XXXIII

Элси разбудила зудящая, тянущая боль во внутренней части бедра. Казалось, последний раз ноги так болели в глубоком детстве, но Элси быстро отогнала от себя эти мысли, посмотрев в панорамное окно.  Хоть сон на кожаном диване и был однозначно неудобной альтернативой, в нëм были свои плюсы. В выделенной комнате было в основном белое постельное бельё, изредка сменяющееся на нежно-голубое. Другие цвета к выделенной комнате не подходили. Там всегда всё было по-больничному бело, хотя, наверное, расчëт изначально делался на эффект современного викторианского стиля. Это было трудно признать раньше, нелегко было и сейчас, но он ей никогда не нравился.  Не сам стиль, а его бело-жëлтая, песочно-желтушная вариация. Она должна была возвещать богатство, отображать возможность заменить легко пачкающееся что угодно на такое же бесцветное что угодно и не заметить. Легко пачкающееся цветом бесцветное. Белый, пустой, стерильный - всё это напоминало собой её отца. Такой же сухой, безэмоциональный, всецело нацеленный на своë собственное благополучие. Бесцветный. Он выгонял домработниц за бурые пятна от чая на его белых сервизах, требовал мытья белого ламината дважды в день - перед его пробуждением и перед его возвращением с работы, и мог выкинуть новый белый жакет, если во внутреннем кармане остался штрих черной ручки.  И именно от него Элси унаследовала свои безупречно белые волосы. Вчера вечером Вероника нашла для неё скомканный плед где-то в глубине своего вечно забитого шкафа.  - На. Другого не проси, нет у меня. - закатив глаза и уже отходя обратно, чтобы у Элси не осталось времени возразить, сказала она.  Случись вся ситуация неделю назад, Элси бы сморщилась и выдавила из себя язвительную шутку, но сейчас она только стояла в тишине и не могла поверить, что ей нравится леопардовый плед.  Всегда, сколько бы возрождений не переживал леопардовый принт, Элси держалась от него подальше. Она считала любой животный принт признаком простолюдинок, не умеющих подбирать хорошие сочетания и оттого берущих в акцент уже готовое. Но теперь она уже так не думала.  Теперь она разглядывала чуть попахивавший плед пока от усталости совсем не провалилась в сон. Он казался ей замысловатым, и даже более замысловатым, чем, наверное, был, всё из-за долгих лет полного его игнорирования. И сейчас, когда она встала, он напоминал ей добычу древнего человека, сваленную у кровати для последующей разделки.  Элси потянулась.  Наверное, тетрадные листы отбеливают неспроста. И кафель на полу школ и государственных учреждений тоже не просто так белый. Это организованность.  Кто-то организовывает кого-то делать что-то. Как итог всегда - исполнитель должен что-то сделать. Должен сам себя организовать что-то сделать для кого-то. В этом суть организованности. И проще всего организовывать кого-то организовываться. А это делается пространством. Серьëзным, строгим, белым.  Элси резко отвернулась от окна и подошла к кухонной столешнице, взяла оттуда сахарницу и заглянула внутрь.  Белый сахар.  Взяв первое, что попалось под руку, а попался соевый соус, она влила немного его содержимого в сахарницу. Быстро передаваясь от сахаринки к сахаринке, соус постепенно охватил собой почти всю сахарницу. Элси встала и с минуту в упор смотрела на то, как сахар принимает в себя соевый соус, окрашивается в черно-коричневый и постепенно растворяется в нём. Тебе организовано удобство. Тебе организована чистота. Тебе организовано всё, чтобы ты никогда не задумалась о том, что ты организована для кого-то. Элси взяла ложку и, смешав те остатки сахара, что не успели впитать в себя соус с уже утонувшими в нём полностью, зачерпнула сахар в соусе и ловким движением приземлила себе на голову. Руки втирали в белоснежные волосы чёрную абразивную массу. Соус стекал по голове, падал на пол и на белую пижаму. Элси не выходила из транса, зачерпывала всё новые и новые ложки, иногда просыпая-проливая их на столешницу, пока вся её голова не ощутила на себе соусно-сахарную субстанцию. Оставляя за собой капли соуса на полу, она прошла в ванную, посмотрелась в зеркало и обнаружила на своей голове вполне соответствующую всей ситуации картину. Соус протек вокруг шеи на грудь и парой остановленных белыми бровями струек на лоб. И Элси была довольна. Она бы простояла так вечно, но скоро проснутся (или вернутся, на время она не посмотрела) девочки. И ей придëтся это смыть. И она опять предстанет перед зеркалом с идеально белыми волосами.