XXIX

Элси жила на полную. Теперь, когда с утра из кухни раздавались негромкие разговоры мамы и отца за кофе, когда как только солнце встало, можно немножко потанцевать в комнате (и даже не балет!), когда можно потом побежать вниз и попросить бабушку сорвать яблоко из сада и ощутить его сладость от одного произнесения словосочетания "яблоко из сада", можно было весь день провести в праздной радости, слушая, как дедушка копошится в сарае, а бабушка хлопочет по хозяйству и рассказывает маленькой Элси сказки. Она выпросила у бабушки аж три главы вместо двух (пришлось пойти на ухищрения и убедить бабушку, что в третьей и четвёртой событий меньше, чем в первой и второй. Бабушка не согласилась, но в конце концов сдалась и прочитала ещё одну), и сладко поужинав индейкой с рисом, считала день почти что удавшимся. Для того, чтобы день полностью удался, не хватало только одного. Она забралась в постельку и закрыла глаза. Бабушка прочла молитву и ушла. И вот, совсем скоро, даже будто бы слишком быстро Элси коснулся знакомый аромат - ещё ярче, ещё пышнее. - Спи спокойно, милая моя. Элси уже не хотелось открывать глаза. Она так и лежала, а аромат всё не уходил. Ей начало казаться, что она слышит тёплое размеренное женское дыхание прямо у себя над ухом, а потом и сопение. Элси не хотелось засыпать, однако умиротворëнность дыхания давала чувство чудесной лёгкости, медленно и мягко её погружая в чудесный блаженный сон. Она проснулась чуть раньше восхода солнца, полежала чуть-чуть с закрытыми глазами и поняла, что уснуть никак не выходит - хочется пить. Но как же спускаться по скрипучей лестнице и не разбудить весь дом... Эта дилемма всегда мучала Элси - её комната на втором этаже, а вода и туалет - только на первом! Она хотела начать брать с собой стакан наверх, но всегда забывала. Вот и сейчас необходимо было сделать мучительный выбор между слегка подсохшим горлом и, возможно, сном всей семьи. Сделав выбор в пользу первого, Элси опустила ноги на пол и протерла глаза. Стоило ей их открыть, её хватило оцепенение. Она резко отвернулась и механически легла обратно на кровать. Нет. Нет, нет, это дом в Шарлоттсвилле, это моё детство, нет, не может, я же всё сделала как надо, я же всё исправила, и теперь не может быть ничего такого, никакого ужаса, только яблоки, Таинственный сад и запах цветочных духов и имбирного пива! Это ведь - нет, нет, ведь - ну нет, я всё сделала как надо, почему она опять на полу, нет, почему там кровь, почему кровь втекает в деревянный пол бабушкиного дома, нет, нет, почему это её кровь я же сделала всё правильно я же сделала всё как надо ПОЧЕМУ ОНА ОПЯТЬ МЕРТВА— Дыхание Элси не переставало сбиваться, снова едва хватало воздуха, но теперь она уже не могла оставаться снаружи и закопалась в одеяло, хоть там и было ещё тяжелее дышать. Она прижалась ртом к нему, стараясь ухватить побольше воздуха и не потерять сознание. В этот раз было ещё хуже. Элси изо всех сил пыталась восстановить в своей памяти дом в Шарлоттсвилле, но теперь он весь пропитался гнилью. На языке вместо вкуса утреннего бабушкиного яблока ощущался мерзкий вкус дедушкиного виски, которым он то и дело напивался до беспамятства, в нос вместо цветочных духов и имбирного пива бил неприятный запах туалета по утрам после маминых ночных похождений, уши вместо Таинственного сада оглушала непрекращающаяся ругань родителей, а перед глазами никак не могла предстать комната без трупа на полу. И как только Элси осознала, что в её комнате в доме в Шарлоттсвилле теперь на всю жизнь останется труп матери, она закричала от ужаса что есть мочи. Она не знала, сколько крик длился - много, мало, или и не так, и не так. Ей казалось, что она несколько раз теряла сознание - но, как только приходила в себя, понимала, что всë это время крик и не прекращался. Но перестать кричать она не могла - тогда вернётся вкус, запах, звук и вид нового дома в Шарлоттсвилле. Вдруг с неё сдернули одеяло. От внезапности она прекратила кричать и резко повернула голову. Свет из окна закрывала высокая фигура. - Что случилось? - испуганно спросила она. Элси попыталась было что-то сказать, но нижняя челюсть только задрожала. - Пойдём попьём воды. Элси резко замотала головой. Одна мысль о том, чтобы встать и пройти по... - Боже. - помолчав несколько секунд, фигура подхватила Элси на руки. Элси старалась держать взгляд на потолке, чтобы не увидеть опять... Они быстро вышли из её комнаты. В Шарлоттсвилле на выходе из её комнаты была библиотека, тут же - столовая. Сначала Элси не поверила происходящему, но после того, как фигура посадила её на стул, постепенно начала его принимать. Ужас квартиры в Японии стал меркнуть на фоне ужаса дома в Шарлоттсвилле. Вид из окна столовой на верхушки просыпающихся японских домов отчего-то успокаивал. - На. Перед Элси на столе появился стакан воды. Она сфокусировала на нём свой взгляд и негромко сказала: - В-Вероника. - Да, я, я. Что случилось-то? - послышалось отодвигание стула совсем рядом с Элси. - Который час? - Полпятого. Пей. Элси неуверенно протянула руку и взяла стакан. Он ощущался тяжёлым, но недостаточно, чтобы его выронить. Вода неприятным холодом коснулась измученных голосовых связок. - Ты можешь стоять? - спросила Вероника. Элси вопрос показался глупым. Она, не ставя стакан обратно, подскочила - стул с грохотом отшатнулся назад. Вероника вздрогнула. - Хорошо, я тогда дальше спать пойду. - она тихо отставила свой стул назад и направилась к двери в свою комнату. - Вернёшься к себе сама. Элси резко упала обратно на стул - стакан чуть не полетел на пол. - Я останусь тут. - скороговоркой проговорила она. Вероника остановилась и повернулась обратно к Элси. - Э-э... На диване что ли? - Да. - Ну... Ладно. Вероника ушла к себе. Элси осталась один на один со стаканом воды и видом на Токио. Он никогда ей не нравился, не нравился и сейчас. Однако теперь появилось странное новое чувство - она начала находить очарование в вещах, которые ей не нравились. Допив воду, она несколько топорно дошла до дивана и упала на него, несильно ударившись о подлокотник. Бабушка и дедушка не могли себе позволить кожаную мебель.