Дополнительная глава. Вкус мирного утра♡

Аретия. Послевоенное время.

Алисия Вейн проснулась от того, что кто-то нагло стащил с нее одеяло. Девушка замычала и попыталась вернуть кусок теплой ткани на его законное место и продолжить свой сон. Но одеяло было не согласно с этим, или же... — Лиам, я серьезно, если ты не вернешь мне… — Если ты не открошь глаза, ты пропустишь самое красивое, что я видел в своей жизни. Голос Лиама звучал непривычно мягко, без обычной утренней хрипотцы. Алисия приоткрыла один глаз, готовая метнуть в него кинжал, и замерла. Он сидел на подоконнике распахнутого окна, поджав одну ногу и свесив другую наружу. Солнце вставало за его спиной, окрашивая такие родные светлые кудри в цвет золота, а его глаза на свету стали ещё ярче, будто бы само небо отдало его им собственную синеву. — Чего уставилась? — улыбнулся он, и ямочка на левой щеке стала отчетливей. — Я же говорил, красиво. — Я смотрю не на рассвет, идиот, — буркнула она, но тут же отвела взгляд, делая вид, что потягивается. — Который час? Почему ты уже одет? — Половина седьмого. И я одет, потому что кто-то должен был встретить рассвет с кружкой нормального кофе, а не дежурной бурды из столовой. Он кивнул на тумбочку. Там действительно стояли две дымящиеся кружки и тарелка с булочками, покрытыми хрустящей сахарной корочкой. Алисия моргнула. — Ты сходил на кухню? К тете Грете? И вернулся живым? Тетя Грета была наверное одной из самых строгих женщин в этом доме и она наотрез отказывалась кому то давать сладкое до нормального приема пищи. — Я дипломатично напомнил ей, что мы теперь герои войны и заслуживаем маленьких поблажек, — Лиам спрыгнул с подоконника и, хромая чуть заметнее обычного, рана, которую он получил в Рессоне все еще давала о себе знать, хоть и прошло уже два года, он подошел к кровати. — А еще я сказал, что булочки для тебя. — Подлиза. — Ради тебя — кем угодно. Алисия села в кровати, придерживая рубашку, которая сползла с плеча. Рубашка, кстати, была его. Черная,которую она стащила ещё в Басгиате, академию, которую они оба покинули три недели назад. Она пахла им — соснами, дымом костра и чем-то пряным, чему Алисия так и не нашла названия. Они молча пили кофе. За окном просыпалась Аретия, но здесь, в комнате, которая принадлежала Лиаму, а теперь и Алисии, которая недавно обручилась с ним. Им было выделено три недели из-за этого события, завтра она станет Майри. Алисия поймала себя на мысли, что считает его вдохи. Раньше, в казарме, в полетах, в бою, она всегда знала, что он рядом. Чувствовала кожей. Сейчас, когда не нужно было постоянно оглядываться, ожидая атаки, это ощущение стало почти оглушительным. Он был здесь. Живой. Целый. С булочками. — О чем думаешь? — спросил он, откусывая кусок булки. — О том, что ты слишком много ешь сладкого, — соврала она. — Врешь, — констатировал он без тени обиды. — Ты смотришь на меня так, будто я могу исчезнуть, если ты моргнешь. Алисия поперхнулась кофе. — С чего ты взял? — Потому что я смотрю на тебя так же, — просто ответил Лиам. Она поставила кружку. Резко. Кофе плеснулся через край. — Лиам… — Я знаю. Мы не говорили об этом. После всего, что случилось, мы просто… были рядом. Выживали. Сражались. Но война кончилась, Лилс. И я больше не хочу молчать. Алисия сжала пальцами край одеяла. Ее идеальный самоконтроль, отточенный годами, дал трещину. — Я не умею иначе, — тихо сказала она. — Я умею драться, летать, прикрывать спину и убивать. Я не умею… завтракать и говорить о чувствах. И ты же это знаешь... — Я научу, — пообещал Лиам. Он подвинулся ближе, сел на край кровати, и их колени соприкоснулись. Алисия смотрела на его руки — сильные, в шрамах от постоянных спаррингов, которые он неизменно выигрывал. Эти руки держали меч, закрывали ее от всех, вытаскивали из-под обломков. — А если не получится? — спросила она, не поднимая глаз. — Получится. У нас куча времени. Она подняла голову. В его глазах не было привычного веселья — только бесконечная, пугающая своей глубиной нежность. — И что мы будем делать с этой кучей времени? Лиам улыбнулся, и ямочки на его скулах будто засветились. — Всё. Гулять, где не высасывают магию. Летать просто так, а не в разведку. Спать по ночам. Ссориться из-за того, кто первый пойдет в душ. Мириться. Я слышал, это очень увлекательный процесс — мириться. Она фыркнула, но в уголках глаз предательски защипало. — Ты идиот, Майри. — Твой идиот, — поправил он. Вместо ответа Алисия подалась вперед и поцеловала его. Жестко, требовательно, вкладывая в этот поцелуй все месяцы страха, все ночи, когда она молилась неизвестно кому, чтобы он вернулся, всю злость на себя за то, что боялась признаться. Лиам ответил сразу же — жадно, но бережно, будто она была сделана из хрупкого стекла. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы зарылись в темные волосы. Когда они оторвались друг от друга, дышать обоим было нечем. — Ну вот, — выдохнул Лиам, касаясь лбом ее лба. — А ты говорила — не умеешь. — Заткнись. — Как скажешь. Вдруг Вейт лениво прокомментировала: —«Наконец-то. А то ты после конца войны была сама не своя, как будто бы кто то мог напасть в любую секунду. Не хочешь полетать?». Алисия мысленно послала ей весьма нецензурное пожелание, но беззлобно. — Вейт предлагает нам убраться из комнаты и развлекаться где-нибудь в другом месте, — сообщила она. — Разумное предложение, — кивнул Лиам, поднимаясь и протягивая ей руку. —Полетаем? Она улыбнулась — впервые за долгое время так открыто, так легко. —Пошли. Они вышли из комнаты, оставив дверь открытой. В коридоре пахло свежестью и далеким драконьим огнем. Война закончилась. А у них начиналось самое интересное