ужасом. Да, Мия права. Здесь присутствовал её личный интерес, поэтому Алиса так отчаянно пыталась изменить ситуацию. Давило и то, что, возможно, их время утекало.  Лучше бы не звонила совсем, выглядит все, как зонтик предложить во время цунами. Да и вообще, ты сама лелеешь свою рану, а меня за это осуждаешь!        Алиса тряхнула головой.  Спокойно. Все решаемо в этом мире. Стоит подумать о визите к Аши.        Она медленно раскрыла ладонь. Синие полулуния постепенно исчезали, за чем Алиса безразлично наблюдала. Регенерация с легкостью убирала подкожное кровотечение, возвращая былую аккуратность и опрятность рук.       Уже почти когда они исчезли, Алиса точно что-то вспомнила. Лишение вампиров регенерации. Не менее болезненная тема для всех бессмертных в эпоху науки.  Вы этого крайне боитесь… Но нужно где-то зафиксировать и спрятать странные случаи для грядущих поколений…       И тут в голове словно что-то щелкнуло. Алиса может сложить хороший пазл и подать его Аши, как нечто стоящее. Ей нужна фон Гельц. К кому, как не к ней можно обратиться за оригиналами всех документов о лишении регенерации, чтобы подчеркнуть всю важность вопроса? Да и София пока что выше всех их в должности. Она Княгиня Нового Света и ещё женщина, которая поймёт её куда лучше, чем тот же Ван Арт.  Как только все решат выйти после «дум», Лис обязательно попытается. У неё больше ничего нет.

***

      Телефон Виктора оказался забит многочисленными сообщениями от Ноэля. Он интересовался, как дела и почему вампир так резко уехал из города. Было несколько пропущенных. Уже после вынесения предварительного обвинения он видимо оставил попытки связаться с сыном, понимая, насколько это бесполезно. Виктору стало досадно, что они не успели явиться вместе с Софией на ужин к Ноэлю. Он наверняка их крайне сильно ждал.       Ван Арт решил ответить, но не стал посвящать Миллера в свои «приключения». Ему предостаточно знать, что с ним ничего непоправимого не случилось. Благо, Ноэль не смог бы узнать обо всем происходящем от вампиров, с которыми он частенько общался. Те игнорировали конфликты и любые сплетни в высшем обществе. А Кассиан, который в одиночку справлялся со всеми делами в Новом Свете, просто бы ему не рассказал. Миллеру хватит и поганца Дастина, вляпавшегося в очередные передряги с обучением.        После Виктор предпочёл ознакомиться с материалами, которые привнесли в их дело и дело о лишении регенерации. Те исчерпали себя быстро. Файлы, присланные Бруно, были куда полезнее и интереснее. У Ван Арта уже была выстроена хрупкая цепочка из дальнейших действий.       Чувствуя усталость Софии, Виктор рассчитывал, что в этом промежутке времени, пока все разошлись «подумать», она сможет спокойно подремать. От ноутбука, который весьма шумно охлаждался, он отказался. Рассматривал текст через телефон. Бруно заверил, что ничего плохого ждать не стоит. Но настоятельно рекомендовал ничего серьезного не открывать на старых устройствах и купить новый телефон и ноутбук.       София, видимо все же сдавшись усталости и напряжению, больше не пыталась с ними бороться и действительно уснула, уткнувшись носом себе в плечо и свернувшись в калачик. Её лица не было видно, но по тихому и ровному дыханию было понятно: фон Гельц глубоко спит.        Рядом с ней лежали блокноты, планшет и пару книг. Она что-то активно набрасывала на листке бумаги, а потом, то и дело потирая глаза, сначала уложила голову на руку, продолжая чертить понятные ей одной схемы, и через некоторое время сдалась.       Виктор же сну предпочитал медитацию. Засыпать для него стало чем-то лишенным смысла. Первое время, когда его чересчур развитый Дар Луны сделал мир одним бесконечным звуковым диссонансом, хотелось просто выть от невозможности остаться в тишине. Любой шорох, любой голос, любой шаг врезался в мозг подобно раскаленной игле. И если на войне, было полезно обладать таким тонким слухом, в обычной жизни стало сводить с ума. Ван Арту хотелось спрятаться. От изнеможения он в скором времени проваливался в забытье. Просыпаясь, Виктор встречал начало замкнувшейся порочной петли. И это не давало ему отдохнуть, напротив, забирало ещё больше. Как София умудрялась засыпать с её Даром, да ещё так крепко, ему было непонятно.       Виктор то и дело обращал на неё свой взгляд, точно забудь он это сделать — кто-то потревожит её покой. Иногда он кончиками пальцем поглаживал рассыпавшиеся по кровати волосы. Они были выпрямлены. Никаких намёков на волнистость.       Ван Арт все еще чувствовал послевкусие сказанного. Жар расходился по телу. В горле вставал ком. Этой ночью он словно увидел кого-то похожего на себя. Как если бы посмотрел в разбитое, потемневшее от старости зеркало. В нем были видны лишь нечеткие очертания, напоминающие его. Виктор не знал, какая история скрывалась за эмоциями Софии, что тяжелым камнем легли на сердце, но словно почувствовал ту же невероятную боль, какую когда-то испытал он сам.       Ван Арт осторожно чуть повернулся на бок, пытаясь сохранить вертикальное положение. В едва прерываемой тишине ему впервые не приходилось усмирять ураганы в душе, чтобы чувствовать себя спокойнее. Выдохнув, Ван Арт прикрыл глаза. Губы помнили сладкие поцелуи. Помнили фразу, что сорвалась тихо и уже в спину уходящей Софии. Слышала ли она её вообще?  Разумеется слышала.       Ван Арт неоднократно размышлял об их отношениях, начавшихся так внезапно. Он видел, что София хотела знать, что тот порыв был продиктован и его чувствами тоже. Чувствами, которые столько лет ждали возможности засиять.       Вампир помнил Софию ещё юной. Хрупкой, скромной, поразительно очаровательной в своей невинности девчушкой с аккуратными плечиками. Они оба были аристократами. Могли поговорить на один лад. Но что-то уберегло их тогда, оставив в качестве связующего звена лишь пустые разговоры. Наверное, то была легенда Артура о браке и весьма судьбоносное появление Аллегры, которая ушла из его жизни слишком быстро.       Виктор сожалел, что так мало мгновений осталось в памяти о том беззаботном времени, которое унесло все, чем он дорожил больше жизни. Иногда холодными ночами, ворочаясь в походных шатрах, вампир ругал себя за то, что не смог понять всю ценность того, что до обращения казалось «скучным». Это не было скучным — это было стабильным.       Восемь долгих лет в условиях, наполненных болью, страхом и таким рьяным желанием выжить. Они изуродовали все внутреннее до основания, оставили лишь ненависть, ярость и непосильную тяжесть вины. А также дали ему понять, что стоило беречь ту скуку.       Вернуться для Виктора домой, увидеть тех, кого он покинул, в добром здравии стало главным подарком судьбы. И пусть они были не менее покалечены обстоятельствами, но они остались живы и надеялись, что Ван Арт жив.       Только уже тогда от той Софии, которая ему запомнилась, осталась разве что внешность. Время привнесло в её образ острый взгляд, прямую, как стрела, спину, плавные хищные движения, скрывающие опасность. Фон Гельц стала солдатом, который мог похвастаться столь развитыми Дарами Крови и Луны. Ван Арт не знал, откуда у неё эта сила. Спрашивать сам не решался. Слушать сплетни — себе вредить. Самая опасная вампирша Европы. Так о тебе говорят. Ты же знаешь?       Виктор ещё тогда испытал интерес. Ещё тогда он неосознанно тянулся к ней. Ещё тогда он заприметил её среди всей серой массы. Но он не смог простить себя, чтобы просто позволить себе жить дальше. Вампир добровольно обрёк себя на одиночество, оградившись даже от отца. Он не смог справиться со своим страхом, что если позволит себе привязаться, то снова в конечном счёте всех потеряет. Ван Арт замкнулся. Ему было легче жить с осознанием, что у него уже отняли всё, что могло его потревожить. Он стал сам по себе. Вечным странником, который попытался найти свой дом в чем-то другом.        Порой он вспоминал то время, проведенное у Артура с Софией. Вспоминал её, как кого-то сильного, не похожего на остальных. Вспоминал с благодарностью за оказанный жест помощи. Вспоминал с восхищением. В этих чувствах проклевывалось нечто неоднозначное, не характерное для статуса друзей, обременившим их на столь долгие годы. И чем больше он думал, тем больше убеждался, что прав. Глазами он искал её в толпе. Он хотел о ней знать больше. Хотел восстановить утраченное общение. Но каждый раз прятал чувства куда поглубже.   Ты не смогла простить мне моей слабости относительно титула. Ты была рядом из убеждения, что мы все ищем способ пробиться через тернии жизни.        София сильно бранилась. Она не хотела видеть никого Князем Нидерландов, кроме Виктора. Это походило на каприз ребёнка, который злился, когда понимал, что не получит желаемого. Злился, потому что иначе выразить чувства не мог. — Знаешь что, Ван Арт, — зло блеснув глазами, София резко приблизилась, — катись в преисподнюю. И впредь не смей ко мне приближаться, если увидишь, уничтожу! Напоследок она хлестнула его полом плаща и исчезла во тьме так быстро, что он не успел ничего ответить. Виктор услышал, как в тишине скрипнули зубы и хрустнули суставы пальцев. — Не сомневайтесь, госпожа фон Гельц, — голос звучал как и прежде: тихо и вежливо, но тень обиды привнесла высокую ноту.       Тогда Виктор принял это за крик ненависти. Фон Гельц не явилась к рассвету, чтобы попрощаться, когда Ван Арт покинул их вновь. Точно ему назло. В её словах сквозила обида и боль, которую он не распознал тогда. Ей хотелось верить, что Виктор вернулся, что теперь, когда они все окрепли, будут рядом. Вампирша не хотела принимать, что Ван Арт снова оставит её и Артура, и дабы не показать слабость, отвергла. Ты хотела, чтобы я остался, а не принял титул? Ты не знала, как ко мне подступиться иначе? Тогда ты не нашла способа выразить всю свою печаль, кроме как сказать это?       Виктор не смог объясниться с ней перед отъездом. Спустя несколько месяцев пришло письмо, где София извинилась. Она не стала объяснять причин, послуживших столь жестоким словам, но попросила прощения. Для Ван Арта это стало глотком воздуха. Он не ждал ни от кого писем. Но если они приходили, ему становилось легче. Даже если вампир видел одну скупую страницу, преисполненную сухих фактов о происходящем в её жизни.        Виктор не стремился вернуться. Не стремился посетить Старую Европу, но что-то порой предательски щемило, когда он вспоминал о Ксандре, Софии и Артуре. Но Ван Арт наблюдал теперь издалека. Так ему не было страшно. Ты весьма часто подписывала письма, адресованные мне, какими-то цитатами из книг. Заканчивала их фразой: «Береги себя».       Как наставление. Виктор отвечал ей тем же. Бывало оставлял на полях маленький рисунок. Это был их понятный и безопасный язык общения. И пусть их и разделили океаны, они все равно носили в себе напоминание: «Где-то там есть некто, кто будет рад мне». Это согревало.  Софа, я столько лет пытался понять себя, чтобы просто придти к тому, что ты мне небезразлична. Я ждал твоих писем. Я узнавал о вас. Я хотел знать о тебе нечто большее.       Виктор связывал прерванную в письмах беседу с начавшейся Первой Мировой войной и начавшейся чудовищной пандемии испанского гриппа незадолго до подписания мирного договора. В Европе царила разруха, а люди гибли от неизвестной болезни с ужасающей скоростью. О каких письмах может идти речь? Но только сейчас он начинал осознавать, что Италия принимала непосредственное участие. И София могла быть там, что сделало её ещё более жестокой и сильной. Виктор продолжал складывать пазл. В её словах после войны стало ещё больше наставлений. Ещё больше просьб быть аккуратным и осторожным. Что же тогда она пережила?        Ему хотелось верить, что его Софе не пришлось пережить кошмаров, уготовленных судьбой. Но те эмоции, что она позволила ощутить прошлой ночью, были ответом, что жизнь ударила по ней, забрав какую-то часть. Она такой же искалеченный человек, которому пришлось защищаться, чтобы просто выжить. Моя милая Софа… С последнего полученного от неё письма прошло около шести лет, показавшиеся ему вечностью. Оно было датировано тысяча девятьсот четырнадцатым годом. София перестала что-то рассказывать. Её безупречный почерк испортился, точно писала она его в спешке. Он отправлял несколько раз те несчастные страницы бумаги в надежде, что те дойдут до адресата, но весна сменялась летом, лето — осенью, осень — зимой, а ответа так и не приходило. Виктор едва ли не кромсал выписанные журналы, газеты, чтобы убедиться, что письмо не положили меж страниц. Однажды отважился спросить в высших кругах о некой Софии фон Гельц. Но никто ему не дал внятного ответа. Шла война. Многие вампиры исчезли. И покуда кому было знать, что случилось с Софией фон Гельц, когда мир превратился в одну большую арену для боя.       Артур вопреки ожиданиям Ван Арта тоже давно не получал вестей. Он знал, что вампирша уехала, но куда точно, ответить не мог. Италия. А Италия казалась ему такой большой... Виктор уже потерял всякую надежду увидеть в стопке писем тот аккуратный почерк. Потерял надежду увидеть её. Война забрала Софию. И что оставалось сделать, кроме как смириться, что иногда некто важный исчезает из жизни совсем тихо и бесследно? Я просил у Святого Михаила , чтобы ты вернулась.       Только мир шел вперёд, словно так и не услышав его. Вскоре появились телефоны. И София ему позвонила. Для Виктора стало облегчением слышать на том конце трубки её голос, но вместе с тем он испытывал неверие, казалось, что это всё лишь желаемое, но не реальное.       Почти всегда молчащий телефон неожиданно громко и протяжно зазвонил. За окном был уже поздний вечер. Ван Арт с раздражением поднялся с нагретого места и нарочито медленно направился к новому изобретению человечества. На покупке настоял Ноэль, который хотел хотя бы иногда слышать Виктора. Противиться вампир не стал, да и его самого удивляла эта вещь. — Добрый вечер. Говорите, вас слушает Виктор Ван Арт, — произнёс холодно вампир.       Несколько секунд в трубке слышалось лишь неприятное шуршание, а потом раздалось тихое: — Здравствуй, Виктор.       Ему было сложно с ходу узнать, кому принадлежал этот голос. Телефония едва получила своё развитие, поэтому голоса едва походили на настоящие, живые. Они были скорее скрипучими, отдалённо напоминающими близкого человека. — Представьтесь, пожалуйста, с кем имею честь говорить? — Ван Арт отложил книгу, понимая, что звонок действительно важный.       Смешок на том конце провода показался очередной помехой. — София фон Гельц. Не виню, что не узнал. Я сама подумала, что ошиблась, пока не представился, — произнесла с короткими паузами вампирша. — Мне передали, что ты меня искал. Извини, что так неожиданно звоню. У меня всё хорошо. Я вернулась в Европу.       В горле неожиданно пересохло. Виктор крепче прижал к уху трубку телефона. — София? — Да. Со мной всё хорошо. Спасибо, что интересовался, мне приятно, — повторила зачем-то она.       Спиной Виктор упёрся дверной косяк, не зная, что у неё спросить, что сказать или ответить. Да и с чего вообще начать?       Помехи стали нарастать, а потом звонок и вовсе оборвался, разъединив абонентов. Ван Арт весь вечер ждал повторную, такую раздражающую его трель, но телефон молчал. В какой-то момент это стало казаться надуманным. Он наверняка каким-то чудом задремал в кресле, и ему привиделся звонок на этот бездушный аппарат. Софии не было. И нет уже давно… Уже тогда я понимал, что ты мне нужна. Я ждал. Ждал тебя.       Виктор снова опустил голову вниз. Фон Гельц все так же ровно дышала.  Годы молчания после Первой Мировой войны затянулись надолго. София не присылала писем, не звонила. Он узнавал от третьих лиц, что фон Гельц поглощена работой. Она восстанавливает пришедший в упадок бизнес. Почему ты тогда молчала? Что носила в себе? А те рисунки… Они датированы началом Первой Мировой войны.       Какая-то неясная ниточка связывала всё воедино, но чего-то остро недоставало, чтобы окончательно понять, что же тогда случилось.       Ван Арт случайно столкнулся с Софией в Старой Европе, когда ему пришлось приехать в родительский дом. Тогда он увидел ту самую запомнившуюся ему родинку, которую фон Гельц рисовала. Он помнил, что на её лице никогда не было родинок. София лишь снисходительно склонила голову, приветствуя, но так и не подошла. Виктору тоже не дала шанса приблизиться: вампирша скрылась в автомобиле, который быстро сорвался с места.       Они наконец-то вспомнили друг о друге после окончания войны. Появились сухие поздравления с Рождеством, разговоры ни о чем… Это стало единственной нитью для связи. И та впоследствии оборвалась, когда на замену письмам окончательно пришли телефоны. Разговаривать порой бывало неуютно. Там не получалось долго думать над фразой. Не получалось выдерживать долгих пауз, оттого они перестали общаться. Виктор окончательно замкнулся и постарался забыть обо всем, а чувства свести ни во что. Прошлое должно оставаться в прошлом.       После в его жизни появилась Мия. И Виктор увлёкся. Конечно, он не мог не замечать стараний со стороны Дастина и Ноэля. Они наивно верили, что вампир ничего не подозревает. Он забавлялся этому. Но Рождённая Луной не смогла принять его. Виктору быть в статусе друга приходилось не впервые, поэтому проблемой это не стало. Проблема появилась, когда он увидел Софию в Праге, когда ему пришлось общаться с ней из-за эскапады Мии. Безупречно вежливый тон колол. Фон Гельц язвила. Ван Арт отвечал чётко и рассудительно, осаждая её пыл. Их диалог напоминал искусное фехтование на словах.       Когда схему Вуда раскрыли, София снова встала на его сторону, почти не пытаясь разобраться, что действительно происходит. Она просто помогла, чтобы быть ближе. Надеясь, что уже сейчас в современном мире не найдётся причин для расставаний. Она скучала. Ван Арт позволил им остаться с собой рядом.       Виктор наряду с Мией, Софией, Ксандром, Артуром выстраивали совершенно новую модель власти пять лет. Пять лет Виктор и София, работая бок о бок, пытались сделать вид, что по-прежнему ничего не происходит. И напряжение множилось. Возможно, фон Гельц только и делала, что пыталась отвлечься, когда куда-то сбегала подальше от Нового Света. Она даже обычно и не сопровождала Виктора на встречах, доверяя столь почётное, по её словам, дело Артур. Фон Гельц помогала Ордену. Так они пересекались чуть реже, а иногда и вовсе не попадали в поле зрения друг друга на протяжении некоторого времени.       Виктор помнил ту ночь, разрушившую барьеры между ними. Он помнил невероятный бархат кожи Софии. Он помнил непрошеный стон, выдавший бы их с потрохами. Помнил хриплость севшего от возбуждения голоса. Ван Арт все помнил. Виктор вдруг тогда понял, как на самом деле мечтал ощутить сладость губ, зарыться в её волосы и почувствовать её жар тела. Это стало подобно освобождению, до дрожи желанному и нужному. То, что разрасталось внутри долгие годы, наконец получило выход.  Виктор позволил себе быть с ней, как хотела София.        Несколько месяцев в Европе из-за обострившегося конфликта из-за границ Нидерландов, где они почти не виделись, тянулись чересчур долго. От слушания к слушанию. От встречи к встрече. Он хотел, чтобы это закончилось, чтобы они вернулись в Новый Свет, домой, и позволили себе чуть больше, чем медленный секс с томительной прелюдией, отложенной на «потом».  Ты беспокоилась, что нас связывает только секс, потому что не не доверяла, ты боялась, что я просто откажусь от тебя, как и в прошлом. Тебе хотелось иметь что-то, что не позволит нам снова сбежать друг от друга, как это происходило все прошедшие годы. Ты хочешь убедиться, что я здесь, с тобой и никуда не уйду.       По возвращении в Новый Свет они принялись исправлять ошибки, чтобы все не рухнуло в одночасье. Они учились по-новому взаимодействовать.  Я пытался навязать тебе свою защиту, потому что не умею по-другому. За этим не видно самого меня. Так безопасно.        Но София научилась справляться со своими трудностями сама. Она видела в Викторе равного себе. Ей не нужна была защита. Ей нужен был он. Виктор. Не выстроенный образ сильнейшего вампира.  Я вижу, как ты открываешься и доверяешь. Я ценю это. Даже в случившейся прошлой ночью близости ты была совсем другая. Я чувствовал тебя не только телом, но и разумом. И ты прекрасна, Софа, настолько, что мне это не выразить словами.        И спустя столько времени Ван Арт заметил, что они способны на большее: у них появилось утро на двоих, они за колкостями нашли свой повседневный язык общения, они играют в «кошки-мышки» совсем как несмышленая ребятня.  Я знаю, что ты покалечена. И ты не права. Нас объединял не только секс или работа, но и наши страхи. Наше уродливое внутреннее, воспитанное жизнью. Я вижу в тебе не только равного, но и… Сломанного человека.         Виктор так боялся оттолкнуть её тем, кто он есть, что не заметил истинной потребности Софии. Не заметил, к чему она тянулась на самом деле.       Всё случившееся казалось нереальным. Нереальным настолько, что значило одно: в скором времени это отнимут. И Ван Арт тут же испытывал ярость на этот мир, который смел посягать на принадлежащее ему богатство. Моя милая Софа. Мой верный солдат и товарищ. Как же… Как же я тебя люблю.              И Виктору не хотелось думать об играх за власть. Но именно они были угрозой обретённому счастью. Тебе сделали больно. Я не оставлю это безнаказанным. Совет. Секретарь. Алэн Равель.       Языки искусственного пламени электрического камина отражались в тёмных зрачках. Ван Арт пытался одновременно с переживаниями выносить четкий порядок дальнейших действий. Проверял в голове на прочность множество разных теорий. Вспоминал, кем когда-то был Равель, но так и не мог прийти к ясному ответу.       Виктор запомнил его как того, кто отчаянно хватается за возможность стать лучше. Алэн долго по его воспоминаниям искал место под солнцем. Но тирания Армеля де Локонте не прошла бесследно для него. Она его будто состарила и закалила.       Вампир видел в нём крайне умного и рассудительного юношу. Да, он был наивным. Да, он был не очень смышлен в политических делах. Но Ван Арт хотел ему наконец даровать то желанное место под солнцем. Старый Свет не заикался, что он не может распоряжаться полученным титулом так, как того желает.       Все остальные вампиры казались ему лишь приспешниками Армеля. А значит через какое-то время снова бы начался кровавый эпизод истории. Тирания. Доносы. Публичные казни и унижения. Виктор не видел этих пороков в Алэне. Более того, Равель их будто боялся. Он счёл правильным уступить место.        Виктор был не менее жесток: накопленная им сила сожжёт ещё полмира. Ему категорически нельзя занимать ту должность.  Так было нужно. Лучше прагматичный «башмак» во власти, чем тиран под ликом гуманиста.        Тихий удар где-то в другой комнате не остался незамеченным острым слухом. Досадливо дернув губой, Виктор, не шевелясь, обратил внимание на спящую вампиршу.  Кто только такой неуклюжий, что не может соблюдать тишину?       Этот звук не сможет не потревожить хрупкое равновесие сна. Он был отличен от разговоров, шарканий, к которым София успела привыкнуть, прежде чем заснуть.        Дыхание фон Гельц стало напряжённее. Она плавно выходила из сна, даря себе последнее мгновение, прежде чем снова оказаться в суровой реальности.        София с гудением перевернулась на другой бок и выгнула спину, разминая затекшие мышцы. Потом, очевидно пытаясь сообразить, где она и что вокруг происходит, приподняла голову. За окном уже полностью рассвело.  Я надеялась проснуться в постели перед отлетом обратно в Штаты. Что ж, не вышло.       Осторожно повернувшись, чтобы не смять свои записи, она столкнулась с карими глазами Ван Арта, который с нескрываемой нежностью наблюдал, как она сладко потянулась. София, точно уловив опасность, тут же вернула себе былой контроль. Вампир, без сомнения, это почувствовал на грани своего восприятия: его обожгло холодом. Холодом отсутствия. Фон Гельц до того подавляла свои эмоции, что он не узнавал в ней любимую Софу. Защищаешься… Боишься, что наговорила и доверила лишнего?  — Ты потягиваешься почти как Руфик, — пошутил Виктор, словно пытаясь ей показать, что, несмотря на случившееся ночью, он по-прежнему с ней.        Всё тот же Виктор Ван Арт, который не предаст её. — Я скучаю по нему. Всё же этот парень забавный, — поддерживая непринужденную беседу, София замерла.       Она рассматривала Ван Арта, пытаясь найти какой-то изъян или подсказку, что что-то не так. Но так и не находя, чувствовала, как расслабляется.       Их тела уже давно привыкли. Иначе не объяснишь, что в присутствии друг друга они чувствовали расслабленность и спокойствие, что рефлекс «охотника» притуплялся, из-за чего ни Виктор, ни София порой не успевали ощутить приближение «хищника», чтобы продумать реакцию.       Фон Гельц очень хотела сделать кое-что нужное ей, но погруженная в какие-то тяжелые раздумья медлила. Потом же, будто все же вспомнив всё в деталях и оттаяв, она приподнялась и подползла поближе, отпихивая блокноты, книгу и ручки. И благо, Ван Арт в приглашении раскрыл руки. Он ловил. Ловил, потому что знал, что это нужно. Теперь это было не на уровне сигнала тела. Он не ощущал это с помощью гипноза. Сама суть  отзывалось на это — поймать.  У нас есть время. И я постараюсь не его тратить на сомнения. Виктор, ты же… Ты же не предашь? Не уйдёшь? — Пожалуйста, не жалей меня, не нарушай свое обещание, — строго предупредила София. — Не ломай то выстроенное до этой ночи. Я не жалею. Не жалею, что снова стала самым наглым и жадным инициатором. И вообще ни о чем не жалею.       Она перевела дыхание. Для неё это был прогресс. Болезненный, но необходимый. Гноящиеся раны обстоятельства вспорют ещё не раз. Но ведь после этого станет легче? — Софа, я понимаю, как было тебе эти несколько дней, — он сделал волнительную паузу, — и не умаляю твоей силы ни в коем случае.        София крепче сжала его руки, хватаясь за них, как за последнюю надежду уберечь от неосознанных слов.  Мой кошмар… Он снова воплотился. Я чувствовала себя беспомощной даже при всём том могуществе, что обрела. — Пожалуйста, не закрывайся. Не думай, что стала противна мне. Не думай, что стала слабой в моих глазах, я чувствую, как ты защищаешься, — Виктор старался не отводить взгляда.       Ван Арту было тяжело говорить о чувствах, он этого слишком опасался. Да и любовь в его понимании всегда тихая, почти без слов. — Ты прекрасна. Я не хочу тебя потерять. Без тебя я останусь один, — повторяя когда-то сказанную фразу, дополненную таким нужным уточнением, шепнул Ван Арт. — Тогда я не смог до конца понять, что ты мне хотела сказать на протяжении всех лет. Теперь понимаю. Я понял свою ошибку. И нас объединяет куда больше, чем просто секс и работа. Так было безопасно. Так ты не видела меня.       Он прижал её к себе крепко, весьма наивно, будто старался ухватиться за последнюю возможность обнять.  Я тебя взаправду люблю. Люблю всю тебя, даже те части, о которых могу лишь догадываться. И я не уйду. Я здесь.       София без слов позволила себе прижаться ближе. Сначала с некой напряженностью мышц, словно проверяя, так ли это безопасно? Но чувствуя ровные удары сердца, расслабленность тела вампира, позволила себе прильнуть покрепче. Хватит обещаний и пустых слов. Ей хотелось насладиться тишиной. Не было больше барьеров в разуме. Они наконец-то позволили чувствовать друг друга с помощью тонкого восприятия вампиров. И это было едва ли не чудом. Ей внезапно стало снова спокойно, как и Ван Арту.       Виктор ей мало-помалу открывается. Это её успех, вымоленный у судьбы. И фон Гельц будет беречь его, как никто другой. 

*** 

      Ближе к полудню многие нашли себе развлечение на ближайшее время. Виктор неожиданно принял решение отправиться в один из архивов Бельгии. Азриэль, по-страшному бранясь, поехал улаживать дела с бизнесом, который в его отсутствие успел потерпеть крах, да и ещё некие хакерские атаки принесли неудобства. Ксандр отправился в Себастьянс, чтобы обеспечить себе алиби в случае чего. Артур ускакал с ним, видимо все еще недовольный тем, что София с ним не поделилась придуманным планом и подвергла себя страшному риску. Алиса нанесла визит в Орден вновь, но ни к чему так и не пришла. Но благо, Ронни хотя бы уважительно с ней общалась, что показало её как истинного лидера.       Стражи, как оказалось, не зря стали бояться, что вампирское общество искоренит Орден в Старом Свете. Она лично слышала разговоры, что это было навязано Новым Светом, который повёл себя в конечном счёте крайне некрасиво.       Софии и Алисе необходимо было дождаться вечернего слушания о недопустимой ошибке при ведении дел. Это сильно нарушало равновесие. Порочило одну сторону и выставляло праведниками другую. Более того, такие необдуманные действия могли привести к открытой вражде и угрожать раскрытию тайны.        София не нашла себе стоящих её внимания дел до вечера, поэтому проводила время с Гафой. Алиса была крайне рада такому стечению обстоятельств.       Бесцельная прогулка по Амстердаму привела их в парк.  Плотные тучи, будто испачканная в саже вата, медленно плыли по небу. Дождя, благо, не было.       София, шурша пачкой шоколадного печенья, которое она так ни разу и не надкусила, уселась на лавку. Закинув ногу на ногу, фон Гельц ткнулась носом в свой шарф. Алиса не знала, где была София оставшуюся часть ночи, но её поразила афера, которую девушка провернула вместе с Ксандром. Из поступок только доказал, насколько они отчаянно защищают друг друга. — Что будем делать дальше? — пытаясь вывести вампирша на диалог, спросила Гафа. — Бороться. А у тебя есть какие-то варианты? — с какой-то злой иронией спросила София.       Алиса не успела ответить на вопрос. Прямо рядом с лавкой, на которой они сидели, приземлилась после прыжка девочка лет шести. Фон Гельц от неожиданности даже вздрогнула. —Ой! Доброго дня! — тоненьким голоском на французском промолвила та и выровнялась по струнке. —Доброго дня, —через силу улыбнувшись, тепло поздоровалась Алиса. —Ты не потерялась? Тут так много людей. —Неа. Моя мама вон там, — указав пальцем куда-то в сторону, она обернулась.       Алиса почувствовала, как София вжалась спиной в заднюю перекладину лавки. Фон Гельц меньше всего хотелось брать ответственность за чужого ребёнка, который почему-то не вызывал должного умиления. С подросшим сыном Фелисы ей было куда легче контактировать.  — Чтобы не потеряться, держись её ближе, — строго произнесла София.        Девочка похлопала глазами и потом, улыбнувшись, попрощалась и вприпрыжку поскакала к матери.  — Кажется, она не впечатлилась от твоего тона, — усмехнулась Алиса, смотря вслед маленькой фигурке.  — И что? — равнодушно ответила София, что-то читая в телефоне.        Наверное, присланное не впечатлило её и испортило настроение вампирше. Виктор Сегодня ночью не жди. К следующему рассвету буду дома.

София

Хорошо. Удачи в «архиве».

      Вампирша слишком хорошо знала Виктора, чтобы не увидеть за этим предупреждением какой-то аферы. Впрочем, Софии хотелось верить, что Ван Арт нашёл что-то интересное и ему требуется время для изучения. Но от возможности съязвить даже в переписке не отказалась. — Пойдем-ка, — София поднялась, бросив печенье в урну.        Алиса в своём привычном темпе шага с легкостью догнала фон Гельц в силу разницы в росте.        Они дошли до припаркованной машины. София не спешила посвящать её в дальнейшие планы. Алисе оставалось лишь молча следовать за ней. 

*** 

      София вела машину весьма расслабленно, даже лениво, собирая почти все светофоры.  — Куда ты едешь?        Алиса пока не очень научилась понимать порывы фон Гельц. Она была загадкой, ответ на которую ей взаправду хотелось получить. Но, к сожалению, пока Гафа научилась понимать хотя бы приблизительно истинное настроение. Однако одно уяснила почти сразу: если София не паясничает, нужно поберечь себя. — В торговый центр, — спокойно пояснила вампирша. — Ты же не против составить мне компанию?  — Все хорошо? — Алиса в сомнении приподняла бровь, не понимая до конца, она сейчас шутит или говорит серьёзно.        София обратила на неё выражающий спокойствие взгляд. В нём не было намёка на шутку, лишь хорошо скрытая печаль и тоска, гонимые ей прочь. — Лис, более чем, нам всё равно ничего не светит до вечера, архивы в Амстердаме изучены уже трижды, вампиры готовятся к встрече, Стражи тоже. Чем ещё заниматься? Хочешь, отвезу тебя в дом Артура? Там можешь сидеть, перебирать бумажки, создавая вид никому ненужной деятельности.         Перспектива у Гафы оказалась неутешительной. Возразить ей было нечем. Более того, это должно расположить Софию к дружеской беседе. А Алисе были очень нужны документы, где были зафиксированы случаи лишения регенерации. Конечно, она имела к ним доступ, но это были лишь копии, где были представлены результаты, но в них не было имен, дат, места выполнения, а ей нужны были оригиналы.  — Так значит едем? — глянув на все еще сомневающуюся Гафу.  — Да.        Между ними наступила пауза. Тягучая, неуютная. Алиса теребила пальто, не зная, как расположить к себе Софию, которая явно находилась в дурном настроении.  — Лис, я хочу отвлечься, — холодно произнесла фон Гельц. — Ты и вовсе едва ли на месте сидишь, очевидно, ища выход. Явиться в таком виде на слушание в Старом Свете — добровольно стать козлом отпущения на этот вечер.        Гафа досадливо поджала губы. Все пытались интерпретировать её беспокойство за страх. Но разве объяснишь им, что на самом деле она видит в вампирах? — А ты едва ли движешься, словно статуей стала, думаю я, что явиться в таком виде на слушание Старого Света тоже значит стать козлом отпущения,  — напала в ответ Алиса, защищаясь.        Пришла очередь Софии дергать губами.  — Что ж, признаю, что мы все по-разному реагируем.       Девушки точно пытались создать видимость близкой дружбы, где каждая с удовольствием решит подстегнуть свою подругу. Получалось в некоторой степени плохо, потому что Гафа не спешила делиться своими переживаниями, ровным счетом как и София. Но видимость всегда лучше, чем её отсутствие.       Признаться, Фон Гельц не видела в Алисе угрозы. Ей было легче воспринимать её как союзницу. Лис рискнула ради них. Отправилась к самим Аши. Вампирша была ей благодарна. Рожденная Луной все же была на их стороне. И София хотела выстроить с ней хотя бы жалкое подобие дружбы, несмотря на всю её резкость и порой заносчивость характера. Лис такая, какая есть. Она не носила маски.  — Я не сказала, но спасибо за проявленную смелость, — произнесла фон Гельц, отпуская тяжелые мысли окончательно. — Аши могут быть… Жестоки в отношении даже самой безобидной просьбы, мы понадеялись, что тебя это обойдет.  — Да-а, я заметила, что им не хватает таблички над книжной лавкой «Оставь надежду, всякий сюда входящий».       Алиса нахмурила брови, понимая, что тогда действовала не совсем на благо Нового Света. Она думала о долге перед Зои, который не сумела выплатить при её жизни. Думала о Стражах Старого Света. Думала о мальчике Эндрю и других таких же детях. От нее многое зависело.       Алисе теперь уже окончательно предстояло стать частью Нового Света. Его благополучие диктовало благополучие всех остальных. Но Лис до сих пор не могла принять, что её так просто вычеркнули. Обида душила. Они сочли её предателем, при этом принимая в свои ряды Милдред, девушку из Нового Света.       Алиса посмотрела на Софию. Она помогала. Уже не раз. Как и Ксандр, Артур и даже Виктор, который тщательно контролировал, чтобы интриги в Европе не помешали занять столь ответственную должность. Они её приняли. Наверное, ей стоит действительно быть благодарной судьбе, что подарила шанс познакомиться с компанией Ван Арта, о которой ходило столько слухов и сплетен.       Гафа, мысленно ещё раз сказав спасибо в никуда, решила, что тема про Аши — хороший повод подвести разговор в нужное ей русло, но машина остановилась. Они приехали. 

***

      В торговом центре играла музыка, ненавязчиво вплетаясь в атмосферу расслабленности. Витрины переливались огоньками, зазывая всё больше покупателей. Отовсюду слышались разговоры, смех ничего не подозревающих людей. Алисе часто казалось, что в таких местах каждый день — праздник жизни. Все могли позволить себе радоваться дурацким покупкам, примерять на себе красивую одежду, избавляясь от ролей, проводить время в кругу близких и просто жить. Они с Софией, наверное, были слишком угрюмы, чтобы незаметно влиться в столь бешеный поток.  — За деньги не переживай, я всё оплачу, — проговорила фон Гельц, покрутив банковскую карту в пальцах. —Не стоит, — но вампирша не послушала и ушла вперёд по направлению к карте.        Как и ожидалось, София мелочиться не привыкла. Глянув ещё раз на выстроенный маршрут, она отправилась к сектору с дорогими магазинами. Гафа, зайдя как-то раз и купив там ненужную ей сумку за несколько сотен долларов, решила, что ни под какими предлогами больше не посетит эту ярмарку тщеславия. Но если хочешь посмешить судьбу, расскажи о своих планах. — Как тебе удалось получить титул? — начиная с весьма неоднозначного вопроса, Алиса обошла фон Гельц.  — Я просто знала, куда давить, — односложно ответила та, беря вешалку с красивым чёрным платьем.       Приложив его к Алисе, она удовлетворенно хмыкнула. — Поразительно! Лис, какой у тебя рост?       На секунду Гафа зависла, очевидно, не уловив, как она так быстро перескочила с титула на её рост.  — Э-э, метр восемьдесят семь. София, не нужно тратиться, я против.        Фон Гельц вновь пропустила последнее мимо ушей. Но и Алиса сдаваться не собиралась. — Хм, тогда вот так. Тебе пойдет, будешь выглядеть строго и, что самое важное, сливаться с толпой Старого Света, — доставая новую вешалку, пробубнила себе под нос вампирша. — Именно этого я хочу меньше всего, София, нет, — Лис приподняла ладонь, как бы останавливая её упрямство.        Фон Гельц закатила глаза. — Да, Лис, тебе нельзя, чтобы тебя заприметили, ты для них должна оставаться просто декорацией, — строго произнесла та, как бы показывая, что здесь заправляет всем она. — Пусть все думают, что ты никто на этой шахматной доске, тебе нельзя выдавать масть своей фигуры, учитывая, кого ты недавно посещала. Узнают — тебя точно с костями съедят.       Алиса также демонстративно закатила глаза и фыркнула. Разыгрываемый спектакль хоть и действительно был необходим, но она невзначай отметила:  — Тогда позволь фигуре сделать ещё один ход и попросить кое-что для его совершения.        Глаза Софии загорелись нездоровым блеском.  — В пределах разумного. Не стоит меня просить свернуть шею Милдред, — пошутила фон Гельц, наигранно вздохнув.       Мнительные продавцы очевидно услышали обрывок разговора и стали в каком-то беспокойстве оглядываться на девушек. Стоило Софии столкнуться с одной из них взглядом, как та сразу безмятежно улыбнулась.  — А так хотелось, я бы даже отказалась участвовать в суде по её делу, аргументировав тем, что ты полностью оправдана. Уничтожила такую пиявку.        Алиса зло улыбнулась, очевидно поймав одну волну с вампиршей. Ей нравилось то, что с ней можно быть ещё более смелой и свободной.       Гафа иногда ловила себя на мысли, как Софии только удалось взрастить в себе такую сталь. Если верить сплетням о её возрасте, фон Гельц встретила годы юности не в самые лучшие времена. Война. Разорение. Отсутствие признания женщины как человека. Как она не сломалась? Как она выплыла, не захлебнувшись во всех помоях сословий? Впрочем, ответы крылись в самой Софии. Но Лис догадывалась, что инцидент в парке приоткрыл завесу тех травм, нанесенных давно, но теперь уже не заживающих никогда. Вампирша чересчур резко отреагировала на появление той девочки. — Примеряй и пойдём дальше, — бросила София, вальяжно проследовав к велюровым платьям.       Как бы Алиса не отнекивалась, а платье у неё в гардеробе добавилось. Признаться, ей оно даже понравилось. Она выглядела крайне утонченно, а высокий рост только подчеркнул это. У Софии был прекрасный вкус. — Что ты хочешь? — вампирша не стала долго ходить вокруг да около.  — Мне нужны все отчёты, все документы, где указаны случаи лишения регенерации. Оригиналы.        София на секунду замерла, вспомнив об этом гадком нюансе. Поморщившись, она взглянула на Лис.  — Зачем? Что ты удумала?        Гафа понимала, что ей придется объясниться с самого начала, иначе фон Гельц не поймёт её идеи. Она не знала, как начать диалог правильно. Одно неверно сказанное слово — Алиса проиграла.       Проходя мимо очередного бутика, где стояли манекены женщин в нижнем белье, что было пошито из ничего не скрывающей ткани, Лис отчего-то закатила глаза, отвлекаясь от раздумий. — Такой отвратительный комплект? — изогнув бровь, София с некой строгостью посмотрела на девушку, видимо сохраняя настороженность.  — Так в чем их смысл? Бельё нижнее должно быть практичным, удобным, и что самое главное — быть бельём, а не тряпочкой, едва прикрывающей причинные места, — прокомментировала Гафа, махнув рукой.       Алиса не до конца поняла, почему София вообще зацепилась за это. — Ну оно хотя бы выглядит красиво, поверь, мне есть с чем сравнить, — сомневаясь, ответила фон Гельц. — Да и разве оно неудобно?        Вампирша склонила голову, рассматривая бельё. У них не стояло в голове, что разговаривают они о чем-то личном. Скорее обе с какой-то дотошностью действительно пытались сместить весь фокус на какую-то глупую вещь вроде нижнего белья. — Как-то раз Зои, увидев один из комплектов и потрогав его, пустила весьма интересную шутку, — Алиса запнулась, подавляя улыбку и представляя, как фон Гельц пришлось ощутить всю линию моды на нижнее бельё. — Что эти комплекты очевидно плетут пауки, которым для вдохновения подают газовые смеси с интересными веществами, а спонсируют это больные на голову мужчины, у которых, очевидно, фетиш на такое бельё, которое бельём-то нельзя назвать, так, кусочек ткани для приличия.  — Какой ужас, — прокомментировала София, очевидно не разделив с ней мнения. — Я не смогу больше примириться с этим. Даже моя испорченная фантазия до того не додумалась.       Кивок вампирши упал на манекен. Алиса понимала, что это удобная пауза в истории, где придется рассказать о том, от чего она убегает последние годы, и не может ответить себе точно, успешно ли это. — Моё объяснение, возможно, начнется издалека, но я хочу, чтобы ты понимала всю картину, — напряжённо выдыхая, произнесла Гафа. — Возможно, ты уже об этом знаешь, но хочу внести определённость. Давай поднимемся на пару этажей выше, я знаю здесь неплохое место, где можно за чашкой кофе обсудить любые насущные вопросы.

***

      Фон Гельц смотрела свысока, но не без уважения. Она восседала напротив с готовностью слушать, анализировать и выносить вердикт. Кажется, София даже позабыла о тревоге после прошедшей ночи. Алиса здорово отвлекла её своим сопротивлением и пауками.       Девушка не торопила Рождённую Луной. Алиса сминала салфетку и что-то чересчур внимательно разглядывала в своей чашке. — Моя мать умерла в возрасте тридцати девяти лет от генетического заболевания, — Гафа тут же запнулась, точно эти слова стали материальными и встали поперек горла, не давая ей продолжить.        Она стиснула ладони в кулаки, убеждая себя, что все это теперь лишь часть ее прошлой жизни. Жизни, которая уже давно не принадлежит ей. На место той Лис пришел Страж.  София молчаливо слушала. Казалось, что её лицо смягчилось. Она не хотела оттолкнуть ещё больше. Гафа пришла к ней не просто так. Она ей доверилась. Сколько бы еще Лис ходила с изводящими мыслями внутри, прежде чем дошла бы до того же Артура? Ван Арта? — Оно передается потомкам с вероятностью в пятьдесят процентов.        Фон Гельц испытала чувство досады. Люди смогли «залезть» внутрь собственного тела и понять, что может его уничтожить. Вампиры упустили это, за что начинали платить.  — Она долгое время о нем не знала из-за ранней потери родителей, пока не появились первые симптомы: отсутствие обоняния, затем потеря координации движений, появился лёгкий тремор. Для неё, как хирурга, это стало ударом, она не могла уверенно держать скальпель, не могла расстегнуть иглодержатель из-за слабости в руках, — Лис обратила взгляд к потолку, сдерживая непрошеные слёзы.        Впрочем, зачем эти все уточнения? Разве они имеют значение? Гафа пытается так почтить память о матери? София вообще понимает, о чём она говорит? — Мой отец нейрохирург уверял, что это доброкачественная опухоль. Он искренне верил, что сможет ей помочь.        Гафа мельком взглянула на Софию. Внешне вампирша казалась абсолютно спокойной и безразличной, но застывшее в глазах удивление и сочувствие, беспокойные движения пальцев, едва приподнятые брови убеждали: фон Гельц внимательно слушает и сопереживает. Неужто ты не просматривала информацию обо мне и слышишь о моей болезни в первый раз?       Поморщившись из-за своей сентиментальности, Алиса, почти обрывая рассказ, произнесла:  — Как видишь, все оказалось хуже, — голос Лис взвился высокой нотой. — В общем, заключительный диагноз хорея Хантингтона, при котором нервные клетки медленно умирают из-за накопления патологического белка. Его диагностировали и мне, прямо перед поездкой в обсерваторию, когда неврологи заметили странные изменения в обычных тестах. Моя болезнь начала прогрессировать раньше, чем у матери.       Лис не хотела рассказывать, что отец скрывал долгое время её диагноз, запрещая кому-либо вообще о нём заикаться. Все медосмотры она проходила в клинике, где он работал, а там его коллеги наивно верили, что девочка знает. Только спустя какое-то время Рождённая Луной поняла, что за добротой скрывалась жалость, что значили все эти двусмысленные фразы о её времени.       А та маленькая Алиса едва ли понимала, что на самом деле происходило. Она была напугана из-за потери мамы, которая в один день исчезла из её жизни. Как оказалось после, Лина проходила экспериментальное лечение, и оно не помогло. Свои последние месяцы её мать провела в одиночестве в хосписе, что находился в пригороде. Болезнь быстро начала прогрессировать, лишив женщину всякой самостоятельности.       Алису стал воспитывать отец. Он справлялся, порой неумело, но давал ей всё, что она желала. Иногда Мартину приходилось брать дочь с собой на работу, когда он был в ночную смену. Рождённая Луной не забудет, как в страхе вжималась в подушку дивана, когда тишину ночи разрывала бригада скорой помощи, которая привезла пострадавшего человека.        Узнав правду, Алиса возненавидела своего отца. Она оставила его наедине со своим ужасным поступком.  София аккуратно коснулась пальцев девушки. По щеке Гафы скатилась слеза и упала вниз, впитавшись в джинсы. — Лис, — позвала фон Гельц, точно так она смогла бы вывести её из пучины ужасных воспоминаний, выдернуть в последний момент, прежде чем она окончательно захлебнётся в своём горе.        Рождённая Луной не оттолкнула её. Она вытерла щёки и тут же пояснила: — Все нормально. Мне просто до жути обидно, что я умираю в век, когда люди пересаживают нейроны на питательные среды, когда пересаживают сердце, когда…        Лис в бессилии опустила голову. — Ваша медицина бессильна? — тихо произнесла вампирша.  — Я участвовала в клинических испытаниях новых препаратов. Ничего не помогло. Улучшения наступили у единиц и, к сожалению, я не вошла в их число. Хотя кто знает, не было ли это всё внушением, — она развела руками и тяжело вздохнула, успокаиваясь.       Софии стало неуютно. Гафа умирает? Бессмертное существо умирает? — Ты уверена, что твоя регенерация не работает?        Гафа подняла глаза.  —  Я не знаю, София, — шепнула она. — Мой отписанный срок только начинает подходить к концу, но моторика по данным последних тестов стала хуже. Может, я теперь просто медленнее умираю.       Рождённая Луной откинулась на спинку диванчика, опуская взгляд вниз. Через плотно сжатые губы она выпустила весь воздух, что осел в лёгких.  — Я хочу, чтобы Аши рассмотрели меня в качестве кого-то, кто будет ответом, где заканчивается регенерация, а чтобы убедить их в актуальности темы, мне нужны документы с заключениями. Чтобы в их архивах появились ещё и медицинские заключения о том, что всему есть предел. Это история. Не самая ее лучшая сторона. Они должны заинтересоваться. Пусть знают, что их мир рушится, пока они прячутся в своих подземельях.       Лис прокашлялась. Она не хотела признаваться себе, что рассказала ту часть жизни, которую мало кому доверяла. Рожденная Луной могла солгать. Они бы ощутили лёгкое волнение и страх. Но едва ли поняли, что за ними скрывалось. Девушка рассчитывала, что фон Гельц так будет сговорчивее. Да и ей рассказать было не так страшно, как Ван Арту, которого в ближайшие дни, если не часы, восстановят в должности. А если она опоздает, то «исповедаться» придётся Виктору. Просто так вампиры не дадут использовать весь пакет документов из этого дела, а уж оригиналы тем более. У влияния Гафы был предел.  — Лис, я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. С одной стороны это действительно актуально для них, как тех, кто хранит историю. То, как научный прогресс оказывает влияние и на нас, тоже полезно. Но… Аши своенравные, они могут не понять тебя.       Гафа хмыкнула.  — Мне нечего больше им предложить. Я не знаю, что может быть ценнее в этом мире для них, кроме бумаг, что им удалось сохранить, — девушку потряхивало от рассказа о своём прошлом. — У меня нет времени искать им нечто уникальное. Я не живу в их головах и не могу оценить, что им там кажется невероятным и полезным, пока все выходит из-под контроля.        Фон Гельц задумалась, точно взвешивая все за и против. Если бы в ситуации была хоть толика ясности, что происходит, как им бороться с Равелем дальше, может быть, она бы подумала, стоит ли вообще ещё раз беспокоить Аши. — Я дам то, что ты просишь. Заверю печатями Князя. Для убедительности, разумеется, а не потому что могу, — вампирша с долей истинного восторга улыбнулась.       Алиса хихикнула.  — Спасибо, и ещё, — девушка сделала паузу, — если это возможно, пусть разговор останется между нами. Если меня спросят, я поясню сама.        Фон Гельц в согласии кивнула. — Слушай, позволь мне тебе показать, где можно купить одежду не хуже, чем ты привыкла носить, за более скромную сумму, — Гафа криво улыбнулась, все ещё подрагивая. — Какая изящная месть за платье, Лис, — усмехнулась София, но все же протянула руку, как бы говоря: «Хорошо, веди».

***

      За окном уже стемнело, когда Алиса и София вернулись с несколькими пакетами в дом Артура. Фон Гельц не стала медлить. Покопавшись в небольшом кожаном чемоданчике Виктора, она выудила оттуда несколько печатей. Несколько щелчков по бумагам, спрятанным во внутренний карман.  — Готово.       Алиса взяла их, рассматривая.  — Спасибо, у тебя не будет потом проблем из-за этого?        Вампирша лишь хмыкнула. — Лис, не говори глупостей.        Смутившись, она просмотрела всё написанное ещё раз. Экспертизы. Заключения. Гафа поймала себя на мысли, что она должна забрать документы, касаемые смерти Зои. Ей пришлось повозиться, чтобы убедить родственников поделиться ими. В ближайшие дни отец Зои должен был приехать на квартиру, где они жили, и уже на месте решить, отдаст ли он ей бумаги с заключениями. — Надеюсь, моя шутка про пауков несильно задела тебя, и ты не считаешь меня занудой, — нарушила тишину между ними Гафа.  — Да брось, — София активно копалась в косметичке.  — Ты крайне недовольна была, как и в парке, — пожала плечами Рожденная Луной.  — В парке-то, — задумалась София.       В парке она была не недовольна. Она испытала лёгкий страх. Ей было досадно, что это заметили. Фон Гельц крайне не любила эту тему. Она осталась для нее в прошлом. И больше этой переменной в её системе координат не появлялось, как она стала вампиром. Вот только мир не поменял законы. — Ерунда.        Гафа внезапно осознанно взглянула на нее. Алиса была почти уверена, что разгадала всю суть проблемы. И как ни странно, ей подсказало белье и те самые сплетни о её возрасте. Софию, кажется, настигло прошлое. Рождённой Луной было крайне любопытно послушать о минувших годах, но спросить не решалась, рассчитывая, что София сама сделает шаг навстречу.        Вампирша, очевидно вспомнив об этом инциденте, поводила плечами.  — Ты хочешь о чем-то спросить, я чувствую, — фон Гельц крайне не любила игры вокруг да около.        Она привыкла быть честной. И даже не хотела, а требовала от окружающих такой же честности.  — Меня просто несколько смутила твоя реакция в парке, — Гафа забыла, что Дар Луны Софии не уступает по силе всем тем вампирам, в которых она видела палача, а значит сейчас у неё над головой кружил настоящий сокол.  — Абсолютно надуманно.        Фон Гельц не собиралась просто так о чем-то рассказывать. Пусть Рождённая Луной пояснит, тогда её смелость будет вознаграждена. Не выдержав, Алиса отбросила бумаги и посмотрела на вампиршу. — Как ты справилась со всем тем, что настигло тебя в юности? Если верить тому, что говорят, ты застала не самый лучший период истории. А сейчас ты занимаешься одной из сложнейших и неоднозначных наук, строишь отношения с мужчиной.        София мягко и тягуче рассмеялась.  — Да? И много мне лет? А то я уже сама забыла.        Алиса путём несложных математических манипуляций выдала:  — Около ста восьмидесяти.        Фон Гельц охнула, приложив руку ко лбу.  — Не думала, что меня считают такой старой, — в глазах мелькнуло искреннее веселье, сменившееся грустью. — Нет, я младше. Причем в измерениях человеческих лет значительно. Но в остальном ты права.        София подмяла под себя ноги, отводя взгляд.  — Я застала годы бесправия и не забыла те ужасы, да и вряд ли смогу забыть, — она запнулась, не позволяя скатиться себе в собственные эмоции.        Ей нужно объяснить всё без них.  — Ты инструмент. Твоя функция подарить наследника, после о тебе забудут. Тогда это считалось вполне нормальным как в моих глазах, так и глазах окружающих, но познав, что же есть этот мир, понимаешь, насколько глубоко ошибалась, — медленно, с расстановкой, почти монотонно заговорила фон Гельц.       София иногда стыдилась своих мыслей. Она злилась на уже минувшее. Да и к чему ей злиться, если она этого в конечном счёте избежала? Возможно, проклёвывалась жажда справедливости. Почему кого-то ограничивают, а кто-то может делать что вздумается? —Нам всем в какой-то степени повезло, потому что раньше большинство рожениц вместе с плодом умирали в муках. Мы все родились после шестидесятых годов девятнадцатого века, когда медицина стала пытаться вылечить людей, а не покалечить. Кто знает, шагала бы я здесь, если родилась на тридцать или сорок лет раньше, как утверждают знающие?       И Софии становилось страшно от осознания, скольких выкосила медицина того времени. В кошмарных снах ей начинало казаться, что сейчас она сама пребывает в горячке, породившей яркие иллюзии иной жизни, в которой нашлось место и технологиям, и друзьям, и даже мистике. Фон Гельц до дрожи боялась открыть глаза и увидеть над собой склонившегося хирурга. Она всегда представляла его с чистейшими голубыми глазами, строгими и безжалостными. Они казались Софии ясным небом, которое девушка видела в последний раз.       Первое время из-за консервантов, присутствующих в донорской крови для сохранения всех форменных элементов, её едва ли не выворачивало. Вдруг это фон Гельц сейчас истекает кровью и на языке оттого этот противный кисловато-металлический привкус, а по кончикам пальцев растекается холод? —Не стоит рассказывать, если не комфортно. Я не прошу ни о чём, — прошептала Лис, не зная, как остановить Софию.  —Меня пугало другое, Лис. Числа. Мой самый первый учитель, если корректно так выразиться, сказал: «Числа могут сказать чуть больше слов». Я долго не могла понять, как число может сказать больше слов? Это просто невозможно. В слове кроется сила, но не в числе. А потом я поняла, насколько числа могут быть страшны и вместе с тем сильны. Именно они производят огромное впечатление. Если я скажу, что погибло предостаточно человек, вряд ли ты сполна оценишь серьёзность ситуации. Не прими за оскорбление, — она сделала паузу, переводя дух. — А если скажу, что погибло около пятисот тысяч человек, звучит совсем по-другому. Вдумайся в это число. Сколько жизней.       Лицо её сделалось строгим, серьёзным. София почти ни с кем не делилась тем, что иногда томило и без того измученную душу. Ни Артуру, ни Аннике, ни тем более Ксандру или Виктору она об этом не рассказывала. Боялась быть непонятой. Ведь как фон Гельц вообще может рассуждать о тех ужасах чисел, если сама она убийца? Но то было её личной трагедией. Она не могла простить людям тех эпох восприятие женщины как инструмента. Не могла простить всех этих «чисел». Весь гнет ушедшей кровавой эпохи сломал в ней какую-то часть, маленькую, но важную. София смогла стать исключением, а не правилом. Она выжившая. — Этим всем и обусловлено «моё недовольство». Я невольно вспоминаю о прошлом, погружаясь в эти числа. Я не научилась смотреть на детей с радостью. Жизнь за жизнь, и помножившее себя на ещё одну единицу и без того устрашающее число, — фон Гельц стала теребить рукавчик рубашки. — Мне жаль, что ты застала век тирании и ужасной медицины, — только и смогла ответить Алиса. — Ты смогла выжить, это достойно уважения.  Так вот что значит фраза: «Не стучитесь в закрытые двери, чтобы от происходящего за ними не ужаснуться.»       Закончив тираду, София выдохнула. Она слышала, как к ней приближаются, осторожно, готовясь остановиться в любой момент. Вампирша не знала, она искала понимание, слушателя или вовсе просто-напросто сотрясала воздух от давно утратившего значение происходящего?  — Но здесь, наверное, как и в антропогенной теории космологии. Всё окружающее нас имеет значение и смысл, пока Вселенная такая, какой мы её видим, слышим, чувствуем, — она выпрямилась. — Ничего уже не изменить. Пусть это число станет всем нам напоминанием, как делать не нужно.       Внезапно теплота ладони, почти обжигающая, царапнула плечо. Рождённая Луной жестом показывала, что понимает её. Алиса улыбнулась, заслышав об этом забавном и несколько высокомерном факте, которое придумало человечество.  — Нам стоит собираться и ехать на слушание, — приободрившись, произнесла фон Гельц.        Тон её изменился, став уже привычно деловым и слегка игривым. Алиса в целом понимала, что София не хочет продолжать обсуждать эту тему. Вампирша и без того дала весьма ёмкий ответ, как было в далёком прошлом. — И ещё мне бы хотелось, чтобы ты помогла найти кого-то, кто хорошо понимает работу нервной системы и желательно посвящён в тайну существования вампиров, — пробормотала София, бросая новое платье на кровать…

***

      На душе скребли кошки. Виктор обманывал всех, говоря, что проведёт ночь в одном из архивов, который он покинул, не пробыв там и пяти минут. Сама мысль, на какую аферу Ван Арт пошёл, в восторг не приводила. Влезть в дом Ризанда, конечно, «отличная идея». Но тёмные времена всегда требуют радикальных решений. Наверное, кто-то свыше отпустил им всем по пять лет относительно спокойной жизни, прежде чем ударить с новой силой.       Виктор понимал, что конструктивного диалога с приближенными Ризанда не выйдет. Они все были под угрозой. Ни один Князь в ближайшие годы не согласится видеть их в числе высокопоставленных лиц на контролируемой территории. Слишком опасно кому-то из них доверять. Ван Арт не понаслышке знал, что такие вампиры не брезговали пользоваться знаниями, чтобы ещё больше повысить своё влияние. А история их обособленного мирка уж точно знает, как легко бывало перетасовать должности. Оттого ради безопасности нагретого места Князья сначала всеми возможными способами ослабляли служивших почившему управленцу.       Для Виктора не стало неожиданным, что вампиры Князя Нидерландов считают Шварца и Ван Арта виноватыми в смерти своего покровителя не меньше Алэна Равеля. Ни Князь Германии, ни Князь Нового Света не согласились помочь и не стали союзниками в этой политической борьбе, оттого Ризанду пришлось самостоятельно укреплять позиции.       При свете дня Ван Арт высматривал возможные пути отхода, кто покидает поместье и кто прибывает. Виктор насторожился от того, что оно казалось брошенным. Он ждал, что сейчас, когда хозяина уже нет в живых, все богатства приберут к рукам. В доме не горел свет. Вокруг стояла подозрительная тишина. Никого вампир так и не заметил.       Вспоминая годы, проведённые на войне, Виктор осторожно перебирал ногами, припав к земле. С навыками вампира это походило на искусство. Ван Арт безупречно владел не только Даром Луны, но и Даром Крови. Он освобождал его от скованности движений, придавал уверенность и делал каждый шаг бесшумным.        Они с друзьями рассуждали о возможных мотивах Равеля, неосознанно вспоминая Вуда. Они искали ответ в заинтересовавших Князя Нидерландов землях. Вдруг в Маастрихте также можно провести запрещённый ритуал? Неспроста же Равель так отчаянно за них сражался. Но самый главный вопрос, почему же Ризанд неожиданно прекратил расследование, оставался открытым.       Никакого следа детективы не оставили, поэтому Виктор пошел ва-банк: Ван Арт решил влезть в поместье уже покойного Князя и отыскать улики в его доме. Алэн Равель не дерзнул бы посягнуть на жилище высокоуважаемого вампира.       Виктору хотелось докопаться до сути, почему Ризанд прекратил расследование. Он что-то обнаружил? Что-то разглядел в планах Равеля? Стоило это выяснить.       Вампир не мог доверить столь грязную работу кому-то другому. Ван Арт знал Ризанда давно, бывал у него в гостях и помнил планировку дома. Более того, Равель у власти — его ошибка. Ему необходимо сделать всё возможное, чтобы исправить её.        Азриэлю Ван Арт не сильно доверял. Он мог помешать его тонкой игре попытками идти напролом. Поэтому перед тем как отпустить Бруно в заслуженный отпуск, Виктор попросил обрушить на компании Шварца серию хакерских атак, чтобы отвлечь неугомонного вампира.       Ван Арт зашёл с торца дома, где дверь выходила на задний двор. Виктор тронул свой карман невзрачного пальто. Всё было на месте.        Как ни крути, а Алэну удалось пошатнуть уважение к Ван Арту. Многие разочаровались в нём. И ему предстояло вернуть себе честное имя.        В комнате, в которую он попал, стоял запах потухшего камина.  Значит нужно быть осторожным. Здесь могут находиться приближенные Ризанда.        Виктор планировал гипнотизировать неугодных, чтобы те позабыли всё от момента столкновения с ним. Перед ним стояла цель не подставить под удар Софию, которая и без того пошла едва ли не лобовым тараном против власти. Страх потери дурил и без того мечущееся в поиске решений сознание. Ван Арт испытывал потребность в нахождении рядом с ней. Он почувствовал что-то уже давно позабытое, покинувшее его жизнь слишком быстро. И Виктор был не намерен с этим расставаться, даже если сама судьба посягнет на его богатство. Ему становилось тошно от одной только мысли, что чтобы просто чувствовать себя счастливым рядом с любимой женщиной, необходимо постоянно быть готовым бороться. Бороться за её и свою жизнь. Моя родная…        Пройдя в кабинет Ризанда, Виктор, недолго думая, стал ощупывать стены, шкафы, картины на предмет тайников. Подушечки пальцев скользили по шероховатым обоям тщательно, с невероятной дотошностью. В некоторых местах вампир не стеснялся надавливать.       Ван Арта в какой-то момент стала настораживать подозрительная тишина. Каждый раз ему приходилось точно нырять в окружающее пространство, чтобы попытаться ощутить присутствие чужого, а после тут же пытаться подавить то, что жгло внутри. Его Дары Луны и Крови. Они выдали бы его с потрохами, не научись вампир их в себе намеренно подавлять.       Виктор не уйдет отсюда, пока не найдёт ответ или не получит хотя бы небольшую подсказку. Внезапно он замер. Полка шкафа почти болталась. Убрав немногочисленное содержимое, Ван Арт тихо выдохнул. Аккуратно, так, чтобы не уронить, он дёрнул её на себя и обнаружил тайник. Полка оказалась полой. Внутри оказалась скромная папка с какими-то документами. Вампир боролся с искушением просмотреть её прямо сейчас и приступить к разгадке ежесекундно. Но у него не так много времени. Ван Арту нужно успеть вернуться в архив до того, как тот пожилой мужичонка уйдет. Он — его свидетель. Он — его гарантия, что Виктора больше не обвинят в самых страшных преступлениях.       По официальным бумагам Ван Арта сразу же после освобождения из Тени Мертвеца доставили в Бельгию, Шварца — в Амстердам. Все продолжали играть спектакль. Фон Гельц должна убедить Старый Свет, что её стремление забрать власть не более, чем привычка брать своё. Князья сами выстроили теперь такой нужный образ жестоких и безжалостных узурпаторов. Истинный мотив Софии они сами же погребали глубже и глубже. Высший свет просто не верил в чистоту человеческих чувств, которые могли испытывать и вампиры.       Виктор вернул полку, статуэтки и книги на место. Спрятав папку за пазухой, он двинулся дальше. Вампир нацелился на сейф, встроенный в стену. У самого Виктора был такой в родовом поместье Ван Арт. О нём он знал. Ризанд поделился инженерной технологией, позволяющей идти в ногу со временем и хранить всё самое ценное в стенах старинного поместья.       У Виктора была вера, что ему удастся найти хоть какой-то носитель, содержащий бы на себе восьмизначный код от сейфа. У него теплилась вера, что Ризанд бы не стал полагаться только на собственную память, которая могла подвести. Особенно если пренебрегать сном и отвлечением мозга от насущных вопросов. Если не получится достать содержимое сейфа сейчас, то придётся отложить столь сложную манипуляцию по его взлому на следующий раз или вовсе оставить в покое.        Тихо и попеременно открывая ящики, Ван Арт искал что-то похожее на дневники, блокноты. Но покойный вампир точно готовился к смерти и оставлял для союзника подсказки.       На столе лежала книга, подаренная Виктором. Он заметил ту не сразу, она была аккуратно спрятана в небольшой стопке. Маленький язычок яркой бумажки торчал наверху, привлекая внимание. Ван Арт взял книгу в руки. Пролистав до нужной страницы, он ничего не нашел. Виктор, не оставляя надежды, просмотрел всё ещё раз. Взгляд зацепился за подчеркнутые буквы на одной из страниц. Поначалу он не понимал шифра. Все складывалось в странную последовательность из никак не связанных по смыслу слов «фон, клон, пол».       Тряхнув головой, вампир пригляделся ещё внимательнее и вернулся на пару страниц назад. Вновь складывая буквы в одну строку, он понял, что это была попытка оставить послание. Он сумасшедший. Его надо остановить. Я не успею, но ты должен. Он…       После всё обрывалось. Виктор хотел верить, что этот шифр завершится ответом, почему некто сумасшедший и что ему искать дальше, но, судя по всему, Ризанда прервали на этом моменте и большего он сказать не успел, унеся все тайны с собой в могилу.        Ван Арт пролистал страницы книги ещё раз. И ещё. Но подсказок будто и не осталось. Решив, что заберет книжонку с собой и на холодную голову поищет ответы, вампир присел на корточки перед блоком компьютера. Именно тогда он услышал скрип половицы где-то за пределами кабинета. Как бы Виктор не храбрился, при воплощении в реальность посторонних звуков его сковал ужас быть пойманным. А тем временем кто-то уже успел осознать, что выдал себя. Перестав скрываться, некто распахнул дверь. Виктор притаился за столом и прислушался к ощущениям.  Не вампир. Но я чувствую её способности. Страж?       Он лишь спустя время научился отличать тихое присутствие Стражей от новообращённых. В них было и ощущение человека, и ощущение вампира.        Ван Арт хоть не знал, сколько в доме потенциальных противников, но ему определено было куда интереснее: что здесь забыл Страж. В момент шумного выдоха неизвестного оппонента Виктор с точностью солдатской сноровки сменил своё положение, укрываясь в тени. Сидеть на корточках было не очень удобно, но выбора не оставалось.  — Показалось, чёрт возьми, — надломленно произнесла девушка и дверь закрылась.        Но Виктор не услышал удаляющихся шагов. Это значило одно: Страж был всё еще тут. Но он не чувствовал приближение к нему. Прошло так не менее пяти минут. Ноги стали затекать. Вампир терпел. Стойко. На лбу проступил пот.        Казалось до ужаса глупым прятаться за столом, пытаясь слиться с окружающими предметами.  Точно осматриваясь, неизвестная искала глазами кого-то, но так и не находила. Горе. Она крайне напряжена, ей тоскливо и грустно. Она не боится. Значит, не видит угрозы. Вампирской силы в ней почти нет. Не развивает Дары.       С методичностью отчеканил внутренний голос в голове. Тяжко вздохнув, женщина все же взаправду покинула кабинет.        Ван Арт же словно впал в оцепенение. Ему нужно выбираться, но прежде он хотел забрать жёсткий диск и заменить тот на пустышку. Сунув руку в карман, он выудил замену, которую ему выдал знакомый Бруно, и бесшумно положил её на ковёр. Предстояло самое сложное: вскрыть блок практически без шума, иначе Виктор уже не отделается так просто.       Делая все наощупь, выкручивая винтик за винтиком, вампир с облегчением понял, что осталось немного. Сняв жесткий диск компьютера Ризанда, он заменил его на пустышку со множеством вредоносных программ и ловушек. Быстрой тенью Ван Арт выскользнул из кабинета, положив на стол другую книгу.       Всё ещё в напряжении, мужчина осязал каждый слой пространства на присутствие кого-то рядом. Было всё также тихо. Виктор вышел за пределы дома через другую дверь, чтобы пройти к пустующим улицам через сад. Следуя по территории, он почувствовал присутствие нескольких вампиров. Они вышли из темноты вальяжно, почти лениво. Ван Арт тут же подавил свои Дары. Что ж, не могло всё идти так гладко.  — Ты кто такой? — гаркнул вампир, смело ступив к нему.