XXVII

Вероника плюхнулась на стул, жадно откусила кусок едва не подгоревшего белка и включила телефон. 6:19 - вот эта Нииджиманда охуеет, когда обнаружит, что она зря вчера грозилась писать директору за вечные опоздания Вероники! Вероника разблокировала его, и увидела, что Мари прислала ей видео. Она спешно нажала на него. Окно из кухни, привычно чёрный от сигаретных окурков отлив. Видно, что само окно не мыли с тех пор, как Вероника последний раз к ним приезжала - грязь и пыль Нью-Йорка уродливыми многослойными узорами застыла на стекле. Вероника вздохнула. Отец даже не старается. Раньше он выходил курить хотя бы на улицу, теперь же курит в кухне, ещё и, небось, при детях. Неровен час и окно перестанет открывать. Вероника уже ругалась с ним, много раз, но всё без толку. Вдруг рука Мари на видео открыла окно, а другая высунулась наружу, сама Мари невольно ойкнула от полившегося внутрь прохладного воздуха. Спустя всего ничего к ней подлетел серый, чутка покоцанный голубь и, не найдя, где бы посередь окурков пристроиться, сел прямо на руку и начал клевать то, что в ней было (видимо, овсянка - Вероника не разглядела). Мари восторженно ахнула и попыталась подвигать рукой - голубь, чуток покачиваясь, балансировал на ней, продолжая клевать. Вероника улыбнулась. Мари всегда любила животных, и, помнится, даже просила Санта-Клауса принести ей котëнка. И её Санта-Клаус, борющийся в тот период с прыщами и чрезмерным потоотделением и прекрасно осознающий, что ещё кошку в доме они точно не потянут, обошёл всё магазинчики сувениров в округе в поисках того, что сможет её хотя бы не так сильно расстроить. Всё, что удалось найти - небольшую мягкую игрушку с электронной системой, которая издавала один и тот же мурлыкающий звук при поглаживании игрушки по спине. Вероника вздохнула, вспомнив, как Мари едва сдерживала слëзы, говоря "Спасибо тебе, Санта-Клаус!", после чего оставила игрушку Мику, который убил её меньше чем за месяц. Однако то дела минувших дней; как же теперь приятно было слышать восхищëнные возгласы Мари, когда она кормила этого оборванца! Как тепло, как радостно, как чудесно - Вероника увидела, как в её воспоминаниях слезы с глаз Мари исчезают. "Я уже придумала, как его назову - Оливер ⋋(•⌔•)⋌" Вероника усмехнулась - Мари очень нравились оливки, и она всегда в детстве называла свои игрушки Оливерами и Оливиями. "Ещё б ты назвала иначе. Милый товарищ. Но только мой руки очень тщательно, а то подцепишь от него чего-нибудь." Вероника включила видео ещё раз и откинулась на стуле. Всё это в который раз защищало её от того, что творится сейчас, в эту секунду, от осознания, что она не уверена, что ей следует сказать Мари о том, что она не уверена, но ведь это не обязательно, можно же остаться в мире накушавшегося голубя, ещё минутку, ещё секунду, ещё мгновение... С каждой секундой отбиваться от проступающей реальности становилось всё сложнее. Ясность ума постепенно приходила к ней, и тяжелым неровным дыханием о себе напоминали концерт и деньги. Деньги и концерт. Вдруг телефон завибрировал - Вероника вздрогнула. Последний будильник, который она поставила, стоял на 6:30. Все проблемы не уйдут, если она будет просто сидеть и думать о них. Надо собираться активнее - пусть подавится своей докладной эта Нииджиманда! Вероника выкинула всё хорошее и всё плохое из головы, быстро закидала в себя завтрак, едва запивая его водой и, почистив зубы и впихнув себя в школьную форму, выбежала из дома.