XVIII

Вероника всегда захлопывала двери удивительно громко. "Ну чë, уже получше. Отполировать и вообще норм будет, можно будет репетировать". София стояла перед ноутбуком. Перед ней на экране представал исправленный текст и музыка. "Отполировать и вообще норм будет". Но "отполировать" не получалось - всё тело застыло, а усилия воли не хватало, чтобы заставить его двигаться. Глаза степенно шли по обновлëнным строчкам и битам, казалось, ритуально - без цели и без какого-либо понимания. Разве это должно быть так? Вчерашнюю ночь София проворочалась в постели, возможно, так и не уснув. Это было сложно отследить, но, даже если она и уснула, то спала поверхностно и неспокойно. Разве могут жрецы Бездны поступаться своими принципами, могут петь такую глупость, такую гадость, такую низость? Разве не будет прав тот, кто... Одновременно София услышала в голове гневливый голос Нео-сама и резкий гулкий звук - её сумка упала набок - перевесила книга из библиотеки, куда она зашла после школы. "Вся твоя ценность - служить мне. Я и есть Бездна. И ты не вправе мне перечить." София почувствовала холодок по спине. Голос ещё ни разу не был настолько разгневан. Пальцы задрожали настолько, что она случайно напечатала букву "d" в конце документа. До этого любой приказ голоса воспринимался как что-то само собой разумеющееся. Но теперь София ощущала - только ощущала, потому что подумать об этом она не могла - что что-то не так. Ей отчаянно хотелось об этом подумать, объяснить себе, что же не так, но ведь стоит ей сформулировать это в мысль на человеческом языке, как голос сразу же её услышит, сразу же её накажет, или, может быть даже... Нет, нет, даже думать об этом не хочется, нет. Если уж всё равно над этим нельзя думать, то, выходит, думать и не надо. София вдохнула воздух сквозь зубы и посмотрела на время. Полдевятого, а она до сих пор не приступила к работе. Отодвинув от себя всё то непонимание, всё то сомнение и смятение, она принялась за дело. Меняя строчки, время от времени их пропевая, она медленно, но верно пришла к тому варианту, который ей казался конечным. Прочитав его вслух, она услышала одобрение голоса, однако спокойнее ей стало лишь тогда, когда она сохранила документ и закрыла его, после чего, переведя взгляд в нижний правый угол экрана, обнаружила, что только что стукнуло одиннадцать часов. А к музыке она даже не приступила. Завтра учёба, а спать было пора час назад. Ещё же дорога до дома, умыться-переодеться... Но нет, нет, завтра уже пятница, останется всего ничего для репетиций, и они должны начать. Без этого никуда. К тому же... Разве сегодня она сможет уснуть опять? Она быстро попыталась выкинуть эту мысль из головы - она опять подводила её к опасной близости к ненужным размышлениям. Но так просто это не давалось, и в один момент София осознала, что даже не слышит то, что звучит в наушниках, слишком поглощена заглушением собственных мыслей. Она отшатнулась от ноутбука и почувствовала резкую боль в уставших ногах. Ей было привычно стоять на месте по нескольку часов, однако сейчас она стояла за пультом уже пять часов подряд. Схватившись за икры, она попыталась их растереть, но те ответили ей только большей болью. Негромко постанывая, она спустилась с подиума и села около своей упавшей сумки. Ноги не унимались, но и мысли от них не отставали. "Прекрати бездельничать. Хотя бы почитай, раз уж всё равно сидишь." София чуть распрямилась и выхватила небольшую книжонку из сумки. Голос счёл её привлекательной, когда она сегодня прогуливалась по библиотеке после школы, и она так её и не выложила. На обложке большими буквами красовалось "Утилитаризм". София открыла и вновь погрузилась в бесконфликтную идиллию голоса, что читал ей букву за буквой, слово за словом, окончательно устаканиваясь в той мысли, что она никуда не уйдёт отсюда этой ночью.