Глава 9: Король мелочей – часть вторая.

Когда разговор с Джеремусом оборвался, я ещё какое-то время сидел молча, глядя в магическое пламя. Остальные уже поднимались, собирали снаряжение и убирали следы привала. Никто не задавал вопросов — и я был им за это благодарен. Я поднялся, решив, что сидеть, пока остальные заняты делом, будет невежливо. Дальше всё прошло намного быстрее, чем можно было ожидать. После короткого отдыха у подземного озера, где вновь подкрепились строганиной, мы накинули свои рюкзаки и походные мешки. Кошар как обычно занял своё место на моих плечах, и мы двинулись обратно — туда, откуда и пришли в эти катакомбы. Возвращаться по старому пути оказалось проще: не потому, что дорога стала легче, а потому что мы уже знали, где оступаться, где пригибаться и где не стоит задерживаться ни на лишний вдох. Мы шли быстрее обычного. Мысль о солнце подгоняла лучше любого приказа. Ноги болели, но никто не жаловался. Мы шли по собственным следам. Корни над головой сменялись трещинами в камне, воздух постепенно становился суше, а тишина — иной, менее давящей. Я поймал себя на том, что впервые за долгое время иду, не ожидая удара из каждой тени. Да и нападать было некому – пауки затаились глубоко в пещерах — паутины и то не было. Затем последовал подъём по веревкам наверх, и он дался тяжело. Ноги гудели, плечи тянуло от усталости, а снаряжение будто становилось тяжелее, чем было на самом деле. Но вскоре и он, как и все неприятности этого путешествия, остался позади. Впереди горели десятки факелов. Ярус был обжит. И это означало только одно – мы наконец-то выбрались из катакомб в пещеры клоппов и кобольдов. — Странно. – я услышал голос Линдзи - Когда мы лезли вниз, мне казалось, что это будет куда дольше. А сейчас вылезли намного быстрее, чем слазили. — Оптимизм у тебя стабильный, — хмыкнул Регонгар. — Надо ценить. Наверное, уже решила, что мы в Бездну проваливаемся. Хотя чему я удивляюсь — ты же мелкая, тебе всё кажется большим. — Тоже мне – нахмурилась Линдзи – Сам ты мелкий! — Потому что теперь мы знаем, что там внизу, — спокойно заметила Валери. — Неизвестность всегда пугает сильнее. Странно, что ты только сейчас заметил, что Линдзи маленькая. Обычно ты медлишь, но не настолько. А лет через пять, возможно, дойдёт, что она халфлинг. Регонгар нахмурился, а Линдзи и Октавия захихикали. А я повернулся в сторону провала и начал смотреть на дыру, из которой мы только что поднялись. Она казалась бездонной — свет туда не проникал. — Зато теперь дорога знакомая, — сказал я. — Это уже что-то. Будем знать, как к тому озеру ходить, если вновь захотим попробовать такую вкусную строганину. — Знакомая дорога редко бывает лёгкой. - Тристиан чуть улыбнулся – Но если ради такой вкуснятины, то я уверен, что никто против не будет. — Если кто-то ещё предложит спуститься обратно, я сделаю вид, что оглох - Регонгар потянулся, разминая плечи – Пусть строганину из речной рыбы готовит наш Алиберт. — Эх ты, — притворно возмутился я. — Не ценишь ты вкус рыбы, которая живёт глубже тебя. Я, между прочим, ради неё по верёвкам лазал, руки морозил, кровь пил. А ты — «речная, речная». Где в этом романтика? Где уважение к труду повара? И уважение к труду рыболова? Регонгар фыркнул. — Это не просто рыба, — продолжил я. — Это редкий подземный деликатес. Её нужно сначала поймать, потом заморозить так, чтобы не превратить в камень, затем нарезать так, чтобы она не раскрошилась. А ты хочешь заменить всё это первой попавшейся щукой из речки. И ты уверен, что от этого вкус строганины не пострадает. Я покачал головой с таким видом, будто меня его слова очень сильно обидели. — Никакой благодарности. Никакой тяги к прекрасному – я зевнул, после чего посмотрел в сторону, где увидел синего клоппа – Впрочем хорошо – пошли отдадим эти жвалы тому, кто их просил. А потом уж поспорим о том, из какой рыбы строганины получается лучше. Линдзи тихо рассмеялась, и мы двинулись вперед. Первым нас встретил тот самый клопп, что сидел на камне, как и прежде, и медленно гладил свою многоножку. Она лениво шевелился, перебирая сегментами, словно и не замечал нашего появления. Складывалось такое ощущение, словно клопп за всё это время не сдвинулся ни на шаг — видимо ждал нас, а чтобы не скучать гладил многоножку. Мы подошли ближе и клопп повернул голову, после чего его лицо исказилось. Видимо улыбался. Многоножка недовольно начала тукать своими усиками в руку жителя подземных тоннелей – клопп перестал её гладить, и насекомое это не устраивало. — Союзник… — протянул синий человечек. — Я приветствую тебя. Ты проходишь. Королева-Воительница будет ждать. — Сначала за жвалами отправила эта козявка, теперь говорит, что нас ждёт их королева, — пробормотал Регонгар, потирая руки. — Надеюсь, в этот раз без очередной прогулки по подземельям. — Если прогулка будет — пусть хотя бы с коврами и вином. Октавия тихо фыркнула – Ибо других вариантов я не рассматриваю. — Полностью разделяю вашу точку зрения — сказал я и положил перед клоппом белый свёрток, из которого торчали изогнутые жвалы. — Вот то, что ты просил клопп. Только будь осторожней, на них ещё остался яд. Клопп взял свёрток осторожно, будто внутри лежало не что-то твёрдое, а хрупкое или живое. Он развернул ткань, провёл пальцами по хитину, и его пальцы дрогнули — на миг мне показалось, что он порезался о жвалы. Но боли в его лице не было., ибо он вновь провёл пальцем по острым жвалам. Его лицо исказилось – теперь на нём было не спокойствие, а кривая улыбка.  — Ах… добро… — пробормотал он. — Я сооружу украшение. Шлем. Красивый. — Видал? - Регонгар наклонился ко мне – Благодаря тебе этот клопп теперь пополнит список тех, кто чтит моду подземелий — шлем на башке с жвалами всяких тварей. Линдзи прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок. Клопп поднял глаза. На миг в них мелькнуло что-то скользкое и неприятное. Не угроза. На миг мне показалось, что он обиделся на шутку Регонгара и потянулся к ножу. Но я ошибся – он просто протянул мне потрепанную часть какого-то механизма. — Возьми рычаг, храбрый союзник, — добавил он быстро, будто спохватившись. — Мост опустится. — Значит, я смогу попасть в земли кобольдов, когда опущу мост? – уточнил я. Клопп энергично замотал головой. — Нельзя, союзник. Пока королева ждать — идти нельзя. Сначала к королева. Без её разрешения — нельзя. Регонгар шумно сплюнул на пол. — Конечно нельзя, — протянул он. — Сначала к королеве, потом к старейшине, потом к священному жуку, который подтвердит, что мы достойны дышать их воздухом. Затем проверка всех зубов, чтобы эти козявки поняли, что мы здоровы и ещё какая-то чушь. — Такой порядок, — упрямо повторил клопп, гладя многоножку. — Да я уже понял, что порядок, — буркнул Регонгар. — Просто надеялся, что сегодня обойдёмся без церемоний. У нас там какой-то дундук есть, которого Алиберт хочет под хвост вдарить, а мы тут с церемониями мучаемся. — А я думал, что ты после боев в подземелье будешь рад спокойным церемониям - покосился я на него – И да – его зовут Тартук, а не дундук. Впрочем, одно другому не мешает. Линдзи тихо хихикнула. — Люблю, — кивнул полуорк. — Особенно если в конце можно кого-нибудь сжечь, например уродов из Технолиги. Но их под этим деревом нет – мы тут с козявками разговариваем. Многоножка снова щёлкнула усиками, явно требуя внимания. Клопп вновь погладил её, после чего указал рукой в сторону. — За мной, союзник. Я отвести тебя к королева! – уверенно защебетал синий полурослик, и двинулся по одному из коридоров вперед. Нам оставалось лишь пойти за ним. Но, слава Апсу, это длилось немного. Сделав несколько поворотов клопп привёл нас к … Клянусь Апсу, мы были в тронном зале. Это была уже не просто пещера. И не очередная нора, где прячутся мелкие подземные жители. Скалу здесь не просто выдолбили — её укрепили. В стены под углом были вбиты доски и балки, подпирающие потолок. Где-то это выглядело грубо, где-то почти аккуратно. Свет давали светящиеся грибы и какие-то мелкие личинки, вставленные в трещины скалы. От них шёл ровный жёлто-зеленоватый свет. Неяркий, но достаточный, чтобы различать лица и оружие. А ещё трон … Вернее его подобие. Трон, что стоял в этой комнате был сделан из какого-то старого стула, чью спинку удлинили с помощью досок, которые они вырвали из ящиков. И к нему вели ступени, также сколоченные из досок. Пол был сделан из песка, который утрамбовали. А в центре стоял длинный стол, сколоченный из неровных досок. На нём лежал кусок шкуры или плотной ткани, исписанный линиями и символами. Карта, или какой-то план. И над этой картой склонились два клоппа из трех, что мы увидели в этой комнате. Первый был худым, с синеватой кожей и в лоскутной одежде. Он смотрел на разложенную ткань и, кажется, что-то обдумывал. На свою голову он натянул что-то похожее на волчью голову. И сейчас, смотря на карту и слушая разговор клоппа по соседству, он легко постукивал своими пальчиками по карте. У его ноги я заметил короткую саблю, которая была прислонена к столу. Видимо это и была королева клоппов – ибо у неё единственной из всех, кого мы видели в этих пещерах, было нормальное оружие, а не копья из палок и дубины из досок. Чуть правее, у укреплённой стены, стоял другой. В руках он держал длинную палку или копьё. Этот уже смотрел на нас настороженно. Плечи напряжены, подбородок чуть выдвинут вперёд. Если бы мы сделали резкое движение — он бы среагировал первым. Но, убедившись что мы угрозы не представляем, он вновь вернулся к карте и продолжил клоппу с волчьей головой что-то рассказывать. А вот третий клопп перебирал какие-то предметы у ящиков, в дальней части зала. Металл, обломки, возможно какие-то инструменты, что клоппы урвали с поверхности. Он бросил на нас короткий взгляд и вернулся к своему занятию. Но я успел заметить, что на его желтых глазах красуются два больших темных синяка. Интересно, за что его так? Клопп, что привёл нас, вдруг выпрямился, будто вспомнил, где находится, и резко шагнул вперёд. Дойдя до стола, он упал на колени перед волчьей головой и суровым клоппом. — Королева! — выкрикнул он неожиданно громко. — Союзник приведён! Храбрый союзник! Голос его отозвался под потолком. Пламя на факелах слегка дёрнулось, словно испугалось крика и попыталось отступить в сторону. Тот худой клопп в волчьей голове медленно выпрямился. Видимо, это и была королева клоппов. А волчья голова на ней — её корона. Она вышла из-за стола и подошла ближе. Теперь я видел её полностью. Саблю она взяла в руку. Взгляд — внимательный, холодный. Она смотрела на нас с интересом, будто оценивая, сколько пользы можно извлечь из нашей встречи. Рядом с ней встал тот суровый клопп — чуть выше остальных, с более плотной фигурой и украшенной ракушками перевязью через плечо. Он выступил вперёд и, смерив меня долгим взглядом, расправил плечи. — Её Величество, Королева-Воительница Бдаа, — произнёс он торжественно, — Приветствует союзника в своём покое! Он сделал паузу, явно ожидая, что воздух задрожит от значимости момента. Но всё было напрасно - воздух не задрожал. Зато задрожала Октавия — от усилий не рассмеяться. Видимо, попытка придать этой речи величия показалась ей особенно забавной. — Он хотел, чтобы это прозвучало величественно, да? — услышал я шёпот Линдзи за спиной. — Очень хотел, — ответила Октавия с таким видом, будто ещё секунда — и она сорвётся. — Только роста не хватило. Я же положил руку на пояс и поклонился королеве. Какого бы ты ни был размера — если ты правишь, ты заслуживаешь поклона. А Королева-Воительница Бдаа выглядела достаточно грозно, чтобы отбить у меня желание проверять, насколько она обидчива, если ей намекать на её маленький, по сравнению со мной, рост. Бдаа смотрела на меня несколько мгновений, прежде чем заговорить. Было такое чувство, словно она прикидывала, насколько мне можно доверять. — Ты вовремя, мой союзник, — сказала она наконец. — Шаман Фиолетовая Шкура пройти свой подлый магия у нас под самый нос и забежать священный Платановый зал. У него быть святыня-ключ. Наш святыня кобольд похищать. Мы не мочь следом идти. Ты помогать нам? В её голосе не было ни паники, ни просьбы. Только раздражение. Похоже, его удар оказался для них неожиданным. — Почему вы не можете войти сами? — спросил я королеву — Неужели дверь в зал можно открыть только реликвией? — А ты чихни, как у корня этого пня – усмехнулся Регонгар – Пробьёшь им стену, и всё – никаких проблем. — Ты это ещё долго будешь напоминать? — Постоянно – сказал довольный полуорк. Я же, отвернувшись от его довольного лица, вновь посмотрел на королеву Бдаа. Она покачала головой. — Дверь в зал открывать только святыня, — сказала она. — Две быть. Одна у нас. Одна у кобольд. Так быть всегда. Она на мгновение замолчала, затем медленно провела пальцем по столу, будто по невидимой линии. — Платановый зал не просто пещера. Там быть корень. Древний. Он слушать. Он помнить. Мы не ломать его стены. Не долбить камень. Не копать обход. Сенешаль важно кивнул. — Когда-то давно кобольд пробовать копать, — добавил он. — Камень падать. Трое погибнуть. С тех пор никто не трогать. Ни кобольд, ни клопп. Мы не рисковать, клопп жалко. — Если ломать - корень обидеться. - Бдаа перевела взгляд на меня Пещера осыпаться. Или хуже. Мы не знать. Но знать одно — святыня для того и быть, чтобы открывать правильно, или не открываться. Неожиданно заговорил клопп с синяками под глазами, что всё это время стоял в стороне от нас. — Я не знать, и за это клопп ранить, когда начать копать. И меня королева наказать. — И правильно наказать! – отрезала королева – Приказ нельзя нарушать! Ты же мой слуга, а ты вести себя как враги! — Да, королева … - хмуро ответил клопп, после чего вернулся к своему прежнему делу. Теперь понятно кто ему синяков наставил. — Хорошо, я тебя понял, Ваше Величие. – вздохнул я - Тогда, если я смогу добыть реликвию у кобольдов, ты пустишь меня в Платановый зал? Она чуть склонила голову, и волчья морда на её шлеме зловеще качнулась в такт движению. — Мой страж пропустить тебя к дверь. Но ты нужен иметь святыня. Их две быть. Иначе не войти — Ну конечно. - проворчал Регонгар – Теперь нам нужно лясы точить ещё и с ещё одними коз … Моё движение было быстрым – я закрыл рот полуорка ладонью, пока королева и её сенешаль смотрели на нас с подозрением. Регонгар удивился, но увидев мой злой взгляд, закрыл рот, и я убрал ладонь. Апсу милосердный, неужели Регонгар не понимает, что если называть клоппов козявками, особенно их королеву, они мгновенно звереют? Бдаа перевела на него взгляд. — Договориться — хорошо, — сказала она спокойно, словно и не обратила внимание на то, что Регонгар сейчас чуть было не оскорбил её и подданых — Убить — тоже работать. — Думаю не стоит. Раз у них тоже есть разум, может получится их уговорить не продолжать эту войну. У вас и так проблемы могут возникнуть в будущем, незачем ослаблять друг друга – сказал я. — Проблема возникнуть? – удивилась королева – О чём говорить союзник? — Всё просто, Ваше Величие – состроил я максимально серьёзное лицо – Когда я и мои верные товарищи спускались в подземелье, мы обнаружили там огромные гнезда больших пауков. — Алиберт, хватит уже напоминать – фыркнул Регонгар – Меня до сих пор блевать тянет из-за вони, когда эти твари горели. —Ну так вот – проигнорировал я полуорка – Мы смогли многих победить, а гнездо с коконами тварей сжечь. Но пауки вернутся. Они ушли в глубокие тоннели — слишком узкие для меня. А вот вы и кобольды – вы способны пройти в них, и одолеть великого врага. Но только вместе, а не по отдельности. А если вы будете по отдельности с ними драться, так ещё и с собой воевать до полноценного истребления, то пауки сожрут вас всех. И тогда ваши тела станут кормом для их детей, которые они сунут в новые коконы. В комнате стало чуть тише. Королева и её сенешаль, да даже тот клопп, что стоял подальше, не издали ни звука. — А я видел те коконы королева – сказал я мрачно – Пауки берут тело любого живого создания, пожирают у него все внутренности и выпивают его кровь, чтобы посадить в пустую оболочку свои яйца. Затем они закрывают тело паутиной, а когда новый паук вырастает, он прогрызает себе путь наверх, прорывая плоть и паутину. И таких коконов внизу там было много, поэтому вам жизненно необходимо держаться здесь, а не ослаблять свои земли. Бдаа не отвела взгляда. Волчья морда на её голове будто смотрела сквозь меня, но настоящие глаза — внимательные, неподвижные — изучали не слова, а уверенность, с которой я их произнёс. Видимо всё ещё не верила в то, что мои слова правдивые. Но поняв, что я не шучу и не стремлюсь её обманывать, она начала шептать что-то высокому клоппу. Он кивнул ей, и посмотрел на меня. Ракушки на его перевязи тихо звякнули. — Пауки… — пробормотал он. — Мы знать их. Но не так, что их под земля много … Мы не знать … Клопп с синяками перестал перебирать железки и со страхом начал следить за тем, что скажет королева. Постучав саблей несколько раз по полу Бдаа подошла ко мне поближе. — Ты говорить страшно. Но говорить разумно. И я не видеть в твои слова враньё - Она перевела взгляд на своих. — Клопп не бояться паук. Но клопп не глупый, и клопп умирать не хотим. Сенешаль, ты что-то сказать? Высокий клопп, который видимо и был сенешалем, кивнул. — Если паук вернуться, им всё равно, кто мы — клопп или кобольд, — добавил он – Союзник прав – нам надо быть защита … — Вот. Наконец-то разумные мысли - Регонгар тихо фыркнул – А я уж думал, что эти мелочные так и продолжат резать друг друга. — Рег, прекрати – сказал я, посмотрев на него с раздражением, и он сделал вид, что рассматривает потолок. Бдаа коротко переговорила с сенешалем, а после посмотрела на меня. — Союзник - ты идти к кобольд. Говорить, и пробуй убеждать. Или бить — как решить - Она сделала короткий жест рукой - Пока ты быть у них— клопп не нападать. Мои страж держать оборона. Ни один клопп не идти к кобольд. — Королева… если кобольд обмануть? - Сенешаль повернулся к ней. — Тогда клопп помнить, — спокойно ответила она, после чего снова перевела взгляд на меня - Но, если ты обмануть — клопп будет помнить и это. Клопп не забывать предатель … — Это разумное решение - Тристиан сложил руки перед собой – Но я уверен – Алиберт не обманет тебя королева. — Мне начинает нравиться ваша королева - улыбнулась Октавия – Похожа на королев из баллад. Маленькая, а говорит так, будто полмира держит. — Учитывая размеры их королевств, — заметил Регонгар, — Она и правда держит полмира, ибо половина этого подземелья ей принадлежит. Покачав головой на слова Октавии и Регоргара, я вновь поклонился королеве. — Это справедливое решение, Ваше Величество. Обещаю – я вернусь скоро. Бдаа коротко склонила голову, и после этого мы вышли из тронного зала, и тяжёлый воздух, пахнущий грибами, смолой и старым деревом, снова сомкнулся вокруг нас. Коридор к лестнице был уже знаком — неровные стены, укреплённые досками, редкие факелы, тени, что тянулись по потолку. Наш проводник не пошёл с нами — он ушёл, как только представил нас королеве, а раз аудиенция закончилась, а он так и не вернулся, выходит теперь мы были предоставлены сами себе. Хорошо, что он успел показать, пока вёл нас к королеве, путь к мосту. Шаги гулко отдавались в узком проходе. Я шёл впереди, но мои мысли были слишком далеко от этих подземных залов. Королева согласилась слишком быстро, и слишком спокойно отреагировала на тот факт, что Октавия и Регонгар вновь пошутили про тот факт, что она и её народ очень маленькие. Видимо разговор со мной её полностью занял, вот она и не считала нужным отвечать на шутки моих друзей. Она не выглядела отчаявшейся, да и слабой, при всей миниатюрности, у меня язык не поворачивался про неё сказать. Бдаа действительно выглядела как самый настоящий правитель, которую заботит судьба её народа. И, раз она согласилась с моим планом, значит уже просчитала последствия любого исхода. А они, в любом случае, были на её стороне. Если я договорюсь с кобольдами — она получит союз против таких тварей, как пауки. Если нет — она получит время на подготовку в войне с пауками, ибо кобольды ей больше мешать не будут. — О чём думаешь? — тихо спросил Тристиан, когда мы отошли достаточно далеко от тронного зала. Я уже хотел ответить, но в этот момент мы услышали звук удара. Сначала глухой. Потом послышался металлический звон, а затем чей-то стон. Он был короткий и сдавленный, словно тому, кто его издавал, завязали рот. Мы замерли, после чего поняли, что звук шёл сбоку, из широкого бокового коридора. Я переглянулся с остальными. — Посмотрим быстро, можешь кому-то помощь нужна— сказал я тихо. Мы свернули. Через несколько шагов проход расширился, и перед нами открылась небольшая пещера. Практически половину этой пещеры занимал бездонный обрыв. А пол в дальней части пещеры был огорожен грубо сколоченными кольями. Что-то вроде загона. И внутри этого загона был кобольд. Маленький, чешуйчатый, с серо-красной кожей. На ногах — деревянные колодки, соединённые тяжёлой перекладиной. Он не мог бежать быстро — только неловко подпрыгивать и спотыкаться. Его лицо было туго связано верёвками, поэтому он мог только приглушенно ворчать на своих истязателей. Это были клоппы – они стояли по краям ограждения. Кто-то держал в руках короткие луки и стрелял в ноги кобольда. От нескольких выстрелов кобольд смог уклониться, но один всё-таки был вынужден словить своей ногой, из-за усталости. И, получив ранение, он громко, пусть и приглушенно из-за повязки на морде, стонал от боли. А кто-то ударял большой дубиной по металлическим кастрюлям, причиняя кобольду боль от слишком неприятного звука. Мне тоже был неприятен скрежет, из-за удара дубины о металлическую кастрюлю – казалось по моей спине мурашки пробежали. Кобольд стонал и брыкался из-за боли, а клоппы засмеялись — резким, щёлкающим звуком. Прозвучал звук натянутой тетивы, и в кобольда полетела ещё одна стрела. На этот раз в плечо. Кобольд закричал, под новую порцию смеха из уст клоппов. Я почувствовал, как у меня внутри что-то холодеет. Да и, не только мне одному подобное зрелище было отвратительное – Октавия, если судить по её лицу, уже думала, как применить свою магию на этих синих коротышках. Не мог её винить – мне самому хотелось как следует всыпать этих истязателям. Один из клоппов заметил нас и радостно зашевелился. Он шагнул к нам, по пути поднимая очередную стрелу. — Союзник приветствуй! — бодро защебетал он. — Мы тренироваи меткость! Лучший получать награда! Ты участвуй тоже, да? Он улыбался и показал руками но корчащего от боли кобольда. Было такое ощущение, будто для него он был не живым существом, а какой-то новой игрушкой. Кобольд попытался ещё раз выпрямиться, но клоппы вновь начали бить дубинами по кастрюлям, и он упал на пол, прижимая свои связанные руки к ушам. Они были, а он кричал от этих звуков. — Я видела знатных, богатых, образованных людей с точно такими же представлениями о веселье. - нахмурилась Октавия - Чешуя и клыки подошли бы им гораздо лучше, чем бархат и парча. А теперь я увидела, как существа с чешуей и когтями истязают других существ с чешуей и когтями – забавно … — Эй, малышка, выше нос! – подбодрил Регонгар нашу чародейку, приобняв её за плечи - По крайней мере двое из них уже никогда не найдут ничего, кроме деревянных камзолов! А эти – сейчас Алиберт включит режим «Мозг взорву слишком большим количеством умных мыслей, и клоппы убегут, прекратив свои развлечения в духе ублюдков. — Ха-ха-ха, это правда! – захихикала Октавия - Но сколько таких ещё наслаждаются жизнью… Вот бы их всех отправить сюда, к кобольдам и клопам! — Тебя не поймешь. То-ли ты рада тому, что кобольда истязают и ты хочешь, чтобы подобным образом клоппы истязали и тех тварей, что вам жизнь портили. То-ли ты зла, что это происходит – сказал я под демонстративно непонимающий взгляд Октавии, после чего повернулся к клоппам - Нельзя использовать живое существо, даже врага, как мишень. Отпустите этого кобольда! Вы же часть великого народа, что строит подземные королевства своими руками, а значит должны с честью относится к своим побежденным врагам, а не мучить его — Да! Одно дело, если бы его в бою убили, но вот так… - вмешалась Октавия, но после резко махнула рукой - Ох, нашла, кому мораль читать. Они, наверное, и слов-то таких не знают! Но всё равно — спасибо, что вмешался. Клоппы переглянулись. Один недовольно цокнул языком, другой опустил лук, но без сожаления — скорее с досадой, что игра прервалась. Тот самый, что предлагал мне стрелять, пожал плечами и махнул рукой. — Союзник друг наш. Королева сказать — мы слушать. — Он ткнул стрелой в сторону корчащегося кобольда. — Этот не важный. Всегда можно поймать другой. Эй, отпустите эту крыса. Он произнёс это спокойно. Без злобы. Без насмешки. Клоппы открыли свою импровизированную клетку, после чего подошли к кобольду и резкими движениями сдернули с него колодки и веревку с его морды. От резких движений кожа кобольда в тех местах покраснела, и кобольд закричал – теперь уже его крик мы хорошо слышали, ибо его рот не был связан. — А без садизма никак? – скосил я взгляд на клоппа. — Это чтобы кобольд помнить. Клопп не трогать. Клопп давать боль, если трогать – уверенно сказал он. — Логика железная, ничего не скажешь – усмехнулся Регонгар. — Нет тут никакой логики – простое желание навредить своему противнику – сочувствующее сказал Тристиан – Никакого милосердия у них нет к поверженным врагам. Наконец перестав кричать, кобольд попытался напасть на клоппов, но те мгновенно выставили свои копья и кобольд, ругаясь, прошёл мимо нас и вскоре скрылся в коридорах. А клоппы, будто здесь ничего важного не произошло, пошли в другую пещеру, откуда раздавался звук очень шумной трапезы. — Если враг связан, это уже не бой – сказала Валери – А какое-то истязательство. Убивать врагов надо на поле боя, а не в плену. — Ай, давай не будем их учить – отмахнулся я – Пошли уже к мосту. Чем быстрее попадём к кобольдам, тем меньше вероятность, что мы увидим ещё одного кобольда, которого ради удовольствия начали истязать. И мы пошли дальше, вновь вернувшись в коридор. Мы шли, и вскоре вернулись к тому залу, где и сидел наш проводник – он всё так-же гладил свою многоножку и напевал какую-то странную песню, на своём ломанном языке. Быстро отвернувшись от этого малоприятного зрелища, мы пошли в ту сторону, где и находился мост. И вскоре мы пришли к нему. Он, как мы поняли, находился практически в самом центре этих поземных залов. Казалось, что в прошлом он служил для переправы между клоппами и кобольдами, может даже они его использовали для торговли. Но сейчас он был поднят, а на механизме отсутствовал рубильник в виде колеса. Я спустил Кошара с плеч, а затем поставил мешок на пол, и начал в нём рыться. Каких только там вещей не было – мои грязные камизы и брае, которые я ещё не успел постирать; мешочек с солью; завернутая в ткань вяленое мясо. Но вскоре я достал ту самую деревянную часть от механизма подъёма моста, которую мне дал клопп. —  Линдзи, у тебя рост поменьше, тебе будет удобней – сказал я, после чего передал бардессе деревянный круг – Вставь его, пожалуйста. А то на четвереньках делать это не хочется. — Чтобы-ты без меня делал, а? – усмехнулась она, после чего подошла к механизму. Она смотрела на него пару секунд, пока не поняла куда нужно вставить руль. А затем, насадив его на столб и надавив, она слегка покрутила руль и механизм заскрипел. Где-то в глубине камня и корней что-то тяжёлое пришло в движение, и мост начал медленно опускаться. Мост опускался медленно, будто и сам сомневался, стоит ли соединять два таких соседства. Цепи натягивались с глухим звоном, дерево скрипело, и где-то под нами перекатывался тяжёлый камень. Когда настил наконец лёг на противоположный край, звук вышел не торжественным, а скорее усталым — как будто мост давно не использовали по назначению. Или же он искренне не хотел давать нам возможность идти на сторону кобольдов. Я шагнул первым. Под ногами доски чуть пружинили, местами прогибались, но держали. Снизу тянуло холодом — там, внизу, терялась темнота, в которой я уже не хотел ничего разглядывать. Я всё ещё помнил паучьи коконы и не испытывал желания проверять, насколько глубоко тянется этот провал. Кошар тихо зашевелился на моём плече, будто тоже чувствовал перемену территории. Но вскоре вновь успокоился – ибо мои ноги коснулись твердой каменной земли этих пещер. — Если сейчас кто-нибудь выстрелит, — пробормотал Регонгар за моей спиной, — я сделаю вид, что это была не моя идея идти первым. — Ты не идёшь первым, — спокойно заметила Валери. — Детали, — отмахнулся он – И вообще, не жужжи под ухом, а то рукой дерну слишком сильно. — Смотри как-бы я не дернула рукой – холодно ответила экс-паладин – Нашёлся тут дергальщик. Мы прошли примерно середину моста, когда впереди в свете редких факелов начала вырисовываться грубая линия. Сначала я принял её за неровную скалу. Потом понял — это доски. А когда подошёл ближе, понял, что это не просто доски. Это был самый настоящий забор, который прикрывал весь проход от пещеры с мостов в залы кобольдов. Видимо кобольды не стали полагаться на то, что мост можно просто поднять, и клоппы к ним бы не пришли, а решили подстраховаться. Конструкция была сколочена торопливо: кривые столбы, перекладины, вбитые под разными углами, щели, через которые можно было просунуть руку. Местами доски уже потемнели от сырости, а в некоторых местах заместо досок были пустые почки. — Ну что, — тихо сказала Линдзи, — Вот и дипломатия – кобольды встретили её закрытой дверью. Я остановился в нескольких шагах от ограждения и оглядел её внимательнее, надеясь найти достаточно большую дыру, чтобы пролезть через забор. Он выглядел… решительно. Но не очень надежно, и проделать в таком заборе дыру можно было достаточно просто, если найти не самые надежные участки. Но, прежде чем я пришёл хоть к какой-то идее, моё тело резко среагировало раньше головы, когда я почувствовал, как моей ноги коснулось что-то липкое! Дёрнувшись, я сделал шаг назад и налетел спиной на забор. Он скрипнул так, будто сам был удивлён происходящим. Одна доска треснула, вторая вырвалась из крепления, и вся конструкция с тяжёлым, уставшим звуком осела на землю. Ну а я опустил взгляд на ногу, и увидел, как многоножка соскользнула с ноги и быстро исчезла в темноте. Несколько секунд никто не говорил ни слова. — Знаете, если это была оборонительная линия, — сказал я, — То кобольды сильно переоценивают значение древесины. Ну или у них плохой плотник. — Ничего ты не понимаешь, Алиберт - фыркнул Регонгар - Они просто верят в неё всем сердцем, вот она и не рушилась столько времени. А тут пришёл ты со своим неверием, и сломал их великий заслон. Линдзи хихикнула, прикрыв рот ладонью. И, под этот смех я повернулся к тому месту, где валялся упавший и «очень крепкий» забор. Проход в земли кобольдов был открыт, и они встречали нас громким шумом. Это был не приветственный гул и не паника - это звук подготовки. А вскоре мы услышали, как по камню быстро заскребли когти. Где-то слева что-то металлическое со звоном уронили и тут же подняли. Из узких боковых проходов посыпались короткие, резкие выкрики на шипящем языке. Мы сделали всего несколько шагов вперёд, когда перед нами начали появляться силуэты. А скоро эти силуэты, попав под область, которую освещал факел на стене, перед нами появилось очень много кобольдов. Невысокие, чешуйчатые, с вытянутыми мордами и узкими, настороженными глазами. У кого-то в руках были копья с костяными наконечниками, у кого-то короткие луки, у двоих я заметил круглые щиты, сколоченные из досок и обитые обломками металла. А у одного на голове, заместо шлема, был коровий череп. Но они не бросились на нас, просто выстроились вокруг нас и начали обсуждать нас на своём языке. Мы стояли в кольце копий, слушая, как они яростно спорят — клоппы мы или нет. Я осмотрелся и заметил, что помимо кобольдов вокруг нас справа и слева, на сталагмитах, были кобольды с заряженными луками. А вскоре и сзади послышался треск, и я повернулся туда – на мосту стояли трое кобольдов, которые выставили свои копья и щиты в сторону земель клоппов – явно готовясь к атакам своих соседей. Валери увидела кобольдов с луками, и в это-же мгновенье её рука резко дернула щит, после чего она выставила его перед нами. — Стойте, — тихо сказала Валери, не повышая голоса, но чуть сдвинувшись вперёд – Сделаете глупость, будет плохо. — Вот и тёплый приём - Регонгар выдохнул сквозь зубы – Пришли без ножей — а на нас смотрят, будто мы им уже в пещеру этих мелочей нагадили. — А кто сказал, что всё будет просто, Регонгар? – усмехнулся я, после чего поднял руки, ладонями наружу. – Я приветствую народ кобольдов. Да благословит Апсу ваши дома и ваши семьи. Давайте опустим оружие - мы пришли говорить, а не проливать кровь. В ответ раздалось несколько резких шипящих звуков. Один из кобольдов ткнул когтем в сторону поваленного забора и зашипел что-то явно недовольное. Из их строя вышел тот, кто выглядел старше остальных. Чешуя темнее, на шее — ожерелье из мелких зубов, на плечах — нечто вроде накидки из грубой ткани. Он внимательно осмотрел нас, задержав взгляд на моём лице, а потом начал тыкать в меня своим узловатым пальцем. — Белое пламя .. Человек с белым пламенем … — Белое пламя? – удивился я – Что за белое пламя? — Твоя голова… человек… — он медленно указал когтем на мои волосы. — Вождь говорить: «Человек с белым пламенем на голове не враг. Он друг». Повисла тишина. Я машинально провёл пальцами по волосам. Кошар на плече фыркнул, будто не одобрял того, что моя причёска стала предметом религиозных интерпретаций. — Поздравляю, — тихо пробормотал Регонгар за спиной. — Апсу выдал тебе новую должность - ходячий костёр белого цвета. — Ну спасибо … - проворчал я, слушая подавленное ржание Регонгара. Линдзи чуть улыбнулась, но ничего не сказала. Она смотрела на кобольдов — и заметила то же, что и я. Строй больше не был таким напряжённым. Лучники слезли со сталагмитов, а кобольды, пусть и продолжили нас окружать, начали убирать свои оружия. Валери медленно опустила щит — не полностью, но достаточно, чтобы показать: мы услышали их. И это действие успокоило жителей этих подземелий ещё сильней. — Благодарю за мир, кобольды – сказал я, и легко склонил голову – Прошу Вас – позвольте мне пройти к вашему вождю. Есть то, что ваш вождь должен услышать — прежде чем станет поздно. Старший кобольд несколько секунд смотрел мне в глаза. Его зрачки были узкими, как щели в камне. Вокруг послышалось негромкое шипение. Кто-то ткнул когтем в сторону поваленного забора. Кто-то пробормотал что-то про клоппов. А кто-то стукнул своего товарища по голове – в общем, кобольды вели активные «переговоры». Старший щёлкнул когтями, и кобольды замолчали так резко, словно все они превратились в статуи. Затем старший кобольд подошёл к нам поближе. Он стоял так близко ко мне, что я мог различить мелкие трещины в его чешуе. — Вождь говорить… белое пламя — друг, — произнёс он медленно. — Если друг — идти. Но если обман… - мы помнить. — Клоппы тоже самое говорили – сказала Октавия – Видимо они одинаково не любят ложь. — Все разумные существа не любят, когда им врут - ответил я – Так что я не удивлён, что у обоих одна красная черта на лжи. Старший кобольд махнул лапой, и кобольды расступились — но не полностью. Двое вышли вперёд, а трое встали за нашими спинами. Остальные остались у моста, но провожали нас настороженными взглядами. Видимо их больше заботило потенциальное нападение клоппов на них со стороны моста. Ещё раз поклонившись старшему и получив от него ответный поклон, мы двинулись вглубь ярусов, в которых жили кобольды. Коридор сначала был узким, затем постепенно расширился. В отличие от клоппов, кобольды почти не использовали дерево. Их жилища были выдолблены прямо в камне. Низкие арки, узкие ниши, аккуратно вырезанные в стенах. В углублениях лежали связки костей, каменные миски, глиняные сосуды. На некоторых стенах я заметил грубые, но узнаваемые символы — вытянутые силуэты драконов. Из досок были только бочки, которые они скорее-всего стащили сверху. Здесь было меньше хаоса. Да и шума практически не было – если вспоминать тоннели клоппов, где постоянно слышались шумные звуки трапезы и громкие крики больших насекомых, здесь мы слышали только приглушенные разговоры. А ещё, пока мы шли, видели, как кобольды спокойно спали, тихо сопя, в своих норах, которые они вырезали в каменных стенах. Если тоннели клопов походили на хаотичную лабораторию какого-нибудь безумного алхимика, тоннели кобольдов походили на казармы. Здесь было больше порядка. Ещё мы видели, как из других ниш выглядывали морды — молодые кобольды, старые, с побелевшей чешуёй, даже несколько детёнышей. Они смотрели на нас не с ненавистью. С настороженным любопытством. Они, в отличии от других, не спали. — Ну хоть эти не пытаются попасть в нас стрелами, — Регонгар тихо хмыкнул – Знаете, а их морды, пусть и издали, и вправду на драконов походят. — Ты к такому выводу пришёл, когда барельефы с драконами увидел? – спросил я полуорка. — Ну да. Слушай, ты у нас голова, почему они драконам поклоняются? — Кобольды считают, что они потомки великого дракона – ответил Тристиан, поправив капюшон, который постоянно норовил слезть с его головы – Они верят, что в будущем они найдут способ, который позволит им вновь стать великими, а чтобы ускорить нахождения этого способа они часто делают изображения с драконами, и раз в сутки они им молятся, в течении получаса. — Раз в сутки? — хмыкнул Регонгар. — Полчаса на молитвы. Практично. Не весь день, как у некоторых. — Вера — не всегда про длительность, — спокойно ответил Тристиан. — Иногда она про упорство. — А иногда и про страх, — добавила Валери, осматривая выдолбленные ниши. — Они живут под землёй, где ничего полезного нет. Вот им нужен кто-то большой, чтобы чувствовать себя не такими маленькими. Я провёл пальцами по одному из барельефов. Камень был шершавым, но линии — уверенными. Дракон был вытянут, с расправленными крыльями, пасть раскрыта в немом рыке. Не детская мазня. Кто-то вырезал это с пониманием. Но самое удивительно, что я заметил – дракон был трехголовым. И каждая голова не походила на предыдущую. Первая голова была вырезана особенно тщательно — настоящая драконья морда. Чёткие клыки, плавная линия челюсти, густая грива, спадающая по шее. В её взгляде читалась не ярость, а древняя, спокойная мудрость. Вторая выглядела иначе. Клыки стали кривыми и неровными, будто выросли неправильно. Грива осыпалась редкими прядями, а сама морда утратила вытянутость — её словно сдавили с боков грубой рукой. В чертах появилось что-то искажённое, почти болезненное. Третья вновь возвращала величие. Черты были ещё чище, чем у первой, линии — смелее и увереннее. Пасть раскрыта не в рыке, а в повелительном спокойствии. А над лбом высился венец — резной, сложный, словно корона, достойная не просто дракона, а правителя. Я задержал руку на камне чуть дольше, чем следовало. Три головы. Неужели тот, кто вырезал этот барельеф, рассказывал про великое прошлое народа кобольдов, их нынешнее уродство и будущее величие? Или это просто фантазия резчика, который слишком много думал о драконах и слишком мало — о пропорциях, ибо трехглавых драконов не бывает. — Интересный у вас взгляд на наследие, — пробормотал я, ещё раз проведя пальцем по телу дракона Вторая голова не выходила из мыслей. Не просто уродливая — словно величие первой было искривлено и переломано. Словно попытка стать чем-то большим закончилась неудачей. А третья — будто обещание, что когда-нибудь всё будет исправлено. — Нашёл что-то великое? — тихо спросила Линдзи, заметив, что я задержался. — Нашёл амбиции, — ответил я. — И они куда больше, чем рост тех, кто здесь живёт. Похоже, они верят, что однажды станут тем, кого вырезают на стенах. — Ты бы думал осторожнее - хмыкнул Регонгар - А то ещё решат, что ты пророк белого пламени и заставят читать проповеди в честь великого дракона в небесах. — Только если ты будешь хором подпевать, — усмехнулся я и убрал руку от стены. Где-то под потолком я услышал звук, похожий на тихий смех. После чего оглянулся на сопровождавших нас кобольдов. Один из них заметил, что я рассматривал барельеф, и приосанился — будто это была его личная работа. В его взгляде мелькнула не настороженность, а гордость. Неужели он ждал моей реакции на вырезанный барельеф? — Красиво вырезано. - я кивнул ему. Он замер, потом едва заметно склонил голову — быстро, почти неловко. Второй кобольд довольно хлопнул его по спине, и они продолжили путь вперёд. Мы пошли за ними, и больше в пути не задерживались. Мы пошли дальше по коридору. Камень под ногами становился ровнее, воздух — чуть теплее. Где-то впереди горели ярче грибы, и проход постепенно расширялся. Прошли ещё несколько поворотов, и вскоре мелкая галька на полу заменилась ровным камнем, словно кобольды каждый камень вырезали, а после вбивали в пол пещеры. Значит здесь ходили часто, раз они сделали такую прочную дорогу. Так ещё и теплее становилось, видимо вскоре мы подойдём к залу, в котором они развели большие костры. Так оно и было – кобольды вскоре остановились в одной из огромных пещер, которая освещалась ярким светом от большого костра. Они спокойно повернулись, и пошли к другим своим товарищам, что точили свои оружия, или пили что-то из маленьких мехов. Но в этой пещере было нечто, что сразу выбивалось из общей картины - прямо напротив нас, у дальней стены, стояла клетка. Не аккуратная тюрьма и не продуманное укрепление — а грубая, поспешно сколоченная конструкция. Кривые жерди, перевязанные толстыми верёвками, местами усиленные металлическими скобами. Дерево потемнело от дыма и времени, кое-где было обожжено — словно её уже однажды пытались поджечь или, наоборот, закалить огнём. Основание клетки было врыто прямо в камень, а сверху её дополнительно прижимали тяжёлые валуны, чтобы никто не опрокинул её изнутри. Прутья стояли близко друг к другу — слишком близко для взрослого человека, но вполне достаточно, чтобы удержать кого-то поменьше. Мы подошли дальше и, прежде чем я смог разглядеть наличие хоть кого-то внутри клетки, я услышал резкий голос ещё до того, как разглядел лицо. — Даже не знаю, что более отвратительно — это затхлое подземелье или его маленькие безобразные обитатели. Я остановился, ибо этот голос был слишком хорошо мне знаком. Голос был спокойным. Ни страха, ни злости — лишь брезгливое раздражение и бесконечное отвращение к тем, кто остался снаружи. И слышал я его уже далеко не в первый раз. Удивился не только я. Валери и Линдзи тоже повернулись и, не сказав ничего, мы втроем подошли к клетке, подняв факела повыше, чтобы лучше видеть кто там внутри. И, как мы и подозревали, в клетке сидела Джейтал. Она находилась в ней так, словно это была не темница, а неудобное кресло. Спина прямая, движения неторопливые. Она рассматривала свои ногти с таким видом, будто вокруг не было ни кобольдов, ни сырости, ни решёток. Валери резко вдохнула, а Линдзи замерла. Судя по их лицам, я был не единственным, кого эта встреча застала врасплох. — Это… — начала говорить она и осеклась. Остальные смотрели на Джейтал с недоумением. Регонгар нахмурился, с явным подозрением, Октавия прищурилась, будто пытаясь решить, видит ли она иллюзию или реального человека. А вот реакция Тристиан меня поразила – в его золотых глазах я почувствовал сильное раздражение. Он смотрел на Джейтал, и мне казалось, что если бы у него была способность испепелять взглядом, он бы это сделал. Интересно, что такое его смутило в Джейтал, что он на неё посмотрел так? — Что она здесь делает? — тихо спросила Линдзи, почти шёпотом, будто боялась спугнуть происходящее. Джейтал подняла взгляд, наконец оторвавшись от своих ногтей, и посмотрела прямо на нас. По выражению её черных глаз было понятно, что она нас узнала. Но не было ни удивления, ни радости. — О, — сказала она, — знакомые лица. Как мило. Хоть что-то сносное увидела в этих норах любителей порыться в земле. — Не самое подходящее место для прогулок - сказал я, подходя ближе к клетке – А вообще – рад видеть здесь знакомые лица. Правда, если мне память не изменяет, в последний раз я видел тебя в компании Тартучио. Джейтал лениво подняла на меня глаза, будто решая, стоит ли вообще отвечать. — Ты удивишься, — произнесла она, — но я тоже пришла к этому выводу. Хотя местные жители искренне считают, что оказали мне услугу. Жалуются, что, когда я на них смотрю, у них мороз по коже. Вот и сижу здесь, чтобы их хрупкие душонки не ломать. На лице эльфийки появилась мрачная улыбка, было понятно, что ей нравится мысль, что её боятся. — Получается, ты позволила им посадить себя в клетку? — «Позволила» — громкое слово, — она чуть наклонила голову. — Я дала им возможность не умереть сразу. Это разные вещи. Но если уж говорить честно, мальчик маг, вспомни что я тебе многие твои учителя говорили – «используй голову». — К чему эти обвинения на тему, что не использую голову? — Это не обвинения – холодно сказала разумная нежить – В данный момент это констатация факта, ибо ты, видимо, уверен в том, что я в этой клетке сижу по своей воле. Тартучио, когда он бросил Харрима в гробнице, неожиданно исчез в клубах дыма. Но перед этим он вырубил всех нас каким-то проклятьем. А потом притащил к кобольдам в облике ящера-шамана, что показать этим ящерам-переросткам, что он их союзник. После слов Джейтал о Тартучио в пещере повисла тяжёлая тишина. Странно, но раздражение к Тартучио у меня только возросло, ибо сначала он бросил Харрима в гробнице, а теперь чтобы кобольды ему поверили, он подставил всех своих союзников. И он до сих пор находится где-то рядом … — Откуда вы её знаете? — неожиданно я услышал голос Тристиана. — Ты про Джейтал? – сказала Валери – Она одна из тех претендентов, что пришли в особняк леди Алдори, которых она организовывала поход в Украденные земли. — Ну да, только вот лидером она не стала – усмехнулась Линдзи – А потом вообще к не самому хорошему человеку в отряд пошла, вот теперь и сидит в клетке. — Ваш тоже не самый лучший – слишком часто позволяет своей совести себя терзать – сказала Джейтал твердым голосом – Нам спешить нужно было спасать Джаманди, а он побежал в огонь спасать тех неудачников. — Опять ты пытаешься давить на то, это было глупое решение – глубоко вздохнул я – Апсу милосердный, ты обиделась что ли, что я скомандовал бежать и спасать других? — Это не обида, а факт – категорично сказала Джейтал – Эти неудачники были стражами Джаманди, значит они должны быть готовы умереть когда угодно. Сам помри, но госпоже Алдори погибнуть не дай. А ты тогда побежал их вытаскивать. Благородно, но очень глупо – настоящий лидер должен спасать своего союзника, а не его слуг. Я на её слова лишь отвёл взгляд в сторону и сплюнул на пол, надеясь что это поможет мне прогнать из моего настроения разочарование из-за встречи со своей старой знакомой. — Ну, может и не самый лучший - улыбнулась Линдзи - Но нас он не использовал как разменный материал. И вообще – смотри сколько нас здесь много? Благодаря тому, что он спасает людей, нас теперь вон как много. — Полуорк, полуэльф и мальчик, который больше подходит для храмовых витражей, чем для поля боя – сказала Джейтал, осмотрев остальных членов моего отряда – Хорошую компанию ты себе собрал. Только вот пока ты её собирал, дом Суртова уже наверняка давно всё пронюхал насчёт похода Джаманди. А ты Рогача так и не убил, ибо занят какой-то ерундой. Джейтал мрачно усмехнулась, после чего продолжила скучающим взглядом изучать свои руки. Тристиан продолжал смотреть на неё с подозрением и раздражением – видимо комментарии его внешности его тоже задели, как и меня обвинения в моей низкой результативности. Я подавил дрожь в руках, после чего повернулся в его сторону. — В общем, да – мы очень хорошо с ней знакомы — ответил я спокойно. — Не при самых удачных обстоятельствах встретились, спасли друг другу спину, а потом разошлись. Тристиан перевёл взгляд на Джейтал, и я хорошо заметил, как его золотые глаза стали холоднее. — Если всё сказанное правда… это не отменяет главного – сказал он, сжимая символ Саренрэй на своей груди - Она нежить, а значит может быть опасной для нас. — А ты - жрец этой милосердной Саренрэй, та самая милосердная, что сожгла Горумз? – усмехнулась Джейтал – Аура от твоей богини слишком сильно меня чесаться заставляет, так что можешь не говорить об этом – итак всё понятно. А вообще - мне начать шипеть и дымиться, чтобы оправдать твои ожидания? Регонгар тихо хмыкнул на слова Джейтал. Но Тристиан на её шутку никак не отреагировал, лишь сжал символ Саренрэй ещё сильнее. — Нежить не должна существовать, — сказал он ровно. — Это противоестественно, и нарушает порядок жизни и смерти. — Порядок, — повторила Джейтал с едва заметной усмешкой. — Люблю, когда живые говорят о порядке. Особенно те, кто сами не в состоянии контролировать собственные эмоции. Готова поспорить – если бы не мальчик маг, ты бы уже попытался призвать свет своей богини, чтобы она меня расплавила. — Хватит, — сказала Валери жёстко. — Мы здесь не для богословских споров, у нас и так проблем хватает. Не хватало ещё, чтобы у нас драки устраивались из-за того, что все тут разным богам поклоняются. — А я и не устраиваю драк, — произнёс Тристиан тихо. — Я говорю, что она опасна. И вы должны это понимать. — Опасна? — Джейтал чуть наклонила голову. — Я в клетке, и без оружия. А вокруг меня окружение из вооружённых фанатиков и ящеров-переростков. И всё равно опасна? Самый удачный комплимент во всей моей жизни. — Достаточно – я поднял руку и перевёл взгляд на Джейтал – Нам нужна святыня. А раз мы тебя здесь нашли, ты утверждаешь, что Тартучио сейчас принял облик кобольдов, всё верно? — Верно, — она посмотрела на меня так, будто сомневаться в её словах было бы оскорблением — Он явился сюда в облике шамана, и постоянно верча своим посохом. И, чтобы показать, что он настоящий шаман, начал вызывать фейрверки на лицах воодушевленной толпы. Удивительно, как легко ложь надевает нужную маску. — Странный способ показать свою мощь – задумался я – Что дальше? Она чуть повернула голову, будто вспоминая. — Он говорил и убеждал, что кобольды великий народ. А ещё рассказывал вождю, что клоппы готовят на них нападение. И, чтобы спасти кобольдов от угрозы, надо атаковать их первыми – отобрать у них реликвию и захватить Платановый зал. А их вождь поверил ему. Дал ему отряд, как он сам утверждал своих самых лучших воинов. — И? — И Тартучио их взял… — в её голосе мелькнула тень презрения. — А затем исчез. Он повёл их через какой-то тоннель, про который знал только он. И обещал, что вернется к вождю с победой. Шёл один день, потом второй. А он так и не вернулся, зато клоппы их атаковать начали, как бешенные. Ну вождь и приказал часть тоннелей завалить, чтобы клоппы их не разгромили. Меня решили пока не трогать, наверное посчитали, что я опасности не представляю. — Или опасной, — тихо добавил Тристиан. Джейтал даже не удостоила даже взгляда на него, сосредоточив своё внимание на пальцах своих рук. Я посмотрел на дверь клетки и увидел, что дверь надежно закрыта хорошим и прочным замком, явно стянутого наверху. — Как тебя отсюда освободить? Она лениво подняла руку и двумя пальцами указала куда-то в сторону костра. — Спроси у них. — в её голосе снова появилось лёгкое раздражение. — Те, что сидят у огня и делают вид, что обсуждают важные дела. Среди них тот, кто решает. Ты его узнаешь Я обернулся. У дальнего костра действительно собралась небольшая группа кобольдов. Они сидели на низких камнях, освещённые оранжевым светом пламени. Несколько воинов точили копья, один аккуратно перевязывал чью-то лапу, но в центре, чуть выше остальных, на плоском валуне сидел тот, кого невозможно было не выделить. Он стоял чуть в стороне от остальных, но сразу было понятно — именно вокруг него всё вращается. Выше прочих кобольдов на целую голову. Чешуя насыщенного синего оттенка — не тусклая, а почти глубокая, как тёмная вода под землёй. В отблесках костра она казалась чужеродной. Но главное — спина. К его плечам и вдоль хребта была закреплена странная конструкция — нечто вроде веера из костяных пластин и заострённых рёбер, расходящихся полукругом. Они напоминали одновременно и хребет дракона, и ритуальный головной убор племенного вождя. Пластины были разной длины, некоторые украшены резьбой, другие — обмотаны кожаными ремешками. А какие-то состояли из треснутых костей, и при касании могли ранить. Странно, но, когда я его видел наверху на его спине этого костяного хребта я не видел. На простое украшение это не походило, а вот на символ очень. Мою голову тронула уверенность – именно это и был вождь всех этих кобольдов. И он это показывал не только таким необычным внешним видом – но и поистине лидерской выдержкой и спокойствием. Он не суетился, как остальные. Стоял ровно, слегка отведя плечи назад, будто специально подчёркивая ширину своей фигуры. А в лапе был аккуратный щит, который не походил на кустарные мечи и копья у других жителей этих пещер. Морда вытянутая, с заметным шрамом над глазом. Янтарные глаза смотрят прямо, без паники. В отличие от своих соплеменников, он не шипел и не переговаривался — он наблюдал за нами. И именно его взгляд был самым тяжёлым в этой пещере. Рядом с ним стоял более мелкий кобольд — суетливый, нервный, явно советник или шаманский помощник. Он то и дело наклонялся к вождю, что-то быстро шептал, но каждый раз получал короткий, сухой кивок. Когда мы двинулись к костру, разговор у них не прекратился — но стал тише, видимо, чтобы мы его не услышали. Воины у огня перестали точить оружие и подняли свои головы, некоторые из них даже на ноги поднялись. Мелкий кобольд первым заметил наше приближение и что-то быстро зашипел своему повелителю. Вождь медленно повернул голову. Я слегка склонил голову, смотря в глаза вождя. — Пусть Апсу благословит твоё племя вождь Углекож. А Алиберт – из народа людей. А это – показал я руками на своих спутников – Мы пришли с миром. Прошу тебя, выслушай меня. Его глаза — янтарные, с узкими зрачками — скользнули по Валери, по Регонгару, по Тристиану… и остановились на мне. Он смотрел внимательно, и вдруг его зрачки расширились и на его лицо появилось что-то похожее на улыбку — Приветствую, сссоюзссник! — Сссствую! Юсссник! – вторил маленький кобольд рядом с ним. Углекож с раздражение посмотрел на маленького кобольда, после чего подошёл ко мне. Он указал мне на лавку у костра и две больших подушки, что стояли друг напротив друга. Сев на одну из них, он рукой показал на другую. — Видимо он хочет, чтобы я сел рядом, — сказал я вслух. — Это жест признания, — сказала Валери нахмурившись — Или проверки. Если сядешь — принимаешь разговор на равных. Если останешься стоять — покажешь недоверие или неуважение. — Или это просто способ держать тебя поближе к костру, чтобы удобнее было прожарить, если что-то пойдёт не так - фыркнул Регонгар – Тем более – смотри как его воины нас окружили. Слова Регонгара подтвердились – как только вождь устроился на подушке, нас окружили его воины. Копья они не выставили, но боевой вид у них действительно присутствовал. Видимо они нервничали из-за того, что мы стояли так рядом с их вождем. — Умеешь ты поддержать — сухо заметила Октавия — Они не расслабились. Смотри — те двое справа держат руки рядом с копьями. — В балладах герои всегда садятся. Это значит: «Я не боюсь твоего огня». – сказала Линдзи, сжимая книгу в руках – Но в балладах редко описывают, что происходит, если герой ошибся. Ибо если в балладе герой потерпел неудачу, то это трагедия, а не великая баллада о том, как герой свои проблемы преодолевает. — Оптимистично – усмехнулся я, и уже приготовился присесть, и тут Кошар спрыгнул с моих плеч на подушку, с громким «Мяу» - Кошар … Вождь посмотрел на кота с удивлением, после чего перевёл свой взгляд на меня. А замахал руками. — Нет, вождь! Это не неуважение! У меня кот просто немного наглый – сказал я виновато, после чего взял его на руки – Прошу прощение. Вождь кивнул, и я сел напротив него. Только я это сделал воины синхронно опустили щиты. Углекож почесал свой затылок когтистой рукой, после чего посмотрел на меня с грустью. — Я просссить помощь. Мой шаман Тартук отправляиссся ходы под Ссстарый платан. Воевать клоп! Иссскать сссвятыня! Я боиссся он не сссправитссся. Сссоюзссник найти шаман? — Эм … - смутился я – Вождь, прошу тебя – выслушай меня. Тот шаман – Тартук – он вас обманывает. Он не кобольд, а гном. Он использовал магию трансфигурации, чтобы выглядеть как кобольд. По кругу прошёлся резкий шелестящий шёпот после того, как я сказал эти слова. Все, кто стоял рядом с нами занервничали. — Шшшто? — Лжжжёт… — Белое пламя клевещщщет… Мелкий кобольд рядом с Углекожем подался вперёд, вытянув морду. — Тартук сссильный шаман! Он говорить ссс духами! Он зззнать древний язык! Углекож не двигался. Только его зрачки сузились в тонкие щели. Он уже открыл рот, но перед этим опять грозно посмотрел на мелкого кобольда. Тот смущенно зашевелил своим хвостом, после чего внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты обвинять мой шшшаман? — произнёс он медленно — Ты говорррить — он не кобольд? — Я говорю — он гном по имени Тартучио, — спокойно ответил я. — Я знал его до того, как он надел вашу чешую. И вы не первые, кого он обманул ради своей цели. Вокруг снова прошёлся шёпот взволнованных кобольдов. — Гном? — Маленький? — Обманная магггия… — Он уже предавал союзников, — продолжил я. — В гробнице под древними руинами он исчез в дыму, оставив одного дварфа – Харрима. Я его спас и помог ему, после чего он начал путешествовать с нами. А Тартучио исчез, но мы заметили следы когтистых лап на песке. — Ккклопп? — Кккобольд! Это след кккобольд Мелкий кобольд нервно дёрнул хвостом. — Нет доказсссств! Чужжжак говорить — это не правда! Я не отвёл взгляда от вождя, всем своим видом показывая уверенность, ибо знал – я говорил правду, и мне не было причин переживать. — Он знал, что вы чтите драконов. Знал, что вы ждёте величия. Потому и пришёл к вам как шаман. Ему нужна была не ваша вера. Ему нужны были ваши воины – продолжил я – У клоппов есть какой-то великий артефакт в Платановом зале, поэтому ему нужны были войны, которые помогли-бы ему убить клоппов и забрать артефакт из него. — Он говорить — клопп враг, — медленно произнёс Углекож. — Он говорить — клопп хотеть сссвятыня. — Он и не врал — кивнул я. — Клоппам действительно нужна святыня, они её и защищали у себя. Поэтому один он бы не смог её забрать, поэтому и решил вас обмануть. Так например – та эльфийка, что сидит у вас в клетке – это его спутник. Он её связал, сменил обличье и отдал вам, чтобы вы поверили, что он ваш друг. Воины у костра зашевелились. — Шшшаман не мог лгать… — Он вызывать огонь! — Он знать тайные ходы! Углекож грозно посмотрел на них, и громко ударил своей лапой по земле. — Тишшшшшина – произнёс он, и со стороны остальных кобольдов всё стихло, после чего он повернул свою голову в мою сторону - Ты говорррить… мой шшшаман обмануть племя. Это тяжжжёлые слова, белое пламя. Но я не чччувствую в тебе лошшь … — Я не лгу тебе вождь – уверенно сказал я – Ты говорил, что с ним пошёл отряд воинов. Скажи мне – он обещал, что все вернуться победителями, верно? Вождь мрачно кивнул, после чего скрестил свои пальцы. — Ну вот – прошло уже много времени, а я был у клоппов. У них был только один кобольд в плену, а это означает одно – Тартук бросил свой отряд, и теперь сидит в Платановом зале. А клоппы на вас злы из-за того, что они уверены – вы его направили, чтобы он украл у них реликвию. У костра повисла тяжёлая тишина. Даже пламя будто стало тише — лишь редкие искры взлетали вверх и гасли в дыму. Вождь Углекож не сводил с меня взгляда. Его янтарные глаза медленно сузились, затем снова расширились. Он перевёл взгляд на своих воинов. Те не шептались — ждали. Это был момент, когда племя затаив дыхание ждало слов своего вождя. Он медленно провёл когтем по краю своего щита, словно обдумывая услышанное. — Это тяжжжёлые ссслова, белое пламя, — произнёс он глухо. — Ты говорить — мой шаман предать племя. Это ранить чешшшуйю. Он поднялся с подушки. Его костяной хребет за спиной тихо звякнул. — Но… — добавил он после паузы. — Я видеть твои глаза. Ты не сссссверкать, как лжец. Ты не пахнуть страхом. Воины вокруг переглянулись, а вождь вновь сел на подушку, оказавшись напротив меня. — Я готов сссслушать, — продолжил он. — Но племя не жить одними сссловами. Нам нужны доказсссательства. Не дым. Не шшшепот. Камень. Кровь. Правда. — Ты их получишь, — кивнул я. — Я добуду доказательства для тебя и твоего народа. Но чтобы доказать обман, мне нужно знать, где он сейчас. Ты можешь мне подсказать – его хоть кто-то видел, после того он исчез? — Не сссзнать. – ответил вождь, качая отрицательно головой - Как уйти и его никто не видел. Есссли найти сссвятыня, попасть сссвященный сссал. Клоп не сссайтти в тот сссал! Сссвятыня клоп у нассс. Углекож начал помахивать какой-то большой веткой, и от неё чувствовалась очень сильная магия. Видимо это была ветка самого Старого Платана. А раз кобольды и клоппы живут здесь, значит они научились за столько времени использовать магию этого дерева, чтобы создавать магические двери – как дверь в Платановый зал. — Вождь, прошу тебя – мне нужна эта святыня, чтобы попасть в зал, если Тартук уже там – сказал я, посмотрев на вождя – Дай мне её. Вождь Углекож размышлял какое-то время, почесывая в затылке когтистой лапой. Но наконец он кивнул. — Хорошшшно – сказал он, протягивая мне ветвь - Я давать сссвятыня клоп. Ты прикладывай ее дверь в сссал и проходи! Потом восвращай сссвятыня. — Благодарю тебя вождь – я склонил свою голову, он поклонился в ответ, после чего я встал на ноги – Однако, прежде чем мы уйдём, позволь мы пойдём в твою темницу. Там сидит кое-кто, о ком я хочу поговорить. Вождь кивнул и, встав на ноги, пошёл в сторону клетки. Его глашатай и пара воинов шли рядом. Он медленно подошёл к клетке, и его костяной хребет тихо звякнул, когда он остановился напротив Джейтал. Янтарные глаза скользнули по ней без страха — но с явным раздражением. — Тартук привести, — произнёс он, указывая когтем на решётку. — Эта бесстолочь кричать глупосссть. Сссвать Тартук. Тартукуссс. Совсссем не умет говорить. Джейтал посмотрела на вождя кобольдов. — Косноязычный маленький монстр упрекает меня в неумении разговаривать. Какая ирония — протянула она лениво, продолжая изучать свои ногти. Несколько воинов зашипели, но Углекож поднял лапу, и шёпот стих. — Вряд ли “бестолочь” пригодится тебе, вождь, — спокойно сказал я. — Только место в темнице занимает. А если мои слова окажутся правдой, тебе понадобится каждый воин. Вождь перевёл взгляд с меня на клетку. Его зрачки сузились. — Сссогласссен, — наконец произнёс он. — Бесссполезссное сссозссдание. Выпуссстить. Мелкий кобольд дёрнулся, явно не ожидая такого решения. — Но вождь … Углекож резко ударил древком щита о камень. Звук прокатился по пещере, заставив воинов вздрогнуть. — Выпуссстить, — повторил он тише, но жёстче. Двое кобольдов подошли к клетке. Один вытащил из-за пояса связку металлических ключей, другой поднялся на камень и снял валуны, прижимавшие верх конструкции. Замок звякнул, когда его провернули и дверь со скрипом открылась. Джейтал не спешила вставать. Она поднялась медленно, словно оказывая одолжение всем присутствующим. Пальцы её скользнули по прутьям, и на мгновение я заметил, как верёвки, связывавшие жерди, едва заметно потемнели — будто прикосновение нежити оставило на них холодный след. Она вышла наружу, выпрямилась и посмотрела сначала на Углекожа, затем на меня. Воины вокруг напряглись, но не двинулись. Углекож наблюдал за ней так же внимательно, как прежде — без доверия, но уже и без прежней враждебности. Я перевёл взгляд на вождя. — Я беру за неё ответственность, - сказал я ровно – Теперь я отправляюсь к клоппам. Скоро вернусь, вождь. Он поклонился, после чего вместе со своей свитой удалился к костру. А я посмотрел на Джейтал. Она с раздражением рылась в куче вещей, что находилась у клетки, явно что-то искала. Наверное, это была куча вещей других членов отряда Тартучио. Но наконец, перекинув кучу вещей в сторону, в её руках оказался длинный деревянный шест. Она потянула его на себя, и вскоре я увидел, что на его конце было лезвия. Так она свою косу искала, вот оно что … — Вычеркнуть и забудь – проворчала она, гладя лезвие косы своей рукой, явно не боясь порезаться. Я посмотрел на неё внимательно. — Мне предстоит битва с Рогачом, — сказал я ровно. — А после неё, возможно, и нечто большее, чем просто охота за бандитами. Помощь кого-то умелого мне не помешала бы, Джейтал. Она медленно подняла на меня взгляд, перестав гладить свою косу. В её чёрных глазах не было ни благодарности, ни удивления — лишь оценка. Как будто я предложил ей не союз, а сделку. — О, — протянула она тихо. — Значит, ты всё-таки решил играть в правителя. — Я решил не играть в жертву, — спокойно ответил я. Она усмехнулась краем губ. — Я отправляюсь восстанавливать силы, — произнесла она, перехватывая косу удобнее. — Вернусь к тебе попозже. Во всём блеске. — Постарайся не появляться из дыма и теней в самый неподходящий момент, — сухо добавил я. — У меня от этого уже выработалась аллергия. Регонгар фыркнул на мою попытку пошутить. Джейтал лишь склонила голову чуть набок — то ли в насмешке, то ли в принятии условий. — Посмотрим, — сказала она и, развернувшись, двинулась к выходу из пещеры, не дожидаясь нашего разрешения. Мы проводили её взглядом, пока она не скрылась в тенях тоннеля. — Пора продолжить путь - произнёс я – А то Тартучио сбежит, поэтому сделаем всё быстро. — Сколько тебя знаю, — вдруг заметила Октавия, скрестив руки на груди, — Ты только и делаешь, что освобождаешь кого-то из тюрем и цепей. Это просто совпадение или хорошая привычка? — Только тех, кто сидит в заточении безвинно - взглянул я на неё. — А откуда ты знаешь, кого бросили за решётку без вины, а кого — за дело? — она наклонила голову, глаза блеснули живым огнём. — Будь моя воля, я бы разрушила все тюрьмы и всех узников выпустила на свободу. А те, кто творит зло… с ними и без цепей разобраться можно. — И сколько бы невиновных погибло в твоём прекрасном свободном мире? - Валери тяжело выдохнула – Такие мечты всегда разваливаются, когда сталкиваются с реальностью. Вспомни Гальт – свергли короля, и теперь живут в анархии, где люди убивают друг друга из-за того, что они просто могут. Октавия на упрёк Валери лишь пожала плечами. — А сколько их гибнет сейчас, за каменными стенами, в ожидании «справедливости»? Лучше выбрать меньшее зло. — Свобода — это не отсутствие стен — сказал я тихо. — Это выбор, который ты делаешь, когда двери открыты. Вот взять вас всех – у вас был выбор пойти за другим лидером, но вы пошли за мной. Хотя вам никто не приказывал это делать, а вы это сделали. — Красиво сказано - прищурилась Линдзи – Обязательно запишу. — Записывай лучше, как я вас всех спас от пауков в этих подземельях — буркнул Регонгар. — А то в балладах потом опять всё переврёшь. — В балладах, — сказала она, держа перо наготове и улыбалась — герой всегда освобождает пленников. Потому что иначе это не герой. Поэтому не переживай – про тебя я не забуду. Регонгар довольно выпучил грудь, и Октавия увидев это засмеялась. Наконец смех затих, мы проверили свои мешки и пошли к тоннелям клоппов.

***

Мост и земли кобольдов были позади, а мы вновь оказались в тоннелях клоппов. Они, как и до того, как мы исчезли, находились в атмосфере крайнего напряжения. Видимо они все были злы, из-за кобольдов, которые украли их реликвию и заперлись в Платановом зале. И, чтобы вернуть себе честь, нужно было победить своего врага, но они стояли на месте, пусть и злились, смотря на коридор, где и находился мост. Это значило только одно – королева Бдаа сдержала слово, и не наносила первой удар по кобольдам. А это означало, что шанс решить проблемы этих двух народов без кровопролития у нас всё ещё был. И, чтобы его не потерять, мы ускорили свой шаг. Минув группу недовольных клоппов, вскоре мы дошли до двери в Платановый зал. Впрочем, на дверь это мало походило. То, что клоппы звали дверью, было кучей веток, образовавших непроходимый заслон в этом проходе. Но стоило подойти ближе — и становилось ясно: это не завал. Ветки не были хаотично навалены друг на друга. Они переплетались намеренно, сплетались в плотный, почти ровный круг, будто кто-то аккуратно закручивал их в спираль. Толстые корни, тёмные и гладкие, как старые змеи, обвивали более тонкие побеги. Те, в свою очередь, переплетались между собой, образуя узор — живой, сложный, слишком правильный, чтобы быть случайным. Сердцевина этой конструкции уходила вглубь — словно воронка из древесины, завитая внутрь самой себя. Кора местами была светлее, будто недавно обновлённая. В трещинах мягко светился слабый зеленоватый отблеск — не яркий, но заметный в полумраке пещеры. Я чувствовал его даже без прикосновения — тёплую, древнюю магию. Не человеческую. Не кобольдскую. Запах стоял особенный: сырой земли, живого сока и чего-то старого, почти священного. Так пахнут корни, если разрыть почву под древним деревом. — Это… и есть дверь? — тихо пробормотала Линдзи. Я протянул руку ближе, но не касаясь. Воздух перед переплетением ветвей слегка дрожал, словно от невидимого жара. Когда я сделал шаг в сторону, мне показалось, что одна из тонких ветвей едва заметно дёрнулась, словно она была живой. — Это не завал, — произнёс я. — Это живая дверь. Друиды в Семи Арках часто такие применяли на пещерах. Где-то в глубине древесной спирали угадывалось углубление — неровное, вытянутое, будто специально оставленное место. Именно туда, вероятно, и нужно было приложить ветвь Старого Платана. Открыв рюкзак, я достал ветвь и, чем ближе подносил её к углублению, тем сильнее мне казалось, что эта ветвь переполнена магией. И эта магия, попав на дверь, заставляла ветви шевелиться. Корни заскрипели — глухо, будто древнее дерево потянулось после долгого сна. Свет в трещинах стал ярче. Ветки начали медленно расползаться, изгибаясь и отступая друг от друга. Они не ломались — они уступали. Пространство между ними расширялось, открывая тёмный проход внутрь. Он был коротким, и скоро мы оказались в большой пещере. Освещение в зале создавалось главным образом магическим сиянием в центре и слабым светом сияющими наростами на корнях. Они мерцали мягкими белыми огоньками. И эти корни полностью оплетали обе стороны стен этой пещеры. Они были толстыми, и были перекрученными. А их переплетение образовывали природные арки и спирали необычайного стиля, где каждая трещинка походила на работу какого-нибудь столяра, который наносил на свои изделия темное масло из льна. А в центре пещеры стоял яркий магический силуэт, сияющий золотистым светом. Фигура походила на человека, только полностью состояла из света, словно была соткана из пламени или солнечного сияния. Свет от неё освещает окружающее пространство мягким тёплым ореолом. И перед ним стояла группа кобольдов. Их довольно много — они расположились полукругом, словно защищали от врага этот странный силуэт. Но, как потом показалось, они не силуэт защищали – рядом с силуэтом был большой кобольд, у которого в руках был посох. А ещё на нём был фиолетовый плащ, и на его голове были черные волосы … Апсу милосердный, видимо он решил, что больше притворятся не надо, раз чары маскировки так плохо начал поддерживать. Только странно, что кобольды на это изменение его внешнего вида никак не реагировали. А ведь их много, и у каждого был либо короткий клинок, либо копьё. Пока мы стояли на достаточном расстоянии эта странная процессия не обращала на нас внимание, ибо они были очень сильно заняты тем, что следили как Тартучио кланялся и разговаривал с этой странной фигурой. Но стоило нам сделать несколько шагов, кобольды резко повернулись, а Тартучио передал своему таинственному собеседнику какой-то артефакт. Силуэт был слишком неразличимым, поэтому я так и не понял, что именно он передал человеку. Но, только он это сделал, его довольное и злорадствующее лицо повернулось в мою сторону. — Ааа, мой нерасторопный соперник. Ты опоздал! – высокомерно показал он в мою сторону своим пальцем - Впрочем, как и всегда. Маленький совет: никогда не участвуй в бегах или скачках. Быстрота — это не твоё. — Кожа кобольда уже практически слезла, да и голос вновь стал, как и прежде – на щипящий акцент кобольдов вообще не похоже – зевнул я, раздраженный его театральностью - Что это за маскарад, Тартучио? Мозгов не хватило заговорить их без смены облика? Я думал ты гордишься своими мозгами. На моё замечание Тартучио развёл руками, словно актёр на сцене, наслаждаясь вниманием своей публики. Было понятно, что его не волновало, что на меня его пафос не действовал. И чем заняты мои руки он тоже не следил. — Ты про представление, которое я устроил для кобольдов? Ну разве не прекрасная идея! Эти бедолаги исполнили всё, что я хочу, даже устроили побоище своим любимым соседям-клопам. Мне даже не пришлось прилагать усилия, чтобы выполнить свою миссию. – он вновь злорадно посмотрел на меня, надеясь увидеть хоть какую-нибудь реакцию — Вот почему я всегда буду на шаг впереди тебя и таких как ты. — И вот ему-то я чуть не посвятила свою книгу? - Линдзи поморщилась, будто проглотила что-то кислое - Фу! — Несомненно, у подлости есть свои преимущества - Валери холодно посмотрела на гнома - Но в конечном итоге она всегда — слышите, всегда! — получает по заслугам. — А я бы хотел быть подлым – сказал я – Жаль только совесть моя такую дубину себе нашла, что запросто забьёт меня ей до полусмерти, если я хоть немного перестану быть хорошим парнем. Октавия и Линдзи хихикнули на мои слова, а Тартучио лишь с отвращением отвернулся от меня, будто я сказал что-то очень неприятное. Очень хорошо, просто скрыть дрожжь в моих руках становилось труднее, ибо даже плечи неприятно зудели. — А, кстати Тартучио – сказал я, смело смотря на него - Я знаю, что ты — шпион Питакса. И не только я – ты своими действиями весь Бревой на уши поставил. Так-что – позволь я дам тебе дружеский совет: не суйся на Север, ибо за твою голову хорошо заплатят. Тартучио лишь усмехнулся, склонив голову набок. И даже это не помогло ему заметить что-нибудь неладное. Да и не только ему – кобольды, что стояли вокруг него тоже стояли спокойно и расслабленно. Видимо верили, что их шаман их защитит от любых проблем. — Зато ты не знаешь, с какой именно миссией меня послали. И не узнаешь, потому что я не стану рассказывать даже ради удовольствия увидеть твоё обескураженное лицо. — Но сказать зачем это всё было, и что ты тут искал – это-то ты можешь сделать? – настаивал я – Сам понимаешь – сегодня мы с тобой в последний раз, может быть, видимся. — Не держи меня за идиота - фыркнул гном – Я не собираюсь ничего тебе рассказывать. Даже несмотря на то, что собираюсь тебя убить. — Эх, жаль – сказал я, смотря на него – А я думал, что ты сейчас, сделав свою пакость, будешь, как и любой злодей весь свой план рассказывать. Ибо ты уже признался, что собираешься меня сейчас убить. Кобольды выставили свои мечи и копья в нашу сторону, мои товарищи успели среагировать на это – Валери выставила свой щит, руки Регонгара заискрили, а Линдзи взяла в руки арбалет. Но боя пока не случилось, ибо Тартучио прикрикнул на своих слуг, и приказал пока не нападать. Его слуги замерли, ожидая сигнала к атаке, и он расправил плечи, наслаждаясь собственными словами и тем, что его слуги окружили нас. — Кстати, ты в курсе, что я собираюсь тебя убить? — Нет – сказал я спокойно, и моя ладонь раскрылась. ХРУСТ. Звук раздался мгновенно. Сначала он был как тихий щелчок, будто где-то сломалась сухая ветка. Следом раздался ещё один. А затем сразу несколько — глухие, влажные, тяжёлые. И шли они с той стороны, где стоял довольный Тартучио, в своей глупой фиолетовой мантии. Тело Тартучио резко выгнулось, словно его дёрнули за невидимые нити. Посох выскользнул из пальцев и со звоном ударился о камень. Гном сделал один неловкий шаг назад, глаза его расширились, но сказать он уже ничего не смог. Его ноги подломились, и он рухнул на каменный пол Платанового зала. Тишина в пещере стала такой плотной, что было слышно, как капля воды падает где-то в глубине корней. А ещё я слышал множество взволнованных вздохов от тех кобольдов, что остались в пещере. Кто-то из них тихо зашипел. — Шшшаман… Другой шагнул назад, будто не веря собственным глазам. — Шшшаман мёртв… Один из кобольдов уронил копьё, и металл глухо звякнул о камень. Этот звук словно стал сигналом — сразу несколько других оружий последовали за ним на пол пещеры, оглушив нас резким звуком. Копья и клинки один за другим падали, а их хозяева начали пятиться. — Человек убить шаман… — Это кара… — Он не шаман… Несколько из них вдруг резко развернулись и бросились к тоннелям, сверкая пятками и толкая друг друга. Ещё двое замешкались, оглянулись на тело Тартучио, после чего побежали следом за своими товарищами. И полукруг из кобольдов, что нас окружал, довольно быстро растворился. А на каменном полу Платанового зала остался только лежащий гном в своей нелепой фиолетовой мантии. И рядом с ним валялся посох, а вокруг были разбросаны брошенные копья и мечи его слуг, которые покинули его несколько мгновений назад. — …Ну, — сказал он, глядя на пустеющий зал. — Кажется, бой отменяется. — Иногда самый разумный бой — тот, который заканчивается до его начала – сказала Валери медленно опуская щит, после чего бросила короткий взгляд на тело гнома — Но, признаюсь, я ожидала… более честного поединка. — И я, ибо надеялся размяться – проворчал полуорк пиная посох Тартучио – А теперь ни шамана, ни его крыс. И рожу начистить некому, зря я кулаки заряжал молнией, а теперь чешутся. Октавия скрестила руки на груди и посмотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Признайся, — сказала она, — Ты просто не хотел слушать его ещё пять минут, вот и закончил всё так быстро. — Прямо говорить противнику, что ты собираешься его убить, а потом давать ему время нанести удар первым — это, пожалуй, самая большая глупость, какую только можно совершить - пожал я плечами – А то он говорил, говорил и говорил. И настолько был этим занят, что не заметил, как в моей руке начала копиться магическая мощь, даже когда она начала дрожать. — Подожди… — прищурилась Линдзи, наклоняясь ближе к телу. — А что за заклинание было? Он не заморозился, и на масле не скользил. Он просто …. Регонгар заинтересованно посмотрел на меня. — Верно говоришь малявка — усмехнулся он. — Я даже вспышки не видел. Он просто… хрустнул. Словно на его тело камень упал, и превратил его кости в кашу. На их вопрос я слегка сжал пальцы, словно вспоминая ощущение от применения этого заклинания. — Костотряс. Простые, но очень неприятные чары. Магия ударяет прямо по костям внутри тела. Если цель достаточно слаба… — я посмотрел на Тартучио, — они просто не выдерживают, ибо твои кости на несколько секунд перестают быть частью твоего тела. А это очень сильная боль — Звучит… крайне неприятно - поморщилась Октавия. — Именно, — спокойно сказал я. — А ещё это немного больно, ибо чтобы его применить, тебе нужно часть этих чар применить на свои конечности, пусть боль и не такая сильная как на финальном объекте чар. Вот руки и дрожали. Именно поэтому их лучше применять быстро. Регонгар фыркнул. — Напомни мне никогда не болтать перед тобой, когда ты держишь руки за спиной. Линдзи уже что-то быстро записывала в свою книжку, как только услышала мои объяснения насчет чар. — «Великий интриган погиб, не закончив собственной угрозы», — пробормотала она. — О, это будет отличная строка. Убедившись, что рука больше не болит, я оглядел зал ещё раз. В нём было пусто, лишь только перекрученное тело Тартучио и оружия его слуг показывали, что здесь кто-то был. А гном, получив смертельное ранение, окончательно потерял магию полиморфа и вновь вернул своё старое обличие. И я подошёл к нему, после чего снял с его пальцев несколько колец. Будет мне как доказательство, что я разобрался с Тартучио. — Ладно, — сказал я наконец. — Пойдём. Нам здесь больше делать нечего. — Доказательство для Кестена? — спросила Валери, задержав взгляд на кольцах. — Да, — ответил я спокойно. — Он ведь просил что-нибудь, что подтвердит смерть Тартучио. Помнишь его слова: «Слишком много здесь слухов и слишком много глаз». Ему нужны будут вещественные доказательства того, что Тартучио больше по этой земле не шагает. Я бросил короткий взгляд на тело гнома. — А голову отрезать мне, если честно, не хочется. — Вот уж неожиданно - хмыкнул Регонгар. - Я думал, ты как раз из тех, кто таскает трофеи. — Когда это мешок с отрубленной башкой стал трофеем? – удивился я на слова полуорка – Она тяжелая, грязная, и воняет. Пользы нет, значит и трофеем никогда не станет. — Логично - усмехнулась Октавия - С таким грузом трудно выглядеть благородным бароном. Представь, как все будут потом обсуждать, когда узнают, что их великий и благородный герой носит в своём походном мешке целую горсть отрубленных голов? Линдзи тем временем уже что-то строчила в своей книжке. — «Убил шпиона, но голову брать отказался», — пробормотала она. — Хорошая деталь для хроники. — Надеюсь, в твоей книге это будет звучать лучше, чем сейчас - вздохнул я. — О, не сомневайся, — ответила она с довольной улыбкой. Мы направились к выходу из Платанового зала. Каменный проход был коротким, и вскоре впереди показался свет из тоннеля, ведущего обратно в земли клоппов. Мы уже мечтали о том, как отдадим ветку обратно вождю кобольдов и покинем эти подземелья. Но стоило нам выйти из зала, как мы остановились. У самого выхода нас уже ждали. И ждали нас не парочку жителей этих тоннелей, а две большой группы кобольдов и клоппов. С одной стороны стояла Королева Бдаа. Вокруг неё столпились несколько её воинов. Их длинные уши были напряжённо подняты, когти сжимали оружие, а узкие морды скалились, когда они бросали злобные взгляды на кобольдов, что стояли рядом с ними. С другой стороны стояли кобольды. Их было немного больше, и впереди них возвышался вождь Углекож. Его копьё упиралось в каменный пол, а за спиной тихо шипели его соплеменники, готовые в любой момент броситься вперёд. Две группы стояли друг напротив друга всего в нескольких шагах. И они не нападали. Но ненависть между ними чувствовалась так сильно, что мне начало казаться, будто моё тело сжимается из-за давления между ними. Начало казаться, достаточно одного неверного слова — и узкий проход вновь превратится в поле боя. Неожиданно из-за наших шагов их шипение замолкло, и все кобольды и клоппы повернули свои головы в нашу сторону. Первой к нам шагнула Королева Бдаа, не сводя с меня напряжённого взгляда, и изредка поворачиваясь на вождя кобольдов. — Ты обещал узнавай истина. Открой её скорее. Ты найти шаман? — Нашёл, Ваше величество — ответил я спокойно. — И правду тоже. Шаман Тартук – это гном Тартучио. И он обманул всех вас. Это он похитил ветвь платана у кобольдов, чтобы стравить ваши народы. Он хотел устроить войну между вами. Когда я нашёл его, он напал на меня… и был убит. Теперь обе священные ветви у …. И тут до меня дошло, что у меня есть только одна ветвь, а вторая была … — Прошу меня простить, я сейчас – сказал я, после чего удалился быстрым шагом вглубь Платанового зала. Я подошёл к телу Тартучио, и поднял палку, что валялась рядом с ним. Это и была вторая ветвь этого дерева, и теперь она тоже была у меня. Наконец я вернулся к удивленным кобольдам, клоппам и своим товарищам, держа в каждой из рук по большой ветви. — Прошу меня простить – неловко поклонился я – Так вот –обе священные ветви у меня. И больше шаман их никогда не получит. — Вероломство! Предательство! - Углекож резко зашипел, ударив древком копья о камень, когда услышал про Тартука. — Я знай, что Фиолетовая шкура — подлец! - оскалилась Бдаа и кивнула. — Однако, я вижу, что вы оба сдержали своё слово и не проливали кровь, пока я не разобрался с этой проблемой — я поклонился королеве и вождю, после чего с улыбкой протянул им ветви. — И, я полагаю это принадлежит вам. Я отдаю вам ваши реликвии, ибо верю – раз истинный виновник вашей вражды уже наказан, то теперь, когда вы знаете правду, сможете оставить распри и снова жить в мире. Углекож осторожно взял протянутую ветвь. Он долго смотрел на неё, затем медленно кивнул. Бдаа задумчиво покачала головой. — Много смерть быть. Тяжело забывать враг. Но я быть мудрый. Королева искать разный путь. Не убивать кобольд просто так больше. И тут случилось неожиданное – королева и вождь одновременно поклонились передо-мной, и это действие повторили и их слуги. — Сссоюзник, ты быть мог сссмел и справедлив. – сказала королева Бдаа с улыбкой - Быть наш гость ценный теперь всегда! — Много кровь проливать… Тяжшшело сссабыть. Но мы стараисся. – заговорил Углекож - Не делай клоп большшшие сссла. Ты, сссоюзник… быть наш друг и пленанный госссть. Вссегда! Кобольды ещё раз поклонились, после чего спокойно пошли прочь. Клоппы следили за ними, пока те не исчезли в тоннелях. И, как только это произошло, Бдаа махнула рукой и клоппы разошлись по своим владениям. — Ух ты… — тихо сказала Октавия, оглядывая опустевший тоннель. — Тебе всё-таки удалось их помирить! Честно, я была уверена, что сейчас начнётся резня. Она посмотрела на меня и широко улыбнулась. — Ты просто умничка. Я думала, без большого кровопролития не обойдётся. — А я, между прочим, уже приготовился к драке, — сказал Регонгар, закидывая меч на плечо. — Столько народу собралось, копья, когти, шипение… Всё выглядело так, будто сейчас начнётся отличная бойня. Он усмехнулся. — И тут ты всё испортил разговорами. — «Испортил»? — подняла бровь Валери. — Ну конечно! — развёл руками полуорк. — Ту крысу в зале сам прибил, да и этих мелочёвок, как мудрейший король из похабных сказочек, помирил языком. Когда будет драка? Валери на слова Регонгара лишь покачала головой. — Иногда победа без боя — лучшая победа, — спокойно сказала она. — И сегодня ты это увидел. Может в будущем ты это поймешь. Линдзи тем временем уже что-то быстро строчила в своей книжке, не поднимая головы. — Подождите, не мешайте, это очень важный момент! — пробормотала она. — «Юный герой, остановивший войну между двумя народами в глубине подземелий…» Нет, нет, это слишком длинно… Она наконец подняла на меня глаза. — Но это потрясающая сцена! Читатели будут в восторге! — Только не забудь написать, что сначала он убежал обратно в зал за второй веткой. – засмеялся Регонгар. — Регонгар! — возмущённо сказала Линдзи. — Что? Это была лучшая часть! — Спасибо, что напомнил – вздохнул я – Не удивлюсь, если ты мне теперь всю мою жизнь будешь это припоминать. Октавия тихо рассмеялась. — Алиберт, не переживай, это было мило, — сказала она. — Представь: две армии стоят друг против друга, ждут великого героя… а герой внезапно убегает обратно в пещеру. Ну правда. — Очень вдохновляюще, — добавил Регонгар – Мелочи ждали своего короля, стоя с оружием на изготове. Валери вздохнула, но уголки её губ всё-таки дрогнули. А Тристиан всё это время молча наблюдал за нами, а затем мягко улыбнулся. — Знаешь… — сказал он, обращаясь ко мне. — Мне кажется, из тебя получится действительно достойный правитель этих земель. И сегодня у меня последние сомнения отпали. — Если честно — сказал я — Я надеюсь, что мне не придётся делать это слишком часто. — Бегать за ветками? – спросил Регонгар под хохот Октавии. — Напомни мне тебя убить.

***

— Так и сделал? — спросила Амири, отрывая зубами кусок жареного мяса. — Нет, — сказал я, чувствуя, как у меня горели уши. — Да, — усмехнулся Регонгар. — Эти крысы и ящеры стояли, слушали его, и тут он как резко заявит: «Прошу меня простить, я сейчас». Я подумал, что он резко по нужде захотел, но нет — он побежал за второй веткой, чтобы отдать обе ветки ящерам и крысам. Прибегает, давай им кланяться, они ему в ответ поклонились и разошлись. За столом раздался смех. Все смеялись, а мне становилось неловко. Лишь только Олег поставил кружку на стол и покачал головой, явно не одобряя смеха. — Постойте… — сказал он. — Вы хотите сказать, что вся эта война между кобольдами и клоппами закончилась… потому что вы вернули им их палки? — Священные ветви, — поправила его Линдзи, поднимая палец. — Это очень важная деталь. Каждая ветвь была реликвией народа. Она быстро что-то записала в свою книжку. — «Герой возвращает реликвии и останавливает войну между двумя народами…» — Не забудь добавить, как он за второй веткой бегал, — сказал Регонгар. — Регонгар! — возмутилась Линдзи. — А что? Это лучшая часть! Амири фыркнула. — Всё равно странно, — сказала она, глядя на меня. — Я бы просто убила их всех. Это намного быстрее. — Именно поэтому ты не ведёшь переговоры, — спокойно сказала Валери. — Зато у меня всегда есть результат, — пожала плечами варварка. Светлана тихо рассмеялась и поставила на стол ещё одну миску с тушёным мясом. — Зато сегодня никто не погиб, — сказала она. — И это, по-моему, лучше. Кестен до этого молча слушал разговор, опираясь локтями о стол. Наконец он посмотрел на меня. — Значит, Тартучио мёртв? — Мёртв – ответил я. — А доказательства есть? — спросил он. Я достал из кармана кольца и положил их на стол. Кестен взял одно, внимательно осмотрел и тихо хмыкнул. — Да… Это его. Ещё одно кольцо с гербом Питакса. — Он вернул кольцо и посмотрел на меня уже иначе, чем до этого — Значит, вы не только нашли его, но ещё и умудрились остановить войну в этих пещерах. — Это он умудрился, — сказал Регонгар. — Я вообще думал, что мы там всех перебьём. Молнии зарядил, а он всё языком решил. Олег снова покачал головой. — Знаешь, парень, — сказал он, — Когда вы только появились у моего поста, я думал, что вы просто очередная компания наёмников. Он поднял кружку. — А теперь вот сижу и слушаю, как вы мир между племенами заключаете — на его лице появилась усмешка — Интересные времена начинаются. Я только вздохнул и сделал глоток эля. — Если честно, — сказал я, — Просто хотелось выбраться из этих подземелий живым. Ибо, то пауки сожрать хотели, то многоножки отравой плюются. Я сделал ещё один глоток эля, после чего посмотрел на Амири. — Кстати. Раз уж все делятся историями… как прошёл ваш поход? Амири подняла глаза от тарелки. — Скучно, — пожала она плечами. — Мы шли. Потом пришли. Потом кого-то убили. — Очень подробный отчёт, — сухо заметила Валери. Регонгар хмыкнул. — Я начинаю понимать, почему её не посылают вести переговоры. Амири проигнорировала слова и снова откусила кусок мяса, явно намереваясь больше не участвовать в разговоре. Кестен вздохнул и поставил кружку на стол. — Если перевести с языка варваров, — сказал он спокойно, — Всё прошло не так плохо, как могло бы. Он немного подался вперёд. — Мы нашли караван торговцев и тех, кто из Абсолома. И тех, кто с Андорана. Их лагерь действительно стоял там, где они и говорили — у холма, в паре переходов от дороги. Повозки, ящики, кони, охрана… всё было на месте. Но и кобольды про этот лагерь, похоже, знали не хуже нас. — Знали, — проворчала Амири. — Иначе не полезли бы. — Они напали сразу? — спросил я. — Нет — Кестен покачал головой — Это-то и было хуже всего. Они не бросились на нас толпой, как дураки. Сначала начали кружить вокруг лагеря. Мы их почти не видели — только слышали писк, шорохи, иногда мелькала тень между деревьями. — Крысы, — фыркнула Амири. — Настоящие крысы. Только с копьями. — Торговцы начали нервничать ещё до первого удара, — продолжил Кестен. — Лошади тоже. Пара животных едва не сорвалась с привязи. Люди озирались на каждую ветку. А потом в нас полетели камни. — Камни? — переспросила Октавия. — Из пращей, — ответил он. — Несколько сразу. По головам, по телегам, по лошадям. Не смертельно, но достаточно, чтобы всё смешалось. Они хотели не убить нас сразу, а расшатать строй. Харрим, до этого молча ковырявший ложкой в миске, мрачно хмыкнул. — Очень разумно. Сначала напугать. Потом разделить. Потом добить. Прекрасная иллюстрация того, как все подлецы в этом мире дела делают. — А потом? — спросил я. — А потом я устала ждать - широко ухмыльнулась Амири. Кестен невольно усмехнулся. — Это правда. Я ещё пытался расставить людей так, чтобы никто не выскочил из лагеря и не подставился, а она уже шла к ближайшим кустам. — Не шла, а топала правильно, — возразила Амири. — Когда мелочь кидает камни и прячется, надо дать ей понять, что прятаться бесполезно. Иначе в хребет быстро получишь. — И как, поняли? — спросил Регонгар. — Один понял сразу, — довольно ответила она. — Я его так стукнула, что он обратно в куст уже не смог добежать. Линдзи приподняла брови. — Амири… — Что? Они первыми начали. Кестен покачал головой, но спорить не стал. — После того, как Амири ринулась вперёд, кобольды действительно дрогнули, — сказал он. — Не все. Но часть точно. Они явно не рассчитывали, что кто-то сам полезет к ним в лес, вместо того чтобы жаться к повозкам. — А Харрим? — спросил я, посмотрев на жреца Гротуса. Харрим поднял на меня усталый взгляд. — Молился о скором конце. Своём, их, караванщиков… неважно. Но, к сожалению, Гротус решил, что я ещё недостаточно страдаю. Амири хмыкнула. — Он бурчал что-то про неизбежный мрак, а потом шарахнул по кустам так, что оттуда сразу три крысы вылетели. — Кобольды, — мрачно поправил Харрим. — Крысы, — упрямо сказала она. — Кобольды, — повторил он с видом человека, которого даже спор раздражает из принципа. — У крыс хотя бы есть достоинство не носить копья. Октавия прыснула со смеху. Кестен отпил из кружки и продолжил. — В какой-то момент они попытались зайти нам в тыл. Не всей толпой — отрядом. Видимо, хотели поджечь телеги или перерезать лошадей. Но тут как раз Амири вернулась обратно. — С одним на мече, — вставил Харрим. — С половиной одного, — поправила Амири. За столом на миг повисла тишина. — Ну, — кашлянул Регонгар. — Это уже ближе к нормальному рассказу. Теперь я хотя-бы понял, что от этих мелких остались только половины тел. — В общем, после этого кобольды поняли, что мы не торговцы, которых можно загонять камнями, — сказал Кестен. — Они ещё немного покрутились вокруг лагеря, но в открытую лезть перестали. А потом и вовсе начали отходить. — Побежали, — сказала Амири. — Отступили, — ровно уточнил Кестен. — Побежали, — повторила она с довольной ухмылкой. Я посмотрел на него. — Потери были? Кестен помрачнел. — Из наших — нет. Пара торговцев получила ещё по царапине, но ничего серьёзного. Из каравана кое-что растащили. Несколько ящиков, одного коня, кажется, всё-таки увели. Но главное — лагерь мы удержали. — А второй лагерь? — спросила Валери. — До него дошли уже позже, — сказал Кестен. — Там было спокойнее. Видимо, кобольды били сразу по обоим караванам, но, когда поняли, что здесь получили по зубам, дальше уже не полезли. Амири довольно откинулась на спинку стула. — Потому что правильно поняли. Линдзи быстро что-то записала. — Подожди, — пробормотала она. — «Амири вернулась с половиной кобольда на мече» … Нет, это, наверное, слишком… — Не слишком, — сказал Регонгар. — Это как раз надо писать. — Я бы на месте кобольдов после такого тоже передумал, — добавила Октавия. Харрим медленно провёл пальцем по краю кружки. — А я бы на месте кобольдов вообще не рождался. — Харрим, — вздохнул Тристиан. — Что? Это самый безопасный вариант. Кестен наконец посмотрел на меня прямо. — Но главное не в этом. Мы удержали товар. И теперь я понимаю, почему они так за него цеплялись. — Почему? — спросил я. Он чуть подался вперёд. — Эти нападения не были обычным грабежом. Кобольды не просто хотели поживиться. Они били по тем дорогам, где шло оружие. Будто кто-то заранее подсказал им, где и что искать. — Тартучио — кивнул я — Когда он начал хвастаться, что убьёт меня, он говорил, что обманул кобольдов. Не удивлюсь, если он приказывал им атаковать караваны, чтобы разжиться оружием и как можно больше хаоса в этих землях устроить. — Да, — мрачно ответил Кестен. — Похоже, он хотел не только поссорить кобольдов с клоппами, но и обескровить весь этот край ещё до того, как мы успеем здесь закрепиться. — Ну и дурак — Амири фыркнула — Мог бы просто выйти ко мне с мечом, фиолетовая пакость. Я оглядел стол ещё раз. Кружки, тарелки, смех, спор Регонгара с Валери, Линдзи что-то строчит… Амири доедает мясо так, будто это её последний ужин перед войной. Но одного лица всё же не хватало. Я нахмурился. — Подождите… — сказал я, оглядываясь по сторонам. — А где Джейтал? Разговор на секунду стих. Олег и Светлана переглянулись, после чего Светлана ответила на мой вопрос. — К нам заходила… эльфийка. — Мрачная такая, — добавил Олег. — Высокая, а в руке коса. — Она, точно она — ухмыльнулся Регонгар. — Она сказала, что новый товарищ Алиберта, — продолжила Светлана. — И что ей нужна… тёмная комната. — Тёмная? – удивилась Октавия. — Именно так она и сказала, — кивнула Светлана. — Очень вежливо, между прочим. Но как-то… странно. — Я ей предложил обычную комнату — Олег фыркнул — А она посмотрела на меня так, будто я предложил ей спать на солнце. — И что вы сделали? — спросил я. — Ну а что делать? — пожал плечами Олег. — Предложил ей самой выбрать комнату, где она может остановится. А она пошла на чердак. Регонгар подавился элем — Чердак?! — Там темно, — невозмутимо сказал Олег. — Окно маленькое, света почти нет. Светлана кивнула. — Она поднялась туда… закрыла за собой дверь… и с тех пор не выходила. За столом на секунду повисла тишина, даже Амири перестала жевать. — И давно? — С самого утра, как она пришла — ответил Олег. — Это очень хорошая деталь для хроники. Кстати, насчёт того, что она похожа на труп, — усмехнулась бардесса. — Она и есть нежить. Причём разумная. — Что?! — одновременно спросили Октавия и Регонгар. — Подожди… — сказал Регонгар медленно, выпрямившись на стуле — То есть ты хочешь сказать, что в нашем отряде теперь настоящий мертвец? — Алиберт… ты серьёзно? — удивлённо посмотрела на меня Октавия. — Это правда, — улыбнулся я. — Когда нас атаковали во дворце Джаманди, мы нашли её в коридоре, полном ловушек. Поначалу подозревали, что она и была той, кто эти ловушки поставил — уж слишком много тел вокруг неё лежало. — А потом Алиберт в неё тёмной энергией как запустит, ибо она утверждала, что магия ловушек ей вреда не может нанести, так-как нежить — махнула рукой Линдзи. — И она начала улыбаться, а потом поведала, что на неё магия смерти не действует. Ибо она уже и так мертва. Регонгар несколько секунд молчал… потом медленно расплылся в широкой улыбке. — О - полуорк поднял кружку — Варвар, маги-беглецы, бард, паладин без ордена, полуорк, красавчик с юга, дварф с речами о конце света, а теперь ещё разумная нежить. Он ухмыльнулся. — Если так пойдёт дальше, можно устроить самую массовую по части рас оргию. Ибо у нас будет самая разнообразная кампания для этого. — Регонгар! - рассмеялась Октавия. Я посмотрел на Тристиана и увидел его крайне недовольное лицо. Он медленно поставил кружку на стол, а на его лице появилось выражение, в котором смешались тревога и… явное неодобрение. — Нежить… — тихо сказал он. Он посмотрел на меня. — Алиберт, ты уверен, что ей можно доверять? — он говорил спокойно, но его раздражение было очень тяжело скрыть — Служители Света не зря считают таких существ опасными. — Тристиан – вздохнул я — Я понимаю, что Саренрэй этого не одобряет. Но, прошу тебя – попробуй к ней привыкнуть. В конце концов – вы оба мои товарищи, и оба мне помогли. Поэтому, прошу тебя – не заставляй меня выбирать между вами двумя. Вы мне оба дороги. Он вздохнул и чуть опустил взгляд. — Я не стану судить её заранее… но скажу честно: мне будет трудно привыкнуть к мысли, что мы путешествуем вместе с мёртвой душой. — Привыкай красавчик - хмыкнул Регонгар, после чего сделал глоток эля — Ибо, если судить по тому, что она спит на чердаке в доме с нами, она уже привыкла к нам. Октавия снова тихо рассмеялась, а Линдзи поспешно записала что-то в свою книгу. — «Вечер, когда отряд узнал, что среди них есть мёртвая эльфийка…» — пробормотала она. — О, это будет отличная глава. — Она хотя бы ела? — спросил я хозяев поста, устало потерев переносицу. Светлана пожала плечами. — Я оставила у лестницы миску с едой. — И? — Миска потом была пустая. — Значит, призрак ещё и ест — довольно хмыкнул Регонгар. — Надеюсь, она не пугает постояльцев. — вздохнул я. Олег усмехнулся. — Пока единственный кого она напугала – это ваш кот, сир Алиберт кота. Я поднял бровь. — Кошара? — Он шипел на люк чердака минут десять — сказал Олег. Тристиан погладил кота на коленях. — У животных хорошее чутьё на… необычных существ. — Это верно — пробормотал я — Этот зверь уже много раз нас выручил. — Ну что ж. — Регонгар поднял кружку — За нашего нового товарища, который живёт на чердаке. — И выходит только ночью – улыбнулась Октавия. Мы все стукнулись кружками, кроме Тристиана, который гладил Кошара, после чего сделали несколько глотков. Линдзи, сделав это, вновь начала радостно записывать в своей книге очередной текст, который посетил её голову из-за вдохновения. — «Таинственная эльфийка с косой, появившаяся из тени…» Разговор за столом постепенно начал стихать. Сначала закончились истории. Потом — кружки с элем. И в конце концов усталость, накопившаяся за день, наконец дала о себе знать. Олег поднялся первым — хозяин таверны всё-таки не мог позволить себе заснуть прямо за столом. За ним поднялась Светлана, собрав тарелки. Амири потянулась так широко, будто собиралась сломать собственный позвоночник, после чего заявила, что идёт спать, потому что «нормальная драка всегда лучше, чем целый день разговоров». Регонгар ещё некоторое время спорил с Валери о том, что считать «настоящей победой», но даже этот спор быстро угас, когда эль и усталость начали брать своё. Линдзи продолжала что-то строчить в своей книге, пока глаза у неё не начали слипаться. Тогда она аккуратно закрыла её, прижала к груди и ушла наверх, бормоча что-то про «очень важную главу». Тристиан задержался дольше остальных. Он тихо помог Светлане убрать со стола, после чего пожелал всем спокойной ночи и тоже поднялся в комнаты. Вскоре в зале остались только я, Олег и Кестен. — Ну, — сказал наконец Олег, опираясь на стойку. — Если это не повод для праздника, то я не знаю, что тогда повод. Он усмехнулся. — Тартучио мёртв, караваны спасены, а в подземельях теперь мир. Неплохой день для этих земель. — Для начала — очень даже неплохо — Кестен кивнул. Допив остатки эля я поднялся на ноги. — Ладно, — сказал я. — Думаю, на сегодня с меня достаточно приключений. Пойду искупаюсь. Я попрощался с Олегом и Кестеном, после чего вышел наружу. Ночной воздух встретил меня прохладой и тишиной, и после шума таверны тишина казалась почти оглушающей. Где-то в стороне тихо стрекотали ночные насекомые, а над крышей таверны лениво покачивались ветви деревьев. Сегодняшний день выдался длинным. Слишком длинным, и подойти к бочке с ледяной водой мне казалось самой лучшей идеей, чтобы полностью смыть с себя последствия. А ещё – это лучший способ отдохнуть. Рубашка оказалась в руке, и я зачерпнул воды ладонями. Она была теплой, видимо жаркое солнце хорошо согрело воду в этой бочке, а это означает только одно – нужно мыться целиком. Вдох, и я погрузил своё тело в бочку. Легкий холод в глубине бочки мгновенно прогнал остатки хмеля из головы. Воздух кончился, и я перестал окунаться в воде. Но не долго, ибо я быстро вернул в свои легкие воздух. Сделав ещё несколько таких погружений, я провёл руками по лицу, после чего решил посмотреть на луну И тогда заметил это. Сначала мне показалось, что это просто игра света. Ибо я видел слабое сияние между деревьями у края двора. Но оно и не думало исчезать. Оно медленно сгущалось, словно туман, собирающийся в одном месте. А потом в этом свете начал вырисовываться силуэт. Он был тонким, словно паутина паука, что растянул свои сети между ветками. Это была женская фигура, словно сотканная из лунного света и воды. Я не двигался, даже лишний раз дышать было страшно. Ибо мне казалось, что я таким образом заставлю силуэт растаять, если разрушу хотя-бы немного вуаль ночной тишины. Силуэт стоял неподвижно, а потом фигура чуть приблизилась ко мне. И с каждым шагом её лёгкое сияние стало яснее. Это помогло мне различить лицо. Это же Хранительница цветов. Даже призрачная, словно сотканная из вечернего света и тумана, она всё равно казалась невозможной. От неё тянуло запахом цветов, свежей травы и влажной земли после дождя. Этот запах был таким сильным, что на мгновение у меня закружилась голова. Но моё сердце радостно пело, ибо я боялся, что Рогач слишком сильно ей навредил, и она исчезла. Она смотрела на меня спокойно и немного печально. — Здравствуй, — тихо сказала Хранительница. Её голос звучал мягко, словно приглушённый расстоянием или самим воздухом. — В тёмный час я не смела даже мечтать, что встречу в этих землях кого-то, кто сможет бросить вызов моему губителю. Но появился ты… и принёс надежду. Она подняла взгляд, и её глаза на мгновение вспыхнули слабым светом. — Знай же — сила тумана тает. Теперь я могу указать тебе дорогу к крепости Рогача. Отправляйся туда и срази его… пока наш враг не нанёс новый удар. Я некоторое время молчал. Странно было разговаривать с существом, которое выглядело одновременно и живым, и почти исчезающим. И, пусть я и делал это уже не раз, сейчас мне было тяжело сказать хоть что-то. Хотелось поделиться с ней радостью, что она жива. Хотелось сказать ей «спасибо» за то, что она нам помогала. Но вместо этого из моих уст вылетели другие слова: — Что будет после победы над Рогачом? — спросил я. — Смогу ли я снова увидеть тебя? Нимфа на мгновение опустила взгляд. А в её лице мелькнуло что-то похожее на смущение. — А ты… хочешь снова увидеть меня? А ответил лишь кивком, и на её губах появилась тихая улыбка. — Тогда — да. Конечно — её глаза встретились с моими — Я приду к тебе, когда с мучителем будет покончено. И, надеюсь, смогу показать тебе подлинную красоту этих земель… их лугов и цветов. Она на секунду замолчала, будто вспоминая что-то далёкое. — То, какими они были прежде. — Тогда – положись на меня! — уверенно заявил я — Я справлюсь с Рогачом и его пособниками. Больше никто не причинит тебе вреда. Нимфа посмотрела на меня внимательно, будто пытаясь увидеть что-то глубже, чем просто слова. — Твои слова рождают эхо в моей душе, — тихо сказала она. — Я вижу теперь, что верно выбрала того, кого стоит просить о помощи… Она сделала ещё один шаг вперёд, и её силуэт колыхнулся, словно вода под ветром. Потом она осторожно взяла мою руку. Её прикосновение было холодным — но не неприятным. Скорее, как прохладная роса на коже ранним утром. А потом я почувствовал, как на моей ладони появился небольшой предмет. Я опустил глаза и увидел амулет. Он был лёгким, почти невесомым. Однако от него исходила могучая магия, пусть я и не понимал какая именно. — Если ты проиграешь… — тихо сказала она, — моё сердце останется вместе с твоим. Она чуть сжала мои пальцы вокруг амулета. — Но, если победишь… солнце вновь взойдёт над этими землями. И в его лучах, в хороводе цветения и жизни… мы встретимся вновь. Она мягко отступила назад, и её силуэт начинал растворяться в ночном воздухе. — Я оставляю тебе мой малый дар, — сказала она. — Как знак надежды… и той награды, что ждёт после испытаний. Её голос стал тише. — Прощай… Она на секунду замолчала, а потом улыбнулась. — Нет. До встречи. Сияние вокруг неё дрогнуло. А в следующий миг на месте, где она стояла, осталась только тихая ночь и запах цветов в вечерней росе.