Глава 2. Ночные огни

Хаганезука с утра усердно надрывался в кузне, работая на пару с Канамори, поэтому Цуба была полностью отдана себе. Дел было по горло, так что она быстро собралась и отправилась в деревню. В свое время ей доставило хлопот упрашивать этого старого упрямца взять ее в ученики. Теччин был доброжелательным дедушкой и не отказал в просьбе обучить городскую девушку всем тонкостям ремесла, но предупредил, что путь этот тяжелый и не всем дано по природе своей освоить эту науку. Но твердо решив для себя, что она готова к любым трудностям, Цубаки заявила, что со всем справится. Глава деревни согласился и тут же вызвал Хаганезуку к себе. Другие кузнецы в миг притихли и нервно задергались, но перечить старейшине не стали, а Цуба лишь ожидала своего нового учителя. Дверь с грохотом распахнулась и на пороге показался высокий мужчина в горчично-желтом хаори с узором солнца, ведомый другими кузнецами. — Пустите, уроды, сам дойду! — Хотару, ты тоже не красавчик, так что не ругайся на ребят, это я тебя позвал. Эта девушка хочет стать кузнецом и, все обсудив, я решил, что и тебе пора бы обзавестись собственным учеником. Кузнец же не сдвинулся с места, опустив голову и пряча взгляд, а после с грохотом отворил седзи, кинув на прощанье: — Не интересует. Я работать. И исчез. Позже Цубе, конечно, объяснили, что Хаганезука — человек сложного характера, и к нему подход особый нужен. Не теряя времени, она наготовила митораши-данго и под вечер направилась к дому кузнеца. Сначала ей никто не открывал. Долго. Но потом все же дверь с хлопком отварилась, а на пороге предстал обладатель шикарных вьющихся волос, от чего девушка даже дар речи потеряла. — Красивый… — Чего ты там бубнишь себе под нос? Я же сказал, что в учениках не нуждаюсь, иди к деду и решайте этот вопрос сами! — А как же данго? — Собеседник уставился на нее, как на дурочку. — Мне что, самой все съесть… Заметив огромный сверток угощений и учуяв приятный запах, мужчина все же не смог устоять. Пустил Цубаки в дом, там они уже разговорились и худо-бедно пришло к каким-то компромиссам. И вот уже года три живут они так — привыкли к друг другу. Пробежавшись по соседям и спросив, не нужно ли что починить, а заодно и забежав в лавку за продуктами, Цубаки побежала к дому, размышляя об ужине. На пороге дома она обнаружила Котецу, крутившего в руках стопку писем. — О, сестренка, а я тебя заждался. Прихожу, тут никого, а на пороге, вон, валяется, видимо заказы. — И то верно. Ну, пойдем в дом, расскажешь, как успехи с куклой. — Ты не представляешь, что я там осознал! Так они провозились до самого вечера, и когда уже мисо-суп, онигири с угрем и свежий чай — непременно с данго — были готовы, Цуба позволила себе выдохнуть и просмотреть письма. В основном это были заказы для Хаганезуки. Разве что один затесался на пули в Осаку, и тот небольшой. Однако отдельно от остальных были два письма — лишь с ее именем. Взяв наугад одно, девушка была и приятно удивлена, и озадачена его содержанием.

«Цубаки, пули вышли знатные, бьют точно в цель, не рикошетят, не сбивают прицел, по весу не отличаются. В поселке истребителей собирается ярмарка, приходи.

Генья.»

И ни слова извинения за те колкости, что он ей в последний раз наговорил. Этот клочок бумаги лишь вызвал очередную волну смятения. Генья уже не тот маленький мальчик, которым она его запомнила, а взрослый, полноценный истребитель, и ему не обязательно было писать это письмо, вовсе нет. Но он написал его, и это немного грело душу. Второе письмо оказалось от Танджиро и по объему разительно отличалось от скудных слов Шинадзугавы. Он извинялся за произошедший ранее инцидент и рассказывал о предстоящих миссиях и тренировках с большим воодушевлением, подробно описывал предстоящую ярмарку: она проходила раз в сезон и собиралась неподалеку от главного штаба. Там будет много мечников и сам Танджиро с друзьями, так что он приглашал пройтись с ними и насладиться приятной атмосферой праздника. Уже чувствуя на языке таящий вкус сакура-моти, Цуба радостно вскочила и тут же остановилась, вспомнив об одной детали… Которая уже вернулась домой и с наслаждением потрепала ее волосы. — Да уж, Цуба, запах что надо, с порога учуял. — И как ни в чем не бывало Хаганезука сел и принялся за еду, пока Цубаки смотрела на него. Долго и пристально она наблюдала, прокручивая в голове, как быстро учитель захочет ее убить, через минуту или через две, если она только заикнется о том, что хочет покинуть деревню ради развлечения. — Чего сидишь и не ешь, а? Быстро ешь. — Аппетит у кузнеца всегда был отменный, ничего не скажешь. — Хаганезука-сан, у меня тут одно дело важное появилось, и, м-м, мне нужно его с вами обсудить, да, вот так. — Чувствуя, как все внутри напряглось, Цуба просто молилась, смотря в пол. Заметив напряженную позу ученицы, Хотару и не думал прерывать трапезу, а лишь удобнее расположился с палочкой данго. — Ну? Не мямли там, говори. — Тут такое дело, — собравшись с духом и вскинув голову, с горящими глазами она выдала все, — Танджиро с друзьями позвали меня на ярмарку на следующей неделе! Прошу, Хаганезука-доно, разрешите мне пойти! Упав на пол в поклоне, девушка замерла в ожидании криков и громких разбирательств, но без боя сдаваться не собиралась. — Хорошо. Ответ эхом прокатился в голове, вызывая приятное ощущение пустоты в мыслях. Цуба тут же метнулась вверх и непонимающе уставилась на своего учителя. — Не смотри на меня так, я что, изверг какой-то. Дам тебе заданий на месяц вперед и сроку пару дней, будешь разбираться, а так — иди хоть на… — Не успев договорить, Хаганезука был пойман в нежные объятия, а Цубаки повисла не нем, не веря своему счастью. — Хотару-сан, вы лучший! — Эй, не зови меня по имени! — Но несмотря на строгий тон, он все так же нежно потрепал девчушку по голове, радуясь вместе с ней. — Только вот… У меня нет ни одного праздничного кимоно… — Ох, ну за что мне все это. Вместе с Хаганезукой они решили, что лучше подобрать подходящий наряд прямо на ярмарке, на то она и нужна. Насчет денег мужчина не стал ничего выдумывать и дал столько, сколько могло потребоваться на добротное кимоно и все сопутствующие расходы, наказав в обязательном порядке принести данго со вкусами, которые он еще не пробовал. Пребывая на седьмом небе от счастья, Цуба собрала все необходимое и отправилась в путь. Остановится она в поместье Cтолпа любви, Мицури Канроджи, которая любезно согласилась ее принять. Будучи частой гостьей деревни, она постоянно крутилась рядом и, волей-неволей, но с такой девушкой подружишься. Предвкушая незабываемый вечер, полный веселья и беззаботности, Цуба мечтательно прикрыла глаза и в голове возник образ, о котором ей хотелось бы забыть. Генья. Теперь еще и из головы не выходит. Он ведь наверняка будет там, а вновь встречаться с этим колючим взглядом ей не хотелось. Рана на сердце отчего-то горела, периодически напоминая о себе, так что забыть об этом происшествии не получалось. Раз за разом жестокие фразы, брошенные в ее сторону, врезались в подсознание и делали лишь больнее. Может, причиной было детство, оставившее столь светлый отпечаток в душе, резко контрастирующий с суровой реальностью. Или же парень просто вырос и научился выживать в жестоком мире демонов, вот и не хотел теперь нянчится с ней. Но его письмо она все равно сохранила, каждый раз задумываясь, почему Генья все-таки решился ей написать. Дорога прошла без трудностей, и, оставив свои вещи, Цубаки поспешила к центральной улице, на которой проходило празднество. Всюду огни, приятная синь опускающегося вечера и разные манящие запахи, пробуждающие аппетит. — Цубаки-сан, вы пришли! Мы так рады вас видеть! Истребитель, почуяв приближение девушки, а вместе с ней запах железа и акаций, мигом оказался рядом, искренне радуясь ее прибытию. — Спасибо, Танджиро. Приятно иногда выбраться из нашей глуши, хоть там и по-родному привычно. Только вот… — Что-то не так? — Камадо внимательно следил за собеседницей. — У меня нет праздничного кимоно. Может, вы сходите со мной в лавку и поможете выбрать? — Цуба в стеснении сложила руки перед собой, опустив взгляд. — Конечно, милая девушка, все как вы скажите! — К ним подлетел блондин в желтом хаори в сопровождении громко пищащего воробья и тут же схватил руки Цубы в свои. — Вы такая красивая, может хоть вы спасете меня от общества этого бугая и станете моей женой? К ним подошел Генья. Понятно, кого этот парень на дух не переносил, но не настолько же. — Зеницу, ну в самом деле, перестань! Цубаки-сан только пришла, ей нужна наша помощь, а ты лезешь к совсем незнакомой девушке! — Прости меня, ну прости меня пожалуйста! — Отцепись ты уже от нее, бесишь! — Шинадзугава поспешил избавить девушку от чужой хватки и невольно сам прикоснулся к ее рукам. Он тут же отдернул руки и, не смотря на румянец на щеках, недовольно уставился на компанию. — Мы идем или как? Цубаки на сей раз была полностью без маски, отчего было видно ее аккуратное личико и мягкие черты лица. Вьющиеся темные волосы ниспадали вниз и красиво переливались в свете фонарей. Вечер обещал быть долгим. — Конечно! Цубаки-сан, если вы не против, мы бы хотели пройтись по всем лавкам, я ищу подарок для Незуко. Хотел еще взять вкусностей и вместе с госпожой Мицури отпраздновать, посмотрев салют, что на это скажете? — Это чудесно, Танджиро! Я только за. — Невольно улыбнувшись, девушка окунулась в атмосферу праздника и волшебства. Найдя среди витрин привлекательную лавку, ребята поспешили на поиски подходящего наряда под одобрительные приветствия пожилого продавца. Каждый ходил и самостоятельно осматривал понравившиеся ткани и узоры. Взгляд Геньи же невольно зацепило горчично-желтое кимоно, усеянное стилизованными цветами подсолнуха. Цуба, стоявшая поблизости, рассматривала его же, трогая рукава руками. После произошедшего инцидента внутри остался неприятный осадок. Он накричал на нее и позволил эмоциям взять вверх, так что хотелось как-то загладить свою вину и примириться с девушкой. — Я тоже на него засмотрелась, очень красивое. — Думаю, тебе пойдет. — Голос его был мягким и тихим. Цуба еле расслышала слова в потоке бесконечных звуков праздника, сначала не поверила, а после зарделась, смущенная. — Тогда, наверное, надо примерить. Ну, я пойду. — Она на ватных ногах сняла кимоно и, глядя куда-то сквозь вещи, поспешила к продавцу, пока Генья пытался осознать, что это на него нашло. Поток его размышлений прервал Зеницу. — И что ты девушке только насоветовал? Сейчас никто так не ходит, выйдет она и смех поднимется, надо было брать с сакурой, нежно-розовое! — Чего вякаешь там? Сначала дорасти, а потом пререкайся. И вообще, лучше всего смотрятся мальвы на кимоно, таких просто тут нет! — У тебя никакого вкуса! Зеницу и Генья потратили несколько минут на споры о том, какие же узоры все же актуальны сейчас для девушек. — Да ты издеваешься? Глициния, конечно, красива, но сейчас так никто не носит! Да и мрачное оно, жуть, в самый раз для тебя! — Чего? Хлюпик, я тебе говорю, это — лучший вариант. — Указав на белое расшитое красными цветами хиганбаны, прокричал Генья. Хозяин лавки уже понял, что их бесполезно разнимать и лишь ждал, когда молодые люди соизволят его покинуть. Охотники все пререкались и не думали сбавлять обороты, когда из примерочной маленькой птичкой выпорхнула Цуба в традиционном облачении — многослойном кимоно с подсолнухами и черным контрастным оби. В тот самый миг, когда она подошла к Танджиро, уже затаившим дыхание от восторга, и ребятам, что откровенно кричали друг друга, раздались пугающие слова. — И ты думаешь, это красиво? Оно уродливое, прям как.! Цуба потеряла дар речи. Она была так не уверена в этой затее с самого начала, все-таки и деньги были не ее, да и не привыкла она ко всем этим празднествам, но тут так хотелось побыть красавицей. Танджиро обещал познакомить с Незуко, да и самой Цубаки хотелось наладить контакт с непробиваемым Шинадзугавой, а оно вот как вышло. В очередной раз. — Я, наверное, все же откажусь, вы извините… — Ее голос утонул в соседнем помещении. Генья и Зеницу, затаив дыхание, недоверчиво смотрели туда, где только что стояла девушка. Хозяин лавки, злобно зыркнув на двух истребителей, понесся к клиентке. — Ну что вы, вам очень идет! Повисло неловкое молчание. Танджиро не поднимал головы, но Зеницу слышал, как у того желваки на лице заходили, а к нему самому уже подступала истерика. — Танджиро! Скажи ей, чтобы она его оставил, прошу! Оно ей очень идет! — Шинадзугава понимал, что вновь облажался, причем даже не по своей вине. — А чего это ты так разнервничался, а? — Зеницу подозрительно уставился на Генью, осматривая того с ног до головы. — Не твоего ума дела, кретин! Не видишь, из-за нас она расстроилась, а ты стоишь и бровью не ведешь? — Хм-м, что-то я не припомню, чтоб ты кому-то поблажки делал, а? Разве я не прав? — Зеницу на миг затих, обратившись в слух, а затем удивленно поднял брови, указывая рукой на Шинадзугаву. — Ты! Я все слышу, решил в любовничка сыграть, да? — Генье надоело терпеть этот писклявые треп, так что, подняв рукава, он двинулся в сторону нерадивого мечника. Но Зеницу поспешил спрятаться за спину Камадо, который стоял и с непроницаемым лицом глядел на них обоих. — Успокойтесь, мы пришли сюда отдыхать, а не драки разводить. Зеницу, прекрати. — Танджиро одернул друга и постарался привести того в чувство, а после направился в комнату рядом, чтобы успокоить Цубаки и помочь ей. Парни стояли, как нашкодившие дети, не двигаясь с места и смотря в пол. — Я просто твое ускоренное сердцебиение услышал, вот и подумал… — Думать меньше надо, я сам как-нибудь разберусь. Было тяжело смириться с тем, что его читают, как открытую книгу, но Генья ничего не мог с этим поделать. Нужно было спасать ситуацию, ведь в итоге он лишь в большей мере провинился перед девушкой. — А вот и мы! Ну разве Цубаки-сан не красавица? — Довольный Танджиро представил им Цубу в прежнем облачении, с красивой традиционной прической и легким макияжем, красными точечками подсвечивающими ее глаза и пухлость губ. — Просто прелесть! — Зеницу был в восторге, но ему никогда для счастья много было не нужно. Генья лишь угрюмо кивнул, боясь в очередной раз что-то испортить. Выйдя на свежий воздух, они продолжили свой путь. И когда Зеницу увлек девушку за собой к лавке с пряностями, Шинадзугава поравнялся с Танджиро, надеясь на его помощь. — Камадо, помоги мне, я не знаю, что делать, как мне извиниться перед Цубаки, я ведь совсем не хотел, а оно вот так… — Парень понуро опустил голову, аккуратно наблюдая за парочкой впереди. — Не волнуйся, вместе мы что-нибудь придумаем! — Танджиро в очередной раз просиял, как начищенный таз. — Давай вместе выберем для нее маленький подарок, а потом я уведу Зеницу, и ты извинишься. За неимением альтернатив пришлось соглашаться. Вдобавок и незаметно выбирать подарок, пока Камадо отвлекал внимание Цубаки и крикливого Агацумы, что вклинивался в любой разговор. Выбирать украшение, да еще и для девушки Генье никогда не приходилось, поэтому глаза разбегались в разные стороны, а в голове путались мысли. Всматриваясь в витрину с самым внимательные видом, на который он только был способен, Шинадзугава старательно вникал в различия между цумами-кандзаси, которые разве что цветом отличались. Лоб напрягся, брови нахмурились, а сам он ссутулился, чтобы поближе рассмотреть маленькие цветочки, когда услышал рядом с собой мягкий приглушенный смех. — Ты такой серьезный, Шинадзугава. — Цубаки стояла за его спиной и, прикрыв длинным рукавом выглядывающую улыбку, тихо посмеивалась. Не найдя, что ответить, мечник лишь нервно улыбнулся в ответ и поспешил ретироваться подальше от витрины, чтобы девушка ничего не заподозрила. У другого магазина поменьше остановился и сам Камадо, найдя на прилавке прелестный гребень куси, украшенный узором опадающих лепестков сакуры, и решил, что это будет чудесный подарок для Незуко. А Генья незаметно тут же выбрал кику-кандзаси с желтыми хризантемами, больше всего подходящее к новому кимоно Цубы. Переходя центральную улицу, ребятам не повезло, потому что именно в этот момент там проходили ряженные артисты, привлекавшие внимание толпы, и они невольно разделились, потеряв друг друга из виду. Цуба оказалась к Генье ближе всего, однако, не ожидав такого количества людей, все время увлекалась потоком и пугалась этого, поэтому парню пришлось взять ее за руку и провести в более безопасное место. Крепко держась за шершавую ладонь истребителя, Цубаки второй рукой ухватилась за ткань его рукава, чтобы не потеряться, и покорно следовала за ним, не видя из-за его спины почти ничего. Отойдя в тихое место и отдышавшись, они стали думать, что делать дальше, потому что найти своих друзей в такой суматохе им навряд ли удалось бы. Так что было принято решение добраться до поместья Канроджи и там подождать остальных. — Как же так вышло, ух. — Цуба расстроено смотрела вдаль, все еще не оставляя попытки найти глазами зеленое и желтое хаори, но их и след простыл. — Идем, нечего тут возиться, — луна и звезды отчетливо виднелись на небе, а это значило, что салюты скоро начнутся. Им следовало поспешить. — Пойдем, я знаю короткую дорогу до поместий. Двинувшись в сторону пустынных тропинок, по девичьей спине пробежались мурашки, но она тут же поспешила за истребителем, стараясь не смотреть в темноту. Чтобы не отставать, Цуба все также держала Генью за кусочек ткани на спине, но с его ростом ей было совсем не поспеть за ним. — Мы можем идти чуть медленней? У меня ноги короткие. — Вдобавок и кимоно стесняло движения. Оно, безусловно, было красивым, но ходить в нем грациозно еще предстояло научиться. Шинадзугава глянул на девушку, цепляющуюся за его одежду, и не смог сдержать легкой улыбки. — Как скажешь, мелочь. — Эй, не обзывайся! То же мне, вымахал. — Фыркнув, Цубаки поспешила обогнать его, перестав обращать какое-либо внимание, слегка приподняв полы кимоно. Идя по тропинкам в окружении деревьев глицинии и под приятным флером тусклой луны, пара наслаждалась тишиной и сладким запахом цветов, не прекращающих свое цветение. В темноте было легко не заметить выступающие корни и мелкие камушки, поэтому Цубаки неудачно зацепилась, успев сжаться в комочек перед падением. Но Генья, вовремя заметив, аккуратно ухватил ее и поставил на ноги. У Цубы же после потери равновесия слегка закружилась голова, и по инерции она влетела в грудь мечника всего лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы он занервничал, держа обеими руками малявку за предплечья. — Генья-кун, у тебя кровь! Ками, тебе беречься нужно, что ж ты так. — Она мигом подлетела, забыв о его личном пространстве и стала аккуратно промакивать кровавые дорожки на его лице. Прикосновения были похоже на порхание бабочек: такие же невесомые, быстрые и нежные. Если бы она только понимала, что своей близостью лишь ухудшает его состояние, и кровь его по венам бежит быстрее при одном только взгляде на эти приоткрытые губы вблизи его лица. Щеки предательски заалели, а кровь из носа не думала останавливаться. — Чего ты так разнервничался? Парень тактично промолчал, воздержавшись от объяснений. Он бы нагло врал, если бы сказал, что ему не нравились эти прикосновения и что он не наслаждался каждой секундой их близости. Следующие слова сами слетели с его языка: — Цубаки, извини. Я не хочу, чтобы ты держала на меня зла, — Генья виновато глядел на нее, слегка прикрыв глаза и подмечая яркие сияющие искры во взгляде напротив. — И за то, что ляпнул в лавке — прости. Я облажался, так что, ну, вот. Держи. Рука истребителя потянулась в карман и достала на свет небольшую заколку с бело-желтыми цветами и ручейками струящихся соцветий. Цубаки удивленно проследила его движение. — Ну ты глупый, мне бы и обычного извинения хватило, не нужно было. Правда… — Ее голос совсем стих, и она все не решалась взять в руки кандзаси. — Надо — и все тут. — Шинадзугава был непреклонен в своем решении и даже нахмурился для вида, вот только это выглядело скорее забавно, учитывая платок у самого его носа, мешающий нормально говорить. Даже хриплый голос стал каким-то шепелявым, поэтому Цубаки еле сдержала смешок и широкую улыбку. — Тогда помоги надеть, а то я сама не справлюсь. Я никогда такие не носила до этого. Генья вроде как тоже не носил, но говорить девушке, что он не сможет помочь с таким пустяком испортило бы момент, поэтому, внутренне содрогаясь, он принялся располагать украшение, применяя все чувство прекрасного, которое у него непонятно откуда могло взяться. Важно было не задеть аккуратную прическу, чтобы его спутнице не было больно, поэтому он пыхтел над этой мелочью уже которую минуту с очень сосредоточенным видом и наконец-то зацепил кандзаси, чтобы тонкие ниточки цветов свисали вниз и не закрывали лица девушки. Очень красивого лица. Цубаки терпеливо ждала, пока парень поможет ей, и поражалась его неторопливости и осторожности. Но, вспомнив, сколько в его семье было детей и что ему зачастую приходилось их нянчить и присматривать, она ничуть не удивилась железному терпению, хотя бы в некоторых вещах. — Спасибо, Генья, я рада, что ты рядом, правда. — Цуба завороженно потянулась в щеке парня, встав на носочки, и оставила там невесомый поцелуй в знак признательности. — Пойдем, ребята будут нас искать. И, взяв истребителя за руку, девушка как ни в чем не бывало пошла по тропинке дальше. Генья, слишком взволнованный ее поступком, позволил себя вести, лишь изредка направляя ее в нужную сторону. — Цубаки, можно я возьму твой платок? У меня все еще не остановилась кровь. Успокоиться после произошедшего никак не получалось, поэтому Генья уже сам прижимал окровавленный платок к своему носу в надежде, что внутренне напряжение пропадет. — Конечно, бери. Но рядом с Цубой было невозможно успокоиться, особенно когда она так доверчиво сжимала его руку. Они вскоре вышли на нормальную дорогу к поместью и завидели вдалеке знакомые силуэты. — Генья! Цубаки! Мы вас ждали, пойдемте скорее, иначе все пропустим. — Танджиро махал им из сторону в сторону, а Зеницу все крутился вокруг малышки Незуко, убегающей от него. Рядом с ними маячила кабанья голова. Услышав крики, он обратился лицом к ним навстречу. — Новые соперники! Слабаки, бегите, потому что я иду! Иду напролом! — Бросившись в их сторону, Иноске с нечеловеческой скоростью стал настигать их. Генья, не зная, чего ожидать от этого ненормального, рефлекторно подхватил девушку на руки и побежал в противоположную сторону. — Бежим, Цуба, бежим, иначе он опять заставит меня с ним сражаться, урод! Не сдерживаясь в выражениях, они так бегали, пока сама Мицури их не остановила. Вечер вышел довольно насыщенным, и они потом еще долго смеялись и радовались моментам отдыха и покоя, но, кажется, Генья никогда не забудет этот день, потому что еще никогда не видел таких сияющих глаз, как у Цубы. Глаз, полных звезд.