Глава 6

      Блядь.              Драко не мог в это поверить.              Он столько вытерпел, дожил до этого момента, приблизился наконец к тому, чтобы вырваться из своего кошмара, а теперь ему предстояло погибнуть — скорее всего разлетевшись на куски, — спасая дуру, которая активировала дурацкие воющие чары.              Он со всей силы толкнул дверь Исчезательного шкафа и шагнул в архив как раз в тот момент, когда прогремел взрыв и в него полетели подпаленные пергаменты.              Драко ощупал подбородок пальцами, надеясь, что трансфигурация прошла успешно.              — Бомбарда! — услышал он хриплый голос и вздрогнул от мелькнувшей вслед за ним вспышки. Стоило Драко применить защитное заклинание, как его отбросило влево: — Конфринго!              Он свернул за книжный шкаф и столкнулся с невысокой девушкой с чёрными волосами.              — Уходим, — произнёс он тихо и настойчиво. Фиолетовый луч пронзил его защитный барьер, и Драко пригнулся ещё ниже. — Сейчас же.              — Какого…              — Шевелись, выдра! — приказал он за секунду до того, как на них посыпались обломки от выпущенного Экспульсо.              Её большие голубые глаза широко распахнулись.              — Протего! — закричала она, отбивая летящее в Драко заклятие.              Режущее с шипением испарилось, и он тут же схватил её бледную руку, утягивая за собой.              — Барьер! — скомандовал он.              Проклятия обрушивались на книжные полки, мимо которых они бежали; тяжёлая люстра разлетелась на осколки так, что Драко почувствовал острое жжение на щеке.              Мощный защитный барьер озарял их, пока они не остановились перед дверью из вишнёвого дерева. Драко вскинул палочку:              — Harmonia Nectere Intrare!              Он без объяснений пихнул девчонку в шкаф, бесцеремонно подталкивая её рукой в бедро, и захлопнул дверь.              Внезапно наступившая тишина была оглушительной.              — Я и не подозревал, что ты такая дура. Тебе что, мало проклятий прилетело? — Драко сплюнул пыль и сажу.              — Ты кто такой? — требовательно спросила она, целясь палочкой ему в голову.              — Совершенно не так надо благодарить человека, который спас тебе жизнь. А я именно это и сделал!              — Спасибо. А теперь скажи, кто ты, пока я не превратила тебя в чайник.              — Браво! Хоть на каплю креативнее Поттера или Уизли.              Она сперва замерла, затем чуть опустила палочку, не переставая при этом целиться в него.              — Малфой?              Он откинул с лица грязную прядь каштановых волос.              — Ауч. Не узнала свою пару?              Грейнджер всматривалась в него ещё мгновение, прежде чем наконец убрать палочку, пусть и с раздражённым вздохом.              — Не за что. Ну, знаешь, я тут спас тебя. — Он достал осколок из мантии.              — Но… но как…              — Как я тебя нашёл? Даже если расскажу, не поверишь.              — Попробуй. — Её шелковистые чёрные пряди постепенно превращались в беспорядочную солому.              — Ладно. Я увидел тебя в архиве. Точнее, я увидел каталог.              Она не сказала ни слова, только продолжила смотреть на него с непониманием.              — Я знал, что ты не поверишь. — Драко не удивился, но всё равно был раздражён.              — Я верю.              — Что это значит?              — То и значит. Я тебе верю.              Он не смог сдержаться и съязвил:              — Прям веришь?              — Я же так и сказала, нет?              Боги, как же она бесила.              — А я почему-то думал, что ты более уравновешенная, но, может, в школе ты такой казалась чисто на фоне мальчика, который плакал, и рыжеголовой крысы.              Грейнджер вновь вскинула палочку и, приблизившись, прижала к его шее.              — В школе тебе это с рук сходило, но пора бы уже запомнить: никогда, никогда не смей плохо отзываться о моих друзьях. Я больше не та маленькая девочка, которую ты знал.              Он замер.              — Ага. Я вижу. Кто ты вообще?              Она разгладила перед тёмной мантии.              — Ведьма из Отдела международного магического сотрудничества. — Голубые глаза сменились карими, а на носу начали расцветать веснушки.              — Будем надеяться, что она простая сотрудница и её никто не знает, иначе её ждёт неприятный сюрприз. Она только что взорвала архив Министерства и напала на последователей Тёмного Лорда.              Грейнджер нервно нахмурилась.              — Я уверена, ничего с ней не будет. Мы бы не стали использовать кого-то приметного.              — Должно быть, у Ордена опытные кроты, раз уж вам удалось добыть столько образцов для Оборотного.              Она промолчала.              — Да перестань! Я же на твоей стороне, разве нет?              — Не думаю, что ты хоть на чьей-то стороне, кроме собственной.              — Я не очень хорош в том, чтобы привязываться к какой-то стороне.              — Просто ты выбрал не ту.              Драко вгляделся в измученную ведьму, утонувшую в слишком длинной мантии.              — А твоя сторона так много для тебя сделала, Грейнджер? Потому что, на мой взгляд, у тебя дела не лучше. Не видел, чтобы кто-то ещё в Министерстве пытался спасти тебе жизнь.              — Вчера меня не пытали — это, наверное, уже неплохо.              Драко почувствовал жар на щеках. Эти пытки были особенно ужасными. Их послали искать пропавшее украшение Амбридж. Старуха настаивала, что его украл и хотел продать новоиспечённый Пожиратель, который дежурил у её кабинета и патрулировал возле дома. Тёмный Лорд был чересчур возмущён и поручил Драко, Гойлу и Амикусу допросить волшебников, которые едва достигли возраста трансгрессии.              Это было отвратительно.              Как бы они ни кричали, плакали, умоляли, как бы их ни рвало — они не могли дать никакой новой информации, из-за чего у Драко не осталось зацепок.              Тёмный Лорд был недоволен. У Драко несколько часов не переставали подёргиваться мышцы.              — О чём я и говорю. — Её слова резко вернули его в реальность.              Грейнджер снова стала собой. И выглядела она плохо: обветренные губы, бледная кожа, тёмные впадины под глазами.              Удивительно похожая на него самого.              Измученная, истощённая, опустошённая.              — Ты чувствовала. — Это не было вопросом, но она всё же кивнула.              — Вот зачем я пришла в архив. В последнее время я слишком много чувствую. То, что не должна. — Она облизала нижнюю губу, ровно в том месте, куда Драко ударила тётя, когда он засомневался, применять ли Круциатус к пленнице, которую Беллатриса вытащила из подвала поместья.              — Что именно?              Грейнджер поднесла руку к губам, словно хотела утаить эту информацию, и заметно напряглась.              — У меня руки мёрзли. Прямо до костей. Но я сидела в комнате.              Он вспомнил, как у него стучали зубы, когда ему поручили слетать в Уэльс за яйцом валлийского зелёного дракона, которое заинтересовало Тёмного Лорда. Даже слабейшее согревающее могло спровоцировать преждевременное вылупление, из-за чего дракончик был бы недоразвитым и слабым. Драко чуть не отморозил себе яйца, а руки были настолько холодными, что он думал: вот сейчас выскользнет метла и он разобьётся насмерть.              — Что ещё?              — На днях была разбита губа. И мучительно болел глаз.              С начала войны его мигрени участились — иногда они намертво приковывали его к постели, сколько бы обезболивающих Драко в себя ни вливал.              — Значит, боль не обязательно должен кто-то причинять. Это может быть и обычная боль изнутри, — сказал он, чувствуя, как в животе закручивается узел.              — Ещё я видела… видела то, что не должна. — Она бросила взгляд на его руки, которые по-прежнему принадлежали незнакомцу. — Я видела, как ты держал книгу. Как я поняла, ты был в своей библиотеке. Я смотрела на всё как бы от первого лица, но не в своём теле. В твоём. Ты ведь тоже так узнал, что я в архиве, верно? Ты тоже видишь.              — Десять очков Гриффиндору.              — А ты что чувствовал? — Её вопрос не должен был застать его врасплох, но он снова ощутил, как по щекам ползёт жар.              — Не то же самое. Мне просто однажды показалось, что у меня зацепились за что-то волосы. Вот здесь, — он указал на макушку. — Ещё у меня горел язык… в три часа ночи.              — Чай, — пробормотала она. — Пью, когда не могу заснуть. Ещё что-нибудь?              Шея не переставала краснеть.              — Я… я чувствовал, как сижу в тёплой ванне.              Она смутилась, оглядываясь в поисках чего-нибудь, на чём можно сосредоточить внимание.              А потом на её лице отразилось замешательство.              — Где мы? Уже не в Министерстве?              — Останься мы в Министерстве, давно уже были бы мертвы. Мы в поместье.              Грейнджер посмотрела на него с ужасом. В этот момент она вдруг напомнила ему раненую птицу, которую он однажды нашёл в саду поместья. Её крыло было вывернуто под странным углом, и она тщетно пыталась взлететь лишь с одним здоровым. Она размахивала крыльями панически, хаотично, пока отчаянно пыталась подняться. Когда Драко подошёл к ней, птица в страхе начала кричать.              — Это… это невозможно. Мы… мы не трансгрессировали. Мы и через камин не проходили.              — Я довольно хорошо знаю, как работать с Исчезательным шкафом.              Она мотала головой из стороны в сторону, а взгляд бегал по комнате, словно в любой момент откуда-то мог выскочить монстр.              — Мы не заходили в шкаф, это была просто дверь. Исчезательные шкафы так не работают. Это невозможно.              — Именно так работает мой Исчезательный шкаф. Можешь не верить, мне всё равно.              Только он сам удивился, подумав, что ему всё-таки не всё равно. Драко до зуда в затылке хотел, чтобы она поверила, что он совершил нечто грандиозное с магией. Он хотел утереть нос мелкой заучке, показав, что достиг того, что она считала невозможным.              Гермиона Грейнджер была для него особенно острой занозой. В школе она обгоняла его, обставляла, сияла на каждом шагу. Это противоречило всему, чему его учили с детства. Он был рождён в лучших условиях, которые только мог предложить магический мир. И его превзошла лохматая магловская девчонка с огромными зубами.              Sanctimonia Vincet Semper. Но чистота не победила. В Хогвартсе — впервые в жизни Драко — девиз семьи не оправдался. И он ненавидел её за это.              — Как? Как ты это сделал?              — Это знаю только я.              — Я думала, мы на одной стороне.              — И ты очень любезно обозначила, что я не командный игрок. Не хочу тебя разочаровывать, — парировал он.              Грейнджер раскрыла рот, и Драко готов был поклясться, что видит её гнев.              — Но это нечес… — начала она, но, видимо, решила, что тирада о справедливости здесь ни к чему не приведёт.              «Вот и отлично», — подумал он. Глупая зубрилка.              — Знаешь что? Забудь. Это всё неважно.              Очевидно, она врала. Ей никогда не удавалось скрыть раздражение на лице. Грейнджер всегда немедленно требовала у профессоров подробные объяснения и громко фыркала, если они не поддавались на её настойчивые расспросы.              — Конечно, Грейнджер. Как скажешь.              Её пальцы дёрнулись в сторону палочки, но Грейнджер тут же остановилась, сделав глубокий вдох.              — Слушай, я рискнула сунуться в архив, чтобы выяснить, что происходит. Но сработали эти проклятые воющие.              — Это, наверное, магия крови.              Он заметил, как к ней пришло осознание.              — Конечно. Проклятие крови.              — Именно. Ты залезла куда не надо было. Проказница-Грейнджер.              — Оно реагирует на всех или только на определённые группы?              — Хороший вопрос. Как я знаю, проверяет оно всех, а вот срабатывает только на определённых людей. На существ, конечно, и на тех, кого считает недостойным.              Она вспыхнула:              — Ты хотел сказать, на грязнокровок?              — Твои слова, не мои.              — Но я смотрела и другие папки, и проклятие не сработало. Пока я не дошла до…              — Пока ты не дошла до магии души, — закончил Драко. — А почему, по-твоему, Тёмный Лорд так чувствителен к этой теме?              Она побледнела пуще прежнего, глаза забегали, задавая немой вопрос.              — Магия души способна на удивительные вещи — например, можно скрепить двух людей узами. И на ужасные — например, продлить жизнь чудовищу. Приятно знать, что Орден не так беспомощен, как казалось. О, не смотри так удивлённо. Я ведь работаю на это самое чудовище. К сожалению.              — Ты знаешь о крестражах?              — Да.              Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга, пытаясь понять, о чём думает другой.              — Я и не подозревала, что Том рассказывает своим последователям такие интимные подробности, — бросила Грейнджер с презрением.              — О, он и не рассказывает. Вообще-то, я готов поспорить, что это знание смертельно. Он убивал и за гораздо меньшее.              — Тогда как ты это выяснил? Тебе тётя рассказала? Или отец?              — Мне никто не рассказывал. Кто бы рискнул, зная, что за это убьют? Ты, наверное, удивишься, но я сам составил картину. Не ты одна тут умная.              — Почему же ты не сказал нам? Именно такая информация и может положить конец этому кошмару. Разве не этого ты хочешь? — с обвинением напала она.              — Я хочу, чтобы война закончилась, конечно, хочу. Но ещё я хочу выжить. Можешь себе представить, к чему бы привела такая информация меня? Или маму? Лучше бы я этого не знал — не знать безопаснее. Она ещё здесь, помнишь? Моя мама. Твоя сторона ещё не успела её увести.              — Уведём как можно скорее. Как только появится возможность, мы это сделаем.              — Ты думаешь, я должен сильно верить в Орден, но вы, ребята, ничего не делаете, чтобы заслужить это доверие, — процедил Драко.              — Похоже, мы так себе напарники.              Он всмотрелся в карие глаза, которые за несколько недель успел узнать лучше, чем за все годы, пока они учились вместе. Его ужасно раздражал тот факт, что он смог разглядеть маленькую веснушку, спрятанную у уголка левого глаза.              — Так вот мы кто? Напарники? — Его слова прозвучали тихо, почти шёпотом, в тусклом свете комнаты.              — Скорее, невольные пленники, скованные жестоким поворотом судьбы, — уточнила она.              — Наконец-то мы хоть в чём-то сошлись.              Уголок её рта приподнялся так мимолётно, что Драко сделал вид, будто ему это привиделось. И стало гораздо более неловко сейчас, чем когда Грейнджер практически вжимала палочку ему в кожу. Они не напарники, никогда ими не станут. Он же Малфой.              А она — грязнокровка, в конце концов, связанная с ним узами или нет.              — Думаю, тебе пора, Грейнджер. Барьеры в моей спальне сильны, но, по-моему, не стоит искушать судьбу.              — В твоей спальне?              — Да.              — Ты так и не объяснил, как мы сюда попали.              — Я и не объясню.              — И как мне уйти? — раздражённо и настороженно спросила она.              — Так же, как и пришла. Через дверь.              — И куда эта дверь приведёт на этот раз?              — Могу отправить тебя в магловское кафе в Лондоне. Дальше уже сама.              — А как же наша связь? Я так и не получила ни одной книги о том, что с нами происходит.              — Библиотека Малфоев огромна, и все книги под кровными узами — Тёмный Лорд не может рыться в наших фондах или устанавливать какие-то заклинания.              — А тебе здесь безопасно изучать магию души?              — Отец убрал раздел о магии души. Он догадывался, что натворил Тёмный Лорд, и хотел быть уверенным, что нас не заподозрят в том, что мы всё знаем. Он перенёс раздел в частную коллекцию — она надёжно скрыта от всех, кто не носит нашу фамилию. Даже тётя не знает о её существовании. Когда найду больше информации, я тебе сообщу.              Грейнджер выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но вместо этого прикусила губу.              — Ладно. Похоже, у меня и правда нет выбора.              — И правда нет, — ухмыльнулся Драко, видя в её глазах раздражение.              Она взялась за ручку богато украшенной двери. Драко нацелил палочку и произнёс:              — Harmonia Nectere Intrare.              Грейнджер замерла, не войдя в шкаф.              — Если это какая-то ловушка и я окажусь в ваших катакомбах, Орден тебя убьёт.              — Не веди себя по-детски, Грейнджер. Малфои уже почти сто лет не пользовались катакомбами. — Драко обхватил её руку своей большой ладонью и повернул кованую ручку. Грейнджер попыталась вырваться, но он лишь сжал её крепче и широко распахнул дверь.              — Будем на связи, — сказал он, вталкивая её внутрь.              Она или шагнула, или упала сквозь барьер и исчезла в темноте, которая, он знал, приведёт её в почти никем не используемую кладовку «Брю Хауса». Чары невидимости, которые он наложил, станут последней помощью, которую Грейнджер от него получит.              Драко плотно закрыл дверь, испытав облегчение от осознания, что больше не укрывает члена Сопротивления в своих покоях.              Несмотря на хаотичность последнего часа, он, к своему удивлению, внезапно почувствовал прилив сил, словно мог пробежать много миль. Именно тогда Драко заметил покалывание — ток, пробегающий по коже и венам. Будто кровь кипела. Это было странно, но в то же время приятно.              Он посмотрел на руку и понял, что это ощущение исходит от того места, где они соприкасались кожей.              Блядь.