XV

Элси лежала и смотрела в потолок. Утром щебетал позолоченный соловей - она его выключила. Только вот когда - минуту или три часа назад? Казалось бы, чтобы узнать, нужно только повернуться и посмотреть, но Элси отчего-то не могла. Все её движения превратились в механические - безвольные и топорные, прямо как у её маленького соловья. Она точно помнит, как вставала и подходила к окну. Когда она его открыла, ей показалось, что между её окном и реальным миром есть ещё одно окно - таким стеклянным и ненастоящим всё выглядело. Она тогда заново его закрыла и занавесила. Элси заставила себя привстать. Она оглянулась - комната выглядела обычно. Посмотрела на себя - и она выглядела обычно. В ней не осталось ни капли вчерашнего чувства ужаса и отчаяния, просто странный и необъяснимый ступор. Ей бы впору было на себя разозлиться за него, но у неё отчего-то не было такого желания. Как, впрочем, и никакого другого. Она легла обратно. Теперь, даже когда перед глазами представала та картина, она уже не била так сильно. Она ощущалась ровно такой же ненастоящей и стеклянной, как и всё остальное. Она знала, что должна что-то сделать - сообщить в полицию, в СМИ, ещё куда-нибудь... только вот зачем? Это ощущалось таким глупым и ненужным. Это же всё ненастоящее. А даже если бы и было... Всё уже сделано. Ничего не изменится. Люди не воскресают. Едва эти слова промелькнули в голове, Элси отчего-то вспомнился тот дом в Шарлоттсвилле, в который они уезжали время от времени, когда она была маленькой. Там жили её бабушка с дедушкой по материнской линии. Такой большой и просторный, он идеально подходил для активных игр (даже несмотря на то, что отец всегда ругался и говорил, что лучше заниматься балетом). И в её комнате, как и во всех остальных спальнях, над входом висело распятие. Вечером бабушка приходила и читала вместе с Элси вечернюю молитву, а затем укладывала её спать. Элси всегда притворялась, что спит, а на самом деле ждала, когда подойдет мама и поцелует её. Мама всегда говорила что-нибудь хорошее на ночь, даже несмотря на то, что почти каждый день проводила навеселе со своими друзьями детства, с которыми выросла вместе в этом маленьком городке. Элси не заметила, как невольно улыбнулась, но едва пелена воспоминаний, ощущавшихся куда более настоящими, чем происходящее сейчас, спала, лицо Элси вновь приняло никакое выражение лица. Пелену сбросил стук. "Я никого не хочу видеть". - Уходите. - хрипло произнесла она, продолжая смотреть в потолок.  Стучащий, видимо, её не услышал и постучал ещё раз, в этот раз как-то даже более настойчиво. - Элси, ты вообще ела сегодня? - за дверью, к удивлению Элси, послышался голос Вероники. Странно. Крайне странно. Самым ненастоящим из всего ощущалось именно это. Почему Вероника вдруг так о ней заволновалась? - Если ты чё-то сказала, я тя не услышала, - послышалось из-за двери. - Короче, я захожу, тебе похавать надо. Элси едва слышно возразила, и потому Вероника её не услышала. Дверь отворилась. Элси не хотелось поднимать голову и здороваться. Ей вообще не хотелось ни одного лица видеть, даже своего. Она старательно избегала смотреть в зеркало с самого утра. По комнате зашелестели тихие шаги. Она услышала, как о её комод звякает кухонный поднос. Элси всё лежала и ждала, когда дверь закроется опять. Но вместо этого шаги начали приближаться. - Уходи, ты еду мне уже оставила. - тихо проговорила Элси и спустя секунду ощутила новый прилив "ненастоящности" всего происходящего. Над кроватью стояла София и смотрела вниз, на неё. - Со мной же... - неуверенно промямлила Элси. - Добрый день. - перебила София. - Я раздëрну занавески? Мне совсем тебя не видно. - Нет. - вдруг резко и четко сказала Элси. - Хорошо. - София не шелохнулась. - Я бы очень рекомендовала тебе в самом деле поесть. Если кусок не лезет в горло, то хотя бы попей чай. Элси не ответила, она только уставилась мертвенным взглядом в ненастоящую Софию. - Как ты себя чувствуешь? - Всё нормально. - ответила Элси таким голосом, что становилось всё понятно. Осознав это, она добавила: - У меня температура и общая слабость, поэтому я не ходила в школу. Думаю, я поправлюсь через не- - Элси, я знаю. Элси осеклась. По телу прошла предательская дрожь. - Элси. Мне очень жаль. Я понимаю, ничего не поменяется от моих сожалений, и я пришла просто для того, чтобы сказать тебе, что я не злюсь на тебя ни капли. Более того, я бы хотела, чтобы наши с тобой прежние дружеские отношения восстановились, и я могу доказать свои намерения. Если тебе нужна будет помощь или поддержка, я всегда рядом. Элси смотрела на неё пустым взглядом. - Не хочу более нарушать твое личное пространство. Хорошего дня и, пожалуйста, в самом деле, поешь немного, тебе станет лучше. София удалилась - тонкая мрачная фигурка над Элси исчезла. Шорох шагов, хлопок дверью. Элси поëжилась. Она не могла понять, что чувствует. Сложное и будто бы вместе с этим пустое чувство, но что удивительно - настоящее. Она приподнялась на кровати и посмотрела в сторону комода. На подносе стоял чайник, чашка, сахарница, стакан воды и круассан. Элси встала и полуживыми шагами подошла к подносу. Рядом с круассаном стояла соусница, в которой лежало несколько таблеток. Под ней лежала записка: "Это витамины. София." Элси вздрогнула, схватила соусницу и быстро запихала её в комод. Она сама не могла объяснить, почему. София была права - круассан никак не хотелось есть. Однако подставив поближе чашку, она налила себе чай. В голове вновь проявились детские воспоминания, когда она брала себе по три кубика сахара. Мама и папа всегда ругались, но Элси от этого только веселилась. Вот и сейчас она, играючи, выудила три кубика и бросила в чашку. Взяв её, она села на пуфик около туалетного столика и, стараясь не смотреть в зеркало, попивала чай, размахивая ножками.