Глава 14. День восстания остался в душе каждого

День восстания. Для меня он особо ничего не значит, но вот не для моего парня и брата. Сегодня ночью я осталась у Лиама. Кто бы мог подумать что самый сильный первокурсник будет цепляться за меня,как будто бы я смогу защитить его от всех бед?

***

Девушка брела по пустынному коридору казарм, ни о чем не подозревая, уставшая после изнурительного урока с Карром. Огни горели неестественно ярко, режуже-желтым светом заливая серые стены, а за узкими окнами зияла беспросветная темень. Судя по тишине и глубине ночи за стеклом, на дворе был уже первый час, если не позже. Мысль о том, чтобы провести эту ночь в теплых объятиях Лиама, манила, как тихая гавань, но будить его она не собиралась. Вдруг ее шаг замер. У двери в ее комнату, на холодном каменном полу, сидела мужская фигура, сгорбленная и безмолвная. Лиам. Сердце Алисии сжалось. Его лицо, обычно такое живое и уверенное, выглядело осунувшимся, будто он постарел за время ее отсутствия лет на десять. Но больше всего ее пронзили глаза. Его прекрасные, ясные голубые глаза, которые она так любила, были воспалены и налиты краснотой, а под ними залегла темная, усталая тень. Он плакал. Много и горько, хоть и пытался, видимо, это скрыть. — О боги, Лиам, ты почему еще не... — начала она, ускоряя шаг, но не успела договорить. Он поднял голову, и в следующее мгновение его тело буквально врезалось в нее, вжалось в нее с такой силой, будто искал спасения от падения. Его руки, сильные и в то же время дрожащие, обвили ее талию в мертвой хватке, а лицо уткнулось в изгиб ее шеи, в теплоту кожи под прядями волос. Она почувствовала прерывистое, горячее дыхание и легкую дрожь в его плечах. — Извини... — его голос прозвучал приглушенно, глухо, прямо у ее кожи. — Я могу... поспать сегодня с тобой? — Да, конечно, а почему ты... — вдруг она сама замолкла, и глаза ее широко раскрылись от внезапного осознания. Алисия, со всеми своими уроками, тревогами и заботами, забыла. Забыла, какой день будет завтра. Восстание. Тот самый день, который выжигал в его душе печалью. Стыд и нежность острой волной накатили на нее. Она прижала его к себе еще крепче, ощущая под ладонями напряжение его спины. — Пойдем внутрь, — тихо сказала она, и они, не размыкая объятий, медленно переместились в ее комнату. В уютном полумраке она осторожно высвободилась, все еще держа его за руки. —Лиам, я наверное ужасно пахну потом и серой после полета на драконе, — прошептала она, гладя его по щеке. — Я сейчас схожу в душ, буквально на пять минут, и вернусь, хорошо? Парень лишь молча кивнул, не находя слов, его взгляд был прикован к ней, полный немой мольбы не задерживаться. Вейн быстро собрала ванные принадлежности и мягкое полотенце и скрылась за дверью, оставив его одного с тишиной комнаты и тяжестью на сердце, которую она теперь была полна решимости разделить с ним эту ночь. Когда девушка вернулась из душа, на парне были черные пижамные штаны и футболка, а он сам лежал и свернулся калачиком на кровати. Алисия лишь вдохнула и легла рядом. Лиам положил свою голову ей на грудь и она начала перебирать его золотистые волосы, девушка не желала, чтобы он закапывал себя в яму собственных переживаний ещё больше —Расскажи о них, если хочешь, о маме и о сестре, насколько я помню у тебя младшая сестра. Парень на это лишь вздохнул —Ее зовут Слоун, и... Я её не видел с того дня, нас отправили в разные концы Наввары, она писала мне письма до того как меня призвали.. — после долгой паузы он переместил свою руку мне на талию и продолжил— Мама... Она была, самым лучшим человеком, которого я когда либо знал. Она была светлой и доброй ко всем. После начала восстания, мы буквально переехали в дом Риорсонов. Для Ксейдена она стала матерью, которую он потерял.. Она заботилась о нас всех до конца своей жизни.— Лиам не в силах продолжать уткнулся мне лицом в живот— Она сделала 107 рунических камней для детей офицеров восстания.. Эта руна могла защитить от драконьего огня —Драконий огонь... Это стандартный способ для.. —Казни предателей.—Лиам уже более уверенно закончил моё предложение

***

Дальнейшее повествование будет вестись от лица кадета Лиама Майри Весь день прошел словно в густом тумане. Я смутно помнил, как встал и собирался; в памяти остались лишь обрывочные ощущения и голос Алисии, у которой я остался ночевать и которая терпеливо помогала мне привести себя в порядок. Потом был завтрак в шумной столовой, где звуки сливались в неразличимый гул. Боевой инструктаж прошел мимо сознания — слова командиров доносились как из-за толстого стекла. Обед. И только ближе к вечеру, во время сборов, туман в голове наконец начал рассеиваться. Может, виной всему был контрастный душ, а может, просто организм мобилизовался перед важным событием — точно не знаю. Я облачился в парадную форму — для мужчин она была строгой и единообразной: черный дублет с застежками до горла, узкие брюки, и классические сапоги всадника. Лента на груди отливала глубоким черным, как ночное небо. Поправив воротник, я вышел из комнаты на поиски Вайолет. Сегодня я почти не следил за ней, и теперь чувствовал легкий укол тревоги. Пусть Ксейден и говорил, что сегодня не обязан быть её охраной, но я обещал защищать ее — и буду. Она моя подруга. Мысль скользнула к Алисии… Она, наверное, будет выглядеть потрясающе, даже если выберет штаны. Девушкам в этом плане действительно повезло больше — у них был выбор между юбками и строгими брюками. Так же был вариант одеть блузку, вместо классических тренировочных одеяний. Вот они. Вайолет, Рианнон и еще несколько наших уже двигались к широкой лестнице, ведущей в центральный внутренний двор Басгиата. — Ты что, пыталась уйти без меня? — мой крик прозвучал громче, чем я планировал, заставив пару целителей обернуться. Я быстро догнал их, протискиваясь сквозь нарядную толпу. Воздух был наполнен ароматами парфюма, воска для сапог и предпраздничным волнением. — Я надеялась, тебе хотя бы сегодня дали отгул, — честно ответила Вайолет, когда я встроился в их ряд. Ее глаза, цвета весенней листвы, внимательно скользнули по моей форме. — Кстати, шикарно выглядишь. — Знаю, — не смог удержаться от ухмылки, автоматически разглаживая ладонью шелковую ленту на груди. Глубоко внутри я знал, что вся эта парадность — лишь для одной девушки, которой я еще не видел. Чтобы заглушить легкое волнение, я добавил: — Слыхал, кадеты-целители тащатся по всадникам. — С чего бы, — рассмеялась Рианнон, поправляя прядь темных волос. — Учитывая, как часто им приходится нас собирать по кускам. Спорим, им больше нравятся писцы. Тишина, порядок, чернила вместо крови. — Кстати, вы не видели… — начал я, но не успел закончить. — Алисию? — хором отозвались все трое, и их синхронные ухмылки были красноречивее любых слов. Я на сто процентов ощутил, как жар приливает к щекам, а уши наверняка стали пунцовыми. Чтобы скрыть смущение, я отворачиваюсь, разглядывая резные арки сводов, но Вайолет тут же бодает меня локтем в бок. — Смотри, — ее голос стал тише, указывающий жест был едва заметен. Я последовал за направлением ее взгляда. В центре зала, под самым большим светильником, стояла она. Алисия. Моё солнце в этой каменной твердыне. Ее темные волосы, уложенные в изящную, но невысокую прическу, мерцали в свете сотен свечей. Она выбрала темно-синюю блузку с высоким воротником и узкие брюки из той же ткани, что и мой дублет, подчеркивая стройность фигуры. Рядом с ней, словно тень королевского ворона, возвышалась Лилит Соренгейл в своем классическом черном облегающем костюме. Их дуэт притягивал взгляды — свет и абсолютная тьма, сошедшиеся для тихого, но напряженного разговора. Холодная волна предчувствия смыла остатки смущения. — Черт… — вырвалось у меня почти беззвучно. — Это добром не кончится. Взгляд Лилит, холодный и оценивающий, скользнул по залу и на мгновение, казалось, задержался на нашей группе. Алисия что-то говорила, ее лицо было серьезным. Ком в тревоги сжался у меня в горле. Сегодняшний вечер явно готовил не только праздник.

***

Вайолет Соренгеил

Взгляд Лилит, холодный и оценивающий, подобно лезвию скальпеля, скользнул по залу, заглушённому бархатным гулом приглушённых разговоров и звоном хрусталя. На мгновение он задержался на нашей группе — казалось, на секунду затих даже воздух. Алисия что-то говорила, её лицо, освещённое мерцанием люстр, было напряжённо-серьёзным. Комок холодной, живой тревоги сжался у меня в горле. Сегодняшний вечер, пропитанный запахом дорогих духов, воска и лицемерия, готовил отнюдь не только праздник. — Лиам, добром это не кончится, — выдохнула я, чувствуя, как тяжёлая ткань моего платья внезапно стала невыносимо тесной. Моя мать не могла просто так вести светскую беседу с Алисией.Скорее всего, она выведывала что-то об отмеченных… или обо мне. Обе темы заставляли нутро сжиматься в ледяной ком. Ещё был вариант с её драконом — пожалуй, единственный безопасный для всех. «Где ты?» — бросила я мысленный вызов Ксейдену в пустоту нашей связи. Тишина в ответ была громче любого шума. Мы растворились в толпе, едва переступив порог бального зала, но Лиам оставался рядом — натянутый, как тетива арбалета, готовый сорваться в любую секунду. Ему определённо не нравилось то, что мы видели. —Скажи, что не забыла надеть под это изящество броню, — его шёпот был едва слышен, но каждое слово отдавалось металлом. —Думаешь, кто-нибудь решится зарезать меня на глазах у моей матери? — перевела я взгляд с него обратно на ту необычную пару у колонны. Наши с матерью взгляды встретились через головы гостей — и она что-то быстро, по-змеиному, шепнула Алисии, после чего бесшумно исчезла в толпе, словно призрак. Угу. И я тоже безумно рада тебя видеть,— язвительно подумала я. — Думаю, если кто-то и хочет тебя зарезать, сейчас — самое время, — голос Лиама звенел от сдержанного напряжения. — Особенно если твоё падение поможет заодно покончить и с сыном Фена Риорсона. Только тогда я заметила взгляды. Десятки глаз — офицерских, надменных, кадетских, любопытных — цеплялись не за серебристый водопад моих волос или вышитое имя на ленте. Нет. Их взоры округлялись, задерживаясь на запястье Лиама, где из-под манжеты выступали знакомые, ненавистные многим завитки метки восстания — клеймо, которое он носил с таким достоинством. Я подхватила его под руку, ощутив под пальцами жёсткость мышц, и высоко подняла подбородок, бросая вызов комнате. —Прости меня. —Тебе-то извиняться не за что, — он успокаивающе провёл большим пальцем по моему запястью, но его собственные пальцы были холодны. —Ещё как есть, — прошептала я, и горло сдавило. О, боги. Весь этот блеск, вся эта ложная праздничность — в честь расправы. В честь годовщины казни его матери. — Можешь уйти. Тебе необязательно это выносить. —Куда ты, туда и я, — его ладонь сжала мою с такой силой, что кости хрустнули. В его глазах читалась не просьба, а решение. В горле встал не комок — целая гора, холодная и тяжёлая. Я скользнула взглядом по нарядной толпе, уже зная, чуя кожей: его здесь не будет. Не будет ни Гаррика, ни Боди, ни даже Имоджен. И уж тем более — Ксейдена. Неудивительно,что Лиам сегодня был похож на загнанного волка. — Ты этого не заслуживаешь, — прошипела я, обжигая ледяным взглядом пехотного офицера, который не смог скрыть откровенного шока при виде метки Лиама. —Весьма сомневаюсь, что тебе самой нравится праздновать годовщину смерти брата, — парировал он беззлобно. — Не бойся за меня. Я бы всё равно пришёл. Я невольно ухмыльнулась, поймав его взгляд, полный немой нежности, устремлённый на Алисию. Она была прекрасна, как отточенный клинок. Вместо юбки — привычные, облегающие кожаные штаны и блузка подчёркивающая стройность фигуры. Её тёмные волосы были убраны в сложную, но практичную причёску, с которой не упадёт ни одна прядь в бою. И я потянула его за собой,к ней, поняв, что он застыл, заворожённый. —Алисия! — мой голос, звонкий и чёткий, перебил гул толпы. Девушка обернулась, и тень тревоги мгновенно сменилась на её лице светлой улыбкой. —Ви! Прекрасно выглядишь. Лиам... — её взгляд стал строгим. — Зачем? Я бы могла её прикрыть. —Я ему то же самое твердила, — закатила глаза я. — Упрямится. Говорит, что это его долг. Алисия потянулась к безупречно уложенным волосам Лиама и небрежно, почти нежно растрепала их, коснувшись губами уголка его рта. Парень застыл, и густая краска залила его скулы. —Так лучше. Надеюсь, Ксейден больше никого не подослал? —Ты же знаешь его, он бы никогда не... — Лиам осекся, и я сжала его руку сильнее, замерши. Толпа перед нами расступилась, как по мановению невидимой руки. Шёл король Таури, и рядом с ним, словно тень из стали и пепла, — моя мать. Широкая, зубастая улыбка короля была направлена прямо на нас. Его бархатный дублет был рассечён пурпурной лентой, унизанной десятком медалей — наград за битвы, в которых он не слышал звон клинков. А вот медали матери… Они лежали на чёрной, траурной ленте как подлинные жемчужины, украшая строгое платье с высоким, давящим воротником. Каждая — была памятью о реальном бое, реальной крови. — Иди, — прошипела я Лиаму, выдавив на лицо для матери сладкую, безжизненную улыбку. Генерал Мельгрен, шагавший чуть позади, вызывал инстинктивную дрожь. Его гений был страшен. —Когда я отступал перед главной угрозой? — спина Лиама выпрямилась в струнку. — Не дождёшься. В тот миг я готова была мысленно оторвать Ксейдену голову за то, в какое положение он поставил своего друга. —Ваше величество, — пробормотала я, отшагнув назад в идеальном, вымуштрованном Мирой реверансе. Лиам склонился в глубоком поклоне, а Алисия лишь слегка наклонила голову — я уже и забыла, что она хоть и очень далёкая, но его родственница, Вейт и её роди никогда не выбирали людей не голубой крови. — Ваша мать рассказывает, что вы связаны не с одним, а с целыми двумя исключительными драконами, — прогремел голос короля Таури, и его усы задрожали над улыбкой. —И она весьма высокого мнения о твоём потенциале, — холодно добавил Мельгрен, его взгляд-скальпель скользнул по мне, будто вскрывая на живую. —Я бы сейчас так не сказала, — парировала я с той же сладкой, дежурной улыбкой. Годы среди генералов и политиков научили меня вовремя прибедняться. — Я лишь учусь владеть тем, что дано. —Не скромничай, дочь, — голос матери прозвучал как щелчок бича. — Её профессора говорят, что видели подобную силу считанные разы за десятилетие — у Бреннана, у кадета Вейн и у того мальчишки Риорсонов. «Мальчишка». Двадцатитрёхлетний вожак, командир. Но у меня хватило ума не поправлять её, не делать Ксейдена мишенью ещё очевиднее. —А ваш дар? — король благосклонно повернулся к Лиаму. —Дальний взор, ваше величество, — тот ответил чётко, глядя в пространство чуть выше королевского плеча. Мельгрен прищурился, заметив метку, затем медленно поднял глаза к ленте с именем. —Майри… Сын полковника Майри? Я стиснула руку Лиама в безмолвной поддержке— и не пропустила, как острый взгляд матери отметил этот жест. —Да, генерал. Хотя воспитывал меня в основном граф Линдел в Тирвейне, — его челюсть напряглась, но голос остался ровным, почтительным. —А, — кивнул король с видом человека, вспомнившего любимую лошадь. — Да, Линдел человек верный. Надёжный. От этого снисходительного тона меня передёрнуло.Так и хотелось сорвать фальшивые ордена с его груди. —Именно ему я обязан своей стойкостью, ваше величество, — Лиам играл в эту игру не хуже придворных. —Верно, — брюзгливо согласился Мельгрен, обводя взглядом зал. — А где же тот мальчишка Риорсонов? Люблю раз в год лично убедиться, что он не замышляет очередную пакость. —Никаких пакостей, — выпалила я и тут же поймала ледяной луч материнского предупреждения. — Он наш командир крыла. Он спас мне жизнь в Монсеррате. Заставил уйти, когда я хотела остаться. Но это была лишь часть правды. Ксейден не просто спас. Он поверил, когда я рассказала про Эмбер. Он заказал для меня арсенал, придумал седло для Тэйрна, защищал, когда было нужно, и учил защищаться самой, когда это было важнее. Он вставал не передо мной, а рядом. Но всё это я оставила при себе. Ксейдену плевать на их мнение — значит, и мне. — Их драконы — пара, — ввернула мать с убийственно-сладкой улыбкой. — И в силу этой… необходимости они весьма сблизились. «Необходимость». Да, конечно. И стук сердца в такт его шагам, и тишина, которая между нами громче любых слов, — всё лишь необходимость. —Превосходно! — король расцвёл. — Хорошо, что за ним присматривает не кто-нибудь, а Сорренгейл. Уж сообщите, если он вздумает… ну, не знаю, — он фальшиво рассмеялся. — Развязать новую войну? Мельгрен, отлично знавший цену таким «шуткам», изучающе смотрел то на меня, то на Лиама. —Смею уверить, он предан короне, — выдохнула я, чувствуя, как напрягается каждая мышца. —А где же он сейчас? — король лениво обвёл зал взглядом. — Я наказывал, чтобы все меченые были налицо. —Я видела его раньше, — солгала я полуправдой. Инструктаж действительно был. — Он не большой любитель светских сборищ. — О, смотрите-ка! Даин Аэтос! — воскликнула мать, и её лицо впервые осветилось подлинной, почтительной заинтересованностью. — Для него высокая честь услышать ваше одобрение. Троица удалилась, оставив нас в кольце внезапно возникшей тишины. Мы застыли, провожая их взглядом — спиной к королю поворачиваться не полагалось. Казалось,мы только что избежали лавины. — Я убью его за то, что он тебя сюда втянул, — прошипела я, глядя, как Даин совершает безупречный, почтительный поклон. —Ксейден меня никуда не втягивал, — тихо сказал Лиам. —Что? — я резко повернулась к нему. —Он ни о чём не просил. Никого. Но я обещал тебя охранять. Вот и охраняю, — он криво усмехнулся. —Ты лучший друг, Лиам Майри, — я с облегчением прижалась лбом к его плечу. —Ты спасла мне жизнь, Вайолет. Теперь меньшее, что я могу, — это стоять здесь и терпеть этот проклятый фарс с улыбкой на лице. — А я не уверена, что у меня хватит сил на улыбку, — вздохнула я, заметив новый взгляд, прилипший к его запястью. — Особенно глядя на это. Я повернулась к Алисии: —Алисия, а он… Ксейден… почему не расспрашивал тебя при нас? Девушка опустила глаза,её плечи ссутулились на миг. —Он уже допросил меня до того, как вы увидели меня с генералом, — её шёпот был едва слышен. Взгляд Лиама мгновенно ожесточился, стал холодным и острым. —О чём он спрашивал? Алисия лишь еле заметно покачала головой:Не здесь. Не сейчас. И вдруг я увидела его. Даин, закончив общение с королём, обернулся, поймал мой взгляд и направился к нам, легко лавируя между гостями. Его улыбка была ослепительной и такой знакомой за все годы наших вынужденных визитов сюда. Он нежно коснулся моей щеки: —Ты сегодня сияешь, Ви. —Спасибо, — я механически улыбнулась в ответ. — Ты тоже не подкачал. Опустив руку,он повернулся к Лиаму: —Она ещё не пыталась сбежать через потайной ход? Ви всегда ненавидела эту пытку блеском. —Пока нет, — Лиам ответил с лёгкой усмешкой, но его глаза оставались настороженными. — Но вечер ещё молод. Даин, уловив эту настороженность, снова обратился ко мне, и его улыбка смягчилась, стала настоящей. —Лестница для прислуги — в двух шагах справа, за портьерой с гербом Аэтосов. Я отвлеку охрану у входа. Беги, пока есть шанс. —Спасибо, Дан, — я кивнула с искренней благодарностью. — Пойдём, — дернула я за руку Лиама. Тот молча взял за руку Алисию, которая всё ещё смотрела куда-то в пол, погружённая в свои мысли. Когда мы наконец вернулись в наш квадрант, где пахло дождём, кожей и свободой, я вышла в пустынный внутренний двор. Закрыв глаза, я позволила силе развернуться внутри. Я почувствовала золотое, мудрое сияние Андарны, яростную, обжигающую энергию Тэйрна, прочную, как сталь, связь со Сгаэль… и, наконец, их — знакомые, вьющиеся тени Ксейдена, зовущие и тревожные. Я открыла глаза, повинуясь их колебаниям, и поняла: он впереди, в старых казармах. —Лиам, ты же знаешь, что я тебя обожаю? —Это, конечно, очень трогательно, но… —Уходи, — я сделала шаг вперёд, в сумрак двора. —Что? — он догнал меня. — Я не могу тебя просто так оставить. —Без обид, но при желании я могу поджарить незваного гостя до хруста, а мне сейчас нужно поговорить с Ксейденом. С глазу на глаз. Так что — уходи. И вообще, — я бросила взгляд на Алисию, которая тихо стояла поодаль, — есть те, кому ты нужен сейчас куда больше, чем мне. Я похлопала его по руке — жест благодарности и прощания — и пошла прочь, растворяясь в темноте, ведомая незримой нитью, что натягивалась всё туже, ведя меня к нему.