Глава 2: Несколько разговоров и парочку дел

Ночь прошла спокойно, ибо мягкая кровать после гулянки казалась мне слишком усыпляющей. Поэтому, когда утром закричал петух, что выбрал своим местом обитания забор, я лишь услышал его звук, но не проснулся. Или, когда Регонгар из-за последствий пьянки вскочил на ноги и начал искать рассол, а на него кричала семейная пара Леветонов – я тоже лишь услышал крик и шум, но не проснулся. Однако даже у меня, того ещё любителя поспать, есть предел шума, после которого и просыпаюсь. Ну и количество энергии в теле, само собой, после которого я спать уже не горю желанием. Пусть и наступил он слишком неожиданно. Несколько секунд я просто лежал на кровати, пытаясь понять, что именно происходит. Голова ещё плохо соображала после сна, а тело упорно требовало перевернуться на другой бок и продолжить отдыхать. Пусть мозг и кричал на всех языках Голариона, что я уже давно выспался. Но шум никуда не исчезал, поэтому моя идея, что это остатки сонной неги я сразу-же отсёк. Более того, с каждой секундой он становился всё громче. И покрутив головой, чтобы убедиться, что в светлой комнате никого нет, я перевёл свой взгляд на окно. А за ним кто-то громко спорил. Слышался и смех, и чей-то крик. И отчетливый стук колёс телеги, ржание лошади и чей-то возмущённый голос, который пытался перекричать всех остальных. Видимо опять постоянный «друг» Олега не привязал лошадей, и его навес в очередной раз был разрушен. Долго смотреть на окно мне быстро надоело, поэтому по освещению в комнате я пытался понять какой сейчас час. И, судя по слишком яркому свету солнца, сейчас было уже не утро, а наверняка полдень. — Замечательно... — пробормотал я — Впервые поспал не до утра, а до полудня … Похоже, впервые за долгое время мне удалось нормально выспаться. А если быть точнее впервые с 16 лет, когда я заснул в своей постели в старом доме моего дедушки. Ещё во время моего житься в Оппаре, как наследника торгового дома Олихард. — Тут твой друг когти точил об твою грудь, надеясь тебя разбудить – я поднял голову и увидел, как ко мне подходит Тристиан с улыбкой, а на его руках недовольный Кошар – Не хотел от тебя отходить. — Мяу! — важно крикнул кот и прыгнул на меня. — Это ты про кого сейчас говоришь? Про себя или про Кошара? — усмехнулся я и начал ерошить голову кота. — Мяу! — Одно другому не мешает Алиберт — Тристиан развёл руками — И даже твой кот это подтверждает. — Нет. Это он требует завтрак — сказал я — Большого куска чуть не прожаренного мяса, чтобы мякоть обволакивала зубы, верно Кошар? Кошар начал громко мурчать, устроившись на моих коленях, что было спокойным. И очень сильно отличалось от его поведения буквально несколько секунд назад, словно он не бесился те часы, что я спал. — И давно вы не спите? — повернул я голову в сторону жреца Саренрэй. — Часа три уже как проснулся последний из нас, не считая тебя, конечно. — Три?! — ошарашенно спросил я под недовольное ворчание кота, который начал тянуть свои лапы к моей руке, которая перестала его гладить. — Может чуть больше — задумался Тристиан — Просто, когда все проснулись, когда солнце уже было близко к зениту, то решили тебя не будить. Да и незачем – Олег ещё не подготовил свой караван в Рестов, он его только ближе к вечеру соберёт. Я посмотрел на довольное лицо жреца Саренрэй и тяжело вздохнул. — Апсу милосердный... А чем вы вообще всё это время занимались? Ладно у меня дело было – я занимался исследованием глубин своей подушки. А чем в это время остальные занимались? — Кушали – сказал Тристиан. — Три часа? — Потом помогали Светлане и Олегу со сборами каравана в Рестов, ну и вещи свои собирали. — Три часа? — Потом слушали жалобы Регонгара, на то, что мы его не остановили, когда он перепил вчера – закончил перечислять Тристиан. — Аааа … — протянул я — Ну, тогда у меня вообще вопросов нет. Ибо это действительно могло занять три часа. Кстати, что во дворе вообще происходит? Чего такой шум, словно на базаре? Сегодня-же Звездный день – выходной мировой. И на посту народа всегда мало — А вот это хороший вопрос ты спросил у меня Алиберт — сказал Тристиан, и я увидел на его лице необычное выражение лица — Для начала – ты же помнишь, как спас людей из плена Технолиги, и как многие остались в Бревое? — Конечно. — Ну так вот — начал он — Те люди из банды Кресс … Ирины, которые решили уйти, они растрезвонили всем по пути в Бревой, что беловолосый колдун сразил атамана бандитов, и строит своё государство. И ему нужна помощь. — Когда это я просил помощи? — удивился я — Я ещё титул не получил, а уже помощи успел с окрестных земель потребовать? — И люди начали приезжать — продолжил Тристиан с улыбкой — Не только помочь, но и отблагодарить того, кто одолел Рогача. — Ну так и иди к ним — усмехнулся я — Одари их взглядом своих золотых глаз, может они подумают, что ангел с небес спустился и их благословением одаривает. Ибо ты так-то тоже там был, значит ты тоже в битве с Рогачом участвовал. И вообще – это Ирине нужно спасибо говорить, что она яд ему подсунула. — Боюсь, милорд, люди приехали именно к вам. Я резко повернул голову в сторону Тристиана. — Так, стоп. С каким пор … — Да, милорд? — С каких это пор ты меня на «вы» называешь? — удивился я — Я тебя не просил «вы»кать. На лице Тристиана появилась слишком радостная улыбка. — Но вы же будущий барон. — Тристиан. — Да, милорд? — невинно спросил Тристиан. — Не начинай. — Я просто стараюсь привыкнуть заранее. — К чему? — К этикету. — Какому ещё этикету? — сказал я с раздражением. — Государственному. — У нас ещё государства нет! — Зато будущий правитель уже есть — посмотрел на меня жрец Саренрэй — Но вы ещё не видели, Ваше Высокоблагородие, как Вас Амири чтит. — Тристиан, прекрати … — «Главный человек, который постоянно находит работу». Но Регонгар придумал другое - «Белобрысый любитель налогов на бордели». — ТРИСТИАН! — Простите, милорд — он чуть склонил голову — Этот слуга богини своей и ваш этикету не обучен, вот он его и … — Я тебя сейчас покусаю — сказал я спокойным голосом, но внутри меня всё кипело — И я не посмотрю, что ты жрец Саренрэй, ибо ты меня своей вежливостью уже до крайности доводишь. — Это угроза представителю дружественной религии? — улыбнулся Тристиан — Саренрэй не будет против, если слуга Великого дракона окажет честь своему другу и покажет с помощью укусов симпатию к слуге своему. — Ой, да ну тебя — сказал я и откинул одеяло, после чего опустил свои ноги на теплые доски пола — А Джейтал вышла из комнаты, или так и сидит там? И, только я это спросил улыбка на лице Тристиана исчезла. А выражение его лица стало чересчур растерянным. — Вышла — ответил он — Но ненадолго, буквально на несколько секунд. Взяла нити покрепче у Светланы, длинную иголку и вернулся к себе. Сказала, что ей нужно... привести себя в порядок. — Очень похвальное желание — сказал я — Видимо одежду захотела отремонтировать, вот и не выходила так долго. И что тут странного? Тристиан медленно покачал головой. — Странно не то, как она себя повела утром, а как она повела себя дальше. — Ты о чём? — спросил я, натягивая штаны и рубашку. — Потому что к ней уже заходили, и всё были в, мягко говоря, плохом самочувствии — продолжил Тристиан — Зашла Валери, а потом вышла с выражением глубокого отвращения. Потом Октавия – посмеялась что Джейтал там слишком тщательно … Гроб строит. — Что? — усмехнулся я — Так и сказала? — Ну да – слегка улыбнулся Тристиан, однако его улыбка быстро спала — Однако стоило ей войти в комнату, она выбежала оттуда. Регонгар тоже заходил, само собой без стука. — Учитывая, что Октавия там что-то увидела он наверняка рефлекторно пошёл защищать честь своей дамы — зевнул я, затягивая тем временем ремни на сапогах — Ну так что? Увидел Регонгар что там такое в её комнате? — Нет — смутился Тристиан — Он сказал что-то про «Я явно перепил» и быстрыми шагами пошёл к бочке с водой на улицу. Но … Стоило мне каждого из них спросить, что они конкретно увидели … Все как воды в рот набрали, и не помнили, как они вообще к комнате Джейтал подходили. — Как это? — нахмурился я — От страха они что-ли? Тристиан пожал плечами, а я задумался. Ибо такие события утра и реакция моих товарищей слишком сильно разожгло моё любопытство. Нет, Джейтал, конечно, была очень своеобразной личностью. За время нашего знакомства я уже успел убедиться, что понятия «нормально» и «Джейтал» существуют где-то очень далеко друг от друга. Тем более её состояние, в принципе, трудно считать нормальным. Ибо нежить, даже если разумная, практически нигде, кроме может быть Усталава, не считается нормой. Инквизиторы Фаразмы, а уж тем более жрецы, паладины и члены культов других богов нежить не жалуют. Но чтобы Валери вышла с таким лицом, Октавия перестала смеяться, а Регонгар решил, что проблема в выпитом эле. Это уже действительно начинало вызывать любопытство. Жгучее, словно внутри меня кипяток пролили, и теперь всё внутри горело из-за ожогов. — Ну, теперь и мне интересно — признался я, после чего встал на ноги — Пошли глянем что у неё такое ужасное в комнате, что все убежали. Наверное, голую её увидели, вот и отреагировали так. — Я бы... всё-таки... сначала морально подготовился — осторожно произнёс Тристиан. — Ты же сам сказал, что не знаешь, что там происходит. А поэтому, как и к чему мне морально готовиться? — усмехнулся я и открыл дверь комнаты, после чего вышел в коридор — Пошли Тристиан, успеешь ты ещё у Саренрэй благословения выпросить на сожжение нежити, лет через сто. — Очень надеюсь, что вы... — Тристиан осёкся и виновато улыбнулся. — Ты потом не скажешь, что это была плохая идея. — Ну, раз сам меня лордом кличешь, хотя я просил тебя этого не делать — заметил я — Тогда отвечу, как типичный «мудрый» рыцарь из Талдора: – «Твоё дело слушать и выполнять, думать и отвечать – это не твое дело!» Тристиар улыбался, Кошар недовольно спрыгнул с кровати, явно поняв, что спокойно принять от меня очередную порцию вычесывания не выйдет, а я шёл по полу до самого конца коридора, к двери на чердак, где и заняла место Джейтал. В гостевом доме было непривычно тихо. Видимо почти все уже успели уйти во двор. А поэтому мы только из-за открытого окна слышали голоса, ржание лошадей и скрип телег. Звуков приготовления еды на котле в кухне Светланы и то не было. Мы открыли дверь. Здесь располагалась узкая деревянная лестница, ведущая на чердак, где Светлана обычно хранила старую мебель, мешки с зерном и прочий хлам. Последние несколько дней именно этим помещением под самой крышей пользовалась Джейтал, пусть мы и пытались её уговорить жить, как и все – внизу. Я остановился перед лестницей и посмотрел наверх. Была абсолютная тишина. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни шуршания одежды. Отсутствию звука дыхания я не удивился – нежити дышать не нужно было. — Видишь? — тихо сказал я и начал свой подъём — Ничего страшного. Тристиан ничего не ответил, лишь пошёл следом за мной. Старые ступени негромко поскрипывали под ногами. Чем выше мы поднимались, тем сильнее пахло сухим деревом, пылью и нагретой солнцем крышей. Ещё одна ступень, и мы встретились головами с люком. Одно движение рукой и люк со скрипом упал на пол чердака, а вы наступили на последнюю ступень. Ещё шаг, и моя голова поднялась над уровнем перекрытия. Меня встретила довольно обычная комната. Только без кровати. Вместо кровати прямо на полу лежал старый тюфяк, наполненный соломой, который Светлана когда-то отдала нашей необычной спутнице. Не удивлюсь если Джейтал им так и не воспользовалась, ибо нежить не спит. Рядом стоял её рюкзак, аккуратно прислонённый к стене. На небольшом деревянном ящике лежали сложенный плащ, ремни доспеха и её верная коса. Всё выглядело... слишком аккуратно, словно Джейтал действительно к вещам не прикасалась в этой комнате, кроме своих вещей. Я сделал ещё один шаг вперёд, и только тогда заметил Джейтал. Она сидела посреди комнаты, спиной к нам, полностью сосредоточившись на своей работе. Она сидела, скрючившись над чем-то, поэтому не было видно даже головы. Я видел, как она двигала одной рукой, в которой была длинная игла. Правда искривленная, больше похожая на иглу для хирургической операции. Во второй была видна белая нить, которая исчезала с каждым её движением в той вещи, что она зашивала. — Джейтал? — позвал я — Ты сильно занята? Она даже не обернулась, лишь продолжила вышивать. — Одну минуту мальчик. Остался последний шов — ответила она. И вот тут у меня в голове словно что-то застучало, очень резко и неприятно. Ибо звук её голоса шёл не с той стороны, где находилась голова. А ещё Тристиан панически схватился за свой амулет на груди, после чего начал что-то шептать. Он стоял по правой стороне от меня и видел Джейтал сбоку. — Что ты там … — начал я, а потом почувствовал, как по телу пробежали мурашки, когда я повернул голову в сторону Джейтал. На её коленях была её собственная голова, и её руки заканчивали шов, который должен был соединить ухо с телом. И в данный момент глаза и рот были закрыты. Но стоило мне сделать шаг назад и заскрипеть старыми досками пола, черные глаза Джейтал открылись. — А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Мой крик, наверное, услышали даже на другом конце торгового поста. Да что там поста – в Рестове и то многие оглохли. А после крика я рефлекторно отпрыгнул назад, неудачно наступил на край люка, взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и с грохотом покатился вниз по лестнице. И добрые ступеньки довольно приветливо встретили меня – ударом по позвоночнику своими гранями. — Ай!.. Последней ступенью меня особенно подло приложило по спине, после чего я всё-таки долетел до пола и ещё несколько секунд просто лежал, пытаясь одновременно отдышаться и понять, что именно я только что увидел. А в это время сверху послышался совершенно спокойный голос: — Мальчик, а ты точно убивал Рогача? — я услышал насмешливый голос Джейтал — Ты буквально был готов умереть, лишь-бы не находиться в одной комнате со мной. Слишком легко тебя напугать. — ЭТО ЧТО БЫЛО?! — выкрикнул я, всё ещё не решаясь подняться на ноги, пока ко мне спускался бледный Тристиан. — Джейтал пришивает себе ухо — ответил он с вымученной улыбкой. — Я И САМ ВИЖУ, ЧТО ОНА ПРИШИВАЕТ СЕБЕ УХО! Я СПРАШИВАЮ, ПОЧЕМУ ЕЁ ГОЛОВА ЛЕЖИТ У НЕЁ НА КОЛЕНЯХ?! — Мальчик, ты логику не изучал в детстве? — я услышал сверху недовольный голос сверху — У меня голова лежала на коленях из-за того, что она была отделена от головы. Ибо твои подземные друзья своей любовью к ловушкам отрубили мне голову. Вот поэтому я и не могу выйти из комнаты. — Но почему ты жив … — Я нежить, забыл, что ли? — голос наверху стал очень недовольным — По-моему это у тебя проблема с головой, а не у меня. Хотя вроде я тут умертвие у которой голова не на месте. Только вот почему-то у меня она работает, а у тебя стерла тебе память, раз такие вопросы задаешь. — Джейтал … Ты слишком сурова — сказал Тристиан. — Если человек такой глупый, что боится посмотреть на реальный мир, то это его проблема. Я не его мама, чтобы ему всё объяснять — ответила Джейтал — И вообще – не говори со мной. Меня от святых, что призывали резать еретиков в Рахадуне, тошнит. Тристиан покраснел, а его лицо из улыбчивого стало строгим. Я этому не удивился, ибо он и сам говорил, что про Войну Обетных клятв вспоминать никто из членов культа Саренрэй не любит. А Джейтал, словно чувствуя это, продолжала подливать масло в огонь её злости. Даже мне стало неудобно от того, как она описывала скольких людей, собирали культисты Саренрэй из числа последователей Нетиса и Норгорбера. — Жили себе спокойно члены культов Нетиса и Норгорбера в Рахадуне, да тут фанатики этой девки пришли. Увидели, что они ей не поклоняются, и вообще один из них бог убийств и началось — сказала Джейтал таким тоном, что, даже не видя её лицо я понимал, что всё это она говорит с огромным удовольствием — Так ещё и говорят, что она самая милосердная. Просто двуличная личность с комплексом идеальности. — Прекрати … — я услышал голос Тристиана и мне показалось, что рядом стало слишком жарко. — Жители их просили дать им милость, ведь они никого не трогали. Да – их боги считаются злыми, но в пустыни, где нечего есть только они их хранили, но нет – вы фанатики злых богов. А раз не хотите покается во грехе, то умрите. Ведь Саренрэй милосердная, и она одарит вас милостью – только сдохните. — Хватит! — А потом мы расскажем, как в великом походе помогли огромному количеству людей принять свет истинной веры — голос Джейтал стал слишком ядовитый — И свет этой веры – это деревянный гроб в яме на несколько метров. Ведь если ты помер за милосердие, то это-же не страшно? Саренрэй милосердная, она ещё кучу душ примет.Ты же достаточно приготовил воды, чтобы зачитывать тысячу молитв в сутки об упокое грешников, верно мальчик? — ПЕРЕСТАНЬ!!! — голос Тристиана треснул и стал таким жутким, что даже я съежился от такого, как и Кошар, который убежал с громким криком прочь. — Или вспомнить что она сотворила с тем городишкой. Как он назывался? — сверху прозвучал задумчивый голос — Гормуз. Жители на месте её последней великой битвы построили великий город в её честь, правда именно в этом месте была тюрьма её врага Ровагуга. И эта женщина, вместо того чтобы объяснить своим последователем прямо что они ошибаются, прислала своего ангела, которого замучили. Так чему удивляться, ведь они были обмануты в течении столько лет Ровагугом. До неё дошло, что им нужны прямые слова, а не сны или бесполезные посланники? — НЕ СМЕЙ!!! — Нет. Она решила, что город злой. И полностью уничтожила его. И сила её удара была такая сильная, что тюрьма Ровагуга была уничтожена. И как итог – милосердие Саренрэй до сих пор сжирает огромное количество людей, которые просто хотят жить. Так-что — сверху послышался звук, словно две руки хлопнули друг в друга — Благодарю тебя Саренрэй и твоих последователей за то, что сдохло так много людей. Они-бы и так сдохли, но по крайней мере теперь они не мучаются и стали кормом для других твоих детей – червей. — ЗАКРОЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ!!!! Тристиан сжимал символ Саренрэй на груди, а потом я увидел кровь. Она текла из его глаз заместо слёз. Он тяжело дышал, сжимал символ на груди, а кровь из его золотых глаз окрашивала его белый балахон. А потом он начал подниматься наверх. — Тристиан, успокойся! — сказал я, сжимая его сзади, пока он поднимался наверх — Она специально тебя доводит! — О, наш милосердный мальчик так сильно расстроился на правду, что уже хочет убить меня? — усмехнулась Джейтал — Это-же так не милосердно! Что скажет Саренрэй? Она же будет очень расстроена, что её милый мальчик поднял оружие. Ведь он забыл её позвать, чтобы она опять полмира уничтожила. — ОТРОДЬЕ УРГОА!!!! — кричал Тристиан и продолжил идти наверх — Я ОБРУШУ НА ТЕБЯ СВЕТ САРЕНРЭЙ!!!! — Тристиан! —кричал я, вцепившись в него ещё сильнее и укрепив тело с помощью магии потянул его вниз, после чего сразу-же почувствовав, как у меня начали болеть буквально все мышцы в теле — Ты же спас меня и моих друзей! И ты хочешь помочь многим! Так почему ты позволяешь манипулировать собой с помощью эмоций, когда тебе говорят то, что ты и так знаешь, и не забываешь, как верный член культа Саренрэй?! — А ты так и не понял? Он, как и его богиня чокнутый, вот и соответствует — закипает от того, что ему правду говорят. — Джейтал, замолчи! Потом обсудим чей бог кого убил, кого трахнул, а кого оскорбил! —крикнул я наверх, после чего вновь сжал Тристиана и потянул его вниз — Тристиан! Ты же не такой! Вспомни как ты улыбался, когда смог помочь Октавии, когда её отравил паук! Вспомни как ты помогал лечить остальных и меня! Гнев тебе не поможет, ибо ты знаешь, что и Саренрэй он не помог, и она плакала, когда поняла, что она натворила! Ты сам говорил, что Саренрэй скорбит о Гормузе! Так почему позволяешь Джейтал превратить твою скорбь в ненависть?! Тристиан замер. Его плечи всё ещё тяжело вздымались от дыхания. Пальцы с такой силой сжимали символ Саренрэй, что побелели костяшки. Кровь продолжала медленно стекать из золотых глаз по щекам, капая на белую ткань балахона. Но он больше не шёл, а стоял словно статуя. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, а потом резко опустил руку. Его голова опустилась, а жуткий и слишком яркий свет в его ладонях начал постепенно стихать. Я почувствовал, как напряжение в его теле начало уходить. Совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы он перестал вырываться из моих рук. И я, почувствовав, как усиление тела с помощью магии начало отдавать судорогой, прекратил удерживать Тристиана. — Тристиан? Ты в порядке? — спросил я смотря на жреца Саренрэй. Тот не ответил, лишь посмотрел наверх, после чего повернулся и спустился к самой двери из этой комнаты. После чего он издал сдавленный вздох, который больше походил на попытку не закричать. — Нет. Я не в порядке. Прости... — печально сказал Тристиан — Ты прав... Он сжал ладонью глаза, словно пытаясь остановить кровавые слёзы. Они заливали его руки, и он стоял так ещё некоторое время, пока кровь не перестала капать с его рук на пол. — Она не заставила меня узнать что-то новое. Она заставила меня забыть... ради чего я вообще служу Саренрэй. Однако … — сказал Тристиан надломленным голосом, после чего повернулся к двери — Мне... нужно побыть одному. Я боюсь, что сейчас могу сказать или сделать то, о чём потом буду сожалеть, а потому … Пойду проверю как мы сложили вещи для поездки в Рестов. После этих слов Тристиан открыл дверь, прошёл через неё и вышел из комнаты. Я услышал, как он подошёл к лестнице и пошёл на первый этаж. Я тяжело выдохнул и ещё несколько секунд молча смотрел на дверь, за которой исчез Тристиан. — Вот же... — тихо пробормотал я себе под нос — «Страшнее чудовища может быть только гнев терпеливого человека». Верно мам … Ты права. После чего развернулся к лестнице и пошёл наверх. Старые ступени всё так же жалобно поскрипывали под ногами, когда я поднимался обратно на чердак. На этот раз без страха, а с очень усталым настроением. Да и, честно говоря, после произошедшего пришитая голова Джейтал казалась уже далеко не самой большой проблемой этого утра. Меня больше волновала тот факт, что Тристиан сейчас чуть не повторил те события, которых стыдится его богиня. Я поднялся наверх и вновь осмотрелся. Джейтал как и в прошлый раз спокойно держала голову на плечах и неторопливо затягивала последние стежки возле уха, словно ничего особенного только что не произошло. Уж кого-кого, а её точно не трогал тот факт, что её сейчас чуть жрец Саренрэй не сжёг священным огнём. — Вернулся? — равнодушно спросила она, даже не посмотрев на меня — Или опять собираешься упасть с лестницы? Я молча подошёл ближе и несколько секунд смотрел на неё устало потирая лицо ладонью. В висках продолжало стучать из-за применения магии, когда я удерживал Тристиана по лестнице. — Джейтал... — она подняла на меня свои чёрные глаза — У меня только один вопрос - зачем? — Что именно? — Зачем ты это сделала? — уточнил я — Ладно, исторический ликбез. Тут спорить бесполезно. В нашем мире всегда находились люди, которые оправдывали плохие вещи исторической справедливостью. Ладно ты его не любишь из-за того, что у вас богини идеологические противники. Но ты слышала, что он кричать начал, однако продолжала его доводить. Ну вот и скажи – зачем? Не думал я, что тебе приносит удовольствие доводить людей до белого каления. Джейтал некоторое время молчала. Потом воткнула иглу в небольшой кусок ткани рядом с собой и наконец повернула ко мне своё тело. Было как-то жутковато смотреть на давно умерший кусок плоти, в центре которого был кусок верхнего позвонка. И у которого не было головы. — Потому что он должен был сорваться. — Почему это он, по твоему мнению, должен? — нахмурился я. — Потому-что это проверка — ответила она, после чего начала тянуть своё ухо, чтобы проверить крепость швов — Ты называешь это жестокостью. Я называю это проверкой. Проверка над тем, кто человек такой на самом деле. Она медленно поднялась на ноги и осторожно взяла свою голову в руки, после чего повернула её в мою голову. — Проверкой? — устало переспросил я. — Именно. Пока человек улыбается, рассуждает о добре и милосердии, очень легко поверить, что он действительно такой. Но стоит причинить ему настоящую боль — её руки поставили голову на шею, после чего начали с очень противным и отвратительным хрустом крутить её, словно пытаясь прикрутить её к шее — И только тогда, когда эмоции уничтожают всё, что ты вбил в свою голову чтобы быть порядочным, только тогда можно понять кто ты есть такой. — Довольно цинично, если уж говорить откровенно — сказал я — Ты так говоришь, словно ты людей ненавидишь. — Какие мы умные — съязвила Джейтал, продолжая хрустеть головой — А ты точно чародей, а не цирковой шут? Хотя да – чародеи силой с рождения владеют, так-то им наличие мозгов не обязательно. — Ну да, ты права — съязвила в ответ уже я — Мне чтобы заставить свои мозги работать нужно постоянно ими шевелить. Тебе проще – сердце мешает, или мозги. Так ты взяла и вырезала. Джейтал замерла, после чего усмехнулась, посмотрев на меня своими черными глазами. — Надо же... Огрызаешься — она перестала крутить голову и совершив одно резкое движение головой убедилась в крепости головы на шее, после чего посмотрела на меня — А я уже начала думать, что ты, как и этот жрец, будешь молча терпеть мои слова. Она вновь села на кровать, после чего внимательно посмотрела на меня. — Только вот одного я не понимаю, мальчик. — Чего именно? — Зачем ты вообще за него вступился? — она слегка наклонила голову — Ты ведь не поклонник этой самодовольной девки с ятаганом. — Ну, называть древнюю как мир, пусть и красивую, женщину девкой я бы не стал — усмехнулся я — Но да, ты права – я не член её культа. — Тогда почему? Я тяжело вздохнул, после чего начал тереть лоб своей рукой. — Потому что я это не ради Саренрэй делал, и не ради богов. Сказать по правде – сейчас мне на разбор грехов богов глубоко наплевать. Сейчас меня больше волнует человек, который является моим другом. — Как мило — губы Джейтал согнулись в ухмылке — Ну раз тебе действительно плевать на богов, то ты точно спокойно скажешь своего покровителя. — Апсу. — Даже долго не думал — ответила Джейтал, после чего издевательски зевнула — Впрочем тоже неудачный выбор. Хороший папаша, который … — Который после предательства Дакаха, пожелавшего стать свободным разрушителем, едва не уничтожил племена драконов, вставших на сторону своего сына. Тех самых, которых теперь называют цветными драконами — прервал я её — Ничего не пропустил? Джейтал замолчала и я впервые за всё время нашего разговора заметил, что её язвительная улыбка стала чуть поменьше. — Надо же... — медленно произнесла она — А ты действительно знаешь историю своего бога. — Тристиан тоже всё это знал. Просто, в отличие от меня, он слишком высоко ставит Саренрэй. А ты только что попыталась разрушить всю систему ценностей, на которой он строил свою жизнь — сказал я — Но у меня рушить бесполезно, ибо я не жрец, и слишком сильно от богов не завишу. Апсу мой покровитель, но не хозяин моих сил. — И всё равно – поклоняешься богу, который участвовал в вырезании драконов, которые хотели независимости в выборе жизни — ответила она — А уж тем более ты не дракон, надеешься стать драконом и надеяться, что Апсу тебе даст крылья, если ты его хорошо попросишь? — Быть драконом не удобно — ответил я — Сама подумай – ты огромный ящер с крыльями и длинным хвостом, а ещё выпускает огонь, если слишком сильно прижмёт. Да и вообще – в мире нет того, что без грехов и ошибок. Единственный человек, который без грехов в своей системы магии – это человек-бог Размир. После чего я улыбнулся. —Правда так-как он сам себя назвал богом и полностью чистым, то это не считается. Несколько секунд она внимательно смотрела на меня, словно пыталась понять, шучу я или нет. После чего встала на ноги. — Странный ты человек... — наконец произнесла Джейтал — Обычно люди либо начинают оправдывать своего бога, либо бросаются на меня с оружием. А ты перевёл всё в бытовые неудобства жития драко... В этот момент послышался тихий треск с её стороны. Я моргнул, и в этот момент голова Джейтал, как только она убрала руки от своей шеи, съехала набок. Она замерла, как и я, а голова с чпокающим звуком отделилась от шеи и с глухим «тук» упала на деревянный пол. Тело ещё несколько секунд продолжало стоять совершенно неподвижно. — Лучше-бы пришила, а не пыталась прикрутить — заметил я, пока она брала свою голову в руки — Нет, ну правда – почему не пришила? — Мальчик, не раздражай меня — сказала Джейтал холодным голосом — Каким способом, по-твоему, я себе голову пришью? У меня такого ещё никогда не было. — Ладно-ладно … — зевнул я, после чего пошёл прочь из комнаты — Не буду тебя отвлекать. Я уже начал спускаться, но голос Джейтал остановил меня. — Мальчик... — я замер и повернул голову в её сторону — Помоги, пожалуйста. — Что? — от удивления я аж моргнул два раза, чтобы удостоверится, что мне не померещилось что я услышал — Что ты сказала? — Пришей мне голову. От удивления у меня даже дыхание спёрло, и я посмотрел с широко закрытыми глазами на неё. — Ты сейчас... сказала "пожалуйста"? — Не испытывай моё терпение. — Нет, погоди. Мне просто нужно убедиться, что я действительно это услышал. Ты же правда сказала “пожалуйста”? — Да — она раздражённо закатила глаза — Пожалуйста. Теперь ты доволен? Я не удержался от улыбки и прикрыл свой рот ладонью. Смех раздирал моё горло, и я только чудом не начал смеяться на всю таверну. — Нет, не доволен. Я просто... пытаюсь осознать, что сейчас произошло. — Что именно? — Ты сказала «пожалуйста». — И? — Мне казалось, что быстрее Регонгар примет обет целибата, чем ты кого-нибудь о чём-нибудь вежливо попросишь. В доме Алдори ты меня бросила, заявив, что я слишком часто позволяю совести вмешиваться в мои решения. — Не начинай. — Потом в подземельях под Старым Платаном, когда мы тебя спасали из клетки — продолжил говорить я — Ты тоже самое сказала, а это значит ты вообще не рада тому, что я тебя спас. — Мальчик … — Потом ты довела Тристиана до гнева и истерики — продолжал говорить я — А теперь ты просишь меня пришить тебе голову, и даже сказала «пожалуйста». Где приказы и угрозы смерти, чтобы я немедленно всё сделал тебе? Почему ни угроз, ни проклятий, ничего злобного не было? Ты прямо нарушила всю систему мировозрения. Джейтал несколько секунд молча смотрела на меня. Потом перевела взгляд на собственную голову, которую всё ещё держала в руках, после чего тяжело вздохнула. — Потому что, как ни странно, мне тоже иногда нужна помощь. Я удивлённо поднял бровь. — И угрожать человеку, которого просишь помочь, обычно не самая удачная мысль — она посмотрела на меня — Да мальчик. Не все злодеи используют только угрозы, иногда и вежливость работает. Вспомни Челию – там всё держится на законах и правилах, хотя там и правят дьяволы. — Вот оно что... — протянул я. — Значит, ты всё-таки умеешь учиться на своих ошибках. И опять ты начала читать лекцию по истории. — Не наглей — недовольно фыркнула Джейтал — И вообще, будешь продолжать улыбаться, я передумаю говорить «пожалуйста». И действительно применю проклятье, чтобы у тебя кости начали трещать. — Вот! — я поднял указательный палец — Это уже больше похоже на ту Джейтал, которую я знаю. Ты же даже в клетке говорила, что это не тебя заперли, а ты просто позволила тебя запереть. — Мальчик... — Что? Она раздражённо прикрыла глаза, после чего опять начала буквально пытаться пробить меня взглядом своих черных глаз. — Ты мне голову пришьёшь или продолжишь издеваться над единственным случаем за последние... очень много лет, когда я была вынуждена попросить кого-то о помощи? — Нет. — А сейчас-то почему? — голос Джейтал начал закипать. — Я умею зашивать только одежду, а не живую ткань. — А я не живая! — Разницы немного – ты всё равно состоишь из плоти, которую я зашивать не умею — сказал я, после чего развернулся к выходу из комнаты — Я Линдзи попрошу о помощи. У неё сумка кожаная, а кожа на плоть походит. Поэтому она сможет зашить … — Стой! Я остановился у самой лестницы. — Что? — Только не Линдзи. — Почему? Джейтал несколько секунд молчала. После чего я увидел, как она смотрела в сторону, и наконец я услышал её голос. — Она слишком добрая — совершенно серьёзно сказала Джейтал. — И? — Она будет плакать. — Возможно. — Потом потеряет сознание. — Не исключено. — Потом будет неделю писать стихи о том, как пришивала голову нежити. Я представил это слишком ярко. Увидел, как я подхожу к Линдзи и прошу её помочь мне зашить одну кожаную вещь. Линдзи, которая всегда мне помогала, с удовольствием достаёт свой швейный набор и идёт со мной наверх. А потом она видит, что у Джейтал голова отрублена и я привёл её сюда, чтобы она её пришила. И в тот же миг она, издав громкий писк, побледнела, посмотрела то на меня, то на Джейтал, а потом, не сказав ни слова, убежала в лес. — Хмм … Ну ладно, ты права — наконец сказал я — Линдзи звать не надо. Но всё-таки я не смогу тебе помочь. Там помимо связывания меши нужно будет ещё правильно соединить тебе шейные позвонки. А я не врач, и как тебе соединить кости, чтобы всё получилось правильно я не знаю. Вместо ответа Джейтал указала на свой мешок, и я полез внутрь. Внутри лежали небольшой чемоданчик и довольно толстая книга в переплёте из чёрного бархата. Чемоданчик я пока отложил в сторону и взял книгу. «Пособие по подготовке тела к погребению» — Что? — только и сказал я, пока Джейтал снимала со своего тела доспехи и одежду. — А чего ты ожидал? Я мертвая — сказала Джейтал — Открывай чемодан и начинай работать. И давай быстрее, иначе мы в Рестов поедем не сегодня вечером, а завтра ночью.

***

Следующие несколько часов превратились для меня в настоящее испытание. Я успел раз десять пожалеть, что вообще согласился помочь. Джейтал с совершенно спокойным видом листала своё пособие для гробовщиков, заставляя меня то сильнее натягивать нить, то ослаблять её, то заново совмещать шейные позвонки, потому что «этот выступ должен смотреть немного левее». Потом оказалось, что я перепутал две мышцы местами, затем слишком сильно затянул шов, а после вообще выяснилось, что иглу нужно было держать совсем под другим углом. При этом сама Джейтал, словно забыв, что просила помощи, без конца ворчала, что мои руки больше подходят для молота, чем для хирургии. А ещё эта смола... Ненавижу её запах. Нет... Я ненавижу вонь этой проклятой смолы, которой бальзамируют трупы. Ненавижу ржавые гвоздики, которые пришлось забивать в шейные позвонки. Ненавижу костную пыль, которая постоянно лезла в нос. Ненавижу нежить. Ненавижу трупы. И особенно я ненавижу одну конкретную нежить, которая всё это время стояла рядом и объясняла мне, что я неправильно держу иглу. Когда всё наконец закончилось, Джейтал несколько раз повернула голову в разные стороны, после чего удовлетворённо хмыкнула и заявила, что «для первого раза сойдёт». Я же ничего не ответил. Молча закрыл её чемоданчик с инструментами, сунул книгу обратно в рюкзак, после чего тяжёлой походкой вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, я с таким выражением лица закрыл за собой дверь, что проходивший мимо Кошар остановился, посмотрел сначала на меня, потом на дверь чердака и молча развернулся в другую сторону. Честно говоря, в тот момент мне самому казалось, что если сейчас кто-нибудь попросит меня ещё что-нибудь кому-нибудь пришить, то следующим пациентом вполне может стать он сам. — Алиберт? — из той комнаты, где я спал вышла Линдзи, которая была одета по-походному, после чего она подошла ко мне — Ты выглядишь так, словно на каменоломне работал. Я несколько секунд молча смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на свои руки. На них всё ещё оставались следы смолы. Ну а запах каких-то алхимических составов, которыми Джейтал обрабатывала ткани и кости, видимо уже навсегда въелся в мою одежду. — Почти. — Почти? — Линдзи нахмурилась. — Просто вместо камней я сегодня восстанавливал нежить — тяжело вздохнул я. Несколько секунд она молчала. А потом она в шоке посмотрела на меня. — Что? — Нежить восстанавливал говорю — тяжело вздохнул я. — Какую ещё нежить? — в шоке спросила Линдзи. — А у нас много нежити среди знакомых есть? — спросил я Линдзи — У Джейтал голова отдельно от тела была, и я её пришивал. Линдзи несколько секунд просто смотрела на меня. Потом медленно открыла рот и очень быстро закрыла его. — ...Что значит... отдельно? — То и значит. — Совсем отдельно? — Совсем. — И.… ты... — Приделывал ей голову, с помощью соединения поврежденных позвонков – объяснил я. — И.… она позволила? — удивилась Линдзи — Я думала, что она нам не доверяет. А ты говоришь, что ты у неё позвоночник вытаскивал. А потом соединял. — Линдзи — я устало посмотрел на потолок — Она не просто позволила. Она сидела рядом с пособием для гробовщиков и каждые пять минут говорила, что я всё делаю неправильно. А ещё жаловалась, что я не так гвоздики вбивал в позвонки. В общем – постоянно показывала своё недовольство. В этот момент дверь на чердак тихо скрипнула. И мы оба одновременно повернули головы. По лестнице совершенно спокойно спускалась Джейтал. Одной рукой она придерживала ремень своего чемоданчика, а другой на ходу слегка коснулась шеи, будто проверяя, всё ли держится на месте. — Алиберт, — совершенно невозмутимо произнесла она, после того как прошла мимо меня — Шов получился вполне приличным. Вот только хватит всем рассказывать всем о том, что ты делал наверху. Меня это раздражает. После этого она пошли вниз, пока Линдзи смотрела на неё с огромным шоком. А я устало начал хрустеть пальцами. — В следующий раз, если Джейтал попросит меня о помощи, сделай вид, что меня нет — сказал я Линдзи — Ладно, так что ты рассказать хотела? Линдзи всё ещё смотрела вслед Джейтал, будто пыталась понять, как та вообще может так спокойно ходить после всего услышанного. — А? — она наконец перевела взгляд на меня. — Ах да. Мы закончили собираться. Лошади осёдланы, припасы погружены, а Олег уже заснул на вожжах телеги ожидая, когда мы наконец отправимся. Все ждут только тебя — Отлично — устало ответил я. — Значит, можем отправляться, как только я соберу свой мешок, и подготовлю самого себя. Я уже прошёл мимо Линдзи и потянулся к мешку, да только бардесса схватила меня за ворот рубашки и потянула на себя. И я удивленно посмотрел на неё, пока она указала на мои руки, испачканные смолой. — Может, тебе сначала стоит умыться? Ты же сам постоянно говорил, что гигиена важна — после этого я увидел на её лице улыбку — А сейчас от тебя смердит, словно от какого-то борца за свободу из Гальта. Я понюхал рукав и тут же поморщился. Терпкая, вязкая, сладковато-горькая смола, которой пропитывали ткани при бальзамировании. К ней примешивался запах старых костей, влажной земли и каких-то алхимических настоек с резким металлическим привкусом, словно я несколько часов подряд дышал воздухом в склепе. Всё вместе это превращалось в настолько отвратительную смесь, что меня едва не передёрнуло. — Теперь я понял, почему меня смутила твоя шутка про борцов за свободу из Гальта, — сказал я, посмотрев на Линдзи. — Они же там постоянно погибают. — Верно — усмехнулся бардесса — Если что Амири бочку оттащила поближе к складу. Так-что никто на тебя смотреть, пока ты мыться будешь, не будет. Иди к ней, а я пока тебе твою походную одежду принесу. — А мешок? — Я сложу всё, иди уже! Итак опаздываем — улыбнулась Линдзи и начала меня толкать на улицу — Тем более — ты мне помогать будешь книгу редактировать, пока мы будем ехать. — Почему я? — спросил я. — Потому-что ты герой моей книги – иди давай! А я что? Я пошёл, ибо халфинги были пусть и маленькие, да только очень сильные. А потому вскоре я оказался внизу, где, выйдя на улицу и пройдя мимо остальных удивленных членов нашего отряда, пошёл к складу, где быстро скинул с себя одежду и залез в бочку. Правда недолго, ибо вскоре оказалось, что помимо Линдзи скорость моей мойки начала волновать ещё и Октавию. Ибо она выпросила у Светланы крапивный отряд и начала тереть мне голову. — А это обязательно? — проворчал я, пока Линдзи стирала мою одежду, в то время как Октавия растирала отвар мне в голову — Я и сам так-то помыться могу и постираться. — Само собой можешь. Проблема только в том, что ты здесь один, — ответила Линдзи, после чего протянула мою нижнюю рубашку Регонгару — Только не сожги. — Обижаешь — фыркнул тот, принимая одежду — Я всё-таки маг, а не кузнец. — Именно поэтому я и переживаю — невозмутимо ответила Линдзи — Тем более у тебя в руках уже ничего нет. — Эх, а я её только купил — с раздражением сказал я, смотря как остатки рубашки начали падать с рук Регонгара на землю — Самая безумная смерть — моя новая камиза сгорела после стирки. — Я же сказал — я маг, а не кузнец, — хмыкнул Регонгар. — Да ладно тебе! Зато хотя бы иногда будешь девушкам грудь показывать, а то какой ты мужчина, если на твою волосатую грудь ещё ни разу слюни не пус... Договорить он не успел, ибо комок снега угодил ему прямо в лицо. И твердый снежок буквально закрыл его рот. Регонгар с шоком посмотрел на мою руку, из которой в него полетел кусок сжатого снега, после чего с громким хрустом перекусил холодный снаряд. — Тьфу! Ты что творишь?! После ремонта Джейтал сил выслушивать Регонгара у меня уже не осталось. Поэтому вместо того, чтобы спорить с ним, я молча шевельнул рукой в воздухе, словно пытался зачерпнуть ещё одну пригоршню снега. И она, быстро сложившись в плотный снежок, начала быстро крутиться чуть выше от моей ладони. — Эй! Даже не думай... Второй снежок полетел следом. А потом так-же резко из руки, сопровождаясь дрожью в моей ладони, в Регонгара полетел очередной комок. — Да понял я, понял! Алиберт чокнулся! Регонгар поспешно отступил к остальным членам нашего отряда, прикрывая голову руками. Я же, удовлетворённо кивнув, вернулся к мытью. Иногда снег действовал на людей куда убедительнее любых слов. Линдзи и Октавия с трудом сдерживали смех, но я лишь тяжело вздохнул, пока полуэльфийка продолжала безжалостно втирать крапивный отвар мне в волосы. — Знаешь... — тихо сказала Линдзи, начиная магией сушить мою рубашку. — Обычно ты сначала минут пять споришь с Регонгаром и пытаешься задавить его интеллектом. А сейчас просто забросал снегом. — И даже не сообщил заранее, что переходишь к боевым действиям — хихикнула Октавия, не прекращая втирать крапивный отвар мне в волосы — Я даже не думала, что ты такой жестокий. Я лишь устало пожал плечами, пока её пальцы словно старались начать скоблить всю грязь с моей головы. — После нескольких часов, проведённых за пришиванием головы нежити к телу, запас моего красноречия временно иссяк. И вообще... все злодеи любят жаловаться на тяжёлое прошлое. Так почему я не могу побыть злодеем один раз? У меня тоже было тяжёлое прошлое. Один час назад. Линдзи тихо прыснула в кулак. — Это, пожалуй, самая короткая трагическая предыстория злодея, которую я когда-либо слышала. И очень клишированная — Линдзи повесила мою чистую и сухую рубашку на лавку — Даже в академии Питакса нам говорили, что подобные клише давно устарели. Их ещё до Эры Тьмы использовали. — Зато жизненная — невозмутимо добавила Октавия, пока её ладони перебирали мои волосы, а тепло простенького заклинания медленно прогоняло влагу — Обычно у злодеев всё случилось лет двадцать назад. И, как ты сама говорила, из-за давности подвигов многих героев уже неизвестно, как всё происходило в действительности. — А у меня всё по современным стандартам — проворчал я — Быстро, качественно и с моральной травмой в комплекте, связанной со старыми костями. Линдзи снова прыснула со смеху, а Октавия лишь покачала головой, хотя уголки её губ тоже дрогнули. — Всё-таки ты неисправим — с улыбкой сказала полуэльфийка. — Это ещё почему? — Потому что даже жалуешься с сарказмом. — Справедливое замечание. — Вот видишь? — довольно кивнула Линдзи. — Даже в собственной трагедии умудрился найти повод для шутки. — Иначе жить было бы слишком скучно. А скучных Дезна не любит, и потом Апсу будет от неё жалобы постоянно получать. Октавия опять хихикнула, после чего закончила сушить мои волосы и удовлетворённо кивнула, словно мастер, завершивший долгую работу. — Всё. Теперь хотя бы на человека похож. И не благодари — улыбнулась она — Благодари Джейтал. Если бы не она, мы бы не узнали, сколько грязи может скрываться в твоих волосах. Я-то думала, что они у тебя белые, а значит чистые. Но из них столько белой грязи вылезло, что я даже начала думать, что у тебя волосы на самом деле не белые, а просто в меловом порошке. — Это была костная мука. — Это многое объясняет. Мы одновременно обернулись. К нам неторопливо подошёл Тристиан, как всегда, сохраняя спокойную улыбку. — Прошу прощения. Я невольно стал свидетелем вашего разговора. — Подслушивать нехорошо — заметила Линдзи. — Согласен. Но пройти мимо человека, который совершенно серьёзно заявил, что в его волосах была костная мука, оказалось выше моих сил. — О как, наш буйный вновь стал спокойным и теперь изволил издеваться с милой улыбкой на лице — саркастично заметил я, после чего тяжело вздохнул. — Боюсь, заслужил — с лёгким смешком признал Тристиан — Не каждый день священник выходит из себя настолько, что потом ему об этом напоминают при каждом удобном случае. — Не при каждом — возразил я — Только при очень удобном. — И он ещё говорит, что не злопамятный — тихонько рассмеялась Линдзи. — Я не злопамятный, — совершенно серьёзно ответил я. — У меня просто память хорошая. И вообще, я был на страшном действе. А поэтому дайте мне, пожалуйста, хотя бы немного побыть недовольным человеком, который проклинает весь мир. А ещё – Тристиан, прошу тебя, сними свою робу и в стороны её расставь. — Вылезать из бочки хочешь? — спросил жрец. — Ага — я обхватил края бочки и посмотрел на Линдзи и Октавию — Отвернитесь на время, мне одеться нужно. Линдзи с Октавией молча переглянулись и почти одновременно отвернулись. — Только не вздумай снова полезть к Джейтал, пока не оденешься — донёсся голос Линдзи. — Даже не думал. Тристиан тем временем снял белую робу и, расправив её в стороны, спокойно встал прямо напротив меня, скрыв меня от взгляда остальных людей со стороны двора. — Готов. — Благодарю. Я выбрался из бочки, быстро вытерся полотенцем и натянул сначала браю, затем камизу. А затем и походные штаны. Лишь убедившись, что всё сидит как следует, я кивнул жрецу. — Всё. Тристиан вновь накинул робу на плечи и только после этого Линдзи с Октавией повернулись обратно. А я к тому моменту уже успел обратно надеть диадему матери на голову. Бардесса сразу-же окинула меня оценивающим взглядом. — Ну вот. Совсем другое дело. И на барона, который едет титул получать, похож — сказала Линдзи. — Верно — Октавия согласно кивнула — Но в первую очередь важно, что он на человека стал похож. — Осталось только надеть кафтан и плащ, — сказал я. — После этого можно будет выезжать. Я поднял с земли полотенце и, перебросив его через плечо, направился к дому. — Вернусь через полчаса. Как закончу — сразу отправляемся. — Не задерживайся — улыбнулась Линдзи. — Не буду.

***

Следующие два дня дороги прошли без каких-либо происшествий. Впервые за долгое время нам не приходилось ждать нападения разбойников, высматривать следы чудовищ или просыпаться среди ночи от подозрительного шороха. Мы просто ехали вперёд, останавливая лошадей на коротких стоянках для отдыха, готовили пищу на привалах и ночевали под открытым небом. После Украденных Земель подобное спокойствие казалось почти непривычным. Постепенно менялся и сам пейзаж. Всё чаще вдоль дороги встречались ухоженные поля, небольшие деревни, мельницы и одинокие фермы. Люди уже не хватались за оружие при виде вооружённого отряда, а в поле мы заметили даже несколько детей. И постепенно дикие земли фронтира начали превращаться в ухоженное приграничье Бревоя. Ну а я погрузился в воспоминания смотря на окружающий пейзаж и улыбаясь. Вспомнилось как я, Валери, Амири и Линдзи впервые шли в эти земли по этой дороге. Линдзи тогда ещё рассказывала про полудениц – мертвых дев, что живут на полях. И появляются подобные из-за смерти в день свадьбы. Тогда вдоль дороги ещё лежали последние островки снега, а теперь поля зеленели, готовясь окончательно пробудиться после долгой бревойской зимы. — До сих пор не верится — задумался я, смотря на поля — Когда мы уходили был конец Гозрана. А сейчас уже начало Саренита. — И не говори — пробормотала Линдзи держа в руках два свитка и постоянно смотря по очереди то в один, то в другой — Как быстро летит время, когда ты в приключения отправляешься. — Знаешь, приключения действительно знатные получились — сказал я — Но некоторые события я бы с удовольствием не проходил. — Это какие ещё? — удивилась Линдзи. — Дороги — усмехнулся я, смотря как Линдзи продолжала удерживать свитки сидя на телеге, а её маленькие ножки свисали вниз — Помнишь, как мы впервые шли по этой дороге? И как из-за истощения магии я постоянно в грязь падал, а потом Амири приходилось меня на ноги поднимать? — Такое забудешь — ответила бардесса после того, как наконец подняла взгляд от свитков — Я впервые узнала, что твои волосы умеют менять цвет. — В каком смысле другой? — У тебя обычно волосы белые. Но тогда, после всех твоих падений лицом в грязь, ты больше походил на темноволосого человека, которому зачем-то голову в муке обваляли. — Ну полно — проворчал я — Не такой уж я и был грязный. — Мне-то это не рассказывай — усмехнулась бардесса — И Валери с Амири тоже. Нас ведь тогда всего четверо было. — Да уж... — невольно улыбнулся я — Не думал, что когда-нибудь смогу вспоминать те дни с улыбкой. Ну и твои легенды о полуденицах тоже постоянно в голову лезут. — Это потому, что всё хорошо закончилось, — ответила Линдзи. — Будь иначе, вспоминать было бы нечего. А что касается полудениц — между прочим, это настоящие легенды. — Очень своевременно было рассказывать их людям, которые впервые отправились в Украденные Земли. — Зато никто не скучал. — Это точно. Когда и без того нервы на пределе из-за похода в необитаемые земли, а потом выясняется, что даже пшеничные поля могут быть опасны — тут уж точно не соскучишься. — А Валери тогда ещё смотрела на меня так, словно думала, что я обязательно погибну в первые пару дней. — Я и сейчас буду смотреть так же, если вы не перестанете обсуждать меня за спиной — мы услышали недовольный голос сзади и резко повернулись — Я понимаю, что ты бард. Но иногда стоит помнить, что люди, о которых ты рассказываешь, едут в нескольких шагах от тебя. — Валери! — Линдзи громко пискнула, роняя свои записи на землю, которые я успел вовремя словить — Ну мы … Ну это … — Сплетничайте, ага — сухо сказала Валери — Если что-то не устраивает, то прямо мне это скажи. А не жалуйся Алиберту, что меня твои легенды волноваться заставили. — Валери — я добродушно улыбнулся — Клянусь Апсу, Линдзи про тебя и слова дурного не сказала. Наоборот — как по мне она всегда тебя хвалила как нашего верного товарища. И как нашу спасительницу, которая пошла за ней и мной, когда у нас вообще друзей не было. — «А Валери тогда ещё смотрела на меня так, словно думала, что я обязательно погибну в первые пару дней» — холодно процитировала слова Линдзи экс-паладин — Вот, значит, как выглядит благодарность в исполнении барда. Надо запомнить, а то глядишь забуду. Линдзи от смущения и явного неудобства опустилась с лавочки внутри телеги в саму телегу, чтобы не быть целью сурового взгляда нашей девы с огромным щитом. Я лишь устало улыбнулся, смотря на эту сцену. — Прекрасно … — холодно заметила она — Только я указала не её ошибки, и она сбежала. — Да нет тут никакой ошибки Валери — вздохнул я — Ты действительно временами смотришь на людей так, словно они погибнут в течении следующих пары дней. И, либо от тебя, либо «не от тебя». — Критиковать будешь? — спросила она холодно — Ну давай. Только не думай, что я буду извиняться или пытаться измениться. Я вас защищаю, но знаешь я тоже не всегда хочу держать ростовой щит и защищать тех, кто сам себя беречь не хочет. — Критиковать? Ты серьёзно? — улыбнулся я — Знаешь, я не самый лучший человек, чтобы критиковать других. Тем более, чтобы что-то критиковать, нужно чтобы мне такое поведение не нравилось. А мне оно нравится. — Нравиться? — удивилась Валери. — Само собой — сказал я — Вот если бы ты оказалась утончённой дворянкой, которая боится испачкать сапоги и жалуется на каждую лужу — тогда бы я действительно расстроился. Ибо я клянусь тебе, пусть я и сам люблю мытьё и меняю бельё каждый день … — Алиберт … не думаю, что нам надо это знать — я услышал поникший голос Линдзи. — … но выслушивать такие жалобы постоянно — продолжил я игнорирую жалобный голос бардессы — Я бы просто не справился. И клянусь — я бы первым нашёл тебе хорошего мужа, получил бы честное вознаграждение за сватовство и сразу же нанял бы на эти деньги ещё десяток мечников. Валери несколько секунд молча смотрела на меня. На её лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, но взгляд стал уже не таким суровым. Видимо наша эйнхерия решила сегодня меня не убивать. И я, клянусь Апсу, благодарен за это. — Любопытный у тебя способ делать людям комплименты — наконец произнесла она. — Разве это был комплимент? — искренне удивился я. — Ты только что заявил, что мой характер тебя устраивает. — Так он меня действительно устраивает — пожал я плечами — Не вижу смысла делать вид, будто это не так. Да и зачем? — И ты считаешь это нормальным? — Конечно. У каждого из нас свои странности. Линдзи пугает людей полуденицами. Октавия способна открыть любой замок, который лучше было бы не открывать. Регонгар готов изнасиловать стул, если ему позволить. Тристиан пытается найти добро даже там, где его уже давно нет. Амири готова решить половину проблем ударом двуручного меча. — я улыбнулся — А ты постоянно думаешь, как бы никто из нас не погиб. По-моему, на этом фоне твоя странность вообще одна из самых полезных. Валери некоторое время молчала, переводя взгляд с меня на Линдзи, которая наконец поднялась с пола телеги и вернулась на своё место. — ...Хм. Это было всё, что она ответила. Просто взяла и вздохнула. — О — прыснула Линдзи вновь взяв в руки два свитка — Кажется, она сейчас смутилась. Валери медленно перевела на неё взгляд. — Линдзи. — Да? — Не испытывай судьбу. — Уже молчу. Бардесса моментально уткнулась носом в свои записи, сделав вид, будто последние несколько минут её вообще не существовало. Я лишь тихо усмехнулся, смотря на лицо Валери, которое вновь стало грозным. — Вот теперь узнаю нашу Валери. Как говориться – аура эйнхерии работает, даже когда она молчит. — Не обольщайся — спокойно ответила она — Просто я решила не тратить силы на воспитание бардов. Это безнадёжное занятие. После этого Валери ускорилась и пошла вперёд, держась от нас на достаточном расстояние. Апсу милосердный, ну вот как у неё удается ходить таким быстрым шагом в полном комплекте доспехов и с огромным ростовым щитом на спине? Действительно эйнхерия, осталось только Фаразме начать молиться, чтобы тела павших героев с поля боя уносить. Несколько секунд я молча смотрел на неё, после чего перевёл взгляд на Линдзи. Та дождалась, пока Валери отойдёт на достаточное расстояние, облегчённо выдохнула и открыла один из свитков, которые до этого держала в руках. — Пронесло... — Ты так переживаешь, словно боялась, что она глянет туда, куда смотреть не надо — заметил я. — Так оно и есть — сказала Линдзи — Просто я сейчас сравниваю две версии начала нашей истории. И.… если Валери прочитает одну из них раньше тебя, мне конец. — Настолько плохо? — Нет — ответила бардесса — Просто в одной версии я …. Она протянула мне два свитка. — Прочитай сам. А то мне объяснять не хочется, пока есть риск, что она может услышать. — Ты когда такой осторожной стала? — сказал я и начал читать содержание первого свитка. Когда весенний ветер впервые коснулся дорог Бревоя, а последние снега начали отступать перед молодой травой, четверо совершенно непохожих друг на друга путников пересекли границу Украденных Земель. Позади оставались каменные стены великого Рестова — города, гордившегося своей независимостью даже после того, как короли дома Рогарвия сожгли в драконьем пламени многих своих непокорных врагов. Первым шагал высокий юноша с белыми, словно свежевыпавший снег, волосами. На его поясе покачивался арбалет, а за спиной висел дорожный мешок, который, казалось, был куда тяжелее, чем позволяли здравый смысл и человеческая спина. Это был Алиберт Олихард — человек, который ещё не знал, что впереди его ждут корона, собственное баронство и друзья, готовые однажды назвать его своей семьёй. А ещё человек знакомством с которым я всегда буду гордиться. Ведь он не только великий правитель, который создал великую державу в бесхозных землях, он ещё и мой друг. А все мои друзья — это те люди, которые очень сильно изменили мою жизнь. По правую руку от него шла Валери. Серебристые доспехи бывшего паладина тихо позвякивали при каждом движении, а огромный ростовой щит казался неподъёмным для любого другого человека. Лицо её, как всегда, оставалось спокойным и суровым, но взгляд не покидал окружающие леса ни на мгновение. Тогда я ещё не понимала, что она смотрела не на деревья. Она смотрела на опасности, которые могли появиться в любую секунду. Правда, когда я пыталась сделать комплимент её серебристым волосам и лицу, словно сошедшему с полотна великого мастера кисти, мне пришлось бежать из-за её очень грозного взгляда.  Следом уверенной походкой шла Амири. Великанша несла свой двуручный меч так легко, словно это была обычная дорожная палка, и время от времени усмехалась, предвкушая схватки, которые, по её убеждению, обязательно ожидали нас впереди. И она была выше всех в нашем отряде, поэтому мне было немного боязно идти на её пути. Ибо она действительно могла меня раздавить, просто сделав один шаг. Ну а последней была я — бард, летописец и просто болтливая девчушка, как меня называет Валери. Но я не против. Пока хоть кто-то из нашего отряда сохраняет способность говорить, я знаю, что мрак нас не поглотит. А значит, даже в этом тяжёлом походе нас будет ждать успех. Но, если честно, именно тогда я впервые по-настоящему испугалась. Впереди лежали земли, которые на картах обозначались пустыми пятнами. Земли, где разбойники чувствовали себя хозяевами, а чудовища не боялись людей. Алиберт, видимо, заметил мой страх и спросил, какие местные легенды мне известны. Тогда я посмотрела на раскинувшиеся вдоль дороги поля и поведала ему одну мрачную историю. Это была легенда о полуденицах... Я дочитал первую часть текста в свитке и невольно улыбнулся. — Ну... написано красиво. — Правда? — тут же оживилась Линдзи. — Правда. Да и события ты почти не переврала. — Почти? — Ну, если не считать того, что после двух абзацев я уже выгляжу человеком, которому памятники при жизни ставить пора. Хотя ты сама говорила, что не любишь, когда в современных хрониках о героях пишут словно они полубоги, а не люди. — Это называется художественное вступление — с достоинством ответила бардесса — И вообще – не жалуйся. Ты там не герой, а мой друг. Я тоже живая, потому могу быть немного предвзятой. — Лицемерка ты наша — усмехнулся я и продолжил чтение. Несколько минут я спокойно читал дальше. Иногда кивал, иногда тихо хмыкал, узнавая собственные слова и вспоминая события первых дней похода. Читал и как мы попали на торговую заставу Олега, и как мы прогнали первый отряд разбойников. А потом как обороняли торговый пост от карательного отряда Рогача. — Нет, всё-таки здорово получилось — признался я. — Даже захотелось самому ещё раз всё это пережить. Хотя нет … Ещё раз слушать как от раствора Боккена у того разбойника голова растворилась я не хочу. — Да ладно тебе – ты же не считаешь, что у остальных героев вся жизнь состояла из одних чистых побед без ужасных сцен? — довольно улыбнулась Линдзи. — Ты когда такой кровожадной стала? — сказал я и начал читать содержание второго свитка. Когда весенний ветер впервые коснулся дорог Бревоя, а последние снега начали отступать перед молодой травой, четверо совершенно непохожих друг на друга путников пересекли границу Украденных Земель. Впереди уверенной походкой шёл высокий юноша с белыми, словно свежевыпавший снег, волосами. За его плечами покачивался тяжёлый дорожный мешок, а на поясе висел арбалет. Тогда он ещё не был бароном. Не носил короны. Не знал, что однажды ему предстоит построить государство там, где долгие годы царили лишь разбойники и чудовища. Но уже тогда рядом с ним были люди, которым однажды предстояло стать его семьёй. Семьёй барона Алиберта Олихарда — правителя нового государства, рождённого среди Украденных Земель. По правую руку от него шагала Валери. Она редко говорила, почти никогда не улыбалась и смотрела на мир с той суровостью, которую может подарить лишь очень тяжёлая жизнь. Её взгляд постоянно скользил по лесу, дороге, холмам и оврагам, словно она заранее искала место, откуда может прийти опасность. Тогда мне казалось, что бывший паладин просто не доверяет Украденным Землям. Лишь много позже я поняла, что она гораздо чаще смотрела не на лес. Она смотрела на человека, который шёл рядом с ней. Всякий раз, когда Алиберт в очередной раз спотыкался о корень, поскальзывался на грязи или, совершенно забыв смотреть под ноги, начинал разглядывать древние руины, Валери едва заметно меняла шаг, сокращая расстояние между ними. И всякий раз её огромный щит незаметно оказывался чуть ближе к Алиберту, словно между ним и любой возможной опасностью. Тогда я решила, что это обычная осторожность опытного воина. Теперь уже не уверена. Сам же виновник этих маленьких тревог, разумеется, ничего не замечал. Он с неподдельным интересом расспрашивал меня о местных легендах, истории Бревоя и о том, почему жители окрестных деревень стараются не заходить в поля во время полуденного солнца. Но он не замечал, как его верная спутница всё чаще переводила взгляд с дороги на него самого. Не замечал, как была готова закрыть его своим огромным щитом, поддержать, если он снова оступится, или просто оказаться рядом раньше, чем опасность успеет сделать первый шаг. — Линдзи — сказал я, стараясь максимально сохранить спокойствие, что было крайне тяжело. — Что? — Здесь написано, что Валери почти всю дорогу смотрела на меня. — Да. — И постоянно закрывала меня щитом. — Да. — И была готова в любой момент подхватить меня, если я опять свалюсь в грязь. — Да. Я медленно закрыл свиток, после чего положил его в телегу, где уже лежал второй. — Ты сейчас историю пишешь или дамский роман о любви барона и экс-паладина? — сказал я, смотря на Линдзи — Слишком много ты пишешь, что она смотрела на меня. Что она постоянно пыталась меня защитить. Или что она подставляла своё плечо. Я словно роман «важных» писателей читаю, а не историческую хронику. Линдзи несколько секунд удивлённо смотрела на меня. Потом взяла свитки с пола телеги и сунула их в свою сумку. — Потому что она действительно всё это делала. — Линдзи... — Нет, не перебивай. А то у меня мысль оборвётся — сказала Ландзи, после чего продолжила говорить — Ты действительно каждые несколько минут умудрялся либо споткнуться, либо отвлечься на какие-нибудь развалины, либо вообще забывал смотреть под ноги. — Было пару раз. И вообще – не суди меня. Я тогда прямо говорил, что истощен из-за боя в доме Джаманди Алдори. — Пару? — Линдзи подняла бровь. — Алиберт, Амири тогда уже ставки делала, сколько раз ты ещё упадёшь до привала. Тем более мы ещё даже границу Бревоя не прошли, а у тебя уже волосы стали серыми из-за постоянных падений. — Это к делу не относится — кашлянул я. — Ещё как относится! И каждый раз Валери подходила ближе. Каждый раз первой хваталась за щит. Каждый раз смотрела, куда ты идёшь. Я это видела собственными глазами. — Потому что она рыцарь щита — спокойно ответил я — Это её работа — следить, чтобы мы оставались достаточно живыми и могли поражать врага, пока она прикрывает нас щитом. — Да. — Ну вот. — Нет, не «ну вот» — вспыхнула Линдзи — Ты сейчас сам сказал, что она защитник. А теперь вспомни, кого именно она защищала чаще всего. — Всех. — Нет. — Октавию. Она пока заклинание готовит, то совершенно беззащитная. И она это тоже признает. — А до Октавии кто был? — проворчала Линдзи. — Ты — ответил я. — Алиберт, — Линдзи устало вздохнула — Когда Амири уходила вперёд, Валери её не останавливала. Когда я начинала болтать и забывала смотреть по сторонам, она просто делала замечание. Но стоило тебе в очередной раз полезть рассматривать какой-нибудь древний камень или снова поскользнуться, как она уже была рядом. И между прочим — в меня никто никогда не стрелял, ибо я маленькая, и в меня попасть трудно. — Просто я самый проблемный человек в отряде — сказал я. — Сама посуди: волосы белые, плащ почти всегда ярко-синий, вид совершенно не боевой, а из оружия при мне один арбалет. Для любого разбойника я выгляжу как первая и самая удобная цель. Тем более даже стражники Алдори говорили, что я вообще на наемника не похож. — Алиберт... — Что? — Ты сейчас уже минут пять подряд приводишь мне всё новые причины, почему Валери постоянно за тобой следила. — Нет. Я объясняю, почему она защищала самого удобного для убийства человека в отряде. — А я тебе объясняю, что она защищала именно тебя. — Потому что я самый удобный для убийства человек. — Потому что ты Алиберт. — Потому что я плохо маскируюсь. — Потому что ты ей небезразличен! — не выдержала Линдзи — Ну как можно быть таким дубом? Когда Октавию укусили и ты яд у её раны высасывал ты видел, как она выглядела? А вот я видела. И поверь, этот взгляд слишком красноречивым был. — Само собой красноречивый — проворчал я — Октавию укусила какая-то тварь, и мне пришлось яд высасывать. Это так-то очень опасное занятие, если ты не знала. — Алиберт! — Что? И вообще — я ей признался, что она мне нравиться, но она сказала, что не ищет сейчас романтики — сказал я, смотря на спину Валери — Просто её в её ордене достали её поклонники. Вот я ей и сказал, что настаивать не буду. Так-что я в этом плане на неё стараюсь не смотреть, чтобы она лишний раз не закипала. — Подожди — опешила Линдзи — Ты совершенно спокойно только что сказал, что признался ей в симпатии … Она тебе сказала, что сейчас её это не интересует … И ты … Ты спокойно на это смотришь? — Да — ответил я — Она прямо сказала, что поклонники ей мешали просто спокойно жить. Она хотела отдохнуть после уроков культурного познания, а её доставали стихами и картинами. Так-что я был-бы не самым хорошим человеком, если тоже стал ей делать комплименты и настаивать на свидании. Тебе так не кажется? — А … — замялась Линдзи — А ... А почему ты раньше никому об этом не рассказал? — А зачем? — я пожал плечами — Не получилось. Значит, пока не судьба. Линдзи несколько секунд молчала. Потом медленно закрыла свою сумку и посмотрела на меня уже совсем без улыбки. — Знаешь... — тихо сказала она — Наверное, именно поэтому ты мне и нравишься как герой. — В каком смысле? — Большинство людей после отказа либо начинают злиться, либо пытаются доказать, что их недооценили. Некоторые вообще начинают преследовать человека, убеждая себя, что "ещё немного — и всё получится". А ты просто... принял её слова. — А что ещё оставалось? — я пожал плечами — Говорить, что я не такой, а потом настаивать на том, чтобы она приняла мои ухаживания? Или «доказать», что я буду её уважать, но настаивать на свидании? — Вообще много чего, не считая твои варианты. Однако ты выбрал очень трудный вариант — она улыбнулась — Ты уважил её решение. Кстати, именно поэтому я и не уверена, что ошиблась во втором свитке. — Что прости? — сказал я. — Не пойми меня неправильно — сказала бардесса круча в руках свою лютню — Просто ты смотришь на всё глазами человека, который уважает чужой выбор. А я — глазами барда, который внимательно наблюдает за людьми. Иногда со стороны видно немного больше. Поэтому просто поверь своему глупому барду, когда он говорит, что к тебе неравнодушна одна женщина из твоего отряда. — Постараюсь. И всё-таки — я тихо усмехнулся — Иногда барды просто слишком много фантазируют. — Иногда — согласилась Линдзи. — Но не всегда. Я уже однажды поверила своим глазам, когда никто больше не хотел этого делать. Меня за это выгнали из Академии Питакса. Но это не значит, что я ошибалась. Я ничего не ответил. Лишь ещё раз посмотрел вперёд, туда, где по дороге всё так же размеренно шагала Валери. Огромный ростовой щит покачивался у неё за спиной в такт шагам, а серебристые волосы время от времени колыхались под порывами весеннего ветра. Рядом тихо зазвенели струны. Линдзи больше не пыталась меня переубеждать. Она лишь устроилась поудобнее на краю телеги, положила лютню на колени и осторожно провела пальцами по струнам. Над дорогой поплыла спокойная, удивительно светлая мелодия. Не весёлая и не грустная — скорее задумчивая, словно сама весна решила ненадолго заговорить языком музыки. И словно прощалась с нами. Ведь когда мы доберёмся до Рестова, весна уже закончится. Наступят первые дни Саренита. Первые дни нового лета. И первые дни государства, которое мне предстояло построить. Постепенно разговоры в нашем небольшом отряде стихли. И до самой ночи были лишь тихие беседы. Потом сон, и новая дорога до Рестова. Но говорить уже не хотелось. Мысли сами собой возвращались к Рестову, дому леди Джаманди и обещанию наконец провести несколько дней без грязи, дождя и разбойников. Даже Регонгар, который обычно не мог молчать дольше нескольких минут, лишь негромко насвистывал себе под нос в такт музыке, которую Линдзи вновь начала играть на своей верной лютне. Тристиан шёл с лёгкой улыбкой, слушая мелодию, Амири привычно поглядывала по сторонам, но даже она словно стала шагать немного спокойнее. А впереди всё так же уверенно шла Валери, не оборачиваясь назад. Я же просто молча лежал в телеге, используя свой походный мешок как самую мягкую и удобную подушку во всём Голарионе. И слушал игру Линдзи. Думать не хотелось, да и приятные ароматы только что наступившего лета словно не давали мне настроится на раздумья о трудностях. — Кажется... — донёсся до меня голос Олега с козел телеги — Уже недалеко. Господин Алиберт, прошу Вас, взгляните. Я лениво приподнял голову над краем телеги и посмотрел вперёд. Вдалеке, над зелёными холмами, уже виднелись высокие каменные стены. Ещё совсем маленькие, словно детская игрушка, но сомнений не оставалось, что это был большой город, из которого мы уходили словно целую жизнь назад. Рестов. Тот город, в который я приехал из одной захудалой таверн Мивона для заработка. А теперь я еду туда, чтобы стать дворянином и получить свои собственные земли. Апсу милосердный, как-же давно это было, словно целую жизнь назад. — Ну наконец-то — довольно протянул Регонгар — Я уж начал забывать, как выглядят нормальные города, а не леса, болота и разбойники. — Это потому, что ты большую часть дороги провёл, пытаясь вывести из себя половину нашего отряда — спокойно заметила Валери, даже не оборачиваясь — Ты даже Джейтал умудрился разозлить. — И ведь почти получилось. — Не льсти себе мальчик полуорк — лениво протянула Джейтал точа косу с помощью камня и высекая искры на пол телеги — Я всегда злая и усталая, поэтому твои попытки довести меня такие-же смешные, как назвать Саренрэй богиней милосердия. И при этом забыть, что именно её фанатики в Гарунде резню начали. Уши Тристиана подозрительно покраснели, а Регонгар лишь усмехнулся явно не замечая, как жрец солнечной богини сжал кулаки. Я, прикрыв глаза ладонью от солнца, ещё несколько секунд смотрел на далёкие башни. А у меня в груди закипало незнакомое чувство, словно ностальгия по более спокойному прошлому. И я поглощенный этими странными ощущениями вернул свою голову на свой походный мешок. — Странное чувство... — Какое? — спросил Тристиан. — Когда мы уходили отсюда, мне казалось, что всё это займёт от силы месяц, — сказал я, подкладывая руки под голову. — Найдём Рогача, разгоним разбойников, составим карту местности и вернёмся обратно. Я ненадолго замолчал, глядя в голубое небо. — А теперь начинаю вспоминать всё, что с нами произошло. Украденные Земли. Разбойники. Древние руины. Чудовища. Нежить, жаждущая мести. Новые друзья. Новые враги... И вдруг понимаю, что прошло всего два месяца — я тихо усмехнулся — А ощущается так, будто несколько десятков лет. Тристиан несколько секунд молча шёл рядом, после чего мягко улыбнулся. — Иногда время измеряется не днями, Алиберт. — А чем тогда? — я повернул к нему голову — Апсу говорил, что есть такая вещь как время и одно двигается вперёд каждый день, и с этим все боги согласились. А ты сейчас говоришь, что время не днями измеряется. Что ты за жрец такой Тристиан. Я увидел улыбку Тристиана, после чего откинулся обратно на свой мешок. — Тем, насколько человек успел измениться. Можно прожить сто лет, а не меняться. А можно прожить несколько дней, и жизнь измениться полностью. Он ненадолго замолчал, словно сам вспоминая последние месяцы. — Два месяца назад мы были просто случайными попутчиками, которых судьба свела на дороге. Сейчас же я без колебаний могу назвать вас своими друзьями. Разве этого мало, чтобы почувствовать, будто прошёл не один год? — Не забудь сказать, что Алиберту всегда нужны люди, кто его из грязи будут вытаскивать — усмехнулся Регонгар — А то он вечно мордой в грязь валится. Послышался дружный смех, а я с укором посмотрел на варваршу из Земель Мамонтов. — Амири … — Ты это секретом не делал — усмехнулась она — Так-что Амири не виновата. Приказа хранить твои падения в жижу под ногами не было. — А догадаться нельзя было? — вздохнул я и вновь вернулся к наблюдению за небом под смех остальных. Они смеялись и смеялись так долго, что я уже собирался вновь закрыть глаза. Однако краем глаза заметил какое-то движение среди кустов у дороги, несколько метров впереди. Несколько веток едва заметно качнулись. И я, вместо наблюдения за облаками, молча приподнялся на локте и посмотрел в сторону. — Валери. — Да? — У нас гости. Она даже не спросила откуда. Лишь слегка повернула голову в сторону кустов. И в этот миг я увидел, как с самого верха её ножен появился стойкий блеск стали. В тот же миг Амири положила ладонь на рукоять своего огромного меча, а Регонгар недовольно цокнул языком. — Ну конечно — протянул он недовольно — До Рестова осталось совсем немного, а без приключений нас отпустить уже не могут. — Нельзя быть таким категоричным — тихо вздохнул Тристиан — Может быть, обычные путники? Из кустов вышел мужчина с ржавым мечом. Следом появился второй, лениво подбрасывая в ладони алхимическую бомбу. У третьего уже был взведён арбалет. И это была только часть отряда разбойников, которых я успел рассмотреть перед тем, как самый высоких ухмыльнулся, смотря на наш отряд. — Ну вот и встретились... — он обвёл взглядом наш небольшой отряд — Значит так торговцы. Давайте будем милосердны, чтобы не расстраивать Калистрию. Ибо мстить вам не хочется, но мы бедные люди без крыши над головой. Поэтому сначала просим мирно - Оружие, деньги и всё ценное складывайте на землю. — Ага! — усмехнулся бандит с бомбой — А то убивать лишний раз не хочется. А то убьём людей, а потом нам удачи не видать. А так — отдадите мирно свои вещички, получите от нас по морде, и идите на все четыре стороны. Разве это не милосердно? Валери уже сделала шаг вперёд, Амири крепче сжала рукоять меча, а Регонгар начал что-то тихо бормотать, готовя заклинание и я увидел, как в его левой руке затрещали синие молнии. Однако на бандитов это вообще никак не подействовало, словно они вообще страха не испытывали. А раз так, то я тоже сдерживаться не собираюсь. Ибо, раз на человека идёт огромный полуорк с молниями в руках, а он продолжает требовать деньги, то почему я должен сдерживаться? — Не надо — сказал я, лениво подняв руку — Вы, друзья мои, нападаете на представителей власти. — Алиберт? — нахмурилась Валери. — Валери, я тебе говорю убери меч — ответил я и слез с телеги — Разве ты не видишь? У них есть оружие, есть доспехи. И они требуют деньги. А это значит, что мы сейчас имеем все риски напасть на представителей власти. Повисла тишина. И я, с едва скрываемым удовольствием, увидел, как разбойники переглянулись. Отлично — наживка поймана. — Чего? — первым нарушил молчание Регонгар — Ты пьяный или что? — Ты головой ударился? — удивилась Амири — Видимо, когда ехала телега по кочкам ты башкой бился об лавку. — Господин Алиберт... — осторожно произнёс Олег, судорожно потянув поводья на себя — Перед нами, насколько я понимаю, разбойники. — Нет — совершенно спокойно ответил я — Какие разбойники могут быть на таком небольшом расстоянии от города Алдори? Тем более в землях Алдори. Тем более так глубоко во владениях Алдори. Это не разбойники, это сборщики налогов. Теперь уже наступила такая тишина, что даже птицы, кажется, решили послушать что за ужас твориться на этой дороге. — Каких... налогов? — высокий разбойник медленно моргнул. — Дорожных. — Каких ещё дорожных?! — Торговые пошлины на проход по этой тропе. Налог за использование дороги, которую здесь провели дорожники Джаманди Алдори. Не знаю — я пожал плечами — Сами подумайте. Вы ведь остановили людей на дороге? — Остановили. — Деньги требуете? — Требуем. — Купить, продать, сопроводить до города не предлагаете? — Не предлагаем … — Ну вот и всё, что и требовалось доказать, — удовлетворённо кивнул я. — Перед нами самые обыкновенные сборщики дорожных пошлин. Выглядят, конечно, так, будто вчера из Бездны вылезли, но суть деятельности вполне государственная — останавливают людей, требуют деньги и ничего не дают взамен. Главарь разбойников несколько секунд молча смотрел на меня. Потом почесал свою голову и перевёл взгляд на своих людей. Потом снова на меня и моих спутников. — Мужики... — наконец произнёс он — Он что, чокнутый? — Пока не знаю — честно ответил бандит с арбалетом — Но кажется это старик. Видишь волосы белые? Вот и несёт ерунду. — Господин Алиберт... — тихо произнёс Олег, чьи костяшки из-за напряжения побелели — Простите, но... что именно вы сейчас пытаетесь сделать? — Не мешай Олег, прошу тебя — спокойно ответил я, не сводя глаз с главаря — Я выясняю, на каком основании они требуют деньги. — На основании меча! — рявкнул главарь, потрясая своим ржавым клинком. — Это не основание. — Почему это?! — Потому что меч не является государственным документом. На нём подпись, печать или клеймо Алдори есть? Ибо мы сейчас на их земле, значит вам нужно на меч набить герб Алдори. Иначе это нарушение закона и сейчас вы незаконно требуете плату за проезд, не имея на то оснований — сказал я — Абадар за нарушение законов ругает очень сильно. Повисла ещё одна тишина. Регонгар медленно опустил руку, и синие молнии в его ладони начали понемногу угасать. — Нет... — пробормотал полуорк — Я не буду вмешиваться. Мне уже самому интересно, чем это закончится. — Поддерживаю — неожиданно кивнула Амири — Алиберт меня пугает … Очень сильно пугает. Даже Валери, уже державшаяся за рукоять меча, слегка нахмурилась. — Алиберт... — Минуту — сказал я и снова перевёл свой взгляд на главаря — Итак. Если вы действительно не представители власти, не имеете жалованья, не имеете герба рода Алдори на своём оружии, не назначены никаким лордом и не собираетесь выдавать расписку о получении денежных средств... Главарь растерянно моргнул. — Какую ещё... расписку? — Значит, вы сами только что признали, что пытаетесь незаконно завладеть чужим имуществом. Бандиты снова переглянулись. — Подождите... — осторожно произнёс один из них — А разве мы не этим и занимаемся? Ну, грабим идиотов. Иногда колим … — Замолчи! — главарь резко повернулся к нему, после чего вздохнул и посмотрел на меня — Седой, да ты прав – мы из … В общем дань берём, чтобы … Чтобы дорогу ремонтировать, вот. А потому заплати за проход, и иди себе. — Сразу-бы так — сказал я и повернулся в сторону Линдзи — Линдзи, достань бумагу и чернила. Будет составлять акт о передачи денежных средств. — Алиберт, а может … — начала Линдзи. — Это не я тебя тороплю Линдзи, а эти люди — прервал я её — Не видишь? Они переживают. Бардесса в шоке посмотрела на меня, после чего трясущими руками достала чистую бумагу и положила её на книгу. А потом, продолжая смотреть взглядом, словно её предали, написала подобие акта о передачи денежных средств. — Благодарю — сказал я и взял его в руку, после чего повернулся к бандитам — Так, так сколько мы вам должны за эксплуатацию дороги? Я достал своё канотье и начал демонстративно вытаскивать золотые монеты. Бандиты осмотрелись, после чего посмотрели друг на друга и согласно кивнув вновь посмотрели на меня. — Десять золотых монет. Плати и вали — сказал главарь бандитов — Нам ещё … В общем, надо заказать материалы, чтобы построить дороги. — Алиберт … — ещё сильнее нахмурилась Валери, но я лишь поднял руку и грозно посмотрел на бандитов. — Десять золотых?! Всего?! — я сделал вид, что очень искренне возмутился — Друг мой, это же курам на смех. Учитывая естественное обветшание дорожного полотна и текущие риски — вы должны требовать, как минимум тридцать. Вы совершенно не цените свой труд. Вы из рук вон плохо исполняете свои обязанности! Я буду жаловаться! Я услышал хихиканье, а потом как кто-то кого-то ударил ладонь. — Смотри-смотри Рег! — услышал я голос Октавии сзади — Он учит их, как правильно нас грабить! Это гениально! Главарь несколько секунд молча смотрел на меня. Потом медленно перевёл взгляд на своих людей. — Он... нас сейчас ругает? — По-моему... да — неуверенно ответил бандит с арбалетом. — За что? — За то, что мы мало денег требуем. Я лишь тяжело вздохнул и посмотрел на них как можно строже. — Вот именно. Вы ведь сами сказали, что собираете средства на содержание дороги. Так почему тогда закладываете в смету сумму, которой даже на новую телегу не хватит? Вы вообще считать умеете? — Какую ещё... смету? — растерянно моргнул главарь. — Дорожную. — Мужики... — главарь медленно повернулся к своим товарищам. — Он о чём вообще говорит? — Не знаю... — признался тот, что держал бомбу — Но мне почему-то уже стыдно. — Алиберт! — не выдержала Амири — Просто дай мне его разрубить. Это быстрее, чем спрашивать у мертвеца документы. — Поддерживаю — холодно заметила Валери — Бандитов надо убивать. — Убрать оружие! — грозно сказал я — Я вам говорю мы сейчас на налоговиков нападём, а потом заместо пира в Рестове мы в тюрьму сядем. — Седой, мы не … — услышал я голос спереди. — НЕ МЕШАТЬ!!! — грозно сказал я и главарь в шоке упал на землю, остальные бандиты отступили — Сейчас всё выплатим! Что вы такие нетерпеливые? Во имя Апсу, ждите! Я вновь грозно посмотрел на Амири и Валери. — Нельзя убивать представителей закона! Сколько раз я вам говорил? — сказал я и повернулся к бандитам — Видите? Вы их напугали. А теперь, скажите ещё раз — за что вы деньги просите. — ДА НЕ ПРОСИМ МЫ!!!! — не выдержал бандит с бомбой — МЫ ТРЕБУЕМ ПЛАТУ ЗА ПРОХОД!!! — Вот именно … — пробурчал главарь, пока его поднимал один из бандитов — Дошло седой? Эта наш проход, и мы за него деньги получаем. — Проход говоришь? — задумался я —А проход — это состояние, когда идут, или когда уже прошли? — Шта? — опешил главарь бандитов. — Ну смотри — терпеливо начал объяснять я — Если человек ещё только идёт, значит он находится в процессе прохода. Следовательно, проход ещё не завершён. А раз не завершён, то и оплатить его заранее невозможно. Это всё равно что кузнецу заплатить за меч, который он ещё не выковал. Главарь открыл рот, потом так-же резко закрыл его. — Он сейчас... серьёзно? — он повернулся к своим людям. — По-моему, да... — тихо ответил бандит с арбалетом. — Если же платить после прохода, то возникает другая проблема — продолжил я — После завершения прохода человек уже ушёл. Следовательно, догонять его с требованием оплаты придётся отдельно. А это дополнительные расходы на содержание вашей... налоговой службы. — ДА НЕ ИЗ НАЛОГОВОЙ СЛУЖБЫ МЫ!!! — не выдержал бандит с бомбой — И НИКАКИЕ НАЛОГИ МЫ НЕ СОБИРАЕМ!!! За моей спиной послышался сдавленный смешок. — Рег.… — едва выговорила Октавия. — Я сейчас лопну... — Не мешай... — полуорк уже держался рукой за лицо — Я хочу узнать, чем закончится этот государственный переворот. — Поразительно... — протянула Джейтал перестав точить свою косу — Впервые вижу, чтобы живой человек настолько уверенно издевался над разбойниками. Обычно этим занимаюсь я. — Вот именно! — вспыхнул бандит с копьём, что стоял сзади главаря — Он издевается над нами! — Нет, — спокойно возразил я — Пока что я лишь пытаюсь понять, на каком основании вы осуществляете сбор денежных средств. — На основании того, что нас больше! — рявкнул главарь. — Это количественное преимущество, а не юридическое основание. — Чего? — главарь шайки застыл. — Разные вещи. — Да какая разница?! — Очень большая. Если количество людей автоматически давало бы право требовать деньги, то любой трактирщик с большой семьёй мог бы объявить себя казначеем Бревоя. — Всё... Всё... — за моей спиной послышался громкий смешок Регонгара — Я больше не могу... Даже Тристиан отвернулся, прикрыв рот ладонью. А его плечи подозрительно дрогнули. — Тристиан... — подозрительно произнесла Валери. — Я... просто кашлянул... — Ты смеёшься. — Совсем немного... Главарь же медленно провёл ладонью по лицу. — Мужики ... Пошли отсюда. У меня уже голова болит. — Да подождите — сказал я — Вы же так и не сказали, где ваш проход, где дорога, а где …. — ВАЛИ В БЕЗДНУ СЕДОЙ!!! – крикнул бандит с бомбой — Пошли от сюда! Иначе я точно сейчас эту бомбу взорву! — Но тогда пострадает дорожное полотно, — совершенно серьёзно заметил я. — А вы ведь сами говорили, что собираете средства на его содержание. Бандит с арбалетом несколько секунд смотрел на меня. Потом медленно повернулся к главарю. — Всё. — Что "всё"? — Я увольняюсь — сказал он, кинув арбалет на землю — Работа дерьмо, жратва дерьмо, ещё и всякие умники мозг съедают. Где вольные хлеба? Где романтика большой дороги? — Мы вообще-то разбойники — тяжело вздохнул главарь — Какая ещё романтика и «увольнения»? — Такое! — сказал он и развернулся — Я ухожу! Он резко развернулся в леса и ругаясь под нос ушёл в лес. — Я тоже! — сказал бандит с бомбой и пошёл за своим товарищем — Сами дань собирайте с олухов! Я устал! — Да вы... Главарь растерянно посмотрел сначала на удаляющиеся спины своих людей, потом на оставшихся разбойников. Те неловко переглянулись. — Ну... — А чего? — Если честно... — неуверенно произнёс копейщик. — Я тоже никогда не понимал, почему мы деньги собираем, но тратим их только на жратву, бухло и бордели. — Ты сам их тратишь на всякую ерунду! — вспылил главарь — Будешь отрицать? — Нет — сказал копейщик — Но, когда мы собирали банду мы её собрали для чего? Чтобы мы смогли накопить денег и купить себе хату на Юге, а потом зажить и не целовать чьей-нибудь задницы, чтобы не жрать землю. А как итог — жрём дерьмо, пьём дерьмо, ходим по дерьму. Итог — жизнь дерьмо. — Верно, мой верный друг, — неожиданно подал голос Харрим, который практически всю дорогу спал — Жизнь — всего лишь путь к избавлению от страданий. И, как бы печально это ни звучало, ты уже сделал первый шаг к пониманию дара Гротуса. Повисла тишина. Копейщик несколько секунд смотрел на Харрима. Потом осторожно повернулся к главарю. — Слушай... — Чего? — А может и вправду, ну это всё? Бросим оружие, поделим хабар да свалим? Раз даже этот лысый говорит, что всё бессмысленно. А учитывая какая у нас жизнь я ему более-чем склонен верить — Приятно видеть человека, начинающего понимать истину —спокойно кивнул Харрим. — НЕ ПОМОГАЙ ЕМУ!!! — в отчаянии заорал главарь, после чего повернулся в сторону копейщика — А ты не задавай вопросы! Сказано грабить, значит закрыл рот, взял в зубы палку и начал грабить! — А ты чего командуешь? — внезапно сказал один из оставшихся, после чего начал напирать — Когда мы собирались в банду закон был, что у нас равный голос. Тебе напомнить, что ты делал, когда мы свои идеи предлагали? Главарь удивлённо посмотрел на него. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Я ещё месяц назад говорил, что надо уходить ближе к Мивону. Там купцов больше. А ты сказал, что это глупая идея. — Потому что там стражи больше! — разозлился главарь бандитов — Мы там помрём сразу! — А я говорил, что надо было не людей грабить, а контрабандой заниматься! — крикнул другой разбойник. — И я говорил! — поддержал его товарищ — Хоть прибыль стабильная. Главарь схватился за голову. — Да что с вами сегодня происходит?! — Ничего! — возмутился копейщик. — Просто впервые за три года нам кто-то со стороны объяснил, что мы даже грабить нормально не умеем! — Прошу прощения господа — я вежливо поднял руку — Могу я сказать своё слово? — Ну что ещё? — сказал главарь шайки закрывая лицо ладонью. — Если уж у вас настолько серьёзные разногласия по вопросам управления, то, возможно, сначала стоит избрать нового старшего, а уже потом обсуждать размер дорожной пошлины — сказал я — Просто вспомните Андоран — если руководитель, в случае с Андораном избранный парламент, не справляется со своими обязанностями и плохо руководит страной, его народ изгоняет из правительства и выбирает другого. Ну или уезжает в другую страну, где живут так, как ему нравиться. Копейщик задумчиво кивнул и сжал копьё. — Вообще... — Даже не начинай! — главарь резко повернулся к нему. — И не подумаю начинать — сказал он и резко толкнул главаря, и тот свалился на землю — Мы уходим. Сам живи как вонючий бомж с дыркой штанов на жопе. А мне это надоело. — Я тоже — сказал следующий — Меня его тиранские замашки уже достали. Я вообще крови боюсь! И людей не убивал! Я вор, а не убийца! — А я всё равно постоянно мажу — сказал последний и бросил перед главарём лук — И на кой ляд он мне нужен? Пойду столяром стану, это намного интересней. Главарь так и остался сидеть в дорожной пыли. Он молча смотрел вслед своим бывшим товарищам, пока каждый из них не скрылся в кустах и деревьях. Потом перевёл взгляд на меня. И молчал, причём слишком долго, словно разучился говорить. — Седой... — наконец сказал он. — Да? — Ты… — он тяжело вздохнул — Ты вообще кто такой? — Путник — я пожал плечами — Простой бродяга на дороге, как и ты. — Нет — он покачал головой — Путники так не разговаривают. Ты жрец Абадара? Или Иомедай? — Неверно. Мой бог Апсу. Главарь несколько секунд смотрел на меня. Потом снова вздохнул и тяжело поднялся на ноги. — Знаешь. Когда-нибудь, если встретимся ещё раз... — он повернулся в сторону от нас — Я тогда сразу сбегу. Иначе ты опять всю мою банду заставишь словить кризис идентичности. После этих слов он развернулся и молча побрёл вслед за своей бывшей шайкой.