1.

***       Очередные сутки без него ощущались просто невыносимо. Впрочем, также невыносимо, как и все эти блядские бесконечно тянущиеся дни.        Вспоминать о Люке было странно. То её мозг услужливо-угажливо подсовывал ей старые воспоминания о терпких поцелуях: о его губах, вечно сухих и покрытых слегка неприятными на вид кровавыми корками по центру; то его удовлетворённые вздохи в тот раз, когда её согласие не было озвучено и он сделал всё своевольно, приправленные щепоткой чего-то до боли пиздопротивно сладкого, то первые слёзы в его чистых глазах.              Его первая уязвимость. Его первое слабое место. Тогда, пожалуй, Фрэнки и предположить не могла, что эта уязвимость, эта открытость, эта столь новая для неё душещипательная близость канет в пропасть забытых по собственной воле воспоминаний. Она помнит как он плакал, как слёзы блестели на его веснусчатых щеках, каким беззащитным казался он, и как впервые она увидела в нём не мутного французского дилера, а заплутавшего в трёх соснах и до жути испуганного мальчишку.       Ох, если бы речь действительно шла о столь мизерной проблеме, о чём-то столь незначительном…насколько проще бы было.        Искать Люка приходилось не впервой, особенно после того, как та хрупкая и нестабильная связь спустя время начала напоминать уродливое пародийное чучело на то, что нормальные счастливые называют «отношения». Она искала, и к собственному счастью и благоговению к самой персоне Монтескью. Находила, впрочем, не всегда удачно. Но находила ведь.       Последние её поиски, в отличие от текущих, длились всего-лишь две недели. А может, она не искала и он сам пришёл?       Фрэн прекрасно помнит этот вечер, этот мерзкий дотошный тёмный дождливый вечер, когда она наконец-то решила зайти в его пустую квартиру за своими шмотками и съехать от него окончательно.        Горящий экран телевизора тогда слепил как не в себя посреди тьмы этой крохотной квартирки, и гудел как проклятый, мотая по кругу одинаковые, ничем не примечательные серии Тома и Джерри.        Люк, как ни в чем не бывало, сидел на уже не таком и запылившемся диване, небрежно закидывая себе в рот шоколадные квадратики Shreddies и запивая их последними остатками её полувыветрившегося абсента.