Глава 10: Король мелочей – часть третья.

— Апсу милосердный, ну почему их так много … - с раздражением сказал я, смотря на внутренность крепости, где кипела жизнь. — Уже струсил? – усмехнулся Регонгар, после чего перевёл на меня взгляд – До сих пор не могу поверить - мы и здесь. Горстка сумасшедших отправляется штурмовать целую крепость, набитую вооружёнными до зубов разбойниками, которые держат в страхе всю округу. Я продолжил смотреть на то, как внутри цитадели Рогача шла жизнь. Но чувствовал на себе взгляд полуорка. — Честно скажу: я бы сейчас не поставил на нас и ломаного гроша. Надо быть конченым психом, чтобы в это ввязаться. — Все герои или безумцы, или гении — ответил я, смотря как часовой на стене крепости буквально спал на посту — Я лично ставлю на первое, ибо как будет действовать безумец никто не сможет предугадать. — Верно! — с усмешкой сказал Регонгар, после чего я почувствовал, как он меня хлопал по плечу — А вообще - знай, я с тобой, ха-ха! Если мы тут каким-то чудом не сдохнем — я тебя расцелую! — Мы тут шпионим за бандитами, чтобы понять, когда мы сможем атаковать — посмотрел я на него с небольшим раздражением — А ты тут опять заигрываешь со мной. Не надоело ещё? — Да шучу я, шучу! — фыркнул полуорк. — Ну что за дело, а? Выглядишь сейчас чрезмерно соблазнительно, но при этом опять меня отвергаешь. После того как все в посту Олега выспались и привели себя в порядок, мы сразу выдвинулись к цитадели Рогача. Я надеялся, что удастся подобраться ближе и быстро оценить положение… но реальность оказалась куда менее обнадёживающей. Крепость была укреплена гораздо лучше, чем я ожидал. Высокий частокол, сторожевые башни, несколько костров во внутреннем дворе, возле которых постоянно крутились вооружённые люди. У ворот стояли часовые, а на стенах время от времени появлялись новые силуэты. Поэтому, обсудив планы по штурму крепости, мы решили начать слежку с разных сторон, чтобы получше узнать, как живёт эта крепость изнутри. Мы разошлись по периметру, выбрав укрытия среди кустов и неровностей земли. Я занял позицию на небольшом холме, откуда открывался вид на ворота и часть внутреннего двора. Отсюда было удобно наблюдать за сменой караула и за тем, как разбойники перемещаются между кострами и строениями. Регонгар остался немного позади, в тени деревьев. Он не любил сидеть без дела, но понимал, что сейчас от его внимательности зависит не меньше, чем от моего наблюдения. — Пока чисто, — тихо пробормотал он через некоторое время. Я лишь кивнул, не отрывая взгляда от крепости. Чем дольше я смотрел, тем больше деталей начинало складываться в картину. Часовые у ворот менялись не так часто, как следовало бы. Некоторые из них переговаривались, отвлекались. А один и вовсе едва держался на ногах от усталости. По началу я так думал. Ибо, как потом оказалось, этот парень просто перепил вина, и его, буквально, начало шатать из-за легкого ветра. Но он, с упорством героя из каких-нибудь легенд, продолжал уверенно заливать в себя новые порции алкоголя. Я невольно прищурился, наблюдая за этим представлением. Ибо оно было и забавным. И, честно говоря, я испытал какое-то отвращение от этого мужчины – так безалаберно относится к свое задаче. А ведь это ещё и уметь нужно. Часовой стоял у ворот, опираясь на копьё, словно оно было единственным, что ещё держало его в вертикальном положении. Он сделал ещё один глоток, вытер рот рукавом… и едва не уронил флягу. И, когда он попытался поднять её, руки наконец отказали, и он упал на землю, впечатавшись лбом прямо в металлический сосуд. — Вот это бдительность, — тихо пробормотал я себе под нос. Позади меня едва слышно фыркнул Регонгар. — Скажи слово — и я его прямо отсюда усыплю, — шёпотом отозвался он, зажигая с тихим треском молнии в своих руках — Даже не заметит. — Не надо, — покачал я головой. — Он и так делает всё, чтобы нам помочь. Я снова перевёл взгляд на двор. Второй часовой у ворот лениво покосился на своего напарника, который теперь лежал у его ног, что-то невнятно пробормотал… и даже не попытался его поднять. Лишь пнул сапогом, проверяя, жив ли тот вообще, после чего снова отвернулся к дороге. А первый, с титаническими усилиями, наконец поднялся на шатающиеся ноги, с полностью перепачканным лицом. Но ненадолго – сразу после того, как он сделал ещё один шаг, его тело вновь его подвело, и он свалился на своего товарища, который начал неистово кричать и бить его по спине. Я медленно выдохнул, после чего отвёл взгляд от мало приятного зрелища. — Рег, — тихо сказал я, не оборачиваясь. — Видишь второго? — Который делает вид, что всё нормально? — усмехнулся он. — Именно. Если ничего не изменится, у ворот останется один… и тот будет больше занят своим напарником, чем дорогой. Апсу милосердный, он ещё и наблевал… – с отвращением сказал я, увидев, как пьяница, когда его товарищ грубо его пихнул, окатил его отвратительной жижей из-за рта. — Вот это дисциплина, — Регонгар тихо прыснул за моей спиной. — Я начинаю переживать за их моральный дух. Я лишь поморщился и снова перевёл взгляд на ворота, стараясь больше не смотреть на происходящее у их ног. — Нет, — спокойно ответил я. — За моральный дух переживать не стоит. Меня больше интересует их внимательность. И вообще – ну наблевал человек и наблевал, сам виноват – удивительно, что после такого количества вина он ещё дышит. — Как цинично – усмехнулся Регонгар – Алиберт, ну, где твоё милосердие? Где твоя защита всех, кого только можно? — Хочешь милосердия ко всем, то иди к Тристиану – отрезал я – И вообще, давай дальше следить. А то разговорились, как девицы в кабаре. Второй часовой, громко ругаясь, оттолкнул от себя товарища и попытался вытереть плащ, но, судя по выражению лица, только размазал всё ещё хуже. После этого он окончательно потерял всякий интерес к дороге и сосредоточился исключительно на своём несчастном напарнике. Я чуть наклонился вперёд, внимательнее вглядываясь в ворота. Ни один из них больше не смотрел наружу. Ни один, ибо их больше интересовали крики и ругань друг на друга. — Рег, — тихо сказал я. — Сколько времени ты сможешь держать нас незаметными, если мы начнём двигаться прямо сейчас? Он на секунду задумался. — Если без фокусов — недолго, — ответил он. — Я, в отличии от Октавии, не учился прятаться. Зачем прятки и хитрость, когда есть мускулы. Поэтому мои чары исчезновения слабые. Я кивнул, не отрывая взгляда от ворот. — Понял. Значит, не сегодня. Регонгар тихо хмыкнул. — А я уже настроился. — И именно поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не лежишь там, — спокойно ответил я. — Мы пришли не умирать героически, а победить. Нам ещё тут всё перестраивать нужно, если ты забыл. Я ещё раз внимательно оглядел двор, стараясь удержать в памяти всё, что успел заметить: расположение костров, движение людей, смену часовых… и, конечно, ворота. Особенно ворота. Мало того, что побитые гниением, так ещё и держатся на петлях буквально чудом. — У нас есть слабое место, ибо нас мало — тихо сказал я. — Но если атаковать правильно, то оно нивелируется полностью. А что касается этих бандитов - одной ошибки хватит, чтобы вся эта «дисциплина» резко закончилась. — Ладно, — пробормотал Регонгар. — Не умничай раньше времени. А то и так, временами, я с тобой чувствую себя пеньком, ибо не понимаю. Скажи прямо - мы возвращаемся? Я ещё на секунду задержал взгляд на крепости. Пьяный часовой снова попытался подняться… и снова рухнул, утащив за собой своего напарника. — Да. Пора рассказать остальным, какой «неприступной» крепостью нам предстоит заняться. Ну и, узнаем, что они увидели. Я осторожно отполз назад, стараясь не шуметь травой, и только когда холм полностью скрыл нас от взгляда со стороны ворот, поднялся на ноги. Регонгар выпрямился следом и потянулся, разминая плечи. — Надеюсь, в плане будет что-то интересное, — сказал он. — А то смотреть на пьяных я могу и без всяких походов. — Не переживай, — ответил я. — Думаю, этой ночью скучно тебе точно не будет. Ещё надоест всех сжигать. — Чтобы мне надоело кого-то испепелять? – усмехнулся чародей – Да скорее Калистрия меня своими трусами одарит, чем я перестану мечтать о том, чтобы сжечь какую-нибудь гниду с помощью молний. Мы двинулись обратно через лес, стараясь держаться в тени деревьев и обходить открытые участки. Шум крепости постепенно остался позади, уступая место тихому шелесту листвы и редким ночным звукам. Чем дальше мы отходили, тем легче становилось дышать, ибо мы переставали боятся, что бандиты нас услышат. А когда впереди показались едва заметные огоньки нашего лагеря, я ускорил шаг. Остальные уже ждали. Амири сидела у костра, точа свой клинок, словно готовилась не к штурму, а к обычной прогулке. Валери стояла чуть в стороне, как всегда прямая, словно копьё, и наблюдала за окрестностями. Видимо моя просьба проследить за обстановкой превратилась для неё в приказ, раз она так серьёзно начала следить за окрестностями. Харрим сидел у огня, уставившись в угли так, будто пытался разглядеть в них будущее, которое ему и без того было слишком хорошо известно. Октавия и Тристиан стояли рядом и тихо переговаривались, а Линдзи, как обычно, что-то быстро записывала в свою книжку, изредка поднимая взгляд на дорогу. Получается мы единственные, кто слишком долго следили за своим участком лагеря Рогача. Когда мы с Регонгаром вышли из тени деревьев, разговоры стихли. А все взгляды обратились на нас. — Ну? — первой нарушила тишину Амири, не поднимая глаз от клинка. — Чего так долго? Я уже начала переживать, что ты опять в болоте застрял. — В этот раз обошлось без болот, — ответил я, подходя к костру. — Зато с крепостью нам повезло меньше. Регонгар фыркнул и плюхнулся рядом, вытянув ноги к огню. — Если коротко — их там слишком много, — добавил он. — И половина из них либо пьёт, либо делает вид, что не пьёт. — О, это важно! — Линдзи тут же вскинула голову, после чего начала быстро водить пером по странице. — «Враги ослаблены собственными пороками…» Нет, подождите, это звучит слишком пафосно… — Лучше напиши «расслаблены», — сказал я. — Но, к огромному сожалению, не настолько, чтобы можно было просто вломиться через ворота и остаться в живых. — Значит, штурм в лоб исключён — Валери перевела на меня внимательный взгляд. — Исключён, — кивнул я. — По крайней мере, если мы не хотим закончить всё здесь же. Допустим убьём тех, у ворот. Так нас заметят те, кто на стенах. Может нам и повезёт взломать ворота, но к тому моменту вся крепость на уши поднимется, и стоит нам открыть ворота – нас встретит куча озлобленных бандитов. И там наш недостаток в виде малого количества людей мгновенно станет нашим способом быстро умереть. А мне, пока, умирать не хочется. — Жаль — с сожалением сказала Амири. — Было бы быстрее. — Быстрее — не значит лучше, — сухо заметила Валери. — Спорный вопрос, — пожала плечами варварша — Пришёл, выпустил кишки. Или сломал жопу с помощью хорошего удара, и готово. Но да – сейчас мы просто сдохнем, если попытаемся просто атаковать с криками и орами. — Давайте без споров — попросил я, подняв руку — План на успех у нас будет, ибо мы с вами не идиоты и мозгом пользоваться умеем. Но он зависит не от силы… а от того, насколько глупы окажутся те, кто стоит у ворот. — Ты что-то заметил? — чуть наклонила голову Октавия. — Заметил, но сначала хочу услышать вас — Я перевёл взгляд на неё и Тристиана. — Что вы видели со своей стороны? Тристиан сложил руки перед собой, на секунду задумавшись. — Крепость хорошо охраняется, — начал он спокойно. — Но их бдительность… неравномерна. На некоторых участках патрули внимательны. На других — слишком полагаются на стены. Октавия кивнула словам Тристиана. — А ещё слишком большая зависимость от освещения — добавила она. — У них много костров во дворе, но за пределами стен темень. Да и деревьев слишком много – можно спокойно пройти к воротам поближе, и они ничего не заметят из-за слишком густых деревьев, которые они даже срубить не удосужились. — Это уже что-то. — довольно сказал я, после чего перевёл взгляд на Линдзи — А у тебя что удалось увидеть? Бардесса подняла глаза, явно довольная тем, что её тоже спрашивают. — Слишком много шума — сказала она. — Даже очень. Постоянно говорят, смеются, песни горланят… и не следят за тем, кто слушает. Она на секунду замялась, словно пыталась что-то вспомнить. — И ещё… — добавила она. — У них в центре крепости клетка есть, и в ней совух сидит. И, что я заметила, они обожают его мучать. То острой палкой тыкают, то постоянно в него мусор бросают. Услышав слова Линдзи, я на несколько секунд замер, складывая всю информацию вместе. — Хорошо, — сказал я наконец. — Тогда слушайте внимательно. В крепость мы полезем не всей толпой. Слишком много шума, и нас самих здесь очень мало, пусть я и готов каждого из вас считать лучшими из героев — Краснеть заставляешь — усмехнулась Линдзи. — Наверное – ответил я – Ну так вот - если пойдём на ворота всем отрядом, нас заметят раньше, чем мы вообще до них доберёмся. Их слабое место — ворота. Не сами часовые, а ворота. Дерево прогнило, петли держатся чудом, а стража у входа пьяна и расслаблена. Если подобраться достаточно близко, то даже одного хорошего удара хватит, чтобы там всё пошло наперекосяк для этих людей. Амири довольно ухмыльнулась, но я сразу поднял ладонь. — Нет. Ты и Валери останетесь здесь до сигнала. Ты слишком заметная, Валери — слишком шумная в броне. Харрим тоже. Если пойдём всей толпой, нас услышат раньше, чем мы дойдём до частокола. Харрим мрачно кивнул, будто услышал подтверждение собственной никчёмности и остался этим доволен. — Вперёд пойдут те, кто может двигаться тихо, — продолжил я. — Я, Регонгар, Октавия, Тристиан и Линдзи. Подойдём к воротам с трёх сторон. Мы с Регонгаром уже знаем, где у них слабая стража. Октавия и Тристиан прикроют нас чарами и отвлекут, если что-то пойдёт не так. Линдзи нужна, чтобы видеть центр двора и поднять шум в нужный момент — но не раньше времени. — А потом? — спросила Амири, уже заранее зная, что дальше будет что-то приятное. — А потом мы ломаем им вход, пока они ещё не поняли, что бой уже начался, — спокойно ответил я. — Как только ворота падают, вы врываетесь внутрь и начинаете делать то, что у вас получается лучше всего. — Наконец-то нормальный план, — довольно сказал Регонгар. — Идём быстро, — продолжил я. — Без криков, без героизма раньше времени. Нам нужна не красивая битва. Нам нужно, чтобы всё у них посыпалось за один миг. Пьяные у ворот, прогнившее дерево, темнота снаружи, шум во дворе — у нас есть шанс, если ударим сразу и в нужное место. Апсу милосердный … вот бы всё сработало. Я уже собирался сказать, кто именно и откуда будет заходить, когда из темноты донёсся чужой голос: — Смелый план. Даже жаль, если вы всё испортите. — У тебя забыли спросить! – бросил я раздраженно, повернув голову в сторону того, кто говорил. Но, так-как слова сорвались сами собой, ещё до того, как я успел разглядеть, кто именно вышел к нашему костру. То меня ждало очень большое удивление, даже слишком. Из темноты к лагерю вышла Крессель, а за её спиной двигалась её ватага. Дождь тихо стучал по земле, люди шли следом — без суеты, но и без попыток скрыться. Валери сразу выпрямилась и чуть сместилась вперёд, прикрывая нас своим щитом. Амири подняла голову и, так-же быстро как Валери, подняла свой огромный меч. — Это ещё что за козявка? – рыкнула Амири. — Одна из подруг Алиберта – лениво протянул Регонгар – А если быть точнее – один из лейтенантов Рогача. — Рогача!? – крикнула Амири, и резко вскинула меч – Да я её… — Стой! – я встал перед Амири, прикрывая Крессель и её ватагу, которая синхронно достала оружие – Если-бы она пришла чтобы драться, она-бы напала без предупреждения, и оружие было-бы поднято! Крессель посмотрела на Амири, потом на меня, и только после этого опустила взгляд на свой меч, словно думая – стоит его доставать из ножен, или нет. — Спокойный у тебя отряд, — сказала она, будто оценивая товар на рынке. — Сразу видно — люди договориться умеют. — Мы просто сначала убиваем, а потом уже обсуждаем — хмыкнул Регонгар — Ибо у нас и так проблем хватает, прям до жопы. — Рег! – возмутилась Октавия. — Не, ну а что? Это-же правда – посмеялся полуорк. Решив не отвечать на слова чародея, я посмотрел на женщину. — Говори — сказал я спокойно. — И лучше сразу по делу. У нас нет времени на разговоры. Крессель чуть прищурилась, будто оценивая, насколько далеко может зайти. — По делу, значит… Хорошо, но сначала — она повернула голову в сторону своей ватаги — Уберите свои железки. Не будем лишний раз его великана раздражать. Её люди, с подозревающими взглядами, убрали свои железки в ножны, а дубинки на пояс. А Крессель, удостоверившись это, села на одно из бревен у костра, ни у кого не спросив разрешение на это. Она перевела взгляд на костёр, затем снова на меня. — Я пришла не за вами, как ты сам мог понять. — Увидела козявка, что без проблем тебя зарезать не выйдет, вот и начала изображать из себя вежливость — Амири фыркнула, опустив меч. — И не за твоей головой — добавила Крессель, будто её не услышала. — Ибо, как ты видишь, мои люди свои палки убрали, чтобы доказать свою адекватность. — Уже начинаю любить этот разговор — усмехнулся Регонгар. — Тогда объясни, зачем ты здесь? — сказала Валери, не сводя с Крессель взгляда — И быстро. Крессель на секунду замолчала, затем вновь начала смотреть на костер. Я видел её усталое лицо, которое было напряжено. Неожиданно она повернула свою голову и начала смотреть прямо в мои глаза. — Я пришла за Рогачом. А точнее – за его головой. Тишина легла между нами тяжёлым камнем. Все шумы исчезли, кроме пения птиц где-то в глубине леса. — Повтори — сказал я, не повышая голоса. — Я пришла его убить — ответила мне Крессель, не отведя взгляда. Харрим тихо хмыкнул, не поднимая головы. — Мир, конечно, и так катится в бездну… но, признаться, такие новости всё равно удивляют. — Ты серьёзно? — тихо спросила Октавия, переглянувшись со мной — Более чем — ответила Крессель и я увидел, как у неё сжала челюсть, будто решаясь что-то сказать дальше — После того, как вы разнесли мою ватагу… он сорвался. — Ну хоть что-то полезное сделали — фыркнула Амири. Крессель даже не посмотрела на неё. — Он ждал меня. Думал, я приду с остатками людей. Или хотя бы с новостями, которые ему понравятся — Она провела пальцами по рукояти меча, но не вытащила его — А когда понял, что ни одной хорошей новости нет… решил, что виноваты именно мы и мы его предали. — Наказал? — спросил я. — Не только — сказала она спокойно — Двоим он просто раздробил головы, и на глазах у остальных. Чтобы «помнили, что бывает с неудачниками». Октавия тихо выдохнула, а Валери нахмурилась, но ничего не сказала. — И это ещё мягко — добавила Крессель. — Но он так делал не всегда - раньше он хотя-бы походил на лидера, которому было не наплевать на своих людей. Теперь… ему просто нравится ломать их. — Как и всё в этом мире. Сначала обещания, потом — гниль — хмыкнул Харрим. Крессель перевела на него короткий взгляд, но спорить не стала. — И с чего вдруг такая… перемена? — спросил я — Только из-за того, что он показал своё нутро один раз, поэтому ты и решила его кинуть? Вот тут она замялась. Совсем чуть-чуть — но этого оказалось достаточно, чтобы я понял: ответ у неё есть. И ей он не нравится. Но говорить не спешила, а отвела взгляд в сторону, будто перебирая в голове слова, потом коротко, зло бросила. — Головой подумала. — Долго только вот – усмехнулся Регонгар – Раз только сейчас дошло. — Рег! – возмутилась Октавия. Пока Регонгар и Октавия вновь начали спорить, я услышал голос Крессель. — Я выросла в Рестове. Насмотрелась на всякое. Алдори — те ещё ублюдки… но даже они не прячутся за чужими спинами. Рогач… — она скривилась. — Он казался другим. Сильным. Настоящим. Крессель на мгновение замолчала, глядя в огонь, будто там, в языках пламени, было проще собрать мысли в слова. — Он говорил, что построит здесь новое королевство. Что те, кто встанет под его знамёна, получат новую жизнь — она усмехнулась — Красиво звучит… пока не видишь, как он сам сидит в своей крепости и режет тех, кто оказался слабее. Где-то рядом тихо хмыкнул Регонгар, но в разговор не полез. — А ещё он развлекается — продолжила она уже холоднее. — Девок держит, будто игрушки. То ли для своего «королевства», то ли просто потому, что может. Меня тоже пытался взять после провала, а я психанула и свалила. Октавия и Регонгар были тихими, и не показывали каких-либо эмоций. Но я чувствовал, как от них повеяла очень сильная магическая аура, смешанная с яростью. — Я поверила ему, и чуть не погубила из-за этого человека, который ко мне хорошо относился — наши взгляды встретились — Я ошиблась, а теперь собираюсь эту ошибку исправить. — И как ты планируешь свою ошибку исправить. Крессель пожала плечами, словно речь шла о чём-то самом обыденном. — Всё просто — мы врываемся в крепость. Меня там знаю, а поэтому пропустят. А дальше… бой есть бой. Она чуть подалась вперёд и, с удовлетворением вытащила нож из ножен. Её люди начали шумно переговариваться, зарядившись предвкушением скорой драки. — Дойдём до Рогача и покажем ему, что его «королевство» заканчивается сегодня! — Крессель встала на ноги, и подняла руку вверх, под довольный гогот её людей — А с его тела срубим его башку, и отдадим жрать лесным волкам. — Вот это уже план — сказала Амири, довольно усмехнувшись — Да вместе мы его на раз и два … — Я в такое самоубийство не пойду — спокойно сказал я — И своим людям пойти на такой риск не позволю. Довольный смех людей Крессель и Амири стих сразу-же, как я сказал своё мнение об плане.  Крессель замерла, так и не опуская руку с ножом. Потом медленно повернула голову ко мне. — Самоубийство? — переспросила она, и в её голосе впервые прозвучало настоящее удивление. — Именно, — ответил я. — Ты предлагаешь вломиться в крепость, где нас ждут десятки вооружённых людей, которые знают каждый угол, каждую лестницу и каждый выход. Я сделал шаг вперёд, не отводя от неё взгляда. — Не подумай — я посмотрел в ей глаза — Я верю, что ты меня не предашь. Тут другое, смотри сама - да, тебя пропустят. Возможно, Рогач ещё не в курсе, что ты ему морду пришла бить. Но, что самое главное, ну вот пропустят тебя и меня. А что потом? Я кивнул в сторону леса, туда, где за деревьями скрывалась цитадель. — Потом поднимется тревога. Они закроют ворота, и все свои костры зажгут, чтобы у нас даже шансов спрятаться не осталось. И мы окажемся внутри, словно дикие звери в опасном капкане Крессель прищурилась, явно недовольная тем, как пристально я рассматриваю её план. — У нас не будет там ни укрытия, ни путей отхода из этого кошмара. И знаешь, что будет дальше? — все промолчали, и я продолжил — Сначала нас окружат, а потом со стен и башен накроют стрелами, болтами и камнями. А потом соберут выживших, и дадут Рогачу. И, раз он так издевался над людьми из своей ватаги, представь, как он будет издеваться над своими врагами – мы с тобой под конец начнем молить Фаразму, чтобы она нас поскорее забрала. Сказав это, я подкинул несколько веток в костер, и начал буквально слушать гробовую тишину. Только скрип пера Линдзи был единственным звуком на это лужайке, ибо люди Крессель замолчали и начали мрачно переглядываться. Один из них шепотом говорил с ней, и она кивала. Амири недовольно цокнула языком, но не возразила, ибо понимала, что я, по сути, прав. — Хорошее замечание Алиберт — кивнула Валери, подтверждая мои слова. Крессель несколько секунд молча смотрела на меня, потом резко выдохнула сквозь зубы. — Значит, ты у нас теперь стратег, — сказала она с раздражением. — Пришёл, посмотрел… и уже решил, что всё знаешь лучше? На её подкол я не ответил, лишь подкинул ещё одну ветку в костер. И она, так и не дождавшись моего ответа, села прямо напротив меня. — Тогда давай, удиви меня — бросила она. — Раз ты такой умный… расскажи, как ты собираешься взять эту крепость. Я поднял голову, и она чуть наклонила голову, внимательно глядя мне в глаза. — Или ты тоже просто стоишь тут и ждёшь, пока Рогач сам выйдет к тебе на разговор? — О, а вот это уже интересно… — Регонгар тихо усмехнулся за моей спиной. — Хорошая была бы идея… — честно сказал я. — Но мы не в сказке, где достаточно сказать человеку, что он «не такой уж плохой», и он сразу перестаёт быть мясником. Я провёл рукой по волосам и перевёл взгляд на всех сразу. — Поэтому действовать будем иначе. У костра снова стало тихо. Даже люди Крессель перестали перешёптываться. — В лоб мы не идём — продолжил я — Нас слишком мало. Значит, нам нужно, чтобы они сами сделали за нас половину работы. — Это уже звучит интереснее — хмыкнул Регонгар. — Ну так, у них проблемы с дисциплиной — кивнул я — Часовые отвлекаются, пьют, не следят за дорогой. Особенно у ворот. Один там вообще едва на ногах держится. — Видела бы я его… — сказала недовольно Амири. — Увидишь, если не будешь ломиться вперёд раньше времени, — сухо ответил я и продолжил — Мы используем все эти преимущества ночью. Ибо, когда стемнеет, у них просто шансов не останется. Я чуть наклонился вперёд, рисуя палкой на земле примерную схему. — Часть из нас отвлекает внимание с одной стороны. Шум, огонь, может быть даже короткая драка. Главное — заставить их стянуть людей к одному участку. — А вторая часть? — спокойно спросила Валери. — Заходит, с другой стороны, — ответил я. — Тихо. Без криков и героизма. Убивает стражников у ворот, потом заходит в крепость. И помогаем второй группе, устранив бандитов со спины. Крессель прищурилась. — Рискованно. — К сожалению — кивнул я — Но, по крайней мере, мой план не выглядит как самоубийство. У нас есть шанс не сильно пострадать из-за атаки на цитадель. — Слушай… а ведь можно и не через ворота лезть — неуверенно сказал один из людей Крессель, почесывая затылок. Все взгляды сразу повернулись к нему. — Что ты несёшь? — Крессель нахмурилась. — Да я про те руины, — замялся он, но всё же продолжил. — Ну, помнишь? Те, что вокруг крепости раскинуты. Помнишь там проход был? Ну, узкий такой – в нём ещё эти пузаны постоянно застревали из-за того, что были слишком толстые. Он же в колодец в центре выходит. Ну тот, в котором воды нет. Сначала была тишина, а потом Крессель резко ударила себя ладонью по лбу. — Да чтоб тебя… — выдохнула она. — Как я сразу про него не вспомнила! Она подняла голову и посмотрела на меня уже совсем другим взглядом — не с раздражением, а с живым интересом. — Есть проход, — сказала она. — Чёрный ход. Через руины. Можно зайти внутрь… и ударить из самой крепости. — Вот теперь мне нравится этот разговор, — широко ухмыльнулся Регонгар. Крессель кивнула, уже полностью включившись в мысль. — Узкий, тёмный и грязный. Лезть придётся на карачках, местами. Но если пролезть — выйдешь прямо внутри. Никто тебя не увидит, пока сам не захочешь. Выход — в старом колодце, в центре двора. Там воды нет, одна труха и камни. Я на секунду замолчал и в моей голове сразу-же образовались образы. Руины. Темнота за стенами. Пьяные часовые у ворот. И проход, о котором, судя по всему, знали далеко не все. Картина начала складываться слишком быстро, и она мне очень нравилась. Так понравилась, что я уверенно стер всю схему, которую с таким трудом чертил на земле. — Тогда всё меняется, — тихо сказал я. Все сразу притихли. — Отвлекающая группа остаётся — продолжил я — Готовьте оружие, зелья и идите к тем вратам, где я и Регонгар сидели. Он вас отведёт, и покажет те места, где можно спокойно ожидать нашего сигнала. Я на секунду замолчал, после чего посмотрел на своих товарищей и людей Крессель. — А внутрь по этому тоннелю пойдут только двое. — Двое? — прищурилась Крессель. — Да — сказал я — Я и ты. — Значит, доверяешь мне больше, чем своим? — усмехнулась Крессель. — Я доверяю тому, кто знает дорогу, — спокойно ответил я. — Остальное — уже на мне. — Чего? — первым отреагировал Регонгар. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем — кивнул я. — Узкий проход — это не дорога для отряда. Чем меньше людей — тем меньше шума, меньше шанс застрять и меньше вероятность, что нас там вообще заметят. — И ты решил пойти туда сам? — Валери нахмурилась. — Валери, если я заставлю своих людей идти на то место, где его могут убить без подготовки, я буду отвратительным лидером — спокойно ответил я — За таким никто не пойдёт. А если я плохой лидер – чем я буду лучше Рогача, который наврал своим людям с три короба? — А я бы пошла — раздраженно сказала Амири. — Ты застрянешь — не глядя сказал я. — И вытащить тебя оттуда уже не получится. Ты же огромная женщина, более двух метров роста. — Ха! — она довольно ухмыльнулась — Тогда ладно. Я снова перевёл взгляд на Крессель. — Ты знаешь проход, а у меня есть товарищи, которые могут превратить нас в невидимок. Так-что теперь мы с тобой до Рогача точно доберёмся. — Невидимость? — Октавия чуть наклонила голову. — Да — кивнул я — Не идеальная, но, если не шуметь и не светиться — хватит. А нам там нужно зайти, сделать дело и впустить вас. И всё – для этого и простых чар хватит. — Это рискованно — нахмурился Тристиан. — Всё здесь рискованно, — ответил я. — Но это хотя бы даёт нам шанс не превращать штурм в бойню. Вы мне нужны будете в будущем — как люди, с которыми я буду превращать эту дыру на картах в развитый край. На мгновение у костра повисла тишина. Никто не спорил. Даже Амири лишь тихо фыркнула, но не возразила. Валери внимательно посмотрела на меня и коротко кивнула, принимая решение. Тристиан опустил взгляд, будто уже молился за нас, а Октавия, наоборот, едва заметно улыбнулась, словно предвкушая риск. Люди Крессель переглядывались, но теперь уже без прежнего шума — в их взглядах появилось что-то новое, похожее на уважение. Сама Крессель лишь усмехнулась краем губ и поднялась с бревна, будто окончательно решив для себя всё, что нужно. План был безумным. Но он был нашим. И этой ночью мы собирались проверить, хватит ли у нас дерзости, чтобы превратить его в победу.

***

— Да чтоб тебя… Мой голос глухо отразился от сырого камня, когда я с шорохом и ворчанием пытался пропихнуть тело Крессель дальше. Но у меня ничего не получилось, ибо проход в тоннеле был узкий, как жадный кошель гоблина. Причём застряла не метафорически, а действительно, к сожалению. — Я же говорила, что тут узко — донеслось спереди сквозь стиснутые зубы. — Ты говорила «узко», — тихо процедил я, упираясь плечом в стену и продолжая толкать её тело, сжимая её сапоги — Но не говорила, что тут можно застрять… вот так. Твой человек говорил, что здесь только пузаны застревают, а ты на пузана не тянешь. Так почему я вынужден тебя за сапоги толкать, чтобы хоть-бы на дюйм тебя сдвинуть? Я ещё раз толкнул тело женщины, а она дёрнулась вперёд. Но всё было безрезультатно. Камень скрипел, Крессель пыхтела, а я толкал. Но ситуация ни на йоту не изменилась. Апсу милосердный … Нашла время жизнь мне сюрпризы устраивать. — Я не застряла — упрямо сказала она — Просто… неудачно встала. — Конечно — хмыкнул я. — Ты просто решила остановиться в самом узком месте тоннеля, чтобы отдохнуть и застудить себе всё. Хорошая тактика, не спорю. Но мы, вроде как, планировали открыть врата крепости, чтобы запустить наших людей. Так-что, может ускоримся. Крессель помолчала, но потом я услышал, после очередной попытки выбраться, раздраженный голос с той стороны. — И что ты предлагаешь? — Дальше двигаться. — Это я уже пыталась — огрызнулась она. — Только плохо. Я придвинулся ближе, насколько позволял проход, и на секунду замер, подняв свои руки перед самом началом это дыры. Над какой частью тела у меня руки были, я не знал – чары невидимости слишком хорошо действовали. На секунду я замедлился, но понимал – наши люди уже заняли места и ждут нас, когда мы откроем ворота. И каждая секунда промедления была опасна. Поэтому я, глубоко вздохнув, опустил руки вниз, пока не коснулся чего-то очень мягкого и пышного, словно свежий хлеб. — Ты куда руки суешь?! – возмутилась Крессель. — Ты невидимая – сказал я раздраженно — Как ещё предложишь мне твои бедра найти, чтобы сильнее надавить на тебя. — Убери руки, извращенец! Иначе я … Не знаю, что на меня напало, но моя рука резко ударила женщину по, как я понял, её ягодицам. Ударив резко, буквально заставив её дернуться, я посмотрел на дыру со злостью. — Я теперь слушай сюда. Наши люди стоят у ворот, и с каждой секундой риск их обнаружения всё выше и выше. Так-что – хватит смущаться и жаловаться, и тянись давай вперёд, когда я начну тебя толкать. Я не Рогач – мне твоё тело в сексуальном плане не интересно. Так-что – не трать энергию на смущение, и давай выбираться отсюда. Крессель задрожала и я, с помощью осязания, наконец нашёл её бедра. Обхватив их руками, я начал её толкать. — Я тебя прибью … — пообещала Крессель, буквально сгорая от смущения и злости. — Сначала пролезь, потом убивать будешь — ответил я, начав толкать женщину вперёд. — Я тебя убью! — Добро пожаловать в очередь — хмыкнул я — Будешь там следующей, после Ироветти и Рогача. А пока – давай двигайся! Ещё одна давка от меня, а Крессель начала двигаться ещё более яростней. И камень наконец заскрипел. — Ненавижу тебя. — Взаимно, двигайся давай! Я ещё раз толкнул, на этот раз сильнее. С приглушённым ругательством Крессель резко сдвинулась вперёд, проскользнув дальше по проходу. — Вот — тихо сказал я — Уже лучше. — Ещё слово — и я тебя тут заживо закопаю — донеслось спереди. — Помолюсь Фаразме за упокой, раз такое дело. Несколько шумных движений, и Крессель наконец оказалась в другой части тоннеля, за этой дырой. Я проверил свои вещи, после чего протиснулся следом. И, пусть я тоже застрял, но мне удалось выбраться, просто задержав дыхание. Ещё несколько секунд, и я тоже стоял на полу тоннеля и слушал звуки сверху. Раньше они были далеким фоном. Но теперь они начали давить. Глухие шаги, чужие голоса, редкий звон металла. Всё это просачивалось вниз, в эту сырую дыру, словно напоминая: вы не одни. И так оно, скорее-всего, и было. Странно, но мне казалось, что там наверху было огромное количество людей. И наше счастье, что наш шум в этой дыре никто не услышал, иначе бы этот колодец превратился бы в нашу глубинную тюрьму. Я молча подошёл к стене колодца и провёл по камню ладонью. Он был прохладным, у самого дна чувствовалась влага и было немного склизкое ощущение, словно. Явно не вода, я мерзкая жидкость, которая в себя впитала слишком много земли, превратившись в грязь. Пальцы скользнули по выбитым неровностям — старые зацепы, скорее случайные, чем сделанные специально. Старая «добрая» деградация камня – видимо из-за этого вода и исчезла из этого колодца, она просто вся впиталась в землю, так-как камень не мог её удерживать. Интересно, сколько лет этому колодцу, что камни успели деградировали? Прекратив ощупывать стены, я прищурился и посмотрел наверх. Узкий круг света. Размытые тени. Кто-то прошёл прямо над отверстием — на секунду и свет далеких звезд перестал был виден моими глазами. Но самое главное наше преимущество – никто и не додумался закрыть колодец крышкой. Хоть что-то хорошее в нашем походе. — Сколько говоришь продляться действия чар невидимости? — услышал я голос Крессель, и увидел, как с её стороны по стенам начала тихонько скатываться пыль. — Где-то полчаса — задумчиво ответил я — Октавия у нас мастер чар Иллюзии, так что у нас времени более чем хватит, чтобы выбраться. Повезло ещё, что тоннель был не таким длинным. Сейчас всё зависит от того, как быстро мы поднимемся. Вы как сюда спускались? Крессель сначала ничего не ответила. Я услышал, как она подошла ближе, после чего начала касаться стены прямо на тех местах, где этим я занимался несколько минут назад. — Про этот тоннель знают только мои люди — прошептала она — И я. — Да это понятно — кивнул я, хотя она этого не видела — Я спрашиваю как. — Верёвка — раздражённо ответила Крессель — Один из моих олухов её из коры с мелких деревцев сплёл. Плоская, грубая… её можно прижать к камню, и со стороны она выглядит как длинная трава. Даже если кто-то заглянет — не заметит, лишь подумает, что дерево начало расти прямо в стене старого колодца. Я ещё раз провёл ладонью по камню. Медленно, и старался делать это более внимательней. Но всё было тщетно – на стенах было пусто и не было и намека на веревку. Крессель продолжала быстрее двигаться вдоль стены. Пусть и не было видно, но ощущение, что она нервничает было очень ощутимо. Я слышал, как её пальцы срывают пыль, как ногти цепляются за неровности. И как она ругается под нос, не найдя верёвку в очередной раз. — Где она… — пробормотала она себе под нос. Сверху снова донёсся голос, из-за которого мы буквально застыли, прекратив дышать и как-либо двигаться. — …слышал? — Ты о чём? Пауза. Потом прошла одна секунда. Затем вторая. Время словно растянулась, ибо каждая секунда превращалась в огромную вечность. Как-же мне было страшно, ибо я чувствовал чей-то взгляд сверху. Апсу … прошу тебя, обереги. Прошу тебя – не дай нам погибнуть, и не дай моим товарищам пострадать … Умоляю … — Да крысы это. В этом колодце их как грязи. — Ага… или кто-то там сдох и шевелится. Сверху послышался грубый смешок и шаги, словно от колодца начали отходить. А ещё, что самое радостное, тяжелое ощущение из-за взгляда перестало на меня давить. Я медленно выдохнул через нос, сбросив нервозность, после чего повернулся в ту сторону, где и находилась Крессель. Она, как только бандиты сверху скрылись, снова зашуршала по стене, на этот раз резче. — Должна быть здесь… — прошептала она — Мы всегда её тут оставляли… — Мы уже по второму кругу идём — тихо сказал я — Нету её Крессель, смирись … Видимо люди Рогача всё-таки нашли её, и вырвали. Крессель остановилась, и шуршащий звук мгновенно исчез после моих слов. Я не видел её лица, но пауза сказала больше, чем любые слова. — Я не слепая — прошептала Крессель, в чьём голосе её уже не было прежней злости, только сухое напряжение — Вижу, что её нет. Сверху снова прошёл кто-то тяжёлый. Камень над нами едва слышно откликнулся под шагами. Где-то звякнуло железо. Я поднял взгляд вверх, потом снова посмотрел на стену перед собой. На вид она была очень скользкой, и очень неровной. Лезть по такой – это чистое самоубийство. Но времени у нас оставалось всё меньше и меньше. Нужно было рискнуть, иначе весь наш план провалился. — Прекрасно — тихо пробормотал я — Значит, полезем так. — По мокрому камню? — Крессель фыркнула, но в голосе слышалось сомнение — Мы шум поднимем на весь лагерь. — Это если сорвёмся — сказал я, после чего попытался зацепиться рукой за камень — Но другого пути у нас нет. Невидимость рано или поздно кончится, поэтому нам нужно спешить. Пальцы прошлись по трещине, по выступу, по краю выбитого камня. Кожа на их кончиках неприятно коснулись острых граней, буквально чудом не порезавшись. Мне повезло только из-за того, что я мало сил применял, при прикосновении к граням. Но, к сожалению, чтобы залезть выше, эти грани придется сжать слишком сильно. И риск порезаться будет слишком сильный.  Эх … Апсу милосердный, ну почему я должен страдать? — Ладно — сказал я тише — Лезь первой, а я следом. Крессель не стала спорить. Только шагнула ближе к стене, поставила ногу в узкую выемку и начала подниматься, пока я страховал её в самом начале. Было трудно, ибо мне приходилось буквально угадывать, где находились её ноги. А меж тем её восхождение началось. Сначала медленно, и крайне осторожно. Потом быстрее. Я следил за каждым её движением, и видел, как она поднялась по стене уже практически во весь мой рост. Казалось ещё немного, и она окажется наверху. Но чуда не случилось – начав подниматься выше, её руки потеряли хватку, и она сорвалась, издав короткий приглушённый вскрик. Я только успел поднять руки, как её тело рухнуло на меня. Воздух выбило из груди, а спина заныла из-за слишком грубого падения на дно колодца. Мы оба глухо ударились о камень, и где-то рядом с глухим стуком вниз сорвался небольшой кусок кладки. — Дескари разорви … — проворчал я — Ты кирпичами забита что-ли? Почему так тяжело? Сверху вновь послышался чей-то голос, и Крессель интуитивно прикрыла мой рот. — …слышал? Мы вновь замерли, с опаской смотря наверх. Вновь звездное небо закрывала чья-то голова. — Да крысы это. — Второй раз? Может спустимся и проверим? — Хочешь быть кормом для этих засранцев? Ну давай. Только потом не кричи, если они тебя жрать будут – на помощь к тебе никто не придёт. Люди сверху ещё несколько секунд переговорили друг с другом, после чего отдалились так же, как и в прошлый раз. Я медленно выдохнул, всё ещё чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. После чего аккуратно, но без лишней церемонии сдвинул её в сторону и поднялся на ноги. Всё тело болело и требовала отдыха. Да только времени на него у нас не было. — Нет. Так мы далеко не уйдём. Крессель ничего не ответила. — Ещё раз полезем — нас услышат — добавил я — И тогда крысы нас уже не спасут. В третий раз они точно захотят вниз спуститься, или что-то кинуть. — Что тогда делать будем? — спросила она — Верёвки нет, а стены скользкие. На её слова я лишь крепче сжал камень, вставив руку между трещинами. Руки довольно спокойно сжимали своеобразные ручки, которые сделала природа с помощью воды. Была другая проблема – когда мы поднимались, у наших рук просто была недостаточная сила хвата, чтобы продолжать держаться за мокрый камень. И именно поэтому мы слишком высоко не могли подняться. А раз в такое короткое время силу хвата увеличить не выйдет, есть другой путь. — Станем легче. И поднимемся. Крессель на секунду замолчала, явно не веря в мои слова. — Это сейчас была шутка? — тихо спросила она. — Хотел бы я, чтобы была — ответил я, снова проведя ладонью по камню — Но нет. Если не можем держаться, ибо сил не хватает — значит нам просто нужно уменьшить свой вес. — Ты же… — она замялась — Ты не про такое обычно. Ты жжёшь, ломаешь, взрываешь. И … Ну … Ты же вроде не волшебник, а из себя магию словно выбрасываешь. — Спасибо за веру в мои разрушительные таланты — хмыкнул я — Но даже я иногда могу делать что-то полезное. Я на секунду замер, собирая мысли. — «Пёрышко» — продолжил я тише — Чары простые. Не идеальные, но нам хватит. — Простые — это хорошо — фыркнула Крессель — Потому что если ты сейчас что-нибудь напутаешь… — …то мы свалимся, поднимем шум и нас прирежут — закончил я за неё — Да, я в курсе. Спасибо за напоминание. А теперь — встань передо мной — добавил я. — С какой радости? — тут же отозвалась она. — С той, что я тебя не вижу — сухо ответил я — И, если хочу наложить чары нормально, мне нужно хотя бы примерно понимать, где у тебя плечи. Крессель что-то недовольно пробурчала, но шагнула ближе. Я вытянул руки вперёд, на секунду завис, ориентируясь на слух… и коснулся. Не знаю, чего конкретно я коснулся, но догадывался. Одно было ясно – это точно были не плечи. — Ты серьёзно сейчас? — прошипела Крессель. Я тут же убрал руку чуть выше, нащупав наконец её плечо. — Я тебя не вижу — тихо ответил я — Предъявляй претензии моей слепоте. — Ты извращенец — процедила она — Сначала зад, теперь грудь… — Сама просила это не вспоминать — так же тихо отозвался я. Крессель что-то прошипела сквозь зубы, но отступать не стала. Неудивительно, ибо это и вправду было невежливо. Но сейчас было не время на эту тему переживать. — Только попробуй ещё раз ошибиться — добавила она. — Стой ровно. И не дёргайся. Я сжал её плечи, на этот раз уже уверенно, после чего достал левой рукой свою волшебную палочку. Она коснулась плеча женщины, и я постарался сосредоточиться. Где-то глубоко, под привычной тяжестью атакующих чар, откликнулась магия — лёгкая, почти невесомая. Голубые нити скользнули по пальцам, словно тонкий ветер. На мгновение стало странно. Будто тело перестало быть полностью моим — легче, свободнее. А тот камень под ногами, из-за которого у меня болела пятка, словно исчез. — Чувствуешь? — спросил я. Крессель чуть шевельнулась, слишком резво. — …да — ответила она после короткой паузы — Как будто… — Меньше весишь — закончил я — Вот и отлично. Значит чары сработали. Я снова повернулся к стене, после чего схватился за камень и подтянулся. И, у меня вообще не возникло проблем с этим – ни своего веса, ни веса своих вещей я не чувствовал. Ещё два подъёма, и я оказался на, примерно, том же уровне, где упала Крессель. И, что самое главное, я совершил этот подъём за несколько секунд. — Лезь — тихо сказал я. Крессель так и поступила, даже не начав спорить. Я не видел, но слышал, как она поставила ногу в выемку и начала подниматься. Потом в ещё одну, а через некоторое время я чуть не упал из-за того, что услышал её над собой, когда она вылазила из колодца. — Здесь пусто — услышал я сверху — Лезь быстрее … Я подтянулся ещё раз и вылез наверх, зацепившись за край колодца. Камень под руками был холодным, но теперь уже не таким враждебным как внизу. Одним движением я перевалился через край и оказался внутри лагеря. Первое, что я сделал — замер. Не из страха, скорее из-за привычки, ибо боялся, что нас могут заметить. Но всё это было зря – как Крессель и говорила рядом с нами не было ни одного человека. Глаза быстро привыкали к полумраку. Свет костров разрезал пространство рыжими пятнами, тени от них плясали по стенам, вытягиваясь и ломаясь, как живые. Воздух был тяжёлый — дым, пот, железо. А ещё неприятные, резко пахнущие запахи навоза и мочи. А ещё сладковатое амбре из-за гниющих тел. Теперь понятно почему люди Рогача считали, что в колодце были крысы – мы, решив забраться в тыл к цитадели, оказались в своеобразной мусорной куче цитадели, где они хранят мусор и грязь. Вот-же ирония … Сначала Оппара, где я жил в канализациях. А теперь, чтобы победить Рогача, я вновь лезу по канализации, среди трупов и отходов. И ведь я должен буду в этих землях навести порядок … Апсу милосердный … Первым делом отчищу эти земли от трупов. Наконец перестав рассуждать о том, как мне отвратительно из-за места, где я оказался, я начал осматриваться вокруг. Крессель была права, пусть и частично. Мы были не в центре лагеря, но очень близко к нему. Буквально пару шагов, и вот мы у самого большого костра цитадели. А где-то далеко я видел большую двухэтажную хоромину – явно именно там Рогач и жил. Слишком много. Слишком шумно. А где-то дальше, чуть в стороне, возвышалась двухэтажная хоромина — грубая, сколоченная наспех, но всё равно выделяющаяся. Там и жил Рогач. Хуже всего было то, что у ворот было слишком много людей – они жгли костры, пили и отмечали. А это означало одно – тихо устранить людей на башнях у ворот мы не сможем. — Пора — тихо сказала Крессель — Идём к воротам. — Рано — так же тихо ответил я, не отрывая взгляда от костра. Она замерла, и я почти физически почувствовал, как в ней поднимается раздражение. — Что значит рано? — Слишком много глаз — я чуть повёл подбородком в сторону людей у огня — Если начнём сейчас, тихо не выйдет. А шум нам не нужен, мы тут просто не выстоим. Крессель тихо выдохнула сквозь зубы, но спорить не стала. На секунду воцарилась тишина — та самая, когда оба понимают проблему, но решения пока нет. Я уже собирался предложить вариант, как она вдруг резко дёрнулась с места. — За мной, — прошипела она. Я недовольно поморщился, но всё равно двинулся следом. Мы скользнули вдоль стены, держась в тени и обходя костёр по дуге. Пара человек прошла совсем рядом — один даже сплюнул почти мне под ноги. Я замер, сдерживая дыхание, пока они не ушли дальше, и только после этого продолжил движение. Крессель вела уверенно, будто знала здесь каждый камень. Мы обогнули несколько хлипких построек, и вскоре в нос ударил резкий запах — лошади, пот, навоз. Мы стояли у конюшни, в стойлах которой стояло три лошади. Рядом со мной я услышал голос Крессель. — Так и знала, что этот засранец здесь. Про кого она говорила я узнал быстро, когда прищурился и вгляделся в полумрак за конюшней. Там стоял мужчина. Он стоял чуть в стороне от остальных, ближе к загону. Не пил, не смеялся, не болтал — просто стоял и смотрел в темноту. Слишком спокойный для этого места. Явно чувствовал себя неуютно во время гулянки. — Это кто? — спросил я едва слышно. — Акирос, — ответила Крессель. — Правая рука Рогача. Как только я услышал её слова, Крессель сорвалась с места. Быстро, почти бесшумно она обошла его сзади, и её рука легла ему на плечо, а нож приставлен к горлу. Я это хорошо видел, ибо чары невидимости начали постепенно ослабевать, и я видел призрачный силуэт. Такой-же силуэт начал постепенно появляться и на месте моего тела. — Ни звука — прошипела она — Или я тебе глотку прямо сейчас перережу. Я подошёл ближе, оставаясь в тени. Акирос не дёрнулся. Только замер на мгновение, словно прислушиваясь к собственным мыслям, и затем медленно выдохнул. — Интересный способ здороваться — тихо произнёс он — Не спорю – ты всегда грозилась, что вскроешь мне горло. Но я не думал, что ты именно сейчас это сделаешь. А вообще – убери свой нож, который даже масло режет только с третьей попытки – если бы я хотел, чтобы вы умерли, я бы уже давно тревогу поднял. На его слова я нахмурился. Ибо мне было неприятно осознавать, что нас заметили до того, как мы добрались до более-менее темного места. — Объяснись, — сказал я, не повышая голоса. Он слегка склонил голову, явно пытаясь представить в своей голове мою внешность, ориентируясь по призрачному силуэту. И в этом жесте не было ни паники, ни страха — только спокойный интерес. — Я вас заметил ещё у колодца — ответил он так же тихо — Когда кто-то из вас поднимался, он слишком сильно камень сжал, из-за чего он вывалился. А потом я увидел, как некоторое время он в воздухе застыл, практически в нескольких сантиметрах от земли. Да и шум – вы слишком шумно забирались наверх. Внутри неприятно сжалось. Осознание, что всё это время мы были не такими уж незаметными, слишком сильно ударило по моему настроению – было отвратительно, что тщательно проработанный план летел по швам, и только чудо позволило ему не рухнуть. Я на секунду замолчал, оценивая его слова, и в этой паузе не было паники — только холодный расчёт. Явно пытался меня проанализировать. Крессель, впрочем, рассуждать не собиралась: её рука чуть сильнее надавила ножом, и я услышал, как ткань у горла Акироса тихо скрипнула. — И что дальше? — процедила она — Ждёшь, пока мы сами себя закопаем? Так это устроить довольно легко – в той навозной яме места много. Акирос коротко усмехнулся, но в этом не было ни веселья, ни злобы, только усталость человека, которому уже давно было плевать на всё. Он не дёрнулся, не попытался вывернуться из захвата, лишь слегка повернул голову, насколько позволял клинок. — Нет — тихо ответил он. — Просто смотрю, как в этом месте наконец происходит что-то разумное. Жаль только, что разумное пришло из дерьма, причём буквально. Я сделал шаг ближе, внимательно наблюдая за ним. Он держался спокойно, слишком спокойно для человека с ножом у горла. Такие либо уже всё решили, либо не боятся последствий. И те, и другие — опасны. Но чего он хотел от нас я не понимал. — Раз решил говорить, то говори — сказал я — Но рассуждать не надо. Акирос на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а затем продолжил, но без усмешки на своём лице. — Рогач в последнее время совсем с катушек слетел. Сначала пил как не в себя. Потом начал слушать «голоса» в своей башке. Уверял всех, что богиня ему нашёптывает — предупреждает о врагах, о предателях. И сначала было всем смешно … сначала. Он замолчал на долю секунды, и в этой короткой паузе было больше, чем в словах. Явно вспоминал что-то неприятное. — А потом он начал резать своих же. Но не за дела, а за мысли, которых у них ещё не было. Пара хороших парней… — он чуть скривился, — …их он выпотрошил прямо у костра, и заставил нас смотреть, как их кишки горят. Чтобы остальные поняли, что будет, если «богиня» ему поможет предателей найти. Крессель тихо выругалась сквозь зубы, но нож не убрала. Я же молчал, позволяя словам улечься. Картина складывалась быстро и неприятно чётко. А ещё я наконец понял почему я чувствовал тот неприятный сладковатый запах у колодца – явно последствия «жарки». — Поэтому ты нас не сдал? — спросил я. — Если быть точнее – не стал мешать — поправил он — Может я и убийца, но не стукач. Тем более вы пришли мусор устранить, так что сдавать вас – это не только не красиво, но и глупо. — А я думал бандиты должны сдавать врагов своего атамана. — Он перестал быть моим атаманом, когда сказал, что верит своей бабе из башки, а не своим лейтенантам – нахмурился Акирос. Где-то в стороне раздался пьяный крик, кто-то засмеялся, и шум лагеря на секунду снова напомнил о себе. Акирос чуть повернул голову, словно прислушиваясь, и затем тихо добавил. — Прощения мне не нужно. Я своей жизнью, в общем-то, доволен. Просто не вижу смысла умирать за человека, который капитально поехал крышей. Я сделал ещё шаг вперёд и остановился почти вплотную. Мы смотрели друг другу в глаза максимально прямым взглядом. — Тогда слушай внимательно — сказал я тихо — Помоги мне избавиться от Рогача. Мы откроем ворота, впустим моих людей, и на этом всё закончится. А после — у тебя будет выбор. Уйти, если хочешь. Остаться. Или начать жить по-другому. Крессель тихо фыркнула, но вмешиваться не стала. Акирос молчал. Он не торопился отвечать, не пытался выторговать условия, не играл. Просто думал в тишине, которую разрывал шум его людей где-то на фоне. — И что ты предлагаешь взамен? — наконец спросил он. — Жизнь — ответил я. — И шанс не закончить её в этой яме. Ибо скажу тебе прямо – большую часть тех, кто здесь обитает, я буду убивать. И если не хочешь быть среди убитых, то помоги мне. Акирос не ответил сразу. Он ещё какое-то время молча смотрел на меня, будто взвешивая не слова, а последствия, и только потом тихо хмыкнул, как человек, принявший решение, которое ему самому не до конца нравится. Он не стал отводить взгляд и не пытался выглядеть убедительнее — просто заговорил. — Ладно. Жизнь звучит лучше, чем сдохнуть за сумасшедшего — произнёс он ровно, без лишней эмоции, после чего на секунду замолчал и чуть повернул голову в сторону конюшни, будто проверяя, не слушает ли кто-то лишний — Но просто так к воротам вы не подойдёте. Слишком много людей. Даже если тихо убрать пару постов, остальные поднимут шум быстрее, чем вы успеете дойти до створок. Я ничего не ответил. Это было очевидно, и, судя по его тону, он не ради этого говорил. — Нужно, чтобы они сами отвлеклись, — продолжил он чуть тише. — Не на драку и не на крик. На что-то, что их заинтересует сильнее, чем собственная шкура. Он снова сделал короткую паузу, а затем усмехнулся, на этот раз чуть живее. — У нас тут есть одна проблема. Очень большая, очень вонючая. И, что самое главное, очень шумная. Я прищурился, вспоминая слова людей Крессель и Линдзи. Было подозрение, что я знаю, что он предложит. — Совух, — добавил он. Крессель тихо выругалась сквозь зубы, но в голосе её прозвучало больше согласия, чем возражения. — Ты серьёзно? — прошептала она. — Более чем, — ответил Акирос — Его держат в клетке у заднего загона. Кормят кое-как, так ещё и дразнят постоянно. Если выпустить — он устроит такой переполох, что половина лагеря побежит смотреть, как он кого-нибудь рвёт. Я на мгновение представил, как это будет выглядеть: крики, суета, люди, бегущие в разные стороны, попытки поймать зверя или, наоборот, держаться подальше. Хаос. И в этом хаосе ворота останутся без внимания. — Сколько у нас будет времени? — спросил я. — Немного, — ответил он, пожав плечами. — Но достаточно, если не будете мешкать. Крессель на секунду помедлила, затем всё-таки отвела нож от его горла. — Это может сработать, — сказала она тихо — Если он рванёт к костру… — Он рванёт туда, где больше всего людей и где его сильнее всего будут бесить, — перебил её Акирос. — То-есть к хоромине Рогача. Так-что здесь все люди испаряться. Он наконец сделал шаг вперёд, окончательно выходя из-под лезвия, и теперь стоял свободно, будто происходящее его не касалось. — Как только услышите крик, что совух на воле, сразу идите к воротам — продолжил он уже деловым тоном — Никто на вас смотреть не будет. Все будут заняты тем, чтобы не стать его ужином. Я коротко кивнул на его слова. — А ты? Акирос чуть усмехнулся. — Воспользуюсь твоим предложением. Давно хотел посетить Иобарию, может там найду себе ватагу получше, чем в этих краях. Удачи тебе беловолосый. Крессель фыркнула, но в этот раз без злости. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Я тоже на это надеюсь, — ответил он, разворачиваясь. Он уже сделал несколько шагов, растворяясь в темноте между постройками, когда остановился и, не оборачиваясь, тихо добавил: — И постарайтесь не сдохнуть. А то мне придётся объяснять, зачем я всё это устроил. Я хмыкнул и перевёл взгляд на Крессель. — Ждём, — тихо сказал я. — Как только начнётся — идём к воротам. Ни секунды лишней. Я замолчал, прислушиваясь к лагерю. Шум костра, пьяные голоса, редкий звон металла — всё это вдруг стало каким-то чужим, будто начало находиться на большом расстоянии от меня. Крессель стояла рядом, напряжённая, как натянутая тетива. Даже не видя её лица, я чувствовал, как она ждёт того же, что и я. Время потянулось медленно. Даже слишком .... Где-то в стороне кто-то заорал, но тут же рассмеялся, и крик утонул в общем гуле. Я уже начал ловить себя на мысли, что ожидание хуже боя, как вдруг… Раздался рёв, явно не человеческий. Глухой, яростный, рвущийся из самой глубины звериной глотки. Он прокатился по лагерю, словно удар, и на секунду всё вокруг замерло. А потом раздался крик: — Совух! Совух на воле! И лагерь взорвался. Сначала — криками. Резкими, срывающимися, неразборчивыми. Потом — движением. Люди вскакивали, роняли кружки, хватались за оружие, бежали туда, где уже слышался рёв и треск ломающихся досок. Кто-то орал приказы, кто-то ругался, кто-то просто пытался не попасть под лапы обезумевшего зверя. Пламя костра взметнулось выше, освещая хаос, в котором уже не было ни строя, ни порядка. Я не стал ждать, ибо сейчас было идеальное время. — Пошли, — бросил я Крессель и двинулся вдоль стены, держась тени. Теперь никто не смотрел по сторонам. Все взгляды были прикованы к центру лагеря, откуда доносился очередной рёв и чей-то пронзительный крик. Кто-то пробежал мимо нас, даже не замедлившись. Другой споткнулся и рухнул в грязь, подняв целое облако пыли и ругани. Мы двигались быстро, но не бежали. Спешка сейчас могла погубить не хуже промедления. Ворота были уже совсем рядом. Двое стражников, что ещё недавно стояли у створок, теперь смотрели в сторону суматохи. Один сделал шаг вперёд, будто собираясь бежать туда же, но второй схватил его за плечо. — Стоять! — рявкнул он. — Нам приказ … Фраза оборвалась. Я оказался за его спиной раньше, чем он успел договорить. Рука сама нашла его тело, после чего перед моими глазами, буквально на мгновенье, оказался его образ. И я видел, как внутри него всё рушиться. Он дёрнулся, захрипел и осел, так и не поняв, что произошло. Второй повернулся слишком поздно, ибо Крессель уже была рядом. Я услышал глухой удар и короткий выдох — и он тоже рухнул в грязь. Тишина на этом клочке лагеря длилась всего мгновение, но этого было достаточно. — Быстро, — прошептала Крессель. Не уделяя особого внимания хаосу вдали, я повернулся и начал изучать створки на воротах. Дерево было тяжёлым, укреплённым железом. Запор — грубый, но надёжный. Намного надёжней петель, дерево у которых было прогнившим. Я нащупал засов, упёрся плечом и потянул. Но он и не спешил мне поддаться, только дергался. Я стиснул зубы, перехватил удобнее и рванул сильнее. Металл заскрипел, дерево глухо откликнулось. Ещё усилие и засов сдвинулся, сначала нехотя, а потом резко, с характерным скрежетом. На мгновение я, боясь шума, повернул голову в сторону. Но это было бесполезно – из-за сражения с совухом нас никто не услышал. Я вытащил засов до конца и навалился на створку. Она поддалась не сразу, но затем медленно, тяжело начала открываться. — Давай! — тихо бросил я. Крессель помогла, и вместе мы распахнули ворота шире. Снаружи, в темноте густого леса, нас уже ждали.

***

Мы бежали по узкому коридору, перепрыгивая через перевёрнутые лавки и чьи-то тела. Где-то впереди гремел металл, кричали люди, и каждый шаг отдавался в висках, как удар. Хоромина Рогача оказалась не крепостью, а лабиринтом — тесным, грязным и плохо освещённым. И этот лабиринт был забит его головорезами, которые не спешили бросать оружие и бежать. Свет факелов цеплялся за стены, выхватывая из темноты грубые балки, пятна старой крови и ободранные доски. Воздух был тяжёлым, затхлым, и в нём уже не чувствовалось свежести ночи с улицы— только пот, гарь и что-то приторное, знакомое по лагерю. Мы не останавливались, ибо не было ни смысла, ни желания задерживать конец этого долгого кошмара. Каждый поворот мог привести либо к цели, либо к очередной группе людей Рогача, и оба варианта нас устраивали. Первый из них выскочил из бокового прохода слишком поздно. Он даже не успел толком понять, кто перед ним, — Валери шагнула вперёд, перехватывая удар, и я, не сбавляя темпа, коротким движением отправил его на пол. Бандит кричал и держлся за уши, из отверстий которых выросли ледяные глыбы. Мы прошли мимо, не оглядываясь. Позади остался лишь глухой звук тела о доски и короткое ругательство Крессель. Видимо и она кого-то убила. Дальше коридор сужался, превращаясь почти в щель между стенами. Приходилось идти друг за другом. Октавия тихо выругалась, задев плечом выступ, Тристиан что-то пробормотал себе под нос, и на мгновение воздух вокруг нас стал чуть легче. Это были чары, которые черпают жрецы природы. Но какие конкретно? — Сюда, — прошептала Крессель, не оборачиваясь. Она вела нас уверенно, не сбиваясь ни на секунду. Я видел это даже сейчас, когда её силуэт только начал проступать сквозь угасающую невидимость. Где-то совсем рядом раздался треск — не как от удара, а как от ломающейся древесины. За ним последовал крик, затем ещё один. Кто-то бежал в нашу сторону, но свернул раньше, не заметив нас. Хаос снаружи просачивался внутрь, разрывая этот лабиринт изнутри. Ещё один бандит – взмах рукой от Линдзи, и он упал на пол, задыхаясь от громкого смеха. Мы поднялись по короткой лестнице из грубо вытесанных досок и оказались в более широком коридоре. Здесь уже чувствовалось, что мы близко. Стены были крепче, свет — ярче, и людей становилось меньше. А ещё я опять почувствовал те чары, которые используют природную энергию. Апсу милосердный, да что это за чары такие? И почему они такие тяжелые? — Он там, — тихо сказала Крессель. Я остановился на мгновение, переводя дыхание и прислушиваясь. Впереди было тихо. Слишком тихо для места, где должен был находиться Рогач. Словно он спрятался, или ещё хуже – уже лежал мертвым на полу. Я коротко кивнул, и мы двинулись дальше, уже медленнее, осторожнее. Каждый шаг теперь был выверен, каждое движение — сдержано. Коридор закончился тяжёлой дверью, обитой железом. Она была приоткрыта. Изнутри тянуло холодом. Уверен – там и находился источник тех чар, которые я почувствовал на втором этаже. Я переглянулся с Валери, затем с Крессель. И, схватившись за ручки, резко толкнул дверь. Она с глухим стуком распахнулась, и я, не давая себе времени на сомнения, шагнул внутрь. — Рогач! Ответ пришёл мгновенно, но не словами. Пол под ногами будто вздохнул, и в ту же секунду из щелей между досками, из стен, из самой темноты рванулись ветви. Они двигались быстро, слишком быстро для чего-то живого — скользнули по полу, обвились вокруг ног, рванули вверх. Я успел только дернуться, но было поздно. Меня сжало. Руки прижало к телу, плечи сдавило так, что хрустнули суставы. Ветви впивались в одежду, в кожу, стягивались всё сильнее, не давая ни вдохнуть полной грудью, ни пошевелиться. Рядом коротко выругалась Крессель, Валери глухо зарычала, пытаясь вырваться, но дерево только сильнее затрещало, удерживая её на месте. Тристиана и Октавию ветки тоже обвили, а что случилось с Линдзи я не видел, ибо ветки не давали мне повернуть голову – иначе я рисковал порезать себе горло из-за острых шипов. Это была ловушка. Дескари разорви …. Привёл всех в ловушку. Движения не принесли результатов, ветки лишь сильнее вцепились в моё тело, и я рефлекторно дернулся из-за боли в левой руке – как оказалось ветка своими острыми шипами впилась в мою кожу. Я выругался из-за боли, и где-то впереди раздался смех. Он был слишком спокойный. А его обладатель был чересчур уверенным, словно верил, что мы до него не доберёмся. — Я знал, что вы придёте, — произнёс голос, в котором не было ни капли сомнения. — Она не ошибается. Она всегда говорила правду. Я поднял взгляд. Он сидел на возвышении, которое здесь называли троном. Грубое кресло из тёмного дерева, обтянутое звериными шкурами, что скрипело под его весом. Широкие плечи, обнажённый, исполосованный шрамами торс — тело воина, привыкшего не только убивать, но и выживать. Мышцы под кожей двигались лениво, но в этой лености чувствовалась сила, готовая в любой момент сорваться в удар. На нём висел тяжёлый плащ из меха, тёмный, почти чёрный, с неровными краями, будто его срывали с добычи прямо в лесу. Лицо скрывала маска, но очень необычная. Она была сделана из череп зверя, вытянутый, с длинными клыками, словно принадлежавший какому-то древнему хищнику. Из его висков торчали изогнутые рога, уходящие в стороны и вверх, делая силуэт Рогача больше, чем он был на самом деле. Пустые глазницы черепа скрывали его взгляд, но из глубины маски всё равно чувствовалось внимание — холодное, изучающее. Под черепом виднелись тёмные пряди волос, спутанные и тяжёлые, падающие на плечи. На шее болталось ожерелье из клыков и костей, а на поясе — ремень с человеческим черепом, словно напоминание о том, кем он считал окружающих. Оружие было рядом. За его спиной покоился длинный меч, простой, но массивный, с потемневшим от крови клинком. В руке он держал изогнутый лук из тёмного дерева, больше похожий на вырванную ветвь, чем на оружие — грубый, живой, как и всё вокруг. Но, если судить по тому, что стрела не была заряжена, а меч вообще в стороне стоял, он не считал важным им пользоваться. Более того – Рогач практически не двигался. Только сидел, чуть подавшись вперёд, опершись локтями о колени, и наблюдал. Делал это он излишне спокойно, как хищник, который уже поймал добычу и теперь решает, когда именно разорвать ей горло. А на его губах была широкая и зубастая улыбка. — Богиня сказала, что вы придёте через грязь, — продолжил он, чуть склонив голову. — Сказала, что вы будете думать, будто хитрее всех. Забавно. Он сделал едва заметное движение пальцами. Сначала я даже не понял, что произошло. А потом кто-то закричал. Я дёрнулся, пытаясь повернуть голову, но ветви только сильнее впились в шею, не давая мне даже увидеть, кто именно кричал. Поэтому мне пришлось довольствоваться только звуком. Очень страшным звуком, из-за которого меня переполняла нечеловеческая боль и ярость. Дерево у меня на руках чуть дрогнуло, и я почувствовал, как шипы глубже вонзаются в кожу, словно откликаясь на чужую агонию. Видимо он решил, что раз я лидер, значит тоже должен страдать так-же, как и мои соратники. Я не кричал, лишь подавлял стон и смотрел, с максимальной злостью, на довольное лицо Рогача. Но он не торопился – он наблюдал, и изучал мою реакцию. Он снова шевельнул пальцами — чуть сильнее. Крик оборвался, захлебнулся, а затем сорвался вновь, ещё громче, уже не от неожиданности, а от настоящей боли. Ветки у меня в руках словно обросли острым шипами, и эти шипы, словно черви в гнилом мясе, начали шевелиться. Хотелось закричать … Хотелось начать проклинать весь этот чертов мир … Хотелось всё разнести в этом месте, и отправить этого монстра в Бездну! — Хватит! — рявкнул я, стиснув зубы так, что зазвенело в голове. — Прекрати это! Он перевёл взгляд на меня. И, пусть я и не видел большую часть его лица, даже сквозь череп было понятно одно — он улыбается. — Зачем? — спокойно спросил он. И снова — лёгкое движение пальцев. Крик стал тише, срываясь на хрип, но от этого только хуже. Видимо у кого-то из моих друзей горло отказало, вот он и перестал кричать – только хрипеть. — Мне нравится крик тех, кого я буду убивать. Разве не этому нас учат боги: «Нужно делать то, что приносит удовольствие твоей душе» Он сказал это спокойно. Так же спокойно, как человек, делящийся чем-то простым и очевидным. И от осознания этого факта у меня по спине потёк холодный пот – этот человек уже мало походил на человека, скорее на дикого монстра. Ветви на моих руках дрогнули, словно откликаясь на его слова. Я стиснул зубы, чувствуя, как под кожей пульсирует боль, и заставил себя смотреть на него, не отводя взгляда. Пусть мои глаза и наполнились слезами из-за слишком сильной боли. Он не спешил, а делал всё медленно. Явно наслаждался ощущением власти, и возможностью безнаказанно причинять нам боль. Апсу милосердный … Да где остальные? Когда они пойдут за нами?! Апсу, прошу тебя! Рогач ещё какое-то время наблюдал за нами, словно выбирая с кем можно продолжить «игру». Его взгляд скользил медленно, лениво, как у человека, которому некуда спешить. Похоже его вообще не волновал тот факт, что наружи его крепость уже пала. И, если он выйдет наружу, то никого из своих людей не встретит. — Грустно… — протянул он. — Сколько шума и криков. А в итоге — всё одно и то же. Приходит очередной «герой», а мне приходиться думать, как его убивать. Вообще не жалеете бедного Рогача. Вам должно быть стыдно. Крессель дёрнулась в хватке ветвей, пытаясь выпрямиться, несмотря на то, как дерево впивалось в её плечи. — Ты сдохнешь — прошипела она. — И на этот раз тебе даже голоса в твоей башке не помогут! Мразь! Рогач медленно перевёл на неё взгляд, и я заметил, как в его взгляде загорелась искра интереса. — А-а… — тихо протянул он. — Вот и ты, мой верный лейтенант. Он чуть склонил голову, рассматривая её, как вещь, которую давно потерял и неожиданно нашёл. После чего заставил ветками её тело зафиксироваться. Крессель замерла, и Рогач довольно начал водить по её лицу рукой. — Я думал, ты сбежала подальше — продолжил он почти мягко — Спряталась. Забилась в какую-нибудь дыру и решила, что всё закончится без тебя. Но ты решила побыть героем, и предать меня. Ветви вокруг Крессель напряглись. И я заметил, как они начали обвивать её шею. — И предать не одна — сказал он с лёгкой усмешкой — А вместе с этой козявкой, которую мне богиня сказала уничтожить. Крессель стиснула зубы, но ничего не ответила. Только дыхание её стало чуть тяжелее. Рогач усмехнулся шире, после чего заставил ветви практически вплотную приблизиться к горлу моей союзницы. — Предательство… — произнёс он почти задумчиво. — Сначала страх. Потом злость. А потом — надежда, что всё сойдёт с рук. Сколько вас не бей, сколько не убивай – каждый раз одно и то же. Он снова сделал едва заметное движение пальцами, и я увидел, как лицо Крессель посинело. А ветки продолжали всё сильнее и сильнее сдавливать шею женщины. — Но предателя нужно наказывать — с жуткой улыбкой сказал атаман, гладя волосы своей бывшей помощницы — Поэтому, будь умницей. И перестань пытаться дышать – ты так только дольше будешь умирать. — Хватит! — рявкнул я, не сдерживая голоса. — Отпусти её! Рогач даже не посмотрел на меня. А лишь улыбнулся ещё более жуткой улыбкой. — Слышишь? — тихо сказал он Крессель. — Твоя ошибка тебя защищает, и просит больше наказаний за спасение твоей жалкой душонки. Он вновь дернул пальцами и ветки, буквально вжавшись в горло Крессель, отпустили её. И она, сделав глубокий вдох, закашляла. — Ты в порядке? — Сой … дёт — с трудом ответила она — Дав … ай луч … ше думать, как бу … дем выбир … аться … Рогач не обратил на нас внимание, ибо он изучал остальных членов группы, явно потеряв к нам интерес. Правда это не помогло мне с идеей выбраться из плена веток. В них словно был живой разум, и он хотел причинить мне больше боли, пока его хозяин не был занят мной. Пол под ногами Рогача тихо скрипнул, ветви вокруг нас чуть дрогнули, словно откликаясь на его движение. А потом я начал чувствовать, как мелкие шипы вновь начали буквально лезть под кожу. Титаническим усилием мне удалось не закричать. А потом и их не потребовалось – ветки сжали мой рот так сильно, что я даже крикнуть не мог – всё было бесполезно. Он медленно повернул голову, и его взгляд, ленивый и тяжёлый, скользнул мимо меня и Крессель, будто мы уже перестали быть для него чем-то значимым. И остановился на Октавии. Он замер, буквально на мгновенье. Слишком долгое, чтобы это было случайностью. — Интересно… — тихо протянул он. Рогач сделал шаг ближе, не торопясь, словно смакуя каждое движение. Пол под его ногами скрипнул, а доска просела, но он даже не обратил на это внимания. Взгляд его скользил по Октавии медленно — так, как рассматривают вещь, которую уже решили забрать себе. И это мне вообще не нравилось. Но мои попытки сказать хоть что-то были встречены тем, что в мои десна впились очень острые шипы. Они шевелились, протыкали мои десна и заставляли меня мычать из-за боли. — Слишком чистая для этого места, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то вроде любопытства — Даже странно, что ты здесь оказалась. Словно не боец, я любовница этого ничтожества. Октавия не отвела взгляда. Несмотря на боль, у неё ветви тоже сунули шипы под кожу, вызвав кровотечение. Она стояла, насколько это вообще было возможно, прямо, с гордо поднятой головой. В её глазах не было страха, только холодное, почти брезгливое презрение. Рогач усмехнулся, заметив это. После чего сжал её подбородок. — Такие, как ты, обычно быстро ломаются, — продолжил он. — Сначала кричат. Потом просят. А потом… привыкают. Не успеешь оглянуться, и ты сама будешь меня умолять причинить тебе боли. Он чуть наклонил голову, будто представляя это, после чего повёл пальцами по её шее. — Тебе бы подошёл ошейник — добавил он спокойно — И цепь покороче, чтобы и не думала уходить, пока я не перестану веселиться. Октавия ответила сразу, и слова не применяла. Она просто плюнула в его сторону. Правда он не долетел. Одна из плетей резко дёрнулась, отбив его в сторону. Рогач медленно перевёл взгляд на неё, и улыбка на его лице стала шире — уже не ленивой, а почти довольной. Но пальцы от неё он убрал. — Тем лучше — сказал он тихо — Люблю, когда сначала сопротивляются. А то в кукол превращать скучно, когда они молчат. Он ещё мгновение смотрел на неё, словно уже решив, что будет дальше, а затем отвернулся. На этот раз его внимание сместилось к Валери. Он остановился перед ней, и в этот раз в его взгляде не было той же извращённой заинтересованности. Скорее оценка. Спокойная, холодная, как у человека, который решает, стоит ли тратить время. — А вот ты… — протянул он. Валери стояла прямо, насколько позволяли плети, сдерживая боль. Её лицо оставалось неподвижным, взгляд — жёстким и прямым. Даже сейчас она не выглядела сломленной. Ибо она была единственной из нас, кто ещё продолжал держаться – её доспехи шипы на ветках так и не пробили. — Слишком правильная — Рогач тихо хмыкнул — Таких ломать дольше, но и интерес выше. Но сначала нужно будет сломать доспех, под которым ты прячешь своё тело. Он сделал ещё шаг, остановившись почти вплотную, и чуть склонился вперёд, вглядываясь в её лицо. После чего вновь зашевелил пальцами и попытался снять с Валери броню. Но она сопротивлялась слишком сильно, и Рогач с раздражением отошёл. — Ничего, — сказал Рогач — У всех есть предел. Перестав мучать нас, он отвернулся так же легко, как и подошёл. После мы увидели, как Рогач вернулся к столу, словно мы уже перестали быть для него чем-то важным. Его пальцы лениво скользнули по поверхности дерева, нащупывая кубок и бутылку, и в этом движении не было ни спешки, ни напряжения — только уверенность человека, который точно знает, чем всё закончится. Он на секунду замер у стола, словно прислушиваясь не к нам, а к самому себе. Пальцы его лениво прошлись по древесине, нащупывая бутылку, и стекло тихо звякнуло, когда он поднял её. Движения были спокойными, уверенными — такими же, как и прежде. Будто ничего не изменилось. Рогач налил вино в кубок, не торопясь, давая жидкости медленно стекать по краю. — Кстати… — произнёс он, не оборачиваясь. — Забавная вещь. Он чуть приподнял кубок, разглядывая тёмную жидкость в свете факелов. После чего его глаза с ледяной ненавистью начали смотреть на Крессель. Его руки дрожали, а шипы на руках Крессель ещё сильнее впились в неё, окропляя пол под ней кровью. — Это вино ты притащила после своей последней вылазки. Помнишь? — добавил он — Оказалось, оно куда полезнее тебя. От тебя, мешка с дерьмом, пользы ноль. Ибо ты предатель. А у вина разума нет, и предать оно не может. Он усмехнулся и поднёс кубок к губам. После чего сделал глоток. Плети всё так же впивались в тело, шипы — под кожу, дыхание давалось с трудом. Я стиснул зубы, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, и заставил себя не отводить взгляд. Давать этому моральному чудовищу даже повода как-то нас унизить я не собирался. Рогач поставил кубок на стол, провёл ладонью по горлу, будто смакуя вкус, и лениво потёр руки. — За такой подарок… — начал он — Я обещаю – убивать тебя я буду … кха-кха … не так медленно, как я … кха-кха … Он закашлялся, сначала тихо. Почти незаметно — как будто просто поперхнулся. Потом он уже не мог говорить из-за кашля, который и не думал прекращаться. А потом случилось невероятное – мы увидели, как из его рта течёт кровь, а он держится за горло и оседает на пол, продолжая разрывать тишину своим ужасным кашлем. Плети вокруг моей руки чуть ослабли. Настолько, что я сначала даже не поверил — решил, что мне показалось. Но, стоило мне пошевелить одной рукой и не получить новую порцию боли, я начал шевелить и другой. Всё тело было свободно, ибо ветки словно погибли и утратили силу причинять мне боль. И такое случилось не только со мной – сначала Валери, потом Крессель и Тристиан, а там и остальные начали срывать с себя быстро сохнущие лозы. Я ещё раз дёрнул рукой, ожидая боли, но её не последовало. Шипы уже не впивались — только скользнули по коже и обмякли, как сухая трава. Я рванулся сильнее, вырываясь из остатков хватки, и, едва освободившись, сделал резкий вдох, от которого в груди всё болезненно сжалось. — Живы? — прохрипел я, оглядываясь. Валери уже сбрасывала с себя остатки лоз, разрывая их движением плеч. Крессель, пошатываясь, оттолкнула от себя плеть и, не удержавшись, сплюнула прямо в сторону Рогача. — Мразь, — тихо сказала она. Октавия с трудом освободила руки, морщась от боли, и тут же скривилась. — В следующий раз — процедила она — давайте без таких «лёгких» побед. — Потерпи, — спокойно ответил Тристиан, уже подходя ближе — Это пройдёт. Его ладони засветились мягким светом, и он коснулся её плеча. Тепло его магии разошлось по комнате, вытесняя боль, глуша дрожь в теле. Я перевёл дыхание, чувствуя, как напряжение постепенно отступает, и невольно улыбнулся. Сила жреца Саренрэй слишком хорошо умела поднимать на ноги. — Честно? — сказал я, глядя на Рогача, который продолжал корчиться у стола — Я ожидал, что будет сложнее. Октавия фыркнула, но тут же поморщилась, когда Тристиан коснулся раны. — Это ты просто не успел прочувствовать весь «план» — пробормотала она — Ибо, если бы он не подавился вином, он бы устроил нам «хорошую» жизнь. — Кстати, по поводу «подавился» — сказал я, переведя взгляд на Крессель — Что это было? Какой-то яд? Она не сразу ответила. Только смотрела на Рогача, и в этом взгляде не было ни сомнения, ни жалости — только холодная, тяжёлая удовлетворённость от того, что произошло на наших глазах. — Сок одного растения — наконец сказала она — С болот. Очень ядовитое – даже в руки брать опасно, сразу зачешешься до крови. Свиснула у Боккена, когда дань у Олега брала. Хотела использовать на тебе, но ... Она чуть склонила голову, наблюдая, как Рогач захлёбывается собственным дыханием. — Решила, что это не нужно. А потом, когда решила кинуть этого уродца, подмешала в вино… — она на секунду замолчала, стиснув зубы, после чего посмотрела на своего бывшего атамана — Это тебе за то, что ты развлекался, животное … Нравилось смотреть на то, как у других кишки из тела выпадают? Вот побудешь на их месте – тоже сдохнешь минут через пять, с сильной болью. Я поморщился, но ничего не сказал. — Яд мерзкий — продолжила Крессель, после того как повернула голову в мою сторону — Не быстрый, ибо не убивает. Те, кто его жертвами становится, получают паралич легких. Тело просто… перестаёт принимать воздух. Рогач закашлялся сильнее, с хрипом, вцепившись в собственное горло. Я видел, как из его рта сочилась кровь, которая капала на деревянный пол, оставляя темные капли. — Это… жестоко — нахмурилась Октавия. — У меня нет к нему сочувствия — спокойно ответил Тристиан, не отрываясь от лечения — Он сам выбрал, кем стать. — А я думала, что ты скажешь, что и у него есть шанс на милосердия — сказала Октавия, потирая раненную конечность. — Мог-бы … — ответил Тристиан, после чего посмотрел на Рогача своими золотыми глазами — Но искать сочувствие к тому, кто своих товарищей убивает просто из-за своего собственного желания, я не буду. Такой как он должен своё наказание понести, пусть и такое жестокое. И, только раны на теле Октавии затянулись, мы услышали, как из коридора донёсся крик. Чей он был мы не могли определить, но он был диким. Словно его обладателя окатили раскаленным металлом, и сейчас он впивался в его тело, вызывая огромную боль. Мы все замерли. — Это не наши? — спросила Октавия, напрягшись. — Могут и они быть — тревожно ответил я, уже двигаясь к двери — Если там такие же ловушки, в которую мы здесь попались. — Тогда пошли — сразу сказала Валери. Остальные не стали спорить. Один за другим они направились к выходу, готовые снова врезаться в бой. Я сделал шаг следом, и услышал захлебывающие звуки со стороны Рогача. Нет, просто так его оставить здесь тоже нельзя. Апсу милосердный, это неправильно. — Идите — сказал я — Я догоню Крессель на секунду задержала на мне взгляд, потом коротко кивнула и вышла вслед за остальными. В комнате стало тихо, лишь только хрип умирающего «короля» и чей-то крик там вдали. И этот хрип подсказывал, что времени у меня осталось мало. Я медленно повернулся к Рогачу. Он уже лежал на полу, задыхаясь, цепляясь пальцами за доски, будто мог удержаться за жизнь силой. Но всё было бесполезно – даже руки начали его подводить, и он мог только лежать и хрипеть. Мои руки сомкнулись на амулете, что продолжал висеть на груди, после чего я взял кинжал и подошёл к Рогачу. Он попытался схватить меня, до его сил хватило только чтобы коснуться моей ноги. После чего он вновь опал на пол, продолжая хрипеть. Я опустился рядом, полностью подавив свой страх. Тем более, зачем его бояться сейчас? Он всё равно умирает из-за яда. Рогач дышал рвано, будто каждый вдох вырывал из собственного горла силой. Пальцы его скребли доски, оставляя на них тёмные следы крови, из-за треснувших ногтей. В глазах уже не было той уверенности, что я видел раньше — только паника и… что-то ещё. Я смотрел на него молча. В голове постоянно возникали образы его самого, когда его отец ещё не успел его сломать. И пока он ещё не принял имя «Рогач». И эти образы в голове затухали, и я смотрел на него. Или, если быть точнее - на то, во что он себя превратил. — Ренник — тихо сказал я. Он дёрнулся. Голова его чуть повернулась в мою сторону, и в этом движении было больше, чем просто реакция на звук — будто я вытащил из него то, что он сам пытался закопать. Я наклонился ближе. — Я видел, что он с тобой делал — сказал я спокойно. — Там, у развалин, которые ты велел сжечь Крессель. А ещё письма … Мне жаль твою маму Ренник. Правда … Ты не виноват в её смерти. Глаза его дрогнули. Пальцы сжались сильнее, будто он пытался удержаться за что-то. Но ничего рядом не было. — Твой отец был чудовищем — продолжил я — Он не учил тебя, и это не было воспитание. Я знаю строгое воспитание – мой дедушка был суровым воспитателем. Но он любил меня, и не мучил. А ты … твой отец ломал тебя, ибо ты ему был интересен не как сын, а как виновник всех его бед. Он попытался вдохнуть, но вместо этого закашлялся. Кровь вновь выступила на губах, а с них соскользнула на деревянный пол. Рогач кашлял, но его взгляд продолжал внимательно смотреть на меня. — Но ты… — тихо добавил я — Ты сделал то же самое. У тебя был шанс отомстить своему отцу, став более могучим друидом, и более лучшей личностью. Но ты ничего этого не сделал – ты просто сдался. Жаль, что у тебя рядом не было тех, кто мог-бы тебя спасти. Его взгляд дернулся. — А так – сказал я, с жалостью смотря на него - Ты стал таким же, как и твой отец. Таким-же сломанным. Однако ты совершил слишком много вещей, пытаясь подавить свою боль. И именно поэтому мне нужно будет тебя убить. Прости Ренник … но сейчас ты слишком опасен для всех. Он попытался что-то сказать. Губы его шевельнулись, но вышел только хрип. В этом звуке не было ярости. Не было угрозы. Только… отрицание. Я сжал рукоять кинжала. — Хватит — сказал я тихо, после чего приложил острие кинжала к его грудной клетке — Да примет Фаразма твою душу. Прощай Ренник … Резкое движение, и кинжал вошёл в плоть Рогача. Тело под моей рукой дёрнулось. Не резко — скорее как последний, судорожный отклик, будто в нём на мгновение вспыхнула жизнь, которую уже невозможно было удержать. Пальцы, до этого цеплявшиеся за доски, сжались… и тут же разжались, потеряв всякую силу. Хрип оборвался, словно его перерезали вместе с дыханием. Он замер. Я не сразу вытащил кинжал. Несколько секунд просто держал его там, чувствуя, как под ладонью исчезает напряжение, как уходит последняя попытка сопротивления. А потом медленно потянул клинок на себя. Кровь выступила тонкой тёмной линией и лениво потекла по лезвию. В комнате стало тихо. Лишь только чей-то крик в дальней части крепости был слышан. Я посмотрел на него ещё раз. На его лицо, скрытое под шлемом, сделанный из чьего-то черепа. На тело, которое ещё недавно держало нас всех в плену. На человека, который так и не смог стать кем-то другим. И на парня, которого ломал родной отец. И ломал в тот момент, когда у самого мать умерла. «Таких как ты создавали только для того, чтобы они издыхали у дыры в каком-нибудь старом нужнике. Так что, если хочешь мучиться перестать – примени свою магию, да заставь самого себя исчезнуть. Ни мне, ни себе жизнь не усложняй» Мои старые воспоминания вновь вспыхнули в моём сознании с новыми силами. И лишь с заметным усилием я смог вновь вернуть их в самые дальние уголки своего сознания. — Нет … — прошептал я — Не сейчас … Я поднялся на ноги, вытер лезвие о край плаща Рогача и на секунду замер, чувствуя странную тяжесть в груди. На облегчение это не походило, да и радости не было. Да и чему радоваться? Нашей жертвой оказался сломанный человек, который нашёл смысл жизнь в причинении вреда другим. За победу над таким хвастаться даже стыдно хвастаться. Где-то за дверью вновь раздались крики — уже другие, живые, настоящие. Бой всё ещё продолжался. Мои руки легли на его шлем, и я сдернул его с головы Рогача. После чего развернулся и пошёл к выходу, оставляя за спиной тело одного мужчины. Его звали Ренник. И он, спустя столько лет, наконец обрел покой …

***

Шум боя уже стихал, когда я вышел из хоромины. Воздух снаружи был холоднее, но не чище — в нём всё ещё висел запах дыма, крови и сожжённого дерева. Где-то догорали костры, где-то ещё слышались редкие удары металла, но это уже были не схватки — скорее добивание последний очагов сопротивления. Я спустился по кривым ступеням и оглядел двор. Люди Крессель и мои товарищи уже закончили основную часть работы. Несколько тел лежали у стены, кто-то перевязывал раненых, кто-то молча собирал оружие с земли. Регонгар стоял в стороне, лениво стряхивая с руки остатки искр, Амири, похоже, ещё искала, кому бы всадить топор, но вокруг уже не осталось желающих с ней спорить. Ко мне первым подошёл Тристиан. — Ты в порядке? — спросил он тихо, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Относительно — ответил я — Узнали кто там кричал? — Это был не из наших людей человек — коротко сказал он и на секунду отвёл взгляд — Это отец Рогача. — Он вырвался? — Я нахмурился. — Не совсем — вмешалась Крессель, подходя ближе. В её голосе не было ни сожаления, ни злости — только усталость. — Когда эта скотина начала превращаться в рыбу на суше, его отец словно с цепи сорвался. Орал, бился, пытался кого-то звать… или проклинать. Не разобрали — она сплюнула в сторону — Пришлось его добить, но он был очень бешеным – не хотел тихо и мирно умирать. Я коротко кивнул на её слова. В груди неприятно кольнуло, но не от сомнения — скорее от того, что эта история, наконец, закончилась до конца. Рогач был убит, а его шлем лежал в моём рюкзаке и ждал, когда его передадут Алдори. Осталось только дойти до Рестова и начать новую главу в этой не самой радостной истории. — Понятно — сказал я тихо. Несколько секунд никто не говорил. Где-то в стороне треснуло дерево, кто-то выругался, и всё снова утонуло в глухом послевкусии боя. Я провёл взглядом по двору, задержавшись на людях Крессель. Теперь они стояли иначе — не как стая, не как подчинённые, а как люди, которые вдруг остались без того, за кем шли. Один из них, невысокий, с перебитым носом, сделал шаг вперёд. — Значит… всё? — спросил он, неуверенно — Рогач мёртв? — Мёртв — ответил я. Он переглянулся с остальными, будто искал подтверждения в чужих глазах, и только потом снова посмотрел на меня. — Тогда выходит… это место теперь твоё? Я перевёл взгляд на стены, на башню, на ворота, через которые ещё недавно мы пробирались, рискуя сдохнуть в грязи. Потом увидел колодец с тем самым тоннелем. Слишком много крови, грязи и тех вещей, которые отобрали у невинных. — Нет, — сказал я спокойно, и увидел, как несколько человек повернулись в мою сторону, явно не ожидали такого ответа — Это место я снесу, а на его месте построю нормальный город. А что касается всех вас - берите всё, что сможете унести. Оружие, еду, золото — всё. И уходите. Повисла пауза. — Просто… уйти? — переспросил тот же парень. — Просто уйти — кивнул я — Вы мне ничего не должны, ибо за свои беды вы заплатили уже достаточно. Само собой вы должны просидеть в тюрьме за остальные преступления, но у меня тюрем нет. А за помощь в свержении Рогача вы многие преступления реабилитировали. Так-что, идите – я вас искать не буду. Кто-то хмыкнул, кто-то опустил взгляд, а кто-то уже начал оглядываться по сторонам, прикидывая, что можно забрать. Крессель тихо усмехнулась. — Слышали? — бросила она своим — Нас уволили. — Чтобы мне вас уволить, мне нужно было вас нанять — сказал я — А я ни тебя ни твоих людей не нанимал. Я просто сказал, что я на них смотреть не буду, если они спокойно уйдут куда глаза глядят. Она посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно, потом кивнула — коротко, почти незаметно. — Ладно — сказала она. — С этим разобрались. И на секунду в её взгляде мелькнуло что-то, что она тут же спрятала. — Только вот… — добавила она, делая шаг ближе. Я не успел ничего сказать, как её удар прилетел резко и точно в моё лицо. А потом я услышал хруст костей в районе своего носа. — За тоннель — спокойно пояснила она. Удар отозвался в голове глухим звоном. Мир на секунду поплыл, и я невольно качнулся, удерживая равновесие. Что-то тёплое потекло по губам. Я машинально провёл рукавом и увидел, что на моих рукавах были большие пятна крови. Я вдохнул через нос, и тут же зашипел. Было очень больно, даже слишком. — А… шёрд… — пробормотал я, продолжая морщится из-за боли — Нос… да… — О, вот теперь звучишь как настоящий аристократ после приёма, — прыснул Регонгар — Ещё немного — и начнёшь говорить «сударь» через «шударь». — Рег… — устало выдохнула Октавия, но уголки губ у неё дрогнули. А вот Валери не смеялась. Она шагнула вперёд, поближе к Крессель. После чего заговорила, и её голос был ледяным. Таким ледяным, как земли Иррисена. — Ты перешла границу. Крессель на её слова даже не шелохнулась. — Да ну? — спокойно ответила она — А он — нет? Одно дело вместе лезть, но бить меня по … Пока она не сказала, что именно я у неё ударил, я резко поднял голову. — Хв… хватид — выдавил я, гнусаво и с явным раздражением — Сам… видо… вад. Валери перевела на меня взгляд. — Она сломала тебе нос. — Виду — хмыкнул я, снова утирая кровь — Как я и гоборил – сам видовад. Октавия уже была рядом, после чего коснулась моего лица своими пальцами. — Не двигайся — сказала она, беря меня за подбородок — Ты сейчас ещё хуже сделаешь. — Ба я… — Молчи — коротко отрезала она. Я закатил глаза, но замолчал. Она внимательно осмотрела мою переносицу, аккуратно коснулась. Ну а я сдавленно выдохнул из-за острой боли. — Перелом — сказала она — Хорошо ещё, что не самый большой. Повезло тебе, что только хрящи треснули, а не череп. — Бне бсегда… безёт — пробормотал я. — Ага — буркнул Регонгар — Особенно с женщинами. То-то ты так часто любишь придумывать, что у тебя их было очень много. Пока Регонгар ржал, ко мне подошёл Тристиан. — Позволь — тихо сказал он, после чего положил руку на лицо, прикрыв мой сломанный нос. Я чуть кивнул, после чего его ладони мягко засветились, Я заметил, как его руки сжимали символ Саренрэй а губы начали шевелиться. Явно зачитывал молитву своей богини. И чем дольше он это делал, тем сильнее тёплое спокойное сияние касалось моего лица. Ну а боль сначала вспыхнула сильнее из-за его касаний, а потом начала уходить. Она уходила всё сильнее и сильнее, а вскоре я совершил первых вдох через свой нос, и боли я не почувствовал. — О… — выдохнул я — Другое… дело. Тристиан убрал свою ладонь, после чего по моему носу провела пальцем Октавия. Она заметила, что больше я от боли не дергался. И, уверенная что исцеление прошло успешно, скрестила руки на своей груди. — В следующий раз — сказала она — не подставляй лицо. — Посд… постараюсь — кивнул я. — Не постарается — хмыкнул Регонгар — Опять получит в зубы, или в нос. Или даже в глаз, пока не получит по каждой части лица по несколько раз. — Рег, Дескари тебя разорви … — раздраженно сказал я под хохот полуорка, после чего повернулся в сторону Крессель — Теперь всё? Больше у тебя нет ко мне претензий? — Всё — ответила та спокойно, после чего отвернулась и обвела взглядом своих людей — Собирайтесь! Хватайте, что можете, и валим отсюда! Люди Крессель зашевелились быстро, словно только и ждали этого приказа. Кто-то уже тащил мешки с припасами, кто-то снимал с убитых более-менее целое снаряжение, кто-то просто спешил убраться подальше от этого места. В их движениях не было радости — только деловая спешка и желание закончить с этим кошмаром. Крессель не суетилась. Она стояла чуть в стороне, наблюдая за своими, словно проверяя, не осталось ли чего незавершённого. Потом коротко кивнула сама себе и направилась к воротам. На мгновение она остановилась у ворот, сжимая своё вещевой мешок. — Ну что, беловолосый — сказала она, не глядя в глаза — Дальше ты сам. — Это верно ... — Я кивнул — И всё равно – спасибо за помощь. Я скажу Светлане, что ты нам помогла. Уверен, она будет рада, что ты жива и с тобой всё хорошо. Она хмыкнула, будто услышала именно то, что ожидала, и, не добавив ни слова, пошла дальше. Через несколько секунд её силуэт растворился среди уходящих людей, а затем и вовсе исчез в дали этой лесной тропы. Остались только мы в этой пустой крепости. Я ещё раз оглядел крепость. Теперь она выглядела иначе — не как логово зверя, а как пустая оболочка, в которой больше не было ни смысла, ни жизни. Но помимо пустой крепости я видел и другое место. Виделись каменные мостовые, уличные фонари с замасленными фитилями, деревянные лавки в центре города. А ещё люди – они ходили, пели. Кто-то разговаривал с другими. И каждый из них был счастлив, ибо этот город был их домом. Домом, где они будут в безопасности и счастливы. Дом … — Ну что — сказал я, прогоняя образы с помощью шевеления головы — Пора идти. Регонгар потянулся, с хрустом разминая плечи. — Наконец-то — буркнул он — А то я уже думал, ты тут столицу начнёшь прямо сейчас строить. — Судя по его взгляду — начнёт — тихо заметила Октавия, бросив на меня короткий взгляд. — Было-бы неплохо. Но сначала нам не помешает выбраться отсюда — сказал я — Остальное потом – строительство, жалобы жителей и попытка выбить у меня дворянство как члену братства основателей королевства. Октавия и Линдзи прыснули, а Регонгар и Амири засмеялись. — Тогда не будем терять время — кивнула Валери. Мы двинулись к воротам. Шаги глухо отдавались по доскам, потом по утрамбованной земле, и чем дальше мы отходили от крепости, тем тише становился мир. Исчезли запах дыма и крови, исчезли крики, даже ветер стал мягче и окатил нас приятной лесной свежестью. Остался только лес и длинные дороги до нашей последней цели – посту Олега. Некоторое время мы шли молча. Никто не спешил говорить — словно каждый переваривал то, что только что закончилось. Ну или просто сил не было на полноценный разговор, лишь иногда останавливались – Харрим себе ногу подвернул, поэтому иногда просил нас не идти слишком быстро. Я уже собирался свернуть к дороге, ведущей к посту Олега, когда вдруг остановился. Я нахмурился, глядя куда-то вперёд, сквозь деревья. И вдруг, так-же неожиданно, как и мои ведения о будущем городе на месте цитадели Рогача, я увидел новое видение. Это было ведение из моей памяти. «Я отомщу за тебя. Я разыщу Рогача, и за все его преступления он ответит. Клянусь перед тобой и Апсу» - вспомнил я свои слова, которые я дал Неттлу. Апсу милосердный … Я чуть не забыл про свою клятву. Спасибо тебе, что напоминаешь о себе и о клятвах, что я дал. — Подождите… — тихо сказал я. Остальные остановились почти сразу. — Что-то не так? — спросила Валери. Я покачал головой. — Да… вроде как .... Белые глаза мертвеца вспыхнули перед моими глазами. А ещё его жалобный шепот. Он умолял меня убить его мученика, и прийти. Умолял, и с каждой секундой его шепот становился всё тише и тише. Я выдохнул, прогоняя остатки наваждения. Нужно идти … Прямо сейчас — Мы идём не к Олегу — сказал я, после чего свернул на тропу направо. — Это сейчас было неожиданно — прищурился Регонгар — Мы же вроде хотели пожрать деликатесов на столе этой тётки … как её … Алдори! — Рег, хватит — нахмурилась Октавия, после чего повернула свою голову в мою сторону — И куда мы тогда идём? Я на секунду замолчал, подбирая слова. Объяснить это нормально было сложно — слишком уж… странно всё это звучало со стороны. — Есть одно место — сказал я наконец — До того, как попасть на пост Олега и Рестов, нужно его навестить. Линдзи замедлила шаг, будто что-то вспомнила раньше остальных. Её взгляд стал внимательнее. — Подожди… — тихо произнесла она. — Это ведь тот самый… мост, который Рогач и его люди так и не смогли достроить? — Да — коротко кивнул я. — О-о, только не говори, что мы сейчас идём обратно к тому вонючему мешку с мясом — скривился Регонгар. — Рег… — устало выдохнула Октавия. — Что «Рег»? — огрызнулся он — Он к Алиберту в бошку лез, реку крутил, а теперь мы ему ещё и отчитываться должны? — Я дал слово — спокойно сказал я — Дал слово, что одолею Рогача. А потом вернусь к нему, и он это узнает. А ты должен понимать, что мертвому врать, тем более у которого такие силы есть, не самая лучшая мысль. Регонгар посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно. Потом фыркнул и отвернулся. — Ну конечно — буркнул он — Нашёлся святоша, Калистрия тебя трахни … Ладно. Только если он попытается нас сожрать — я его второй раз убью, и Кошару его дам сожрать. — МЯУ!!!! – протестующе закричал Кошар на моём плече. — Он не будет — тихо сказал Тристиан. — Откуда такая уверенность? — хмыкнул Регонгар. — Каждая мертвая душа хочет покинуть этот мир, ибо нахождение здесь причиняет им сильную боль — ответил он — А раз он попросил Алиберта убить Рогача, а потом вернуться и сказать ему об этом, он спокойно уйдёт на тот свет, как только получит весть об этом. Я ничего не сказал, но почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Кошар, видимо чувствуя мою тревогу, начал настойчиво кусать меня за ухо, требуя внимания. И я начал чесать его по спине, и это неприятное ощущение начало постепенно исчезать. Валери не задавала лишних вопросов. Она просто развернулась в ту сторону, куда я пошёл. — Тогда веди — уверенно сказала она. — Если там будет драка — я не против и с куском говна тухлого встретиться — Амири пожала плечами, после чего пошла следом. — Там не будет драки. — Скучно — фыркнула она, но идти следом не перестала. — Мы идём к мертвецу, который не может умереть… — пробормотал Харрим, тяжело переставляя ноги — Чтобы помочь ему умереть… Как же это… уместно. — Ты можешь не делать это звучащим ещё хуже? — тихо спросила Линдзи, продолжая писать в своей книге. — Нет.

***

Лес становился тише с каждым шагом. Сначала исчезли голоса — редкие обрывки разговоров сами собой сошли на нет. Потом стих даже обычный лесной шум: ни ветра в кронах, ни треска веток под лапами зверя, ни далёкого птичьего крика. Остались только наши шаги и едва уловимый хруст молодой травы под ногами. Я шёл первым. Кошар на моём плече сначала ворчал, потом затих. Его когти чуть сильнее впились в ткань, но он больше не пытался играться или отвлекать. Только внимательно наблюдал за тем, куда мы шли. — Чувствуете тот самый холод, как тогда? — тихо спросила Октавия где-то позади. — Да — коротко ответила Валери — Получается мы совсем близко. — Здесь… всё не так — тяжело выдохнул Харрим — Земли заполнены разложением и горечью … О Гротус, дай нам сил пройти через этот край … Ещё один шаг, ещё одна колючая ветка дерева, ещё одна царапина на левой руке, и мы пришли на ту самую опушку с руинами каменного дома, кучи досок и недостроенного моста. — Уже пришли — сказал я тихо. Была видна и так самая каменная кромка, по которой мы тогда залезали с лодок. И она продолжала быть такой же холодной и безжизненной, как и в наше прошлое нахождение здесь. Внизу — та же река, гладкая, почти неподвижная, будто время здесь текло иначе. Ни всплеска, ни шума — только тяжёлая, вязкая тишина. Слева всё так же стояли обугленные останки дома. Почерневшие балки, провалившаяся крыша, камень, покрытый копотью и мхом. Казалось, что даже время не решается тронуть это место — лишь обходит его стороной, оставляя гнить в собственной памяти. Справа — остатки моста. Верёвки висели рваными петлями, доски болтались внизу, зацепившись за сваи. Ни одного нового следа. Ни одной попытки закончить переправу. Всё осталось таким, каким мы это видели тогда. — Как и в прошлый раз - ничего не изменилось — сказал я, делая шаг, после чего резко остановился — Ну … почти ничего. Он стоял у самого края его старого моста. Не там, где мы нашли его в прошлый раз. Теперь умертвие находилось у недостроенного моста, прямо у той точки, где когда-то начинался путь на другой берег. Спиной к нам, неподвижное, как изваяние, он смотрел вдаль — туда, где теперь была только пустота и тёмная вода. Рука всё так же сжимала копьё, которое протыкало его тело. Плечи были опущены, будто тяжесть, которую он нёс, наконец стала для него слишком большой. Мы замерли, и даже Регонгар не сказал ни слова. Глубоко вздохнув, я медленно пошёл вперёд. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым стуком, будто я не просто приближался к нему — а подходил к концу чего-то, что тянулось гораздо дольше, чем один день. Кошар впился своими когтями в мой плащ, явно нервничая из-за того, что я так уверенно подходил к страшному монстру. — Неттл… — тихо позвал я мертвеца. Он не вздрогнул и не повернулся. Но воздух вокруг нас стал плотнее. Казалось, мы идём по глубокому снегу, который атаковал наши незащищенные участки кожи. Но страшно не было. Ведь я понимал, что таким образом он показывал, что слушает. Просто по-другому мертвец ответить не мог, только с помощью тьмы и холода. Наконец поборов дрожь в теле, я подошёл к нему, и после начал смотреть на то место, куда свой взгляд направил и мертвец. — Я выполнил своё обещание — сказал я, гладя перепуганного кота — Рогач мёртв. Тишина повисла между нами — тяжёлая, густая, словно сама земля не хотела отпускать этот момент. Даже река внизу, казалось, перестала течь. Только слабый холод продолжал скользить по коже, как напоминание о том, что перед нами всё ещё стоит нечто, не принадлежащее этому миру. И всё же что-то изменилось. Плечи умертвия дрогнули. Едва заметно, почти неуловимо — но этого оказалось достаточно, чтобы понять: он услышал. Пальцы, сжимавшие древко копья, чуть напряглись, будто он пытался удержаться за реальность, которая ускользала у него из рук. Из его горла вырвался звук — не крик и не хрип, а странный, рваный выдох, словно воздух, застрявший в нём с того самого дня, наконец начал выходить наружу. Он медленно повернул голову. Не сразу. Сначала едва заметное движение, потом ещё, и только спустя несколько долгих секунд его лицо оказалось обращено ко мне. Скрип суставов прозвучал сухо и глухо, как треск старого дерева. Белые, мутные глаза нашли меня безошибочно, и выглядело это жутко. Но я не отвёл взгляд, пусть и очень сильно хотел этого. Он сделал шаг. Медленный, неуверенный, словно заново учился двигаться. Подошёл к самому краю обрыва и замер, глядя вперёд — туда, где когда-то был мост. Где когда-то был путь домой. Я встал рядом, стараясь ему не мешать. — Ты… сдержал… — прозвучало у меня в голове. Голос был другим. Тот самый скрежещущий шёпот, что разрывал мои сны, исчез. Вместо него остался тихий, едва различимый отголосок — будто говорил уже не сам мертвец, а то, что от него осталось. Тот самый хозяин этого моста – человек по имени Неттл. — Сдержал, ибо я обещал. А нарушать обещания я не привык. Слова дались легко, ибо мне действительно не было смысла бояться или врать. И как только я их сказал, холод перестал мучить моё тело. А ещё я увидел солнечный лучик света сквозь облачную пелену. Пальцы Неттла разжались, и копьё выскользнуло из его тела, упал перед моими ногами. Но он и не повернулся в его сторону, а продолжал смотреть вперёд. Его явно не заботила эта палка, что осталась в его теле, даже после смерти. — Она… — голос дрогнул. — Ждала… — Кто? – спросил я, посмотрев на него. Вместо ответа он показал в даль, и я проследил за направлением, куда он указывал. И в этот миг перед моими глазами вспыхнул образ. Тёплый свет в окне. Дверь, открытая навстречу. Женщина, стоящая на пороге. И ветер, который пах не гарью и разложением, а травой и домом. Она смотрит и улыбается, а в её блестящих глазах я видел бриллиантовые слезы. Она ждала, и наконец дождалась. Её любовь идёт к ней, спустя такое количество времени. Образ исчез так же быстро, как появился. — Иди — тихо сказал я — Тебе больше не нужно оставаться здесь. Он не ответил, но я понял, что услышал Неттл услышал. Его тело качнулось. Кожа, уже давно утратившая жизнь, треснула, как пересохшая земля. Плечи опустились окончательно, словно та тяжесть, которую он нёс, наконец исчезла. И в конце концов, он сделал ещё один шаг вперёд… и просто потерял опору. Не было ни крика, ни боли. Только тихий хруст перебитых костей внутри гнилого тела и громкий шорох, когда тело коснулось земли. — Он ушёл? — тихо спросила Линдзи за моей спиной. Я опустил свой взгляд вниз и увидел копьё, которое было в теле Неттла, и которое он обещал мне в качестве награды за смерть Рогача. Я поднял его – довольно удобное и легкое. Уверен – какому-нибудь мастеру такое копьё будет идеальным в качестве оружия ближнего боя. — Да – коротко кивнул я, повернувшись к остальным. — Наконец-то — буркнул Регонгар — Хоть кому-то сегодня повезло. — Да будет его путь лёгким, — произнёс Тристиан, сложив руки в молитве. — Лёгким… — пробормотал Харрим — После такого? Если и будет — значит, он это заслужил.