В путь дорогу.

Нет мне дела до победы, 

Нет мне дела до пути, что подобен серпантину, что раскинулся вдали. 

Есть ли дело до восхода? 

Или, может, бриза с моря? 

Ветра с выжженного поля? 

Нет, товарищ, нет мне дела, 

Не с кем праздновать рассвет, 

Мой товарищ не проснулся, 

Он уснул под колыбели, что поют ему деревья — не состарившаяся мать.

Он уснул уж беспробудно, не тревожь его покой! 

Я буду вспоминать его украдкой, к небу взоры обращать, 

Спи спокойно, мой товарищ, 

И, может быть, когда-то я научусь судьбу прощать. 

Тем временем на собрании…        София с Алисой прибыли заранее. Гафа предпочла отправиться в зал, чтобы занять место и ознакомиться с документами, а также составом прибывшего Ордена. Лис наблюдала за Милдред, которая избегала столкновения с кем-либо из Нового Света. Гафа ждала подвоха.       Вампиры же лениво, текучими движениями скользили по залу с бокалами вина и чего покрепче, готовясь выслушивать очередное порицание и насколько плоха сложившаяся ситуация. Артур с Ксандром задерживались из-за встречи с историком. Вестей не было только от Ван Арта. Единственное, что достоверно София знала, он уехал в Бельгию.       Фон Гельц вглядывалась в темноту за окном, в стекле которого отражалось происходящее в зале. София с подозрением всматривалась в проплывающие фигуры знати и рассуждала об истинных целях Виктора. Какой архив его так резко заинтересовал? Давить вампирша не стала, решив, что он непременно расскажет сам. Она доверяла Виктору как своему союзнику, как своему верному товарищу на поле боя и как своему мужчине.       Шварцу строго настрого запретили появляться на сегодняшнем слушании, чему он, наверное, больше всё же обрадовался. Смотреть на «рожи» предателей он не возжелал. Оттого сегодня Германию, если того потребуют обстоятельства, будет впервые представлять Мику, как доверенное лицо. Для Шварц это стало почётом, признанием той крупицы силы, благодаря которой она так безжалостно указала, кого нужно уничтожить. — Госпожа фон Гельц, рад приветствовать, — растягивая гласные, пропел Равель. — Ваш наряд прекрасен, вы будто явились на коронацию. Впрочем, все камни короны потускнели бы перед вашим величием.       Стискивая челюсти, София приказала себе успокоиться. Для всех она часть коварного плана Ван Арта. Что с неё взять? Она не более, чем жадный до власти узурпатор.       Медленно развернувшись, фон Гельц улыбнулась по-светски вежливо. — Благодарю, Алэн, я почти восхищена комплиментом, — София поправила рукава бордового платья с сияющим золотом поясом.       Бархатистый смех Князя вызвал очередной приступ ненависти. Алэн вёл себе чересчур смело. Разумеется, для фон Гельц это скорее значило, что он совсем обнаглел. Она бы предпочла, чтобы Князь Нидерландов не приближался к ней и на расстояние пушечного выстрела.  — Вы как и всегда остра на язык. Хотел бы я с вами продолжить нашу светскую беседу, возможно, даже о чем-то подискутировать. Знаете ли, сейчас много тем для обсуждений, но боюсь, уже скоро начнется слушание. Подходите же скорее, сегодня вы, — выделяя обращение, начал Алэн, — будете представлять Новый Свет.        София кивнула и хитро сощурила глаза. — Да, а вы будете представлять Нидерланды, только неполностью, вопрос с границами так и не был решён. Впрочем, это же не так важно? — она склонила голову к плечу, наблюдая, как уголки губ Равеля опускаются, а мышцы щёк дергаются, точно от пощёчины.       Лицо её выражало почти искреннее сочувствие и грусть. В её голосе не слышалось яда, скорее хорошо отыгранное разочарование. София будто и вправду сочувствовала старому знакомому.       Вампиры, слышавшие их разговор, усмехнулись. Равель снова оказался унижен.  — Как был на коленях, так и остался, — кинул Князю незнакомый фон Гельц мужчина, деловито прошедший мимо. — Когда только тебя уже сместит кто-нибудь.       Фон Гельц не могла считать Равеля своим другом, в отличие от Виктора, для неё он был старым знакомым. Но София не смогла стерпеть публичного оскорбления Нового Света. — Вы безобразно неучтивы, как и вся ваша свита, — заметил Алэн.        Его лежащие на плечах уложенные волосы едва колыхнулись, когда он высокомерно вскинул подбородок. Озорная искра из глаз пропала, а зрачки сузились.       Сместить Алэна никто не решался. Он занимал свою нишу и исполнял базовые обязанности Князя. Вампир тщательно следил за новообращенными, оттого у него уже на протяжении многих лет не было дел о бесчинствующих самоуверенных компаниях.       В остальном Нидерланды не являлись привлекательной территорией для реализации амбиций. Множество Князей, уцепивших себе по кусочку от Старой Европы, постоянно соперничали. Слишком большое количество весьма уважаемых и старых господ, презирающих иные порядки, кроме царствовавших пару веков назад, не стеснялись вставать досадной костью в горле.       Несмотря на это, Алэн сумел привнести нечто стоящее. Помогал скрывать тайну, выделял немало финансов для реализации системы жалований и построения предприятий, контролируемых вампирами, и пытался научиться рассудительно вести дела Нидерландов. Сам Алэн был последним потомком знатного рода, который хоть и разорился, но имел вес в обществе. А в Старом Свете все ещё сохранялось почитание известных фамилий, титулов, что были у знати ещё при человеческой жизни. Таковы были правила. Пусть его никто не жаловал, многие отдавали дань уважения Равелю за то, что он сумел воспитать в себе какой-никакой стержень.       Разумеется, образ загнанного и запуганного тиранией Армеля де Локонте мальчишки не смог выкинуть никто. Но и судить его за это вознамерились только те, кто не застал того кровавого периода. — Господин Равель, вы меня назвали цитирую: «узурпатором Ван Арта», — беззлобно произнесла София, собирая по крупицам остатки уважения к этому вампиру.        Фон Гельц мельком взглянула на Равеля. Он был высок и худощав. Светлые волосы, пушащиеся от природы, которые он так старательно укладывал, напоминали золото пшеничного зерна. Алэн остался всё тем же юнцом, но стоило присмотреться, как в глаза бросалась глубоко залегающая морщинка меж бровей. Равель будто взаправду старел. И всё равно, какой же ты жалкий. Мне стыдно, что ты управляешь Нидерландами. — Так что же вы хотели от узурпатора? Вежливости? Уважения? Вы наивны.        София не стала дожидаться ответа и спокойно прошла мимо по направлению к залу. Проверять своё терпение на прочность ей придется ещё на протяжении всего собрания. 

***

Тем временем в поместье Ризанда…        Виктор сразу же оценил вышедших во всей красе противников. Они не скрывались, а в полной мере демонстрировали свою власть.       Пусть накинутый капюшон мешал полноценному обзору, но Ван Арт узнал в них тех самых приближенных Ризанда, которые остались без протекции. Оттого они становились куда опаснее, поскольку теперь им предстояло выжить уже без своего покровителя в надежде, что смогут стать вхожими в круг других Князей, а для этого эти вампиры не брезговали браться за самые грязные дела. Ван Арт знал, что вступать в бой — невероятная глупость. Это лишний шум, риск, что он кого-то упустит, новые подозрения и обвинения из-за их пропажи. Ему нужно действовать чисто, почти стерильно.       Виктор успел подавить свои эмоции прежде, чем почувствовал, как чей-то Дар настойчиво попытался прорваться через выстроенный им барьер. Перехватывая взгляд обратившегося к нему вампира, он спокойно и методично заговорил, по-прежнему скрывая свое лицо от падающего лунного света капюшоном дешевого, уже потрепанного временем пальто: — Прошу прощения, я садовник, который был нанят хозяином дома, отлучался домой, осень же. Сейчас хотел сообщить хозяину дома, что вернулся, чтобы уж окончательно подготовить сад к зиме, а его не оказалось,  — голос Ван Арта звучал успокаивающе, располагая к тому, чтобы сдаться и поверить в чепуху.       Разум вампира, решившего применить гипноз, треснул под натиском Дара Виктора, как стеклышко. Бедняга, наверное, уже и сам не понимал, где была реальность, а где внушение, совсем ненавязчивое и тонкое. Ван Арт действовал искусно, не подавляя волю полностью. — Садовник? Что? — с сомнением поинтересовался кто-то не в поле зрения гипнотических глаз.  — Ну как же, вас ни о чем не предупредили? — в голосе словно проступила обида. — Мне было велено сообщать, как только вернусь, чтобы разобраться с растениями, которые не смогут пережить зиму в открытом грунте.        Ван Арт пытался изобразить образ человека из низшего звена, чтобы они поверили, что пугаться его сущая глупость, и чтобы выиграть время, прежде чем гипноз поочерёдно сломает их восприятие. Виктор боялся, что в его движениях заметят несвойственную человеку грацию, увидят его изящные кисти, разглядят великолепную осанку. — А чего так поздно, садовник? Хозяин дома не последний человек, чтобы к нему врываться посреди ночи.        Кто-то из вампиров ступил к Ван Арту. Он намеревался скинуть с него капюшон, чтобы повнимательнее рассмотреть лицо. Сердце пропустило удар. Виктор плавно перехватил инициативу, убеждая вампира, что он уже это сделал. Сознание приближенного Ризанда показалось куда более неподатливым и крепким. Пришлось приложить больше усилий. — И чего ты застыл? Что? Пытаешься вынюхать чего? — усмехнулся кто-то за спиной вставшего едва ли не в упор перед Виктором вампира.  — Я чувствую, как у него под кожей пульсируют артерии, я чувствую его стра-ах, — губы изогнулись в усмешке.        Виктор почти выпустил его сознание из лап гипноза, лишь внушив, что перед ним простой человек, который трясётся от ужаса. Лжец.       Вампир ответил почти самостоятельно. Но тут же Ван Арт надавил снова, заставляя отступить и не закрывать собой остальных мужчин. Его взгляд лениво скользил по высоким фигурам, поочерёдно и бесцеремонно вторгаясь в ход мыслей. Только один вампир стоял в стороне, избегая смотреть во тьму капюшона.  Кто бы мог подумать, что однажды во мне будут видеть смертного для трапезы.       Виктор надёжно защищал свой разум, не давая себя считать. Зато уверенные в своей победе противники оставались лёгкой мишенью. Они даже не подозревали, что их разум был умело разбит. — Что-то тут нечисто, — произнёс тот самый затаившийся вампир. — Я не в курсе обо всех этих блошках, стоит проверить. Свяжусь-ка я с управляющим.       Под «блошками» он подразумевал никак иначе горничных, садовника и прочих людей, которые обслуживали огромное поместье, не давая ему придти в побитый временем вид.  — Да зачем? Тебе Дар Луны на что, дурень? Сейчас вскроем ему черепушку без ножа и отпустим, если он действительно тот, за кого себя выдаёт! — довольно произнёс вампир, стоявший впереди. Холёный ты павлин! — Управляющий? Вы о ком? Этот сад господин Ризанд не доверял никому, кроме себя! — Виктор продолжал сочинять, имея не так много фактов об устройстве дома. — А черепушку не надо! Вы что?! Я же вам ничего плохого не сделал!       Ван Арт готовился встретить волну гипноза и тут же отразить её. Он не боялся. В теле постепенно начинало разрастаться раздражение за решение попытаться внушить им всем, что они в безопасности. Но против четверых весьма крепких вампиров применить сразу гипноз не представлялось чем-то реальным. Нужно было ловко уводить внимание, играя на самовлюбленности и самоуверенности высшего света.       Кто-то из них вздохнул. Они знали об этом. Ризанд действительно никому не доверял свой сад. Распоряжался обо всём самостоятельно. Если где и была приложена его рука, то только там, средь кривых ветвей плакучих ив, средь кустов роз, что пахли так сладко, едва ли не до дурноты, средь пестрых тюльпанов, так быстро уходящих на покой. — Да не пищи ты, — махнул рукой один из вампиров, уставившись куда-то перед собой, пока тот самый упрямец, кажется, подхватил настроение компании.       Вампиры сомневались. Их настораживал капюшон, скрывающий большую часть лица, даже несмотря на внушение, что они «узнали» в нём «блошку». Настораживало время и так неожиданно появившийся садовник. Или это обман разума, который везде ищет злые помыслы? Они стали едва ли не параноиками после смерти Князя Бельгии. В любом неосторожном шаге прохожих им виделась угроза. Они слишком часто всматривались в стекла витрин, выслеживая невидимого преследователя. Приближенные Ризанда не хотели показывать, что все эти события лишили их чувства безопасности и заставили вздрагивать от любого подозрительного шума. — Послушай, а как тебя звать-то? Я лица не очень хорошо помню, но по именам всех знаю, — несмотря на общую расслабленность, вампир был настроен серьёзно.        Виктор не мог оценить, насколько хорошо развиты его Дары. Но вероятнее всего самый сильный и упрямый до самого конца молчал. Только сейчас он позволил себе заглянуть во тьму капюшона, что стало его главной ошибкой. Вампир, вытянувшийся под влиянием гипноза, был не очень высокого роста. Его руки чересчур жилистые, испещренные морщинами, точно трещинами, украшали перстни с массивными камнями. Сам мужчина показался уродливым. Неестественно тонкие губы подрагивали. В темноте поблескивал лишь один глаз, другой же потянулся мутью.  — Джон, — проговорил с уверенностью Ван Арт.        Это он знал. Виктор запомнил, как теперь уже покойный Князь Бельгии и части Нидерландов, говорил о своем потрясающем садовнике, когда водил его по саду. Тогда он мельком заприметил высокого мужчину в рабочем костюме. Садовник всегда ходил чуть сгорбившись, с опущенными плечами. Они не могли видеть, как я шёл. Вышли мне навстречу. Не наблюдали, а сразу показали себя. Возвращались откуда-то. Возможно, гуляли по саду.       Ван Арту только оставалось понадеяться, что тот садовник ещё не распрощался с короткой жизнью человека, ибо по его меркам полгода было достаточно для возможной смерти.  — Хм-м, был такой, но он хромал крайне сильно, ты смотрю чересчур бодро скачешь, — в свете луны его мутный глаз, которым, он, наверное, ничего не видел, подсказал, что такой вампир обращает внимание на изъяны других куда больше, чем кто-то ещё.  Уловка. Я его видел. Он не хромал. У него была странная походка, безусловно, но он не хромал. Ты принял его особенность за уродство.       Ван Арт ходил по грани. Один неудобный вопрос, один невнятный ответ, и ему не уйти без боя. Такова цена за сведения. Но что тогда будет дальше? Расследование, обвинение, погребение себя и друзей под ещё большие сомнения со стороны знати. Нельзя! Он должен выстоять, вспомнить все, что связано с Ризандом, любую незначительную мелочь.  — Вы меня с кем-то путаете! Я не хромал. Я всегда бодро ходил, возможно, чуть горбатым показался? — внушая правдоподобность, говорил Ван Арт уже добродушно. — С хромотой я бы не стал показываться, испорчу что-нибудь своей нерасторопностью. Господин Ризанд будет недоволен!       Держать концентрацию и не перебарщивать с гипнозом приходилось не впервые. Но от томящих минут ожидания исхода и слишком резкого «переключения» с одного сознания на другое Виктор начинал испытывать саднящую боль. Здесь приходилось держать под контролем четверых и каждому внушать, что опасения напрасны. Безоговорочное подавление воли вампира было куда проще, чем использовать всё свое мастерство, чтобы не сломать разум, а лишь направить. Это отбирало куда больше сил. Ван Арту даже гипноз против Вуда дался проще. — Хозяин сказал лично предупредить, как только вернусь, не могу же я приступать к работе, пока не получу распоряжения, — затараторил Ван Арт, понимая, диалог скатывался в откровенный абсурд. — Да и хозяин всегда говорил, что мучается от бессонницы, не нужно откладывать встречи! А я как приехал, так сразу сюда! Не буду же я тревожить его на рассвете. Там уж все завершено должно быть. Меня.. Меня же потом оставят без жалованья!       Виктор для убедительности добавил несколько подрагивающие конечности. Тембр голоса изменился. Он снова умело внушил, что так называемый садовник испытывает страх, который вампиры распознавали сразу же. Они его чувствовали, как хищник чувствует запах крови.       Где-то что-то ухнуло. Протяжно. Почти неестественно.  — Н-да, логично, — один из вампиров уже явно потерял интерес, прислушался к неожиданно возникшему звуку.        Виктору тем временем отыгрывать едва грамотного, испуганного столь пристальным вниманием «не блошек» человека становилось невыносимо. Уже само тело отторгало эту роль, потому что боль только разрасталась. Ван Арту показалось, что он чувствует, как лопаются капилляры. В носу начинало щипать. — Пф-ф, чего его проверять, он уже трясется от страха, и правда блошка. Куда шел-то кстати? Выход в другой стороне, — пытаясь словно в последний раз поймать его на несостыковке, произнёс вампир с мутным глазом.  До чего унизительно.        Гордость приходилось заглушать, хотя она уже обретала новый облик: ярость.  — Нет, нет! Я помню, что выход там, — Виктор указал в сторону, не забывая изображать испуг. — Мне запрещено ходить через парадный вход. Я все понимаю, вдруг какие почтенные гости, а я! Я в костюме в земле!       Благодаря натиску Дара вампиры, убедившись в безобидности выросшей посреди ночи фигуры, потеряли интерес. Кто-то из них напоследок решил унизить «садовника», грозно топнув ногой и шикнув в его сторону.        С изяществом тела Ван Арта изобразить неуклюжесть было крайне трудно, но он постарался отшатнуться, как подобает простому человеку. Он нырнул в рощу, скрываясь от любопытных глаз. Концентрацию отпускать по-прежнему не решался и бдительность сохранял до самого конца, пока не покинул территорию поместья.        Выйдя в свет фонарей, Виктор прислонил подушечку пальца к носу. На ней осталось пятно крови. Ван Арт вдохнул холодный воздух через приоткрытые губы. Слизистую носа щипало и покалывало, делая дыхание через нос невозможным без дискомфорта. Виктору все ещё казалось, что тот самый вампир с мутным глазом посматривает за ним, чуть наклонив голову, чтобы лучше видеть. Его обман почти вскрылся.       Гипноз дался непросто. Вытерев пальцы о платок, который был неоднократно испачкан красной помадой Софии, вампир продолжил свой путь.  Понятно, почему никто не хочет вас брать под свое попечительство. Вы глупы и ещё безобразно неучтивы.         Внутри всё ещё теплилась злость от столь пренебрежительного отношения. Виктору казалось, что его окатили помоями. Тело отказывалось слушаться, мышцы подергивались в желании «испустить пар». Уже почти переходя на бег, Ван Арт обернулся. За ним никто не гнался и не шёл. Улица была пуста.       Садясь в машину, Виктор продолжал натужно дышать. Раздался хлюпающий звук. Снова капелька горячей крови стекла к губам. Металлический привкус на языке заставил едва ли не дрожать от злости. Вампир же мог! Мог раскидать этих самовлюбленных павлинов и бровью не повести! И никто бы не доказал его причастности! Виктора только сегодня освободили из Тени Мертвеца!       Холод разума усмирял вспыхнувшую ненависть. Нельзя опускаться до простого насилия. Ван Арт поступил правильно.        Такова плата за существование в их мире. Здесь приходилось играть множество ролей, порой унизительных, изощряться, лгать и плести интриги. По-другому не выжить. Вампиры не могли себе позволить воевать столько же открыто, как люди. Оружием в их войне были изящные схемы, ложь и связи. Ранами — потеря репутации. И лишь крайней степенью являлось убийство оппонента.        Виктор вывернул руль машины такси. Ему нужно добраться до архива, а там он отыграет роль разочарованного положением дел мужчины, который не смог найти нужной информации. Только тогда Ван Арт сможет отправиться в Амстердам. Туда, где его ждал Секретарь, чтобы лично принести извинения и отдать честь назначить его Князем снова. Туда, где ждала его милая Софа. Туда, где его ждал непростой разговор с Артуром. И туда, где была его опора и поддержка. 

***

      Собрание, как и обычно, началось со вступительного приветствия. Огромные настенные часы с резными фигурками ангелов отмеряли бежавшие минуты. София то и дело обращала взгляд на них.       Сидеть в одном ряду с Князьями было не слишком привычно. Это мешало фон Гельц с точностью опытного дипломата считывать их эмоции, сокрытые в мимике, жестах. Одно место и вовсе пустовало. Азриэля. Мику сидела на противоположной стороне, занимая с точки зрения Софии, более выгодную позицию для оценки происходящего. Сейчас же фон Гельц разве что могла внимательно наблюдать за Стражами и дипломатами, которые не представляли для неё никакого интереса.       Орден занимал отдельный стол. Лис сидела во главе с незнакомой ей девушкой, раздраженно поглядывая на Милдред. Теперь Санчес боролась на стороне Старого Света. Благо, не в главенствующих рядах, как она себе уже представляла. Но «глупышка Милдред» не спешила так просто сдаваться.        Лис стало более менее спокойно, когда она поняла, что во главе будет Ронни. Казалось, что только благодаря её рассудительности Орден отстоял независимость и не нарушил своих принципов.        София внимательно наблюдала и за Артуром. Он слушал чтеца в безмолвии, постоянно скашивая взгляд куда-то назад. Вампир примирился с риском, на который пошла фон Гельц, оттого перестал всем своим видом показывать искреннюю обиду в виде демонстративного игнорирования. В сегодняшний вечер он сопровождал подругу, как дипломат. — Это было непозволительной роскошью так нахально раскидываться обвинениями в отношении Нового Света, обвинять его в инфантильности и подлости. Более того, вы посмели сомневаться в надобности Ордена! Это просто унизительно! Мы столько раз помогали вам в решении проблем, вынося приговоры, а вы! — почти выкрикнула девушка, стоило чтецу отложить планшет с приветствием.       На этот раз в замочной скважине не зашуршал ключ, а у окна не стояло вампиров, но холодок нехорошего предчувствия всё же кольнул Софию. В зале началась суета. Вампирам уже мало нравился настрой на сегодняшний вечер.       Алиса вытянулась, как струнка, взглянув на говорящую. Совсем юная, несмышленая девчушка.  Ты едва вступила в Орден, когда я уехала. Зои говорила, что ты крайне вспыльчивая. Видать, была права.  — Будьте сдержаннее и не опускайтесь до скандалов, — обронила новая Глава Ордена Старого Света.        Чтец возмущенно раздул ноздри в резком выдохе.  — Сдержаннее, мадмуазель. Вы же не хотите, чтобы снова все закончилось так же, как и в прошлый раз? — грозно спросил тот. — Вас пригласили, хотя сегодня не суд, вы уже должны оставить свои сомнения относительно вашей значимости.        Девушка что-то ещё хотела выкрикнуть, но её осадила рядом сидящая Милдред. Алиса сжала подлокотник. Гафу раздражало, что теперь Санчес позволяет себе указывать тем, с кем она провела рука об руку несколько лет.  — Итак, к сожалению, мы столкнулись с трудностями при ведении дела и упустили важную деталь из виду, которая опорочила честь господина Ван Арта и господина Шварца. Участники Совета уже понесли наказание за непростительную оплошность, — озвучил чтец сказанное ему накануне.       Кто-то хмыкнул, из-за чего вызвал на лице Азазеля раздражение. Он ничего не решал и не оценивал, так отчего ему приходится быть грушей для битья? — Снова таинственный Совет. Вы не разглашаете его состав, откуда нам знать, какие меры пресечения вы использовали? Денег их лишили? Переживут, — пробубнил себе под нос рядом сидящий с Софией Князь.        Фон Гельц тоже мало-помалу начинал злить анонимный состав Совета. Он обрушил свой гнев на невиновных. Софии тягостно давалось осознание, что система без разбору давила всех, кто по каким-то причинам не соответствовал требованиям или вызывал сомнения относительно своей честности. И плевать, что это гуляло по тонкой грани между произволом и действительно чем-то гуманным, правильным. — И сейчас перед нами стоит задача довести расследование до конца, а также выбрать нового Князя Бельгии, раз уж в тот раз нам не удалось закончить дискуссию о передаче титулов, — Азазель заметил, как загорелись глаза вампиров, — да и стоит подумать о контроле этой территории.        Артур отпил предложенное вино из бокала, подумав, что как-то чересчур быстро они спохватились из-за отсутствия Князя в Бельгии. Неужто из-за того, что расследование теперь на неопределённый срок находится в тупике? Они хотят убедить массы, что всё под контролем? Поверить просто в желание контроля над территориями вампиру не удалось.       София, наконец более внимательно присмотревшись к присутствующим, заметила Секретаря. Он скучающе изучал пространство, лишь изредка поглядывая в сторону залы. Очевидно, что подлец чего-то ждал.       Вампир предпочитал, чтобы его называли просто «Секретарь». Имя своё он не раскрывал. Это не вызывало негативной реакции общества: меньше имен и фамилий запоминать. — А что насчет границ? — поинтересовался Алэн, сжимая ножку бокала. — Они официально принадлежат Нидерландам.        Зал чуть оживился. Прокатились вздохи, смешки. Кто-то демонстративно хмыкнул. Секретарь, что сидел во главе стола, усмехнулся. С каким-то сочувствием взглянул на Равеля.  Кто о чём, а нищий о монете.        Понимая, что он больше не может оставаться в стороне, вампир выпрямился на стуле. Мужчина поправил бабочку и, окинув скучающим взглядом присутствующих, наигранно улыбнулся.  Игра началась.        Подумала София, пригубив бокал с вином.  — Вы это не у чтеца спрашивайте, а у меня, господин Равель, — протянул Секретарь как можно ласковее, точно разговаривал с несмышленым ребёнком. — Думаю, что нам хватает проблем. А границы по моим соображениям отойдут тому, кто займет место Князя Бельгии. Уже после, когда мы уладим конфликт, может быть, мы ещё вернемся к вашему вопросу. Верно, господин Азазель? — Так точно, — хихикнул он, зло зыркнув на Алэна.        В глазах Артура заиграло веселье. Несмотря на все попытки Равеля прибрать утерянную по собственной глупости границу, ему отказывают. Переглянувшись с Софией, которая чуть приподняла уголок губ, он в восторге заёрзал на месте. Ему было приятно разделить неудачу соперника со своим товарищем. Ксандр, что сидел где-то в зале наряду с бывшей аристократией, наблюдал за всей процессией и безмолвно кивнул им обоим.       Алиса глянула на Равеля, который в ярости стиснул челюсти. Его кисть, лежащая на столе, сжалась в кулак. Желваки заиграли под кожей. Рождённая Луной испытала лёгкое, свойственное ей злорадство. Хоть и Алэн Равель ничего не сделал ни Гафе, ни Ордену, но именно Князь Нидерландов посеял всю эту смуту по её соображениям. — Уважаемые господа, позвольте перебью, — Секретарь в нетерпении хлопнул в ладоши. — Господин Шварц и господин Ван Арт, которых с нами сегодня нет…       Он наигранно пугливо приложил пальцы ко рту, чуть похлопав себя по губам. Князь Англии усмехнулся. Артур демонстративно закатил глаза. Ему всегда становилось жаль, что после столь отвратительного цирка нельзя помыться изнутри.       София кашлянула, как бы предупреждая, что игра лишняя. Но Секретарь уже вошёл во вкус, ничуть не стесняясь своего кривляния и фамильярности.  — Прошу прощения за мой неизящный каламбур, но-о, — он сцепил руки за спиной в замок, — по моему решению титулы им возвращены с сегодняшней ночи. Если бы Тень Мертвеца была более расторопной, может быть, они бы уже сидели здесь.       Мику коротко посмотрела на Софию, которая соколицей наблюдала за Секретарем. Заметив её нахмуренные брови и напряжённые ладони, Шварц восприняла это как знак, что начинается нечто нехорошее.        Князья не понимали, какую цель преследует Секретарь, чем сегодня закончится собрание? — Вы на что-то намекаете, господин Секретарь? — Мора невзначай стукнул тростью, как бы пытаясь прервать игру вампира.        Все замерли в ожидании. Кружащий по залу мужчина взмахнул руками.  — Что вы? Намекать не моё, я говорю прямо, должность обязует, — он вальяжно двинулся к ряду Князей.        Фон Гельц чуть повернула голову. Секретарь вне сомнения шёл к ней, едва ли не крадучись. Он хотел сохранить интригу.        Артур высокомерно поднял подбородок, выражая презрение. Он прекрасно видел, куда направляется вампир.  — И так уж вышло, что должность Князя Нового Света, пусть и почти на двое суток, перешла в руки госпоже Софии фон Гельц. Опять же, по моему решению, — разыгрывая значимость, мужчина тягуче рассмеялся.        Для Князей это было не новостью. Они знали, что старая знакомая Ван Арта заняла его место. Как это расценили, оставалось только догадываться. Но все наивно верили, что как и тогда, она помогла чисто из выгоды и давнего знакомства.       Вампиры, которые прожили свыше века, были слепы и не чувствовали связи, объединяющей Виктора, Артура, Ксандра и Софию. Все искренние человеческие чувства оставались для них наивной присказкой для смертных. Политические игры всегда пахнут крупной наживой, поэтому они так отчаянно борются и хотят быть в первых рядах.  — Конечно, возможно, это несколько секунд в рамках нашей вечности. Но-о! Она проявила главные качества, которыми должен обладать Князь.        Алиса громко выдохнула, понимая, к чему всё идет. Наблюдая за вампиршей, которая очевидно уже обо всём догадалась, Рождённая Луной всматривалась в мимику её лица. Фон Гельц оставалась абсолютно невозмутимой. Считай, что ты «надавила» настолько, что титул теперь в твоих руках. Мне жаль, София.       Артур чуть кашлянул, чувствуя, что вино пошло не в то «горло». Я так надеялся, что ошибаюсь. София, чего ты наделала… Ты пешка в игре против Равеля.        Стражи сидели, притаившись. Сейчас было категорически нельзя вмешиваться.        Ксандр, совсем не удивившись, лишь с сожалением глянул на фон Гельц.  Я знаю, что ты любишь играть по-крупному. Но тебя эти игры порядком утомили. У тебя пропал блеск из глаз, ты стала кусать кожу своих губ, когда никто не смотрит на тебя.  — Я считаю, что такой бриллиант нельзя оставлять без титула. Я бы рассматривал именно госпожу Софию фон Гельц в качестве Княгини Бельгии. С её упорством и силой ещё нескоро мы будем рассуждать о границах, а то я порядком утомился от этой темы, — его пальцы сомкнулись на спинке стула, где, застыв, сидела София. — Да, господин Азазель?        Вампиры переглянулись между собой. Никто, казалось, не дышал. Всем требовалось время, чтобы разобраться с безудержным потоком мыслей.        Азазель выглядел устало, могло показаться, что он раздражен из-за нахмуренных густых бровей.  —Оу, прошу прощения, что так нахально перетянул внимание на себя, — Секретарь так же медленно, по- хищнически отправился к своему креслу.        Азазель лишь хмыкнул. Ему всё равно больше нечего было сказать Князьям. Совет бедствовал. Чтец устало плюхнулся на стул, ожидая реакции собравшихся.        Алэн Равель в удивлении замер, не решаясь произнести и слова. А потом его едва расслабившиеся ладони сжались в кулаки с новой силой. Меня решили прилюдно унизить за счет девки, что на побегушках у Ван Арта! Напугать, что я никогда не получу территории! Я вас всех уничтожу! Вы все будете ползать на коленях, прося у меня прощение!        София почувствовала на себе множество липких взглядов. Её словно впервые видели. Князья раздумывали. Оценивали.  Гад паршивый. Как знала, что ничего хорошего от тебя ждать не стоит. Решил меня столкнуть лбами с Равелем?  — Я служу Новому Свету. И имею не менее почитаемый титул, — процедила фон Гельц. — Благодарю за оказанное доверие.  — Ишь ты, поди ж ты! — развернулся на пятках Секретарь, продолжая ядовито улыбаться. — И привычек вы нахватались там же? В Новом Свете? — Кого вы ещё готовы рассмотреть в качестве кандидата? — вмешиваясь, неожиданно спросила Мику.  — Никого, госпожа Шварц, — ответил Секретарь, усевшись в мягкое кресло. — Господа, возможно, вы находитесь в тяжелых раздумьях, Старому и Новому Свету впервые придётся уступить место женщине, но нам не приходится рассуждать о гендерах с наступлением бессмертия, ведь так?       Женщине. Как это унизительно прозвучало. София сжала ладони в кулаки, почти скалясь. Она не могла простить такой насмешки в свою сторону. Я тебе кости все пересчитаю! И вырву твой болтливый язык!       София мельком встретилась глазами с Равелем. Его едва ли не трясло от гнева. Но Алэн понимал, что эмоции — то, что хочет получить Секретарь, оттого молчал.  — Я думал, вы оцениваете в первую очередь силы и возможности и не опускаетесь до подобной… Мерзости, — вмешался как бы невзначай Артур.  — Сэр Бейон, — Секретарь сделал паузу, как бы насмехаясь над его фамилией, такой потрясающе красивой и сложной, но так не соответствующей ему по статусу, — Жизель Картер, само собой, поэтому в качестве единственного кандидата я и буду рассматривать госпожу фон Гельц, других не приемлю.        Секретарь снова стал демонстративно игнорировать присутствующих.  — Ваши провокации ничего вам не дадут. Вздумали столкнуть Старый Свет в лице Алэна Равеля и Новый Свет уже в лице меня? Решить проблему с границами за чужой счет? — София поднялась на ноги, гордо вскинув подбородок. — Хотите увести внимание от потерпевшего крах расследования? Как много мотивов, и ни одного благородного.        Фон Гельц выдохнула, пытаясь усмирить гнев. Ей смели делать одолжение из-за её пола. — Вы не решаете проблему основательно. Пока идет борьба за границы, никто не возьмет на себя ответственность за Бельгию, — вмешался Артур, оставляя весьма жирный намёк на виновность Равеля.  — Госпожа фон Гельц, вам выражают почтение и благодарность, а вы ищите злые помыслы! — обескураженно заключил Азазель, оставив реплику Артура без комментария. — Новый Свет сошел с ума!  — Он не сошёл с ума, а рассчитывает, насколько целесообразно отдавать столь ценный ресурс в пекло проблемы, которая, признаться, уже отзывается у меня мигренью, — тут же перехватывая инициативу разговора, произнёс Анхель Мора.  Я не ресурс…        София яростно блеснула глазами.  Секретарь вздохнул, как бы сказав, что всё было предопределено, и Азазелю не стоит вмешиваться в его игру со своими чувствами оскорбленного праведника.  — Я требую выслушать меня. Я предельно ясно выразилась, что благодарна за оказанное доверие, но так же отметила, что служу Новому Свету и имею не менее почитаемый титул. А перекладывание ответственности я не приемлю. Не нужно делать никому одолжений, которые выглядят жалко. Впредь, господин Секретарь, если надумаете критиковать мои возможности, взгляните на ситуацию трезво, — без запинки, едва дыша, озвучила София.       Кто-то сбоку, совсем недалеко от неё произнёс:  — Вы так верны Новому Свету… Насколько мне известно, нынешний Князь родом из Бельгии, как он оценит вашу верность ему, если вы так подставляете его родные земли? Вам делают не одолжение, а выражают невероятное почтение.       София не успела парировать. Заговорил Мора:  — Госпожа фон Гельц действительно уже длительное время служит Новому Свету. Помогла выстроить там новую иерархию, систему власти. Мы не можем распоряжаться кем-то по нашей прихоти. Это повлечет новые конфликты. Господин Ван Арт, скажем, может не понять вмешательства в его систему, которую нам всё же стоит признать, как эффективную. Довелось ознакомиться с отчётами. Они безупречны. Все новообращённые под контролем, работающие на благо тайны вампиры получают нескромное жалование, Орден Нового Света в почёте.       Перечислял достоинства «системы Ван Арта» Мора неохотно, едва ли не поскрипывая зубами. Признавать, что Новый Свет, младший брат Старого, обрёл такое влияние, вряд ли кому-то хотелось. Сейчас же это стало хорошим поводом переключить внимание с титула на проблемы куда более насущные.       Секретарь вновь вальяжно поднялся и тихо, сохраняя всю ту же игривость и нахальство, заговорил:  — А давайте дадим подумать госпоже фон Гельц. Такая новость любого обезоружит, — вампир выделил слово «любого». — И в конце концов, господин Ван Арт не может приказать отказаться. И мы ни коем образом не умаляем его влияние, господа дипломаты Нового Света.       София прикусила внутреннюю часть щеки. Вампир, кажись, уловил, как её можно вывести из равновесия, что продолжал с удовольствием делать.  — А если уж госпожа останется верной своим принципам, то мы постараемся выбрать кого-то другого, — расслабленно заключил вампир. Он унизил Равеля за счет Софии? Или что это такое сейчас было?        Мелькнуло в голове у Алисы.  — Это разумное решение, — поддержал Равель, сохраняя самообладание. — Сейчас мы можем обсудить проблему, озвученную мадмуазель за соседним столом. Прошу прощения, я не знаю, как вас зовут, но вы правы. Старый Свет чересчур строг к Ордену.        Фон Гельц присела на место, вцепившись пальцами в ткань платья. Злоба на весь вампирский свет взыграла с неистовой силой. София достаточно шумно дышала.  Она уже и позабыла времена, когда её решения пытались оспорить, и не вспоминала о публичных унижениях. Сила гипноза и тактика боя вампирши, возможно, превосходили других Князей, которые весьма унизительно окрестили её соперником, недостойным поединка.        София действительно помогала выстроить всю ту иерархию в Новом Свете, взяла на себя организацию посольства, помогала контролировать Стражей и налаживать контакт с кланом Аши, вела весьма успешно бизнес, который помогал формировать жалования. А здесь избалованные властью и другими благами вампиры дали ей пощёчину, потому что она женщина? Потому что она ресурс Нового Света?        Уставившись в одну точку, София приказывала себе успокоиться. Её провоцируют намеренно. Ждут эмоций, чтобы всем продемонстрировать недалекость участников Нового Света.       Артур осторожно посмотрел на фон Гельц. Мягко, почти ненавязчиво он привлек её внимание попыткой надавить на разум.  Ну ты чего? Эти хрычи и волоса с твоей головы не стоят. Чего так нервничаешь? Неужто ты думаешь, что мы тебя так просто отдадим Старому Свету? Подавятся своими амбициями!       София с лёгкостью прочла вампира. Она продолжала глубоко дышать. Все звуки вокруг исчезли, кроме задорного голоса Артура. Это отрезвило. Не дало захлебнуться в гневе.        Фон Гельц обратилась в слух. Равель что-то говорил о поддержке Ордена, что это действительно важно, чем смутил и Стражей, и Князей.  — Долго речь готовили? — произнес Князь Англии. — Мы уважаем Орден Старого Света, но наше нежелание ставить его на одну ступень с действующими единицами власти вовсе не означает строгость. Мы живем в цивилизованном обществе и в дополнительном контроле со стороны Стражей не нуждаемся. Здесь предостаточно фигур, контролирующих территорию.  — Вы переворачиваете нашу просьбу! Мы не стремимся контролировать, мы стремимся стать частью Старого Света и помогать в решении проблем, — раздалось за соседним столом. — Вы нас даже не допустили на вынесение приговора! Пригласили на суд, сделав одолжение. А после смерти Главы и столь бесчестного подставления Нового Света и вовсе решили загнать нас, как крыс, в самые низы! Вы думаете, мы не слышали, что обсуждают «наверху»?       София призадумалась. Зачем Равель неожиданно решил поддержать Орден? Что он скрывает и зачем теперь в его игре Стражи?  Почему я так мало о нём знаю? Что тебя сюда привело? Ты последний потомок весьма уважаемого рода. Но кто ты? Кем ты был, как ты появился здесь, в Амстердаме? Откуда в твоём теле такая сила? Что в том Маастрихте, за который ты так отчаянно грызёшься?        В те годы, когда Равель стал Князем, биографии вампиров переписывались точно по щелчку пальца. София не могла вспомнить что-то неординарное. Они на пару с Ван Артом просматривали досье на него. Прибывший в Амстердам аристократ, который помогал скрывать тайну, издаваясь в местных газетах. Он заимел уважение за свои знания об устройстве человеческого мира, которые позволяли бессмертным решать многие проблемы с невозможностью влиться в общество. Алэн пережил тиранию Армеля де Локонте. Благодаря знанию искусства и архитектуры, уже после он построил крупный бизнес по реставрации замков в округе Нидерландов. Но несмотря на столь складную историю, в биографии Равеля была огромная дыра, появлению которой Алэн, безусловно, посодействовал. Как его обратили? Чем он занимался, когда ещё был смертен? Фон Гельц в досаде скрипнула зубами. — Зачем же верить слухам?.. — скрипучий голос Азазеля разливался по залу.       Алисе не понравился столь резкий поворот. Неожиданная поддержка Ордена казалась ловушкой. Но она не могла понять, как это взаимосвязано. Где искать ответы? Какой мотив у Алэна Равеля? Не зря он снова обмолвился о границах. А как за счёт Ордена получить границу?       Артур сидел напротив Князей. Алэн Равель оказался в его поле зрения. Его взгляд был стеклянным. Он старался скрыть свои истинные чувства. К вину он больше не притрагивался. Жесты его стали редкими, скованными. Их Артур трактовал по-своему. Правильно боишься, гад. Тебе никогда не получить эти земли. Не отдадут чисто из принципа. Не София, так ещё кто-нибудь.        Кто-то препирался, кто-то едва ли не выкрикивал слова ненависти, но София больше не прислушивалась. Она думала только о следующем ходе. Ей нужно разгадать механизм регенерации, попытаться восстановить разум вампиру, который чего-то неумышленно наглотался. Он живой свидетель. Но она понимала, что шансов почти нет. Скорее всего его ждала такая же страшная смерть от кровоизлияний в головной мозг.       Фон Гельц хотела верить в лучшее, хотела верить, что ей помогут. А стрелка часов все бежала, бежала, точно насмехаясь над их пересудами…

***

      Собрание закончилось достаточно скоро. Чтец сообщил, что как только появится повод собраться, он обязательно уведомит. Совет ещё пребывал в потрясении от случившегося. Им нужно было время, чтобы мобилизовать все свои силы. Они понимали, что ситуация повторяется. Снова нет виновных и снова тупик, как тогда, с Армелем де Локонте. И им нельзя было ударить в грязь лицом, иначе Совет докажет, что в вампирском обществе, несмотря на всю иерархию, можно творить бесчинства.         Выйдя из душного кабинета на свежий воздух, София вдохнула полной грудью. По коже пробежали мурашки. Она, Артур, Ксандр и Алиса отошли на приличное расстояние, прежде чем заговорить. Каждый пребывал в смятении. — Что думаешь? — спросил Уотт. — Равель нервничал крайне сильно, когда услышал, что ты можешь стать Княгиней Бельгии.        Ксандр бы, возможно, и порадовался, если бы не обстоятельства, которые привели к этому.  — Секретарь похоже хочет дестабилизировать Алэна за мой счёт. Он жаждет ошибок с его стороны, — произнесла фон Гельц.        София потёрла озябшие ладони. С вампиром она не смогла пересечься. Он слишком быстро слился с толпой и покинул зал. Видать, он не захотел объясняться за свою грубость. Секретарю повезло, что у фон Гельц были дела, но это вовсе не значило, что она так скоро всё забудет и оставит оскорбление достоинства и чести безнаказанным. — Дела-а, у Виктора прямо прекрасная возможность вернуть все твои шутки касаемо непринятия им титула, — улыбнулся Артур, желая свести всё к шутке. — И про Цезаря, и про башмака у власти, поразительно!  — Ты бы поменьше острил, я тебе его передам, чтобы нас разделил океан, а то мне давно хочется повесить сотню замков на твою болтливую пасть, — беззлобно парировала София.        Уотт не смог сдержать смешка.  Только у нас титул Князя как бельмо какое. Пока другие грезят о нём, мы делаем всё, чтобы от него избавиться. Чудаковатая у нас семья.        Алиса не до конца понимала смысл их шутки, поэтому озвучила весьма тревожащую мысль: — Зачем Равель публично поддержал Орден? Разве он может сыграть какую-то роль в получении им земель?        Все замолчали.  — Я не хочу бросаться в крайности, получу какую-нибудь информацию, сообщу, — заключила София, пнув камешек под ногами. — Вы поезжайте домой, у меня есть незаконченные дела.  — У меня тоже, — подхватила Алиса. — Ты посмотри, какие занятые мадамы! Ксандр, чего молчишь? Или ты с ними в сговоре? Что на этот раз вы продемонстрируете, от чего я, если бы мог, поседел к чёртовой матери? — жестикулируя, заговорил Артур.        Ксандр поправил и без того безупречно закрепленные запонки и приподнял подбородок, чтобы выглядеть чуть более деловито и важно. Так он показывал, что включился в игру. — Спасти мир, если позволишь. А седой цвет волос тебе был бы к лицу. Хорошо бы оправдало твоё постоянное ворчание и недовольство, особенно относительно последних событий. — Ну что, съел? — растянув губы в ехидной ухмылке, София чуть похлопала в ладоши.        Алиса опешила вместе с Артуром от выходки Ксандра. Она никогда за ним не замечала язвительности. Он в целом казался ей отстраненным, почти ни с кем не вступающим в диалог. — Ах вот ты как… Ксандр, берегись, я запомню твои словечки, — пригрозив ему пальцем, проговорил вампир.        Уотт беспечно улыбнулся, показывая, что это шутка и он не всерьёз. Гафа не смогла сдержать смешок. — Я пойду, — произнесла София и направилась куда-то в противоположную от них сторону. — Ваш визит к историку обсудим, когда соберемся вместе.       Алиса заметила, что фон Гельц крайне быстро вживается в роль лидера. Наверное, иначе быть и не могло, ведь она занимала почетную должность дипломата, правой руки Виктора и параллельно, как оказалось, занималась астрофизикой. — Не дави на неё, — шепнула Алиса проходящей мимо вампирше.        Так, чтобы услышала только София. Вампирша едва качнула головой. Стройный силуэт постепенно растворялся во тьме, за чем вся компания наблюдала с задумчивостью. — Тебя подвезти? — спросил Артур, взглянув на застывшую Алису.  — У меня ещё предостаточно времени, так что, пожалуй, откажусь, но спасибо, — заключила Рождённая Луной, повернув голову.        Она окинула взглядом Артура сверху вниз и, точно убедившись в чем-то, вежливо улыбнулась. Лис не стала более задерживаться и медленным шагом пошла по направлению к освещенным улочкам. — Ну что, Ксандр, пойдём бездельничать, пока дамы спасают мир, глядишь, к нам скоро и Виктор присоединится, — прокрутив на пальце брелок от автомобиля, Артур направился прочь. — А теперь поясни-ка, что это пять минут назад было?       Уотт со свойственным ему терпением проговорил, что просто съязвил в ответ и нет в этом иной подоплёки. Артура хоть такой ответ и не устроил, но принять его пришлось.

***

      Машина Софии остановилась недалеко от небольшого комплекса. Ей не пришлось долго блуждать в поисках нужного здания. Медицинская эмблема и буквы, складываемые в название госпиталя, жутко светились красным. В окнах многоэтажного здания почти везде горел свет. Иногда там мелькали спешащие куда-то люди, стремительно перемещаясь то вверх, то вниз по лестнице.       Фон Гельц, думая о лишении регенерации, не сразу пришла к решению обратиться к кому-то постороннему. Она надеялась на Фрэнсис, но та нашла честность признать, что здесь её знания скудны. Им нужен действующий врач, занимающийся нервной системой, который знает фармакологию, патологию и понимает происходящее в нейронах на молекулярном уровне. Фрэнсис допускала, что могла не знать нюансы механизма действия некоторых лекарственных препаратов и наркотиков. Возможно, они вмешивались в куда более сложные реакции клетки.       София разумно решила узнать у Лис, есть ли среди её знакомых смертные, смыслящие в столь непростой теме. Разумеется, узнав о намерениях фон Гельц, Гафа тут же встала на дыбы. — Я не буду впутывать в это человека, который мог и вовсе случайно узнать о вас, — спокойно, но твёрдо заключила Алиса. — Он беззащитен перед вами.       София вздохнула. Вампирша и не ждала, что Лис тут же согласится. Да и сама просьба организовать встречу выглядела скорее как хорошо продуманная уловка, чтобы подобраться поближе к беззащитным людям. — Лис, я не представляю опасности. Я хочу разобраться, что происходит с телами бессмертных. Мои знания мне этого не позволяют. Я хочу защитить себя и тех, кто мне дорог, хочу защитить мир, который может разбиться, если информация о лишении регенерации вырвется наружу, — в той же манере ответила фон Гельц. — А личную безопасность от кого-то извне я гарантирую. Подумай, пожалуйста. Крайне тяжело найти вампира, который имеет представления о бесполезной для нас отрасли знаний, как медицина. — Видимо, для кого-то она оказалась не такой уж и бесполезной, — проворчала Рождённая Луной, сцепляя вспотевшие ладони в замок.       Алиса отвернулась к окну, задумавшись. Она должна была ожидать, что в её истории фон Гельц углядит выгоду для себя. София тяжелее относилась к происходящему и была едва ли не самым заинтересованным лицом в решении проблемы. — Лис, я не прошу дважды. Не нужно меня томить, — вампирша раздражённо дёрнула плечами.       Алиса быстро пыталась сообразить, что предпринять. Новый выбор, свалившийся на её голову прямо в разгар щепетильного диалога, досаждал. Люди и вампиры — составляющие баланса. Лишение регенерации угрожало накренить чашу весов. Взаимодействие невесть к чему вело, возможно, к полному слому.       Гафа смяла ткань платья, начиная злиться. Снова в решениях нет чёрного и белого, снова нет правых и нет виноватых. Ей приходилось рисковать. София уже выбрала новую цель. Её не остановит мой отказ.       Лис продумала её следующий шаг, отчаянный и бесконтрольный. Уж лучше помочь организовать встречу, где Гафа сможет присутствовать с Софией, и в случае чего защитить смертную от манипуляций и напора вампирши. — Хорошо… Но при всём уважении, она человек, помни об этом. Не дави на неё. Не пытайся манипулировать. Скажи ей всё честно, как сейчас сказала мне. Она сама примет решение, — строго, с нажимом произнесла Рождённая Луной. — Я не буду лгать в таких вопросах. Только позволь мне с ней встретиться и объясниться, — глаза Софии загорелись, для неё это стало едва ли не лучиком света в кромешной тьме.       Алиса нахмурилась. — Я буду там с тобой, — упрямо произнесла она.       Фон Гельц в недовольстве покачала головой. — Лис, исключено, — строго произнесла вампирша, — не нужно создавать лишний повод для волнения своим присутствием. Это убедит твоего доктора, что я опасна. Она не будет мне доверять. Я хочу честного и добровольного сотрудничества, а не чтобы от меня что-то скрывали, выжидая твоего появления. Я не причиню вреда и хочу это доказать.       Звучало это убедительно. Гафа понимала, что здесь и кроется неприкосновенность тайн фон Гельц. Обнажить перед кем-то, как врач, который в голове Софии видится палачом, будет методично перебирать документы, задавать вопросы, возможно, даже осматривать, для неё было немыслимым.       Алиса также помнила про слова Зои, что стоит держаться подальше от Софии и её друзей, но… Она теперь часть Нового Света. И ей необходимо научиться доверять, ведь по большей части все слухи оказались неправдой. Фон Гельц, которую Зои рисовала ещё той самодуркой, таковой не оказалась. Вампирша была утонченным и преданным своей команде игроком, она не задевала своей силой — она ею делилась.       Рождённая Луной потёрла лоб и произнесла: — София, если она не согласится на встречу, я давить не стану. Не стану убеждать, что это чертовски важно. Пусть всё будет на добровольных началах. Если она захочет помочь, то поможет.       На удивление фон Гельц не возразила, а согласно кивнула.       К счастью Софии и беспокойству Алисы доктор не просто ответила, а сразу же назначила встречу, попросив приехать в предрассветные часы.       Поёжившись, точно от холода, фон Гельц отправила короткое сообщение на высланный Гафой номер. Впрочем, как оказалось, врач уже ждала её на улице, рассматривая бледные звёзды на небе. Она была облачена в медицинскую форму синего цвета. Рядом с сердцем белыми нитями вышили её фамилию и имя и чашу Гигеи. Бел Брауэр. Смертная будто и не боялась холода приближающейся зимы. На её плечи была накинута лёгкая кофта вместо плотной куртки. — Здравствуйте, Бел, — поздоровалась фон Гельц, когда врач села к ней в машину.        Потерев ладони друг о друга, Брауэр оценивающе огляделась, задержавшись на лице напротив. Её впечатлила стать и красота собеседницы. Бел как-то интуитивно научилась выделять в толпе бессмертных, которые были грациозные, непозволительно роскошные и уверенные. Иногда она списывала это на самовнушение головного мозга, осведомленного, что в обществе бывают не только люди.  — Доброй ночи, София, — по-простому, по-человечески обратилась к ней она, поправляя свои очки. — Что вас привело ко мне? Алиса весьма неожиданно предложила встретиться с вами. Знай бы ты, с чем я к тебе пришла, была бы такой же доброжелательной?       Бел была неврологом и научным сотрудником лаборатории нейрофизиологии. Она и наблюдала Гафу, пока та не уехала обратно в Штаты. После они лишь поддерживали связь по переписке и звонкам. Алиса ей доверяла, считая её крайне отзывчивым человеком, готовым сделать многое для комфорта пациента.       Фон Гельц не знала, как начать. Молча достала папку. Ещё раз обдумала. Бел тактично выжидала. Ничего разумного Софии в голову не пришло. Ей пришлось принять поставленные миром условия. — Видите ли, Бел, вы посвящены в тайну нашего существования, поэтому у меня к вам есть довольно деликатная просьба, — вампирша протянула ей папку. — Мне нужно, чтобы вы поняли, как работает регенерация и как её можно сломать с помощью указанных препаратов.        Девушка моментально насторожилась: пальцы сжались в кулаки, сама она отшатнулась. Брауэр не ожидала такого поворота разговора. Она как-то непроизвольно потянулась к ручке двери.        Фон Гельц же не намеревалась так быстро отступать. Она считала, что сначала её должны выслушать. На автомате София едва ли не щёлкнула по кнопке блокировки дверей, но вовремя осеклась. Страх мазнул по восприятию приятным чувством превосходства. Она тебя боится. Не пугай. — Что, простите? — тряхнув головой, Бел уставилась на неё широко распахнутыми глазами.        В груди заворочалось беспокойство. Она сжала тоненькими пальчиками кулон в виде молекулы дофамина у себя на шее, начиная нервно оглядываться.   Меня втянули в игры бессмертных. Прекрасно! Потрясающе! И кто? Моя пациентка!       Поистине жутким оказалось, что лекарственные препараты заинтересовали кого-то в отношении вампиров. — Это анализы новообращенных, которых лишили регенерации. Случай повторился совсем недавно, — спокойно пояснила София.       Врач отшатнулась от папки, как от зараженной единицы.  — Что вы хотите от меня? — голос её предательски дрогнул.        Фон Гельц продолжила вести себя подчёркнуто деликатно и вежливо. — Кто-то использует ваши продукты медицины, чтобы нам навредить. Я хочу понять, как это работает и есть ли антидот. Это важно.        Бел нахмурилась. София аккуратно опустила папку ей на колени, как бы стараясь показать, что не несет истинной угрозы. Врач долго разглядывала лежащее перед ней «сокровище».         Неуверенно открыв первую страницу, Брауэр мельком глянула на Софию. Пролистала бумаги, на которых не было имен, только дата и результаты. К такому не подкопаешься, даже если где-то проболтаешься. Она молча просматривала их. Вампирша не торопила её.       Алиса говорила, что Бел безразлично существование иной формы жизни. Может, где-то на грани своего восприятия она вообще отрицала её. Эта странная девушка в очках была увлечена помощью тем, кто страдал от какого-нибудь недуга, и наукой. В этом она видела своё предназначение.  — Извините, София, я понимаю, что для вашего… Вида? Это катастрофа, но причем здесь обычные люди? Причём здесь я? Это проблемы исключительно вашей популяции.        Фон Гельц не сдержалась и закатила глаза. Для неё это было понятно, как дважды два. Бел же едва нахмурилась, пытаясь самостоятельно оценить риски и пользу. Но привычные ей протоколы не сработали. Здесь её поставили перед выбором совсем иным.  — Видите ли, Бел, я не верю, что это случайность. Научиться ломать неизвестный механизм с такой точностью? На это нужно время. К тому же совсем недавно всё повторилось. И если бы я поверила, что первый раз это действительно чистая случайность, то второй раз — уже закономерность. Чистой воды теория вероятности, — вампирша развела руками. — Совсем недавно я снова видела бессмертного, который не мог и двух слов связать, а его регенерация не работала.        Софии эти детали стали известны позднее. Гематомы от падений на теле киллера, убившего Ризанда, не спешили исчезать. Он был серьёзно покалечен разумом и телом.        Бел только фыркнула, закрыв папку, как бы обозначая своё решение.  — Если я и соглашусь, то получу данные, о которых никому не смогу рассказать. Какая польза для человечества? У меня тяжелые пациенты, я должна в первую очередь вкладывать своё время в них, — перебила её девушка, явно осмелев.        Сжав меж пальцев подкладку кармана пальто, София чуть строже произнесла:  — Позвольте я договорю. Пожалуйста. Я не хочу споров. Я хочу, чтобы вы меня поняли. У меня на глазах умирают бессмертные существа. Пока этим всерьез не заинтересовались, поскольку удаётся спихивать на смешение тяжёлых групп препаратов.       Бел кивнула, принимая этот факт во внимание, но в её глазах по-прежнему читался отказ.  — К сожалению, если это коснётся более широких масс, то вампиры начнут защищаться. Они будут давить на фарм компании, играться с логистикой, сделают всё, чтобы препарат больше никогда не попал на рынок, — София устало потёрла лоб. — Сделают всё, чтобы он исчез.       Здесь фон Гельц была просто тем, кто боялся, что это коснётся её близких. Фантазия рисовала ужасные картины, от которых горло сдавливал спазм. — Позвольте, но это невозможно, — возразила врач.        Фон Гельц крайне не хотела применять гипноз, манипулировать, запугивать. Ей хотелось сотрудничать на честных началах. Это не только её интерес защитить тех, кто дорог, а надежда сохранить мир таким, каким София его привыкла видеть. Более того, она обещала Алисе. — Возможно, вы не готовы вести борьбу длиною в вашу жизнь. Многие монополии созданы, чтобы контролировать, зачем и куда уходят значимые для нас товары.        Фон Гельц старалась говорить чётко, убедительно.  — Будет монополия и на изготовление лекарственных средств. Если это человек, то это пошатнет ваш мир. Такие знания нужно будет обнародовать, захочется славы, — она тщательно подбирала слова. — Он мог потратить десятки лет на эти труды. Вдумайтесь, захочет ли он никому их не передать и умереть?        Врач беспечно улыбнулась, одарив фон Гельц снисходительной улыбкой. — Кто ему поверит? Если бы вы хоть чуть-чуть интересовались нашим миром, знали бы, что не так-то просто убедить научное сообщество в правдивости своих исследований, — хмыкнула Брауэр.        София ядовито рассмеялась над глупостью и наивностью девушки. — О, поверьте, легко! В ваших обществах так же есть вампиры. Не сочтите хвастовством, я получаю степень профессора уже в седьмой или восьмой раз. За моими плечами с десяток патентов. Мы тщательно оберегаем тайну, и я бы забила тревогу, всколыхнись подобное в научных кругах, и началось бы всё то, что я перечислила.       Девушка чуть нахмурила брови. Услышать такое она не ожидала. Бел сопротивлялась. Она давала клятву человечеству: защищать его любой ценой, отвечать за сохранность здоровья. Не в её компетенции вмешиваться в абсолютно другой мир и отдавать присягу верности уже там.  — Это уничтожит вас. Вампиры не простят вам этого, как виду. Это будет война на поражение одной из сторон. А если учесть продолжительность жизни, не через пять, так через десять лет всё рухнет.        Бел слушала. Сомнения начинали закрадываться. Она не могла оценить потенциал вампиров и предположить, насколько они опасны и сильны.  — А если это ваш? — ловко подлавливая, спросила Брауэр.       София с минуту подумала. Ей не хотелось искать в своих же столь безумного врага.  — То побойтесь Святых, что у этого вампира в голове? Насколько широки его аппетиты и что он преподнесет в следующий раз? Научится потенциировать силу вампира с помощью опять же, ваших лекарственных препаратов? Снова может встать вопрос о выживании одного из… Видов, если вам так понятнее. У вас сорвутся поставки лекарств, которые вы активно используете в разных отраслях своей деятельности. Не каждый бессмертный пришел к мысли, что сила — не то, что можно получить от приёма волшебной таблетки.       София откинулась на спинку кресла. Она уже неоднократно думала обо всём этом. Если это человек, если это вампир? Глобально мало что менялось. Оба варианта неотвратимо вели к хаосу.       Бел мялась. Она ни в чём не была уверена. Но звучало слишком складно. Если какие-то лекарства перестанут поступать в лечебные учреждения, то это будет конец её реалий, где смыслом было проснуться и помочь. Да и к тому же, может быть, вампиры станут ключом к разгадке, как восстанавливать погибшие нейроны?  — Кхм, извините, но как я могу понять по одним только анализам и заключениям патологоанатомического исследования, как работает… Ваш организм? Я едва ли могу оценить хотя бы приблизительно, как вы все отличаетесь от нас…        София тяжело вздохнула. Поскребла ногтем по рулю, не желая сталкиваться с ней взглядом. Если не она, то кто тогда? Фон Гельц достаточно давно обрела бессмертие. Может, она более полезна в качестве изучения, чем обычные новообращённые?  — Изучите нужные вам показатели на мне, только в пределах разумного, резать себя я не дам, — строго заключила она. — И объясняйте сначала, что вы хотите сделать, а потом делайте. Я не хочу терпеть боль, не зная из-за чего.        Бел, изогнув бровь, посмотрела на неё с какой-то неуверенностью.  — Я бы не стала делать болезненную процедуру, не обезболив вас, и не обессудьте, но я не нейрохирург, — она облизнула высохшие губы.  Это твоё согласие? Ты мне поможешь?        София рассматривала тьму за окном автомобиля, слушая размеренное дыхание смертной.  — А безопасность? Если кто-то узнает? — почти шёпотом спросила девушка, — У меня есть в этом мире не только мои пациенты.       Бел искала пути отхода. Она не хотела вмешиваться. Но на затылке шевелились волосы от обрисованных перспектив. Более того, теперь её стало пугать знание о бессмертных. Она никогда не задумывалась, насколько они влияют на привычную ей жизнь. — Постарайтесь вести документацию в письменном виде, уничтожайте всё, что может быть на электронных носителях, а вашу личную безопасность я гарантирую, — уверенно озвучила фон Гельц. — Нам нужно понять, как работает регенерация, и найти антидот, чтобы остановить эти загадочные смерти от смешения препаратов.       Брауэр сняла очки, уставившись куда-то вверх. Ей ещё не приходилось нести ответственность за пациентов, которые, наверное, в десяток раз старше неё.  — Давайте так, я подумаю до утра и тогда сообщу вам, какое решение приняла. Мне необходимо оценить пользу и исключить риски, — Бел открыла дверцу машины. — Доброй ночи, София.        Фон Гельц лишь кивнула. Проводив взглядом стремительно исчезающую женщину, она тяжело вздохнула и завела двигатель. Ей нужно возвращаться.

***

      София приехала лишь под утро. Бессмысленные круги по городу в полной тишине пусть и не подарили порядка в голове, но здорово скоротали время.       Дом Артура встретил теплом и шумом. Рыжеволосый бесстыдник о чём-то восклицал, едва успевая дышать. Фон Гельц улыбнулась. Здесь она была Софией без прочих приписок. Впрочем, титул Княгини с неё официально сняли, вновь вернув Ван Арту.         Печальным оставалось лишь одно: никто по-прежнему не видел и толики ясности в происходящем. Всё, что имелось на руках, казалось таким разрозненным и не сходящимся друг с другом.       София запросила информацию о Равеле ещё раз. Как, когда и зачем он приехал в Амстердам. Наказала найти любую зацепку. — Вот и первая спасительница мира вернулась, — прокомментировал Артур её внезапное появление. — Благо, хоть она в благосклонном расположении духа.        Ксандр поспешил пояснить, предвещая вопросы Софии:  — Алиса едет к нам. Ей передали документы с результатами экспертизы, почему погибла Зои. По голосу она крайне… Недовольна.        София кивнула. Она уже не удивлялась открытой агрессии Гафы. — Чего-нибудь хочешь? — Артур развернулся к ней и поболтал в воздухе стаканом с коньяком.  — Нет, я пойду пока наверх.        Фон Гельц не стала дожидаться сопровождающего комментария и тихонько скользнула в сторону большой лестницы, от которой пахло лаком и древесиной. Пройдя в их с Виктором комнату, она тут же словно налетела на собственные плакаты, разбросанные по полу. Беспокойство укололо. До защиты диссертации оставались считанные дни.       София ввиду суматохи вовсе позабыла про недоделанную часть и правки, которые требовал внести научный руководитель. Ей ещё предстояло доделать плакат для наглядной демонстрации зафиксированного явления. Но мысли о чём-то столь земном и человечном ускользали. Вампирша возвращалась в моменты допросов, слушаний, споров с представителями власти… А какой во всем это толк, если не решить проблемы? Диссертация проходящее. Я смогу написать ещё с десяток таких. Самое главное не дать начаться войне. Мне слишком дорог мир, в котором я живу.       Фон Гельц кинула свой чемоданчик перед большим скрученным листом. Взяв из перепачканного пенала циркуль и чернила, вампирша устроилась на полу, где бессовестно гулял сквозняк, заставляющий ёжиться. Он не дарил здесь привычной приятной прохлады, как это было у неё на родине в Италии.       Сосредотачиваясь на расчётах и графиках, фон Гельц пыталась сохранить внутреннее спокойствие, которое после этого безумного вальса со смертью близкого и вырвавшегося признания больше её не почитало. Воин, который навсегда стал её частью, находился в состоянии боевой тревоги. Мы смогли преодолеть ещё один этап. Правильно ли всё это? Не надумали ли мы себе в этом аду мечт о светлом будущем?        София не понаслышке знала, насколько коварен разум. В условиях, в которых они оказались, единственной опорой становились мечты о том, что зима, посетившая их столь рано, закончится весной с цветами и солнцем. Но ей не хотелось становиться заложницей этой опоры. Она хотела научиться говорить и позволять себе чувствовать не под гнётом случившегося. Пока этот человек жив, он должен слышать. Вне зависимости от обстоятельств.        София слышала то сказанное шепотом и догнавшее её: «Я тебя люблю». И оно согревало. Люблю. Не симпатична.  Ты больше не прячешься за повседневностью. Ты меня окончательно понял. А что до секса… За ним действительно не видно нас самих. И это такой безопасный способ выразить чувства без оглядки на прошлое.       Между ней и Виктором восстанавливалось хрупкое равновесие. Утро после той ночи оказалось тихим и спокойным. Они словно поняли, что после даже таких слов не произойдет никакой катастрофы. Холод сменялся теплом. И оно, несомненно, доставляло куда больше радости. Разумеется, былые страхи не исчезли. София и Виктор в любой миг готовы были ощетиниться и уйти в глухую защиту. Нам предстоит ещё многое. Спасибо, что ты остался, Виктор.        Чертя циркулем окружность, фон Гельц услышала достаточно сильный хлопок входной двери. Реакция солдата сработала безупречно: вампирша, побросав канцелярию, выскочила из комнаты и, съехав пятой точкой по перилам, бесшумно приземлилась на ноги уже готовая встречать «незваных гостей».        Весьма эффектно, как выяснилось,  заявилась Гафа, дрожащая от ярости. София с широко распахнутыми глазами уставилась на Лис.  — Святые, ты чего нас всех так пугаешь, мы чуть с ума не сошли! Думали, что уже по наши души пожаловали! — театрально взмахивая руками, посмотрел на Алису выскочивший на звук Артур.        Ксандр недоуменно хлопал округлившимися глазами. Гафа и не подумала смутиться. — Они всё сфабриковали! Зои не справилась с управлением из-за алкогольного опьянения! — воскликнула Алиса, снимая сапоги, которые тут же отшвырнула. — Я ничего не понимаю!       Ей хотелось раскромсать весь сошедший с ума мир. Пусть он затихнет, пусть останется пустота. В ней не так страшно, потому что от неё не приходится чего-то ждать.  — Все интереснее и интереснее, — задумчиво произнесла София, пытаясь унять накатившую дрожь во взвинченном теле. — Кому могла насолить Зои? Было ли выгодно кому-то сместить её с должности?        Вампирша задавала вопрос скорее в никуда, потому что им это теперь вряд ли удастся узнать.        Гафа присела на пуфик, закрывая лицо руками.  — Зачем им Орден? — в голосе проступило отчаяние.        Артур глянул на Софию. — Лис, дай нам время, мы попытаемся что-то сделать, — пытаясь внушить надежду то ли себе, то ли ей, вампир сделал шаг вперёд.        За окном послышалось гудение автомобиля. В скором времени в поле зрения появился Ван Арт. Он неспешно шёл по направлению к дому, смотря куда-то перед собой. Фон Гельц облегченно выдохнула.  Вернулся. Только уставший.        Виктор несколько опешил, когда, открыв дверь, столкнулся со всей компанией у самого порога. Он прошёл внутрь с насторожённостью и лёгким подозрением. — Доброе утро, вы чего все здесь? — развязывая шарф, спросил вампир. — Что случилось? Лис? — Всё хорошо, я просто думаю, — даже не подняв головы, сказала Гафа.        Он столкнулся взглядом с Софией, которая не скрывала радости от встречи. Это пусть и не успокоило Виктора, но определённо сбило градус напряжения. Софа? Я что-то пропустил?        В уголках её расслабленных губ пряталось привычное ехидство.  Разве что эффектное появление Алисы.  — Ну что за немой диалог опять? Тебя встречаем, конечно, — проговорил Артур в своей привычной манере.  — Да, твой титул же снова при тебе, отдаем дань уважения, встречаем с порога, — подхватила фон Гельц, хихикнув.        Артур уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы напомнить о былом, но София показательно провела ноготком по своей шее и по-хищнически улыбнулась. Одного жеста хватило, чтобы её неугомонный друг смолк.       Алиса подняла голову. Она чувствовала себя беспомощной. Лис — чужая в мире интриг и политических распрей, оттого кидаться на передовую со своей правдой было сродни самоубийству. Она переживала каждое слушание со всей вовлечённостью и ещё долго анализировала представленное на нём. — Раз шутите, значит все в добром здравии, — в весёлом тоне постарался заключить Виктор, но потерпел крах, нотка мрачности свела на нет всю радость.       Ван Арт смело прошёл к Софии. Его рука невесомо скользнула по её плечу, прижимая к себе. Ему было важно чувствовать под подушечками пальцев тепло Софии, слышать дыхание и биение сердца. Это значило одно: его Софа рядом, её не отняли. Виктора больше не пугало, что за ними наблюдают. Куда ужаснее остаться одному, так и не успев сказать что-то важное.       После ещё одной «битвы» в развернувшейся войне, Виктор остро нуждался в Софии, в шутках Артура, осуждающего взгляда Ксандра. Это его опора и мир.       Артур с теплотой подумал, что у него есть те, за кого стоит бороться, и ради кого он готов отплясывать уморительные вещи. Вампир мысленно крепко сжал всех в объятиях. — Лис, перестань так хмуриться, ещё не заиграл похоронный марш, пойдём в гостиную, нам всем есть что обсудить! — он осторожно коснулся плеча Гафы, выводя её из транса.

***

      Ван Арт после услышанного задумчиво потирал лоб. Подвергать Софию риску он напрочь отказался. Никаких выгод титул не давал. Пока не станет ясно, за что убили Ризанда, заступивший на его место вампир мог находиться под прицелом. Более того, Ван Арт теперь знал, что, возможно, именно Равель «безумен» и его необходимо остановить, как просил покойный Князь Бельгии. Конечно, он по-прежнему не исключал в этой игре кого-то третьего.       Виктору хотелось надеяться, что в полученных документах будут ответы на многие вызывающие тревогу вопросы. Информацию с жёсткого диска Ван Арт хотел извлечь самостоятельно. Хоть он не программист и не хакер, как Бруно, но успел научиться у него азам.        Ладонь Виктора ласково и невесомо поглаживала спину рядом сидящей Софии. Фон Гельц не противилась оказываемому жесту, но порой настороженно поглядывала в сторону вампира.  — Я знаю, что могу предложить Аши в обмен на информацию из их архивов, — внезапно озвучила Алиса, уперев руки в согнутые колени. — Скажите мне точнее, что искать.       Ван Арт перевел на неё внимательный, изучающий взгляд. Алиса выдержала. На секунду ей показалось, что дар Луны обманчиво царапнул по её восприятию, но так и не добрался до воспоминаний. — Лис, ты же знаешь, что делаешь? — осторожно, чтобы не умалить роли Рождённой Луной, поинтересовался Ван Арт. — Если ты в чём-то не уверена, то не стоит рисковать. Я непременно благодарен, что ты согласилась помочь нам, но не стоит возводить цель добраться до архивов Аши в абсолют.       Виктор видел отчаяние, проснувшуюся стойкость и силу в хрупком теле Алисы. Она бедствовала. Лис находилась в не самом лучше состоянии, чтобы трезво оценивать происходящее.       Гафа заправила волосы за уши, сглотнув слюну. Ей нужна помощь Аши. Ей нужны эти сведения из чёртового архива. Лис злило безразличие клана. На кой чёрт тогда делать вид, что сотрудничают с Орденом! Напыщенные индюки!       Не менее пристально за Алисой наблюдала и София. Она теперь знала её тайну, о которой пока они вынужденно молчали. И дабы друзья не раскусили план Рождённой Луной раньше времени, фон Гельц намеревалась вмешаться. — Да, я уверена, — Лис перехватила попытку Софии что-то сказать.        Голова Гафы едва заметно качнулась в знак благодарности. Девушка продолжила: — Виктор, я поделюсь позже тем, что хочу предложить Аши.       Ей нужно научиться самой просить, требовать и договариваться с бессмертными, особенно с Виктором. Артур оказался пророчески прав, когда говорил, что Гафа в Новом Свете ни на месяц и ни на два. Она мало-помалу становилась полноценной частью их семьи.       Ксандр с озадаченностью покосился на Ван Арта. София дёрнула его за рукав рубашки. Стоило им столкнуться взглядами, как фон Гельц настырно царапнула по его разуму. Виктор, пожалуйста, доверься Лис. Она совершает смелый поступок.       Немой диалог Виктора и Софии часто отзывался чрезмерной бдительностью Артура и Ксандра. Оставалось лишь догадываться, какая такая бесшумная баталия разразилась между ними. — Хорошо, Лис, — настороженно кивнул Ван Арт. — Ищи всё, что касается Маастрихта и его окрестностей, что это за земли, какую значимость несут для вампиров, кто возвел город, кто выстроил замки, нет ли там возможности провести какой-то страшный ритуал.       Виктор лишь на секунду запнулся.  — И период, когда Нидерланды были под контролем Армеля де Локонте. Всё, что найдешь в газетных вырезках о тех временах. Если получится, ищи имя Алэна Равеля или похожие. Он писал статьи, чтобы помочь скрывать тайну. Возможно, где-нибудь он обмолвится о себе или ты вовсе найдешь интервью с ним. Князь Нидерландов потрясающе переписал свою биографию, любая зацепка может помочь.       Ксандр, Артур и София почти синхронно нахмурились. Они не ожидали, что вампир заинтересуется тем периодом, который изгнал его в страшнейшие условия.  — Вот это список, — удивилась Алиса. — Вы уверены, что у нас есть столько времени?        София уличила момент вмешаться:  — Лис, ты идёшь не в обычный архив, поспешно действовать опрометчиво. Пока ты будешь там, мы будем делать все, чтобы у тебя было время.       Гафа кивнула, как бы соглашаясь.  Вы все действуете сообща, как… Как хорошо отлаженный механизм. И это очаровательно выглядит после всего пафоса бессмертных.  — Виктор, я жду возвращения шуток этой язве, — Артур кивнул на фон Гельц, которая добро улыбалась.       София молниеносно сменила милость на гнев и едва ли не оскалилась.  — Я смотрю, тебя прямо вдохновила эта тема! Скучно? Я прямо сейчас сообщу, что принимаю титул, но передаю его своему почтенному другу! Сколько у тебя сразу дел нарисуется!  — То есть ты готова меня подвергнуть риску? Вот ты как! — продолжая в шутливой манере дразнить вампиршу, спросил Артур. — О! Да в твою сторону и чёрт не смотрит!       Ван Арт откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок, дабы не показать блеснувшее на лице веселье. Сейчас моменты споров фон Гельц и Артура казались усладой, хоть и обычно ему хотелось зарыться в собственные руки от бессилия перед их выходками, создающими так много шума.        Виктор сидел во главе стола, уперев лицо в ладони. Артур и София нашли подходящим продолжить спор в его кабинете. Иногда ему становилось непонятно, как они вообще находили общий язык. — Да ты забыл про лестницы! Мы по пожарной безопасности не пройдём, дурень! — донеслось где-то рядом. — Двадцать один этаж для вампира много или мало? За сколько преодолеешь без лифта? — Да ты и глазом моргнуть не успеешь! — Ну вот значит в числе первых оценишь, что такое скакать по лестнице с двадцать первого этажа, глядишь, запомнишь! — прошипела София.       Пышущий искрами спор разразился из-за проекта башни «Новая Жизнь», которая должна была объединить всё необходимое для функционирования их системы: Орден, посольство, технический отдел, скрывающий все шероховатости в странных для людей делах, бизнес, с которого они должны будут платить жалование, залы для осужденных.       В следующую секунду Ван Арт едва вздрогнул от хлопка то ли бумаги, то ли собственного лопнувшего терпения. — Вы ещё подеритесь у меня в кабинете! — произнёс с нажимом Виктор.       София и Артур глянули на него лишь краем глаза. Для них очевидно позиция лидера Ван Арта была если не пустым звуком, то не слишком важным правилом.       Виктор обратил взгляд на папки, что лежали перед ними. Быстро вытянувшись во весь рост, он наугад схватил одну из них и произнёс: — Мы будем строить «Новую Жизнь» по этому проекту, ваш спор окончен. В кратчайшие сроки просмотреть на наличие ошибок и к концу недели сдать. — Съел? — победно произнесла София, увидев свою папку в руках вампира.       Артур, скрипнув зубами, пробормотал что-то нечленораздельное, но фон Гельц хватило и этого, чтобы зацепиться. Снова начался спор.       Виктор, шлёпнувшись обратно в кресло, прикрыл лицо папкой, думая, откуда у них это всё…       И ведь Артур действительно сумел оценить лестницы «Новой жизни». Его нетерпеливость сыграла с ним злую шутку, когда София в наказание за болтливый язык намеренно скрыла, что уже давно сидит в клубе, наслаждаясь вином. Интересно, помнит ли об этом Артур?       Из воспоминаний его выдернул голос Гафы: — Вы всегда себя так расслабленно чувствуете рядом друг с другом, даже когда вроде бы все рушится? — не выдержав, спросила Алиса.        София и Артур стали посмеиваться.  — Лис, — произнес где-то над ухом Гафы Ксандр, — не впадай в отчаяние и панику, это не лучшие друзья для принятия решений. — Я премного благодарен, мисс Гафа, — повторился Виктор, поднимая голову.        Слова не казались сказанными из вежливости. Алиса чувствовала, что Ван Арт оказывает ей жест уважения, поддержки и подтверждения её храбрости.        Фон Гельц почувствовала, как Виктор особо крепко обхватил её бок пальцами. Она понимала, что в нём засела тревога. Он не глупый и понимает, Равель обозлился теперь и на неё тоже. Нервничает, но убеждает себя, что всё в порядке. — Виктор, ты нашел что-то в тех архивах?  — подал голос Ксандр.  — Нет, там все та же информация, с которой мы встречались раньше, — соврал Ван Арт. — Я больше не рассчитываю найти что-то в них.  — Историк рассказал нам, что в Маастрихте несколько крупных замков с катакомбами под ними. Они принадлежат вампирам. Я проверил фамилии владельцев, ни одной знакомой, если это и кто-нибудь из Князей, то узнать будет проблематично, — поделился Ксандр.        София, заёрзав, озвучила:  — Ты думаешь, что дело в замке? Не слишком ли мелочно для убийства? Да и какая разница Ризанду до перемещений Равеля? — Если мы отталкиваемся от версии, что Равель ещё один Вуд, нельзя исключать, — пожал плечами Уотт. — Больше ничего интересного он не сказал о Маастрихте.       Артур почесал затылок.  — Я тоже поспрашивал тех, кого хотел, все помнят Равеля обычным журналистом, который помогал скрывать тайну. Приехал из какого-то небольшого городка уже вампиром, который при любой удобной возможности старался получить выгоду.        Виктор в согласии покачал головой. Это он помнил тоже.  — Лис, по возможности узнай историю замков, о которых расскажет Ксандр и Артур, возможно, остались какие-то чертежи и сведения о владельцах, — добавил Ван Арт, всё ещё чувствуя напряжение в теле.        Ему хотелось немедленно приступить к изучению той загадочной книги с шифром о сумасшедшем. Добытое из поместья Ризанда — главные улики. — Да чёрт его разбери, что вообще происходит в голове у этого идиота. Равелю нужно допустить ошибку. Хоть какую-то. Он слишком спокоен, — переведя дух, вампир посмотрел на Гафу, которая глубоко задумалась. — Лис, если ты будешь так напряжённо думать, то у тебя мозги сварятся.        София прикусила губу. Вампир неосознанно надавил на одну из главных ран Гафы. Рождённая Луной перевела на него взгляд, полный знакомого ему осуждения и возмущения, но только в куда большем количестве. Чего я сказал не так?        Алиса расправила складки на одежде и весьма сдержанно пояснила: — Мне необходимо подготовиться к встрече с Аши. Я постараюсь прибыть в Прагу первым же рейсом.       Она напоследок ещё раз кивнула Виктору и быстро скрылась из виду.       София промолчала, уперев взгляд в ладони. Все в непонимании глядели друг на друга, явно пытаясь разгадать от чего так оскорбилась Гафа.       Посидев ещё с несколько минут в тишине, фон Гельц кашлянула.  Она все потом пояснит сама. Не давите на неё.        Последнее, что успел прочесть Виктор, прежде чем девушка, выскользнув из его рук, покинула гостиную.  — Что я сказал не так? — вопрос Артура повис в воздухе, так и оставшись без ответа. 

*** 

      Виктор не стал задерживаться в гостиной и через некоторое время после ухода Софии оставил Артура наедине с Ксандром. Он забрал улики, добытые в поместье Ризанда, из машины и уложил их в небольшую кожаную сумку. Ван Арт рассчитывал ещё раз внимательно просмотреть книгу на наличие подсказок. Это ни у кого не вызовет подозрений.       Где-то в глубине дома Виктор слышал отголоски разговора Софии и Алисы. Мешать им он не стал. Раскрыв книгу, вампир стал всматриваться в корешок, в корочки, в страницы. Ничего бросающегося в глаза не было.       В голову лезли глупые, даже детские идеи нагреть бумагу, посветить ультрафиолетовым светом. Виктор невольно вспомнил про шифры в манускриптах о Рожденной Луной, но здесь их быть и не могло. Он отказывался верить, что Ризанд не успел сказать о большем. Его послание напоминало психологическую пытку. Как ещё можно что-то зашифровать в тексте? Не водяные знаки и разные чернила, так что ещё?       Он стал рассматривать страницы на наличие небольших проколов иглой, на мелкие потертости над буквами. Со зрением вампира это получалось быстро и эффективно.       Виктор настырно водил и подушечками пальцев, перепроверяя себя. Вдруг он что-то упускает. Поднимал страницы по направлению к свету лампы.       Дверь внезапно тихо приоткрылась. Ван Арт резко опустил книгу, надеясь, что вошедший не успел заметить, с каким пристрастием вампир её изучал. Виктор оглянулся. У входа в комнату застыл Артур, который иногда забывал постучаться, прежде чем куда-то зайти. Заметив чуть нахмуренные брови друга, вампир поспешил исправится: постучал по косяку двери. — Виктор, мне тоже удалось кое-что интересное узнать, — он спрятал руки за спину.       Артур увидел, что Виктор ютится на постели, поставив рядом с собой стул, который служил импровизированным столом, который некстати отсутствовал в комнате. На полу валялись канцелярские принадлежности, ватманы и книги. София уже успела облюбовать выделенное ей местечко. Это вызвало смешок и чувство облегчения: фон Гельц остается фон Гельц. Когда она только успела привезти все эти ватманы, циркули и огромные линейки?       Впрочем, приглядевшись, Артур заметил и бумаги Виктора на сложном языке, который для него был не больше, чем набором закорючек. Просто они лежали более компактно и аккуратно. София привносила немного хаоса, стараясь показать, что здесь живут, что комната не пустует, а Виктор умело заполнял пространство с поразительной методичностью. Вы оба любите наводить бардак. Просто каждый по-своему. — Кого-то притеснили я погляжу! Подожди, бедняга! — задорно рассмеявшись, мужчина резко развернулся и исчез.       Артур вернулся уже через несколько секунд, неся небольшой столик из своего кабинета. — Держи, вы простите, что комната без столов, дом новый, и я перед отъездом не успел его обустроить, — оправдался вампир. — Да и вообще он был выставлен на продажу.       Ван Арт, уловив заботу, легко улыбнулся. — Артур, ты в целом игнорируешь столы. Я это уже уяснил, оттого решил, что не очень вежливо с моей стороны будет указать тебе на отсутствие этого предмета мебели, — парировал Ван Арт. — Ты когда успел стать такой язвой? — возмущенно воскликнув, вампир зарылся в рыжие волосы и присел на край кровати.       Виктор ничего не ответил. Он выжидающе глядел на своего друга. Артур видел его напряжённую сосредоточенность, но лезть в душу не стал. — В общем-то… Историк по ходу своего рассказа случайно упомянул Коллегию Высших Судей, которая ранее якобы была куда честнее. Я не смог это проигнорировать. Уж слишком мне резанул пафос по барабанным перепонкам и это «честнее».       Артур достал телефон из кармана пиджака. — Он мне показался понимающим, поэтому мне пришлось ему вкратце пояснить, зачем я интересуюсь этой темой. Он достаточно стар, чудом остался жив после того периода с де Локонте, — вампир хоть и не хотел упоминать, дабы не бередить раны, но пришлось, ибо понимание того периода — ключ.       Сфотографированные документы из личного архива вывелись на экран. Артур передал смартфон Виктору, но он не спешил погружаться в их изучение, решив сначала дослушать. — Коллегия раньше — Совет сейчас, — кивнул Ван Арт, пока не понимая, к чему он ведет. — И он созван во второй раз? — зачем-то уточнил Артур, подозрительно улыбнувшись. — Да. Ранее больше не прибегали к помощи целого состава вампиров, которые заменяют исполнительную власть на время расследования сомнительного или крайне тяжелого дела, — дежурно ответил Виктор, изогнув бровь, — ты же обо всем этом знаешь.       Артур махнул рукой. — Знать-то знаю, но не всё! Совет действительно созван во второй раз, но дело далеко не в этом. Коллегия Высших Судей существовала долгое время! Далеко не столько, сколько говорят эти хрычи. В Амстердаме так точно. Именно здесь, как оказалось, началось построение всей пресловутой иерархии власти. Нас с тобой даже в перспективе никто не планировал! Да и планирующих тоже, кстати говоря, тоже не было, — не сдержался Артур, хихикнув.       Виктор, чуть наклонив голову, стал вчитываться в текст. Порой поднимал взгляд, чтобы не терять нить разговора. — Коллегия оставалась в тени, чтобы не приуменьшать авторитет Князей, которые начинали захлёбываться в крови своих же из-за постоянных конфликтов. Об этом никто не распространялся, но состав был постоянен и утвержден кем? Опять же Князьями. Они были лишь теневой структурой, которая выступала нейтральной стороной, чтобы не допустить вмешательства в дело личной неприязни, влиятельности и прочих пороков.       Во взгляде Ван Арта стала проклёвываться ясность. — Отчего они приняли такое решение? Может, чтобы все-таки и исполнительная власть или просто высокопоставленные лица за грешки свои отвечали.       Артур сделал паузу, услышав смех из другой комнаты. Этот громкий задорный звук принадлежал не Софии. Он принадлежал Алисе. Удивившись, Артур тряхнул головой и прислушался наряду с Ван Артом. Неумышленно Виктор слишком отчетливо уловил фразу фон Гельц: «Это возмутительно!» Он осёкся. Подслушивать не стоило. — А София кажись нашла подход к Алисе, — Артур постарался не прислушиваться, но этот смех точно все ещё звучал где-то на подкорке.       Виктор молчаливо кивнул. — Что было дальше? — заметив неожиданную отстранённость, Ван Арт тронул друга за рукав и покачал головой.       Вампир, чего-то явно смутившись, кашлянул и поспешил продолжить свой рассказ. — Возможно, будет сложно поверить, но реформу об анонимности «Совета» издал Армель де Локонте во время распоряжения Нидерландами, и пафоса поубавил этой коллегии тоже он в самом начале своего распоряжения землями. Коллегия стала просто Советом. Князья его поддержали, ещё не осознавая, кто он есть на самом деле. Это держало всех в узде, никакой коррупции. Они стали едва ли не Святыми перед простыми вампирами. Хоть падай в ноги!       Виктор нахмурился. — Я не помню этого, — озадаченно произнёс Ван Арт.       Артур лишь пожал плечами. — Мы никто не помним, политика не была уделом наших интересов, ты и вовсе в это время был в Великобритании. Учился на заумного дядю!       Виктора уколола досада. По молодости он не потрудился узнать, как устроена система, которая его и уничтожила. — В общем-то теперь существовал Совет, который был обнародован, больше он не был теневой структурой. Мы должны быть благодарны, но как ни странно, благодарности я не чувствую. — Потому что всё это было для защиты тирана, который и создавал прецеденты для сомнительных дел, — подытожил Виктор, почувствовав, как стало гадко. Вы — наследие тирана, а не институт власти при бедствии.       Армель де Локонте навсегда запятнал жестокостью, безрассудством и одержимым желанием править историю вампиров. Творить зло под видом добра — ещё большее зло. — Ты же не ждал дань уважения зазря осужденным? Совет воспользовался смертью де Локонте. Потом они объявили себя самостоятельной структурой, которая была в праве вмешаться в дела Князей. И никому нечем было им возразить. Черт знает, по какой причине так случилось. Но власть тогда точно умылась кровью. Многих разжаловали. Совет просто убрал всех, кто мог им помешать. Ты же сам помнишь. Такой массовой перегруппировки власти ещё никогда не было.       Артур прикусил внутреннюю часть щеки, чувствуя, как начинает злиться от понимания, что на самом деле когда-то случилось. Вы не побоялись уничтожить тех, кто мешал вам править. Как похоже на того, кто вам дал право на анонимность. Руки в крови, но никому не видно. — Но неужели никто из Князей не воспротивился, не попытался их уничтожить?       Артур вздохнул и с нескрываемой грустью заговорил: — Вик, все были изнурены восьмью годами страха, тирании, бесправия. Кто-то едва ли не в подземельях укрывался. Многих, кто о чём-то помнил, уже давно считают пропавшими без вести. Тогда столько всего нехорошего случилось, что вряд оплакать и попытаться жить дальше, — он прервался, но лишь на секунду. — Люди бесконечно воевали. Мир был хаосом. Армель потрясающе вил веревки из тогдашних Князей, рассказывая, какой у него порядок в Нидерландах. Только никогда не упоминал, сколько крови проливается.       Виктор замер. Брови оказались сведены к переносице. В голове бешено закрутились шестеренки, складываясь в потрясающую картину, как можно дискредитировать Совет. Внутри вспыхнул огонёк азарта. — Выходит, все те дела из архивов Амстердама писались Коллегией, — Ван Арт начал складывать пазл. — Их не писали Князья. Они лишь одобряли.       Артур похлопал в ладоши. — Да, да и ещё раз да! Обрати внимание на эти странные печати. Они принадлежали коллегии. Пора разогнать контору этих хрычей, покрывающих такого же самовлюбленного и уверенного идиота, как де Локонте! Слишком место себе нагрели! — Артур погрозил кулаком воздуху. — Когда мы активно подчищали все документы, меня не покидало чувство, что был в этой игре кто-то третий. Мы только изымали все улики, все ненужные документы — они снова появлялись. Откуда? Мы же играли в кошки-мышки с Князьями, нам удавалось их переиграть. А теперь-то я понимаю, что кошка была не одна. Был Совет. Просто мы о нём так мало слышали, что не придали значения.       Артур вспомнил леденящий душу вечер, о котором они с Софией решили не рассказывать. Он стал недостающей частью понимания всей картины. Тем, что они решили спрятать ото всех, как личный позор. Мужчина столько лет искал ответ на вопрос, почему же тогда их оставили в живых, когда четыре достаточно сильных вампира смогли загнать в угол.       София, натужно дыша, издавала хлюпающие звуки затекающей обратно в нос кровью. Сломанные ребра медленно заживали. Перед глазами все плыло. Она не успела среагировать, как её мир перевернулся от мощного удара сначала в нос, затем в грудь, в потом живот. Наносили их методично и точно. Она пыталась сопротивляться до последнего, но не осталось сил.       Артур всё это видел сквозь красную пелену. Но не мог даже крикнуть. Его тело стало одной неуправляемой тушей. Боль от сломанных костей таза стала невыносимой. Он поднял глаза к звёздному небу, прося уже наконец отпустить его душу на покой. Он проиграл в этой борьбе с тираном. Его вечность подошла к концу, и мужчина уже и не сопротивлялся. Наверное, это кому-то нужно. Ван Арт, я надеюсь, что ты жив, а не лежишь в луже собственной крови. Ты должен довести дело до конца. Ты же не зря восемь гребаных лет жевал землю? — Запомните, вы в этой игре лишь вошки. Стоит едва прижучить, как с треском лопнете меж пальцев, — шепотом проговорил вампир.       А затем они исчезли. София, тихо скуля, пыталась облегчить боль, но не получалось. Артур прикрыл глаза, поддаваясь окутавшему беспамятству. — Артур? — щёлкнул перед его глазами пальцами, Виктор разглядел застывший ужас во взгляде. — Что ты вспомнил?       Пожевав губы, он тихо ответил: — Не бери в голову. Это всё уже прошло. Князья бы нас убили. Без сомнений. Эти пришли лишь запугать, потому что не могли убить. Убийство сильной вампирши-аристократки слишком скандально.       Совет теперь представлялся куда более опасной структурой, сумевшей закопать правду о себе слишком глубоко. — Артур, если есть что-то, о чём я не знаю, то лучше скажи мне сейчас, — предупредил Виктор, не стесняясь считывать эмоции.       Вампир не намеревался ни о чем рассказывать. — Скажу лишь, что их всех только уничтожить. Вместе с подонком Равелем, — проговорил уже в привычной манере друг.       Ван Арт не разделил его восторга. Он начинал обдумывать полученную информацию. Наверняка тогдашние участники потребовали от Князей признания их структуры, как одного из институтов власти, потому что подноготную знали все грехи. С тех пор они стали думать, что вершат правосудие по-честному. Анонимность дала им свободу. Кто тогда на самом деле является этим самым Советом, если теперь никто не утверждает его состав?       Он продолжал складывать пазлы в своей голове. Его внезапно расширившиеся зрачки почти закрывали радужку. Ван Арт снова и снова вчитывался в документы на экране телефона. Здесь лишь дата и подпись Коллегии Высших Судей с вынесением решения. Участники пока что раскрывают свои фамилии. Дела тысяча семьсот девяностого года. Весомое доказательство, что существует давно и принимал решение как теневая сторона. Жаль, что ни одной знакомой фамилии из тех, что ещё читаются.       Артур заметил знакомый блеск в карих глазах. — О, я уже знаю этот взгляд, я с удовольствием выслушаю, что мы делаем дальше, — ухмылка расцвела на лице. — Расскажу позже, для начала нужно собрать информацию. Я займусь этим сам. Уже предостаточно изучил архивы в окрестности. Видел эти печати не раз, но не придавал им значения. Эти символы склонны к изменению со временем. Спасибо тебе, Артур, дальше я сам.       Ван Арт впервые за вечер показался столь многословным. До этого Виктор чересчур много анализировал и слушал. Его мозг определенно искал решения, как теперь им быть на шаг впереди врага и как разрешить все задачи разом. — Только давай ты не будешь заниматься самопожертвованием. Мы все знаем, что ты можешь на колени и целый мир поставить, — отшутился Артур.       Он доверял Виктору, как себе. Но увидеть ещё раз в нём того безжалостного монстра, который наслаждается страданием других, вампир был не готов. Но отчего-то понимал, что теперь, когда ему есть за кого бояться, Ван Арт становился поистине крайне опасным. Артур знал, что его никто и ничего не остановит, если что-то нехорошее случится с той, кого он ласково звал Софой. — Как прошло слушание? — внезапно спросил Ван Арт.       Артур смутился, обдумывая свой ответ. Зрительного контакта он избегал. Заданный исподтишка вопрос слишком хорошо ложился на его рассуждения. — Как и обычно бывает, будто сходил на спектакль. Равель в главной роли посмешища, Секретарь ещё большее посмешище, а чтец… Да мне его просто жаль, — проворчал вампир, пытаясь увести внимание Виктора. — Секретарь унизил Равеля. Видимо уже не смог больше терпеть его попыток отнять эти территории. Все уже порядком устали от этого конфликта.       Ван Арт видел, что друг чего-то недоговаривает и ловко пытается успокоить его бдительность. Артур же не хотел создавать повода для Виктора проявить свою жестокость. — Как его перенесла София? — переформулировав вопрос, так же спокойно поинтересовался он.       Артур постарался сделать невозмутимое лицо, но у самого при воспоминании чуть челюсть не свело от ярости. — Как и все предыдущие: стойко, красиво и четко, мне даже жаль, что я сидел в этот раз достаточно далеко и не видел в полной мере всего, — соврал вампир и тут же себя отругал.       Виктор расправил плечи. Оглядел друга сверху вниз, точно давал последний шанс исправиться. Ты можешь на меня обижаться, глядеть соколиным взглядом, но так будет лучше для тебя. Я знаю, что лгать нехорошо, но не могу иначе. Ещё раз потерять тебя в твоей ненависти я не готов. — Лжёшь, — заключил Ван Арт. — Если хотел бы, уже давно солгал, — отшутился он, хохотнув.       Виктор вздохнул, пытаясь унять заклокотавшую злость. — Хорошо, — наконец согласился Ван Арт. — Если чего ещё не хватает, то говори, а то кто знает, когда я тебя ещё почту своим вниманием! — в своей манере заключил Артур и поспешил удалиться.       Находиться под взором двух холодных карих глаз стало невыносимо тяжело. Чувствовать себя лжецом ещё тяжелее. Все же иногда Артура подводила способность вести с Виктором переговоры. Одно неосторожное слово — уже приходилось думать, как тактично исчезнуть. Благо, с последним проблем не возникало.

Мы слепы в своей ненависти к обидчикам, отчего вокруг воет зимняя стужа и мы так боимся света.

***

Тем же временем Алиса и София…       Необычайно тихие шаги Софии оставались незамеченными. Гафа весьма шустро ходила по комнате, собирая рюкзак в дорогу. Фон Гельц надавила на ручку двери и ловко проникла в комнату, закрываясь на замок.        Рождённая Луной уставилась на неё с недоумением.  — София? Ты что-то хотела? — пытаясь скрыть ещё бурлившее раздражение, поинтересовалась Алиса.        Со свойственной аристократке грацией незваная гостья прошла внутрь, осматриваясь. Здесь было чисто и… Пусто. Идеально заправленная постель. На прикроватной тумбе одиноко лежали книга и несколько цветных ручек. Аккуратно сложенные пакеты с одеждой, которую они на пару выбирали вместе с фон Гельц в совсем недалеком прошлом.       София про себя отметила, что тот поход в торговый центр послужил прекрасной отдушиной. Алиса смогла удивить вампиршу. Ей не было скучно и что самое важное, она смогла отвлечься и просто позволить себе быть интегрированной в обычное общество без интриг и сплетен.       Более того, как оказалось, иногда действительно не нужно вытряхивать половину кошелька за качественную вещь. Гафа выразила желание однажды увидеть фон Гельц в выбранном для неё наряде. У Софии уже созрела идея, где она продемонстрирует обновки. Она мечтательно предвкушала реакцию. — Разумеется, — хитринка проступила в голосе. — Посплетничать, например.        Лис устало опустилась на мягкую кровать, как бы соглашаясь. София, усевшись напротив, с удовольствием привнесла штрих хаоса в виде чуть смятого пледа в эту безжизненную комнату.       Гафа не разделяла расслабленности фон Гельц и её друзей. Лис не могла так же беспечно шутить и смеяться после тех дурацких экспертиз и звонка Мии, пусть и понимала, что её истощенная стрессом нервная система начинала требовать сброса напряжения немедленно. Впрочем, она была крайне благодарна своим новым друзьям из Нового Света. Алиса бы, наверное, сошла с ума, находись в мрачной обстановке. Так хотя бы оживала слабая уверенность, что всё впоследствии будет хорошо и необходимо лишь выстоять. — Я, возможно, чего не понимаю, но вы даже в моменты тёмных времён весьма расслабленны. За этим приятно наблюдать. Вселяет уверенность, а ещё раздражает, что не можешь так же, — уставившись в потолок, пробурчала Гафа.       Фон Гельц улыбнулась, как сытая кошка.  — Лис, ты уникальна в своей отстраненности! Поразительно, как ты умеешь сопротивляться, — вампирша с удовольствием уселась напротив неё, устраиваясь в свою любимую позу. — Иногда лучше пошутить и подурачиться, чем превращать жизнь в траур. В конце концов это дает ясность мыслей. Ты же умеешь смеяться!       Собеседница хмыкнула.  — Мне просто вас не понять, по крайне мере сейчас, но знайте, восхищена, вы все богаче, чем думаете, — после откровений и совместного времяпровождения Алиса стала доверчивее относиться к Софии.        Все же казалось неправильным пытаться спрятаться под привычную вежливость, холодность. Да и сама фон Гельц тянулась к ней. Гафа разумно предпочла проигнорировать все предупреждения Зои относительно этой загадочной женщины. — Какая ты поганка! Все же посмотрела бирку на платье! А божилась, что не будешь! — с каким-то наигранным восклицанием заключила вампирша.        Гафа снисходительнее улыбнулась.  — София, спасибо, я тебя тогда не поблагодарила. Совсем забылась с Аши.       София закатила глаза от столь дежурных фраз. Она шутливо пыталась приободрить Гафу, но та словно нарочно сопротивлялась. Зайдём с другой стороны. — Лис, ты возвращайся, ладно? Тут ещё есть один огромный ТЦ. Мне будет интересно, не нашли вы с Зои чего абсурдного уже там, а в Новом Свете… Нам до конца следующего года не обойти все торговые центры! — сминая тонкий плед, с удовольствием проговорила вампирша.       Алиса смогла разглядеть за словами Софии искреннее желание поддержать и подружиться. — И не злись на Артура, он не знает о твоей болезни, — защищая своего друга, пояснила фон Гельц.        Рождённая Луной изогнула бровь. — Разве вы не просматривали мои документы? — наконец подобравшись к правде, мучившей её столько времени, тихо спросила Алиса.        София кашлянула. — Лис, даже если и смотрели, то явно не обратили внимания бы. Твои медицинские документы как яркая бумажка: красивые, но для нас бесполезные, — она постаралась придать голосу как можно более спокойные нотки. — И среди нас нет того, кто хоть немного разбирается в медицине. За исключением Фрэнсис. Даже если бы он и увидел строку с твоим диагнозом, повёл бровью и забыл через несколько секунд.       Алиса кивнула, принимая к сведению. Затронутая тема медицины вернула её к столь непростому решению. — Бел согласилась? Ты же выполнила то, что обещала мне?       Фон Гельц вздохнула. Наверное, Гафа имела право знать.       Алиса, пока София формулировала ответ, вспоминала знакомство с доктором Бел. Тогда на приёме Рождённая Луной весьма глупо продемонстрировала способности вампиров перед ней и… Бел не испугалась. Она задала весьма удививший её вопрос: «Ты вампир?» Просто и без колебаний, как если бы спросила, не болит ли чего. — Пока не знаю, она взяла паузу подумать до утра, — вампирша не хотела вдаваться в подробности разговора со столь непростым человеком. — Возможно, мне придётся стать объектом её исследования. Обычных бумаг и протоколов не хватит.       София не хотела рассказывать, что ей придется доверить свое тело кому-то постороннему, но Лис наверняка догадается и без её слов. А уж если учесть, насколько тесно Гафа взаимодействовала с медицинскими работниками, то могла и вовсе предположить, что за процедуры выполняла врач. — Ты готова? — только и спросила Рождённая Луной.  Да кто нас спрашивает, готовы мы или нет?               Подумала Гафа, нахмурившись от глупости вопроса. — Да, хотя сервис в ваших медицинских учреждениях неплох, стоит отдать должное смертным, что успевают перемещаться с одного этажа на другой с такой поразительной скоростью, — прокомментировала деловито фон Гельц. — Видела через окна галереи здания.       Это была не мимолетная похвала, а уважение. Она училась видеть в этом всем не ужас прошлого, а прогресс настоящего, сумевший изменить многое. И Гафа оценила жест вампирши, оттого охотно сказала: — О, это ты ещё не видела экстренную хирургию! — она вымученно улыбнулась, вспоминая своего отца. — Там все по воздуху летают!        София кивнула, точно принимая во внимание. — Ты же мне расскажешь в случае чего нюансы вашей медицины? Я крайне далека от этой отрасли знаний, — попросила вампирша. — Что вообще делают все эти люди в белых халатах сегодня?       Рождённая Луной усмехнулась, насколько могут изменяться роли. Последнее время София активно поучала её, теперь и у Алисы появилась потрясающая возможность поучить чему-то. Но вместе Гафа понимала, что медицина слишком близко стояла к тому страху, о котором поведала фон Гельц. Не думая, она ляпнула, вымученно улыбнувшись: — София, у неврологов нет специфичных методов обследования для сбора первичных данных. Ты можешь не переживать. Всё аккуратно, чисто и быстро.       Но произошло неожиданное. — Ты меня не успокоила, но заинтриговала. Значит, у кого-то есть специфичные способы? Расскажи, кого стоит опасаться? — даже в обычном взаимодействии с врачами София предпочитала выделять, к кому стоит относиться со всей настороженностью.       Фон Гельц в предвкушении потерла ладони и приготовилась слушать. Разумеется, она ждала чего-то страшного.       Улыбка сползла с лица Лис. Собеседница умело зацепилась за столь неосторожно произнесённые слова поддержи. Впредь нужно думать, что говоришь!       Гафа понурила саму себя, пока внимательные, горящие интересом глаза изучали её. — Я уверена, что Бел не будет привлекать врачей иной специальности, а уж тех, кого надо «опасаться», тем более, — пояснила она, защищаясь. О, ещё хуже! Теперь она будет думать, что врачей иной специальности надо опасаться, и если Бел захочет привлечь их, то налетит на скалу! А смущаются все одного!       Фон Гельц лишь изогнула бровь. — Лучше скажи мне сразу, я не хочу потом объясняться перед кем-то за… Не самую правильную реакцию.       Гафа просто не знала, как рассказать человеку о своём мире, без оглядки на ужасы прошлого Софии. И что мне ей показать? Стоматологический зонд? Хирургический инструмент, о назначении которого могу лишь догадываться? Она сразу поймёт, что я вру. Чёрт, как нехорошо получилось! — Многие знания — многие печали. Оставь это, София, — Алиса надеялась, что на этом их спор и закончится, но как бы не так.       Раз уж вампирша вознамерилась о чём-то узнать, то вряд ли что-то остановило бы её. Нервно теребя край рукава, Гафа долго всматривалась в сидящую напротив вампиршу. Она панически боялась задеть её рану, о которой та сама ей и поведала.       Рождённая Луной вздохнула, понимая, что сама загнала себя в эту ловушку. Да и ещё теперь вампирша могла подумать, что она специально пугает или дразнит её. — Лис, я хочу знать, — требовательно произнесла фон Гельц, сжав изящные пальчики в кулак.       Она ещё с минуту рассуждала, но всё же сдалась. Нарвусь на грубость — сама виновата. Получу в глаз — ещё больше виновата.       Достав из кармана телефон, Алиса открыла поисковик. Что-то напечатав под пристальным наблюдением Софии, Гафа развернула экран к ней, готовясь тут же погасить его, если в зрачках фон Гельц мелькнет хотя бы намёк на страх и боль. — Тебе это о чём-то говорит?       На фотографии определённо изображался медицинский инструмент. Он был странной вытянутой формы, прозрачный, с замысловатым механизмом, а две створки были сомкнуты. — Нет, что это? — вампирша не стала пытаться предполагать. — Выглядит действительно специфично…       Алиса, почувствовав колоссальное облегчение, чуть-чуть хихикнула. А после внезапно приложила ладонь ко рту и рассмеялась. — Какая ты счастливая! — съязвила София, смутившись своего незнания. — Это ты счастливая, раз не знаешь, зачем это! — по-доброму хихикнула Лис.       Рождённой Луной потребовалось несколько долгих секунд, чтобы успокоиться и продолжить разговор. — Прошу прощения, это зеркало гинекологическое.       Складки на лбу Софии стали видны ещё отчетливее. По её чуть поглупевшему лицу стало понятно: она опять ничего не поняла. Лис стала подбирать слова, чуть прикусив губу. — Оно используется врачами-гинекологами при осмотре женской репродуктивной системы. Вводится внутрь и эти створки раскрываются, давая обзор, — смущённо пояснила Гафа.       Наблюдая, как медленно ползут вверх брови Софии от осмысления сказанного, Алиса почувствовала, как расслабилась. Я едва не ступила на минное поле. Если бы у Софии были какие-то воспоминания об инструментах, она бы тут не сидела и не таращила на меня глаза с кофейные блюдца, да и вряд ли бы я легко отделалась… Значит, можно перевести всё в шутку о врачах со странными инструментами!       Рядом с фон Гельц она смогла тоже ненадолго позабыть о предстоящем испытании и возможных угрозах мира. Наверное, даже оставшиеся за закрытой дверью вампиры уловили её звучный и заразительный смех. — Это возмутительно… Ты мне врёшь! — стукнув по матрасу, произнесла София.       Рождённая Луной снисходительно посмотрела на неё сверху вниз, расслабившись. — Нет, зачем мне врать? Я тебе показываю специализированные инструменты некоторых врачей, — Алиса развела руками, — у каждого доктора есть свои приспособления для осмотров.       София, оскорблённая в лучших чувствах исследователя, возмущённо фыркнула. — Это все ещё возмутительно. Неужели смертные женщины добровольно соглашаются?       Гафа, точно ребёнку, пояснила: — Человеческое тело, к сожалению, постоянно требует множества вмешательств для поддержания его в норме. Врачи хотят предотвратить болезнь. Женщины самостоятельно обращаются к ним, чтобы быть уверенными: их здоровью ничего не угрожает. Я тоже когда-то посещала таких специалистов, это не стыдно и не больно, — Алиса пожала плечами, стараясь показать нормальность иной жизни. Я надеюсь, что твоё любопытство удовлетворено… Хотя бы на сегодняшний день.       Фон Гельц недоверчиво покосилась в её сторону, очевидно, до сих пор не веря, что на такое можно добровольно согласиться. — Мне жаль, — на полном серьёзе произнесла София, начиная озираться по сторонам, — но… Если самостоятельно, то стоит отдать должное врачам, к которым идут ради… Такого. Я думала, что меня уже ничем не удивить… — София, медицина не такая страшная, какой может показаться на первый взгляд. Бел очень чуткий человек и потрясающий клиницист, она будет с тобой от начала и до конца, — Гафа чуть склонила голову, продолжая рассматривать обескураженную фон Гельц. — А что уж до инструментов… Как бы они не выглядели, они не созданы для причинения боли. И если вдруг тебе захочется о чём-то медицинском почитать, то скажи мне, я подберу тебе хорошие достоверные источники или... Расскажу сама.       Вампирша почтительно кивнула. Ей необходимо было переварить услышанное и ещё желательно стереть образ из головы о применении этого медицинского инструмента. В её эпоху о таком даже не заикались. — Спасибо, Лис, без тебя бы тут было скучновато, — София поднялась, удаляясь прочь. — Как соберёшься, говори, я тебя отвезу в аэропорт. И не злись, они не знают.       Алиса лишь кивнула. После ухода фон Гельц в комнате снова стало пусто и тихо. Она в беспомощности упала лицом в постель, не веря, что всё происходит именно с ней.

***

      София захлопнула за собой дверь. У неё ещё всплывало в голове то зеркало и как его используют. Она потрясла головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать непрошеные образы.        Сосредотачиваясь на тьме коридора, она сдвинулась с места. Неясная полоска света стала маячком, куда бы стоило направиться. Фон Гельц немного поразмышляла и всё же смело шагнула по направлению к их с Виктором комнате.        София прошла внутрь. Ван Арт стоял у открытого окна и потирал лоб. Он периферическим зрением глянул на фон Гельц и тут же развернулся по направлению к ней.       Вампирша все ещё подсознательно опасалась оставаться наедине с Виктором. Боялась разглядеть то, что оттолкнет. Боялась, что если он узнает тайну, не сможет принять. Ван Арт ей доверял. Фон Гельц не хотела лгать, но и не могла сказать всего прямо сейчас. Она подставит Алису. Подставит Бел. Незачем заранее давать ложные надежды и поводы для беспокойства.  Да и как об этом говорить? — Софа? — вопрошающе посмотрел на неё Виктор, закрывая окно. — Всё хорошо? Что случилось с Лис?        Вампир подошел к ней и обнял. Здесь не было посторонних глаз, которые могли бы их смутить. За закрытыми дверьми, Виктор мог позволить себе быть рядом с ней чуть более внимательным и чутким.       От досады она прерывисто вдохнула. Я боюсь вас всех потерять, поэтому это не акт недоверия. Если я смогу принести вам результат, то вы будете в безопасности. Я всё расскажу…       София скользнула ладонями по лопаткам к поясу, чтобы сцепить руки в замок да прижаться поплотнее.  — Она вам сама всё расскажет, когда придёт время. Пока что просто доверьтесь.        Ощущать шелк чёрной рубашки, улавливать ноты приятного парфюма, внимать словам и ударам сердца стало своеобразным освобождением для Софии. Ван Арт с несколько десятков секунд помолчал, обдумывая, а после кивнул, целуя тёмную макушку. — Я надеюсь, что она не подвергает себя смертельной опасности, — с хорошо скрытым намёком ответил вампир.        Фон Гельц отстранилась и с осторожностью скользнула самыми кончиками пальцев по его щеке. Пока что разговор протекал в безопасном русле.  — Нет, — она снова прижалась к нему. — Наверное.        Строить прогнозы не хотелось. План Лис должен сработать. Они и без того пребывали в глухом отчаянии, надёжно скрывая его.       Виктор лишь вздохнул и тут же запротестовал:.  — Я не согласен подвергать Лис смертельной опасности.        Фон Гельц ослабила хватку. — У тебя когда-то получалось препятствовать Стражу? Лис не глупая, чтобы злить Аши. Подождите немного, пожалуйста.       София поймала себя на мысли, что Ван Арт, по сравнению с некоторыми Князьями, видит в окружающих не ресурс, а людей, которые действительно ценились им. Она гордилась этим. — Я знаю, что тебе тяжело далось сегодняшнее собрание, — Виктор крепче сомкнул руки, не желая выпускать из объятий.        Вампирша почувствовала тронувшую сердце злость. Наверняка обо всем проболтался Артур, стоило ей отвернуться. Фон Гельц крайне не хотела создавать лишний прецедент для жестокости Ван Арта.  Он мог попросить и сам. Ему важно быть в курсе всего. Артур бы если и попытался солгать, то не убедил Виктора.  — Я просто вспылила из-за спектакля Секретаря, — отмахнулась она. — Он потратил моё драгоценное время, где я могла заниматься, скажем, диссертацией.        Ван Арт заметил печаль во взгляде вампирши. Будь всё хорошо, София бы защитилась и улетела в Италию. Числа начинали поджимать. Виктору определённо стоило подумать, как поступить.  — Как твоя диссертация?  — Да ты что? Чёрт бы с этой диссертацией, — проворчала фон Гельц и потёрлась щекой о ткань рубашки.        Виктор уловил нотку фальшивости, которую он едва научился распознавать. Фон Гельц, конечно, не хотела, чтобы её труды прошли зазря, но в этих обстоятельствах увлечения не имели значения. Здесь она в первую очередь политик, дипломат и правая рука Князя.  — Софа, покажешь, что ты чертишь и делаешь? — наивно попросил Виктор, кивнув на многочисленные ватманы, циркули и карандаши.        Фон Гельц отстранилась и с настороженностью вгляделась в вампира. Ничего подозрительного за Ван Артом она не заметила. София уже начинала думать, что зазря каждый раз ищет то, что её разочарует. — Отчего же нет? Покажу, — она прошла к ватманам.        Уже по привычке вампирша села на пол. Виктор устроился рядом.       Девушка постучала ноготком по бумаге, выбирая что-то более понятное человеку, совсем не посвященному в темы астрофизики. Конечно, она с лёгкостью могла рассказать Виктору про значение всех уравнений, которые заполонили весь лист, но с высокой вероятностью для него это всё останется лишь неясным шумом.  — Я не буду нагружать тебя формулами, покажу нечто красивое и расскажу о звёздах, — София передвинулась поближе к нему.        Их плечи соприкоснулись. Внутри точно пробежал разряд тока. Они оба предпочли сделать вид, что всё в порядке.        На огромном ватмане вырисовывался график со своими осями и значениями. — Это моя диаграмма Гершпрунга-Рассела, здесь собраны все звёзды, за которыми я наблюдаю последние годы. Она удобна, потому что позволяет видеть их эволюцию, — София развернула перед ними большой график с яркими точками.        Каждая из них была подписана. И всего лишь от одной тянулась линия, перетекающая из одного цветового спектра в другой. Где-то были подписаны даты. Ниже проводились непонятные Виктору расчёты.  — Мне удалось застать момент, когда красный гигант наконец-то окончательно сбросил оболочку, обнажив ядро — будущий белый карлик, — с восторгом заключила фон Гельц. — Это превращение длилось тысячелетия, но мне потребовалось пятьдесят лет наблюдений, чтобы зафиксировать финальную вспышку и прояснение спектра! Именно сейчас эта звезда стала той, кем должна была стать.        София наконец подняла глаза на Виктора, который с интересом разглядывал лежащий перед ним ватман.  — Белый карлик это уже остывающая звезда, — заключил Ван Арт.        Вампирша довольно хлопнула в ладоши.  — Да! Судьба белого карлика ждёт красных гигантов, которые по массе как Солнце, — пояснила она. — Если же масса значительно больше, то когда ядерные реакции внутри звезды заканчиваются, то гравитация, пытающаяся сжать ядро на протяжении долгих миллионов лет, наконец-то получает своё. Ядро коллапсирует, а внешние оболочки разлетаются, происходит взрыв. Это сверхновая! Эта звезда на короткие мгновения становится ярче всей Галактики!        Виктор наблюдал, как София с восторженной интонацией рассказывала ему о таких далеких звёздах, как её изящные ладони взмывают вверх, точно демонстрируя слова на пальцах, как она беспокойно ёрзает на месте. И вид его увлечённой женщины возвращал ему веру, силы и покой. Он наконец-то был дома. И видел перед собой кого-то, за кого стоило бороться.  — Тебе если что непонятно, то говори, я поясню, а то могу забыться и начать разговаривать на своём птичьем, — поспешила убедить София. — А дальше эта звезда становится либо чёрной дырой, если её масса была слишком велика, либо нейтронной звездой.        Ван Арт кивнул.  — Твой птичий будет поводом узнать что-то новое, — вампир прижался плечом к её плечу крепче. — Как утверждал один из величайших театральных деятелей: «День, в который вы не узнали для себя ничего нового, прошел впустую».       София нежно улыбнулась, разглядев этом знакомого ей Виктора. Ей нравилась его черта, как бы выразилась Фелиса, ходячей энциклопедии. Она видела в этом его способ оставаться живым. Иногда фон Гельц думала, что слишком зациклена на математических дисциплинах. Для неё они были самыми важными, как память об отце, который привил любовь к ним. И она каждый раз, выбирая всё новую и новую область одной и той же науки, пыталась достигнуть тотального совершенства.        В книгах София обычно не находила утешения. Ей казалось это слишком скучным. Куда больше жизни виделось в азартных расчетах, чертежах.        Виктор же был другим. Ему было любопытно и интересно многое, но за пределами математики. Искусство. Архитектура. История. Языки. Она частенько поглядывала, как он с самозабвением погружается в жизнь героев книг, пытается разобраться с историческими документами, вырисовывает перьевой ручкой в тетрадке алфавит нового для него языка. Виктору явно доставляло немалое удовольствие находиться в окружении именно таких увлечений. Он тоже не брезговал учиться в университетах до получения титула. И она находила очаровательным его любознательность и невероятную эрудированность.       Но сердце Софии всегда с трепетом сжималось, стоило вспомнить, насколько прекрасно Ван Арт играет на музыкальных инструментах, которые точно оживали, стоило ему их коснуться. Она с блаженством вслушивалась в льющиеся мелодии, боясь даже вдохнуть, лишь бы не прервать.       Виктор же водил пальцем по графику, ознакамливаясь с тем, что родилось под руками Софии. Аккуратные, почти образцовые расчёты, казались чем-то невероятным. Вампир по-прежнему прижимался к ней плечом, словно это стало единственно возможным прикосновением. — И какой путь выбрала ты?        София распахнула глаза. Она смутилась и одновременно крайне удивилась вопросу Виктора. Подумав с десяток секунд, она заправила спадающие на лицо волосы за уши. — Кх-м… Мы не выбирали свой путь. Мы же все остатки взрыва звёзд, ведь именно тогда образуются тяжелые элементы: железо, золото, медь, — осторожно заключила фон Гельц и скользнула по ниточке вены на его ладони, вызвав щекотку.        Она никогда не думала об астрофизике в таком ключе. Но эволюция столь недосягаемых тел чем-то напоминал человеческий путь в этом мире. Виктор, как человек, что так ценил литературу и искусство разглядел в этом что-то близкое и понятное, метафоричное и точное.  — И то верно, — кивнул Ван Арт, смутившись. — Спасибо, Софа, что поделилась. Это красиво. Даже очень.        София огляделась. Её внимание привлекли бумаги Виктора. Снова непонятные иероглифы. Она знала многие языки Европы и множество диалектов, поэтому безошибочно могла определить, откуда тот или иной человек. Но в сторону Азии вампирша обычно не смотрела.  — Я тебя не спросила тогда, почему именно Поднебесная? — София предпочла сместить фокус внимания со своих интересов.        Фон Гельц старалась не навязываться и не спрашивала об увлечениях Ван Арта настойчиво. Всё это было личным, потому что то было не расчётом, а частью его внутреннего мира.  — Мой отец был направлен в качестве дипломата в Китай, считай, что я хотел бы его понять, почему он согласился, — пояснил Виктор. — Там же выучил и язык.       И София точно впервые не услышала привычного сквозящего льда. Она крайне поразилась этому. Обычно при воспоминании о прошлом Ван Арт закрывался в себе. Сейчас же она не чувствовала холода, скорее какое-то спокойствие и тоску. Это та часть, которую ты принял? Так выглядит твоё смирение? — Сложно? — спросила вампирша.        Он задумался. — Мне было сложно, я неоднократно ошибался в написании, что искажало порой весь смысл предложения, — спокойно пояснил Виктор.        София улеглась на свои чертежи. Ван Арт смотрел на неё сверху вниз. Приподняв ладонь в воздух, фон Гельц попросила:  — Скажи что-нибудь на китайском.        Мужчина едва улыбнулся и что-то произнёс. В его устах короткая фраза звучала красиво и мягко. Фон Гельц внимала его словам, пытаясь запомнить. — И что ты сказал? — продолжала она.        Вампир лишь загадочно улыбнулся и помотал головой.  — Не скажу, — подразнил он её.        Ван Арт, чувствуя уже знакомую им обоим игру, стал понемногу успокаиваться. — Mamma mia, che segreto di Stato! — лаконично, с четко поставленной речью внезапно произнесла София.       Виктор не так часто слышал, как она говорит на итальянском, но этот потрясающий язык добавлял ей невероятного колорита. — Да, — подразнил её Ван Арт.       София, извернувшись, чуть ущипнула его за икру. Вампир шикнул. Он стал поглядывать за её ладонями, чтобы больше не допустить подобного. Мягко перехватив её пальцы, Виктор сжал их, не отпуская. — Нахал! Упивается знаниями! — фон Гельц захихикала, пытаясь снова провернуть подлый манёвр и добраться уже до щиколотки.       Ван Арт в отместку подхватил её под лопатками, поднимая, и прижал к себе. Она показалась ему крайне лёгкой. София чертыхнулась, испугавшись. Она не терпела, когда её пытались как-то взять на руки или приподнять. Чувство опоры под ногами было едва ли не фундаментом её уверенности. Фон Гельц хотела было предупредить, но Виктор оказался шустрее: — Это будет поводом для тебя изучить этот язык.        Для Софии это прозвучало, как приглашение в иной мир, что все возмущения как-то разом пропали. — Я подумаю, как мне это сделать, — пообещала вампирша, сжав ладонями его рубашку.       Ей было комфортно обнимать Виктора. Тепло, которое он ей дарил, не могло сравниться ни с чем. — Не поднимай меня так больше, — все же произнесла она. — Так — не нужно.       Погладив её по спине, Ван Арт прикрыл глаза. — Не буду, Софа.       В этот же момент раздался стук в дверь. Фон Гельц почувствовала, что это Алиса. — Иду, — София поцеловала Виктора и высвободилась из его объятий, оставляя лишь тепло на его ладонях.

***

      Бел рассматривала алеющий горизонт, будто налитый кровью. Отделение после тихой ночи начинало просыпаться. Где-то в коридорах появились разговоры. Медсестры, чуть гремя таблетками, начали утреннюю раздачу лекарств. Зашумели колесики каталок: кого-то переводили из реанимации.       Этой ночью Бел не удалось сомкнуть глаз. Она прогуливалась по опустевшим коридорам больницы, заглядывала в реанимацию, наблюдая за тонкой, взвивающейся то вверх, то вниз полоской на мониторе, будто там она могла разглядеть ответ, а после отправилась на отделение в ординаторскую.       Сгорбившись над столом, Бел искала информацию, писала что-то на бумаге, зачёркивала, а затем разрывала. Её блондинистые волосы, ранее скрученные в аккуратный пучок, растрепались и торчали в разные стороны. Никакой информации, чтобы судить: сказанное Софией ложь или правда. Бел злилась и на Алису, которая впутала её в нехорошую историю. Алиса хоть и не вампир, но тоже может быть под угрозой. А если учесть её заболевание… Регенерация может быть единственным спасением. Да и Алиса… Она бы не стала втягивать меня во все это, если не была уверена в Софии, ведь так? Ты же помнишь, какого быть человеком?       Девушка не была посвящена в то, кто такая на самом деле Гафа, но для неё она была пациентом. Пациентом, который, подобно свече, угасал. Бел хотела верить, что Алиса будет жить ещё долгое время и болезнь останется лишь дурным сном в связи с обретённой сущностью.       Чернила от тихих рассуждений на бумаге в её любимой перьевой ручке закончились. Она была подарком от самого важного в её жизни человека, ради которого Бел так старалась: её дочь, которую девушка ласково называла «Бусинка». И неспроста. Девочка унаследовала пронзительные карие глаза отца.       Иногда глядя на своего ребёнка, Брауэр видела отражение мужа. Те же повадки, те же черты лица и даже тот же характер, но каждый раз ей приходилось себе напоминать, что мужа давно нет в живых. А Бусинка — единственное, что стало его продолжением. Он так и не успел стать именитым врачом, в отличие от Бел.       Он оставил их слишком рано. В одну из ночей после тяжелого дежурства у него разболелась голова. К утру его не стало. Но Бел слишком хорошо помнила диагноз, изменивший всё: острое нарушение мозгового кровообращения.       Руки сами потянулись к бумажнику, что лежал в кармане хирургического костюма. Бел раскрыла его, как и во все предыдущие дни. Там, в маленьком окошке пластика, улыбались трое. Тогда был жаркий день, когда они смогли впервые лицезреть шаги своего первенца. Фотография уже частично выцвела, уголки стерлись. Наверное, это единственное, что изменилось за много лет.       Пересохшее горло засаднило. Брауэр потянулась к кружке с остывшим кофе. Горечь обожгла язык. Она тут же выплюнула его. В нём критически не хватало молока. Она забыла о нём, как и о кофе.        На столе царил беспорядок. Клочки порванной бумаги. Пятна от чернил. Такой же беспорядок поселился и в жизни уже давно. Бел старалась, отдавая всю себя миру, забравшему у неё самое родное, что было.       Брауэр не сумела подарить всю любовь своему возлюбленному, оттого стремилась выплеснуть её здесь. Она старалась оставить след. Старалась найти ключ к разгадке организма, чтобы в случае чего было решение, чтобы не было в этом мире таких Бусинок, оставшихся без отца.        А может, не зря судьба выбрала её? Бел безразлична к бессмертным. Она защищает человечество. Девушка не видит в вечной жизни спасения. Печальный, но известный конец всяко лучше дороги в никуда.       Тёмный экран телефона неожиданно засветился. Тихая вибрация вместо звука, дабы не нарушать покой пациентов, прозвучала особенно громко. Брауэр, прокашлявшись, без колебаний подняла трубку.  — Да, бусинка, доброе утро, — ласково поздоровалась она.       Голос всё равно остался хриплым. Девушка плотнее прижала телефон к уху. — Доброе утро, мам, я тебя ждала сегодня, но ты снова не пришла, — с каким-то невыносимым чувством грусти произнесла девочка. — Я могу тебя видеть чуть чаще? Или для этого нужно стать твоим пациентом?        Бел вздохнула и прикрыла лицо ладонью. Ей нечем было оправдаться. Её шестнадцатилетняя дочь не понимала постоянного стремления к какой-то призрачной цели и отказывались принимать выматывающие дежурства в лаборатории и отделении. — Извини, они просто во мне очень нуждаются, я это объясняла, — врач прикусила губу, смотря на город, что просыпался. — Я приду сегодня. Обещаю.       Напряжённое молчание длилось всего несколько секунд. Девочка уже слабо верила своей матери.   — Бусинка, просто так сложились обстоятельства, слишком много тяжело больных. И мы пытаемся им помочь, — постаралась вновь оправдаться Бел и упала в кресло. — Я приду. Это всё временно. Кроме нас их некому подлечить, чтобы отправить домой. Я ещё надоесть потом тебе успею со своими блинчиками, омлетами и сэндвичами.        Девушка говорила ласково, убеждая.  — Ты мне обещаешь?  — Обещаю, — улыбнувшись, шепотом произнесла Бел. — Хорошего тебе дня и до вечера.  — До вечера, мам, — шепнула девочка и положила трубку.        Бел съехала по кожаному креслу вниз. Ладони прижались к лицу. Виски гудели. Ей предстояло решить, помогать бессмертным или нет.  Насколько вы можете быть опасны?        Она не могла больше выносить этих тягостных раздумий. У неё нет возможности проверить. Если мир и стоял в шаге от того, чтобы рухнуть, то могло ли её участие в расследовании действительно помочь? У меня есть дочь. А если со мной что-то случится? С кем она останется?        Бел уставилась в белый потолок ординаторской. Хотелось расплакаться от ощущаемого груза ответственности. Она не та, кто должен с этим справляться. Не та!  Но если все окажется правдой, то мой ребенок будет обречен жить в мире, где правила диктуются даже не государственной властью. А простите вампирами! Героями из книг и фильмов! Придуманными существами из-за симптомов дурацкой порфирии!       Наступившее утро легло тяжёлым камнем на сердце. Бел хотелось из кожи вон вылезть.  — А кто, если не я? Я уверена в себе, — произнесла она одними губами. — Ты же не остановишься, пойдешь искать кого-то другого.        Слепящие лучи уже остывшего осеннего солнца заглянули к ней.  А вдруг у Софии тоже есть семья, о которой она переживает? Она не создала впечатления человека, который стремится навредить. Она не ставила ультиматум. Не требовала. Я же не знаю, как устроен их мир. Вдруг она пришла и как мать тоже, которая хочет защитить своё чадо?       И то было главной проблемой. Бел не знала. Не знала, где заканчивается их сходство с человеком. Не знала, какие ценности преследует фон Гельц. Ей хотелось верить, что к ней пришли с надеждой и просьбой, как к последнему человеку, который действительно мог помочь.        Бел пугало воплощение сказанного Софией. Она не могла этого проверить. При этом обратилась к ней по большей части Алиса. Она попросила о встрече. Не стала скрывать, что эта бессмертная и что ей необходима консультация врача в вопросе функционирования её организма.       Решив, что время, отведённое на ответ, уже истекло, Брауэр открыла телефон. Бел. Я помогу. Приезжайте послезавтра в полночь. Постарайтесь одеться неброско. Я вас переодену в медицинский костюм.