Глава 1-3

Глава 1: Новые начала «Всякое новое начало возникает из конца какого-то другого начала». ***** Первая точка зрения Это был обычный день, ничем не отличавшийся от сотен предыдущих. Птицы щебетали, дети резвились в парке, старики беседовали на скамейках, вспоминая былое. А я — я просто смотрел на всё это через окно своей больничной палаты. Ах да, наверное, стоит объяснить, почему я здесь. Не подумайте ничего чересчур драматичного — всего лишь рак желудка третьей стадии. Да, рак — мерзкая штука, но именно желудка? Это уже другой уровень мучений. Ты не можешь есть свои любимые блюда — если вообще способен есть что-либо твёрдое. Поверьте, в этом нет ни капли романтики. Разве что одна медсестра, которая ухаживает за мной, немного скрашивает картину. Если бы не эта лысая голова… может, она бы отвергла меня в реальном времени, а не мысленно. Пока я фантазировал о наших гипотетических детях — потому что, ну а почему бы и нет? — дверь открылась, и она вошла. — Ной, пора на химиотерапию, — сказала она, пропустив мимо всякие «привет» и прочие формальности. Сразу к делу. Боже, чего бы я только ни отдал, чтобы услышать её голос не в палате, а дома, после долгого дня. — Ной, ты меня слушаешь? Пошевеливайся, опоздаешь на приём. — Да, иду, — ответил я, выныривая из сладких грёз. После очередного изнурительного сеанса она сопровождала меня обратно в палату, а я отчаянно боролся с собой: как, чёрт побери, спросить у неё имя? Три месяца я здесь, и до сих пор не знаю. Не потому что я застенчивый девственник, который боится женщин. Просто… когда ты лысый, с трубками и в халате — самооценка уходит в отпуск. А ведь раньше я был кем-то. Собирался стать самым молодым профессором истории. Жизнь кипела — учёба, юношеские глупости, мечты. — Мы на месте. Береги себя. Если что понадобится — кнопка рядом, — сказала она, прервав мои мысли. Господи, мне правда пора прекращать эти внутренние монологи. Даже не заметил, что мы уже у двери. — Конечно. Спасибо, — выдавил я из себя и даже испытал гордость, что смог сказать хоть что-то. Она просто улыбнулась. Никаких слов — только эта тёплая, безмятежная улыбка. А потом ушла. И вот что теперь? Между тошнотворной терапией, попытками есть и бесконечной болью мне остаются лишь телевизор и телефон. Даже они — слабое утешение, когда всё внутри горит и болит. Сон — вот единственный островок покоя. Но не в тот вечер. Сначала была тупая боль. Потом сильнее. Потом — кровь. Вёдра крови. Я и представить не мог, что человек может столько извергнуть. Я нажал тревожную кнопку, в панике. Но боль не унималась. Она была… за гранью. Кто-нибудь, остановите это. Пожалуйста. Врачи влетели в палату, кричали, суетились. Но я уже почти не слышал их. Всё как будто затихло. Зрение расплывалось, звуки — как из-под воды. И единственная мысль в голове: Я даже не спросил, как её зовут. А потом — темнота. Или мне так казалось. Я больше не был прикован к койке. Я стоял в уютной гостиной, словно из детства. В воздухе пахло выпечкой. Казалось, вот-вот мама выйдет из кухни с тарелкой еды. Господи, я вдруг осознал, как голоден. Где я? Последнее, что я помню — это боль… и вдруг вот это? Пусть это будет рай. Не лимб, не чистилище, не какая-то перезагрузка. Позади послышался голос, с оттенком смеха. — Не волнуйся. Это не лимб. Просто… место, которое я создала, чтобы ты не запаниковал, как все до тебя. Она была прекрасна. Это была единственная мысль. Не кто она? , не где я? , не что всё это значит? — а просто она прекрасна. — Спасибо за комплимент. Я редко слышу их здесь, — сказала она. Подожди-ка… — Но я этого не говорил вслух. Как ты…? — Если я могу создать копию твоего дома, то разве не могу читать твои мысли? — Ну да, ничего жуткого. Просто идеально. Спасибо, — пробормотал я. Где, чёрт возьми, я? Кто она? Богиня? Судья? Ангел? — Мы потратили достаточно времени. Давай начнём. — Начать что? — я окончательно запутался. — Ной Уайт. Мужчина. Умер в двадцать шесть лет. Причина — рак желудка, последняя стадия. Я боялся услышать это. Но, похоже, всё действительно закончилось. — И что теперь? — спросил я, на удивление спокойно. — Ты чересчур спокоен для мёртвого двадцатишестилетнего, — с усмешкой заметила она. — Я знал, что умру. Смирился. Единственное, о чём жалею, — что не спросил имя медсестры. Если бы только я осмелился… — Мэри, — произнесла она. Что? — Её звали Мэри. Да. Подходит. Мэри. — Ну что ж, теперь мы крутим Колесо. — Колесо? — Колесо миров. Оно определит, куда ты отправишься дальше. — Подожди… что? Ты ничего не объяснила! Кто ты вообще?! И что значит «куда я отправлюсь»? Внезапно она изменилась. Голос, осанка, взгляд — всё стало иным. Мощь, древняя и непреложная, исходила от неё. — Смотри, как говоришь, смертный. Я носила много имён сквозь эпохи, но для простоты зови меня РОБ. Ты был выбран для перевоплощения в ином мире. Радуйся, ты снова получишь жизнь. Вопросы есть? — Почему я? — пробормотал я. — Без причины. Я просто опустила руку в реку душ. Ты всплыл первым. Так что — вперёд. Пусть крутится Колесо. Колесо закружилось, и я не мог различить названий — только знал, что многие из них были вариациями Земли. У некоторых — надписи в скобках. Миры сменяли друг друга так быстро, что глаза рябили. И вот оно остановилось. Планетос. Где-то я уже слышал это. Погодите… Планетос… Разве это не…? Да. Это же мир «Игры престолов». Боже. Меня сейчас отправят туда?! В этот безумный, жестокий, безжалостный мир, где даже дети не в безопасности?! Я начал паниковать. — Ты получишь три дара, как и выбранный тобой мир, — сказала она. Я молился всем богам, которых знал: — Будда, Шива, Аматэрасу, Иисус, Великий Другой — пожалуйста, дай мне хоть какой-то шанс выжить среди этих безумцев. И, похоже, кто-то услышал меня: Идзин Ю (Наёмник) Лелуш Ламперуж (Code Geass) Ёриити Цугикуни (Убийца демонов) Боже правый. Похоже, мне повезло на все семь жизней сразу. С этими шаблонами я не только выживу — я смогу править. Один только Ёриити может порубить в капусту всех рыцарей Вестероса. — Подождите… а у меня будет Гиас Лелуша? — Нет. — Жаль… но, ладно. Лелуш — это не только его Гиас. А куда именно я попаду? Эссос? Рабы? Дотракийцы? Безупречные? Я как раз собирался задать вопрос, но она заговорила: — Время пришло. Твоя память будет запечатана до четырёх лет. — Подожди! Я хотел спрос… Всё исчезло. Свет погас. Я исчез. ****** Глава 2 «Смерть забрала моё тело, но холод снова дал мне форму. В разгар зимы я пробудился — не тем, кем был, а тем, кем должен стать». Пробуждение в Винтерфелле (третье лицо) В большом зале Винтерфелла, среди грубых каменных стен и тепла пылающего очага, семья из трёх человек делила обед. Леди Алиса Старк, супруга нынешнего Верховного лорда Севера, Рикона Старка, хлопотала у высокого стола, пытаясь накормить их маленького сына, Аларика Старка, который с детским упрямством отказывался прикасаться к еде. Мальчику едва исполнилось четыре года, но для своих родителей он был всем. Конечно, каждый родитель считает своего ребёнка особенным, но в случае Аларика это ощущение казалось более чем справедливым. Он говорил полными, стройными предложениями, умел считать и удивлял окружающих зрелостью, не свойственной столь юному возрасту. Иногда даже родителям становилось не по себе — говорили ли они с ребёнком или с кем-то гораздо старше? Единственная его слабость — еда: он нередко жаловался, что «всё слишком пресное». — Ал, дорогой, тебе нужно как следует питаться, — ласково сказала Алиса, откидывая со лба сына тёмную прядь. — Если ты не будешь есть, как же ты станешь таким же сильным, как твой отец? Она устало взглянула на мужа: — Поговори с ним, мой лорд. Он едва притронулся к еде. Лорд Рикон, задумчиво глядевший куда-то в сторону, моргнул, будто возвращаясь издалека. — Что? Прости, любовь моя. Я был в раздумьях. — Что-то случилось? — в голосе Алисы прозвучала тревога. Рикон покачал головой, хотя лицо оставалось хмурым: — Письмо от лорда Амбера. Он всё ещё зол из-за Нового Дара. — Из-за того, что ты ничего не предпринимаешь? — Да, — тяжело вздохнул он. — Он снова просит, чтобы я обратился к королю. Я писал уже десятки раз… но всё без ответа. Словно их совсем не волнует судьба Севера. — Отец! — вдруг воскликнул Аларик, его серые глаза вспыхнули. — Почему мы не можем просто использовать эту землю? Рикон вздохнул, готовясь к привычному объяснению: — Потому что, парень, она больше нам не принадлежит. Мы не можем просто взять то, что нам не дано. — Но… — мальчик нахмурился, напряжённо соображая. — А если не брать, а одолжить? У Ночного Дозора? Лорд Старк удивлённо приподнял бровь: — Одолжить, говоришь? Объясни-ка. Аларик выпрямился: — Я слышал, как фермер просил инструменты. У него не было серебра, чтобы купить новые, и вы сказали, что он может занять у старого Харла — того, кто уже не может обрабатывать поле. Взамен он должен отдать часть урожая. Так? Рикон кивнул медленно. — Если Дозор не использует весь Новый Дар, может, мы могли бы ухаживать за землёй и делиться частью урожая с ними взамен? Даже стража у дверей перестала дышать — вслушиваясь в ясный, чистый голос четырёхлетнего мальчика, который, похоже, только что предложил решение вопроса, терзавшего Север десятилетиями. Рикон ошеломлённо уставился на сына. Аларик, между тем, морщился не от тяжести сказанного — а от безвкусной каши перед ним. Он даже не осознавал, что затронул тему, столь же древнюю и болезненную, как лёд в криптах Винтерфелла. И только тогда Рикон Старк по-настоящему осознал, насколько умен его мальчик. Аларик решил одну из старейших проблем Севера… просто слушая судебное прошение у большого камина. — Это… осуществимо, — пробормотал он, думая вслух. — Если мы заключим договор с Дозором, никто не сможет возразить. Даже сам король. Он вскочил, поцеловал сына и жену в лоб, и поспешил прочь, разыскивая мейстера Валиса. Алиса улыбнулась сыну с нежностью: — Ты молодец, Эл. Но что я тебе говорила о подслушивании при дворе? — Что я не должен так делать, — пробормотал Аларик, виновато опустив глаза. — Вот именно, — сказала она со смешком. — Ну что, волнуешься перед праздником? Гости со всего Севера съедутся в честь твоего дня рождения. — Да, матушка! Я взволнован! Отец сказал, что после праздника я смогу наблюдать за воинами во дворе… но начну тренироваться только когда мне исполнится шесть. — Верно, мой маленький волчонок. Но пообещай мне одно — когда увидишь лордов и их родичей, будь почтителен. Эти люди поддерживали Дом Старков веками. Нет в Вестеросе союзников лучше. — Я обещаю, матушка, — серьёзно кивнул мальчик. — Хорошо. А теперь доедай. Холод не щадит капризных. Хочешь быть лордом — учись переносить и хуже, чем холодная каша. Аларик скорчил мученическую гримасу, но под бдительным взором матери добросовестно доел всё до последнего кусочка. ***** Той ночью Аларик не мог уснуть. Завтра его именины. Великий день. Ему исполнится четыре года, и он, наконец, сможет наблюдать за солдатами на тренировке. Он ворочался в постели, не в силах унять возбуждение. Но на утро… он не проснулся. Няня, встревоженная, попыталась разбудить его. Её рука коснулась его кожи — и она ахнула, почуяв лихорадочный жар. С криком она бросилась за мейстером, выкрикивая имя леди Алисы. Когда мейстер Валис прибыл, он обнаружил, что тело мальчика будто пылает — кожа раскалена, а в темных волосах появился странный, красноватый отсвет, особенно заметный в свете факелов. Через минуту в комнату вбежала Алиса. Лицо её было белее снега. — Что с моим сыном, мейстер?! Почему он горит?! Старый мейстер выглядел мрачно. — Я не могу сказать точно, миледи. Признаки напоминают летнюю лихорадку… но есть иное. Оттенок волос, температура — это не похоже ни на одну болезнь, которую я лечил прежде. Я буду действовать осторожно. — Пожалуйста… сделайте всё, что нужно, — прошептала Алиса. — Да, миледи, — сказал он, уже раскладывая инструменты. ****** Три долгих дня мальчик не приходил в сознание. Он бормотал во сне странные, непонятные слова. Порой пугающие. — Чёрт возьми, Роб… идиот… — Нет, не туда… пожалуйста, где угодно, только не туда… — Хе… ты такая красивая, Дени… — Вайфус… хехе… настоящие вайфус… Никто не понимал, что он говорит. Домочадцы были встревожены. Некоторые — испуганы. ***** (Глазами Алисы Старк) Это были худшие дни в моей жизни. Мой мальчик, мой умный мальчик… умирал. Я не покидала его ни на минуту. Праздник в его честь прошёл без меня. Рикон, благослови его Старые Боги, взял все заботы на себя. Я молилась. Старым богам. Семерым. Всем, кто мог услышать. Но всё казалось напрасным. Единственным утешением оставалось его бормотание. Странные имена — Дейенерис, вайфус — неведомые мне слова. Но когда он смеялся во сне… это был не детский смех. Это был смешок мужчины. Влюблённого юноши. — Миледи, пожалуйста… — умоляла Дженни, моя служанка. — Вы должны поесть. Уже два дня… — Я поем, когда поест мой сын, — отрезала я с железом в голосе. — Но миледи… — Оставь меня, Дженни. Я хочу побыть одна. Она ушла неохотно. В комнате воцарилась тишина. Лишь хриплое, прерывистое дыхание сына да шёпот чужих слов во сне. Я держала его за руку и ждала. Ждала, пока время не исчезло из сознания. И, в конце концов, задремала. Я проснулась резко. Движение на кровати. Мои глаза распахнулись — и я увидела, как он шевелится. Мои пальцы дрожали. Его глаза… они были иными. Серые, как у отца, но теперь в них светилось серебро — как свет звёзд, пойманный в зеркальной глубине. Он посмотрел на меня. Мгновение длилось вечность. Казалось, он видит меня насквозь. Мои мысли. Мои страхи. Мою душу. Потом — миг ужаса в его взгляде. Он зажмурился, и когда открыл глаза вновь, серебро исчезло. Осталась только стальная серая глубина. — …Мама? — прохрипел он. Голос был слабым, но ясным. Одно слово. И всё. Я сломалась. Я бросилась к нему, обняв, плача навзрыд. — Ты в порядке, матушка? У тебя болит живот? — спросил он, озадаченно. Глупый мальчик. Даже не понимает, как заставил меня бояться. Я хотела отругать его. Встряхнуть. Спросить, что ему снилось. Но вместо этого я лишь шептала, снова и снова: — Всё хорошо, сынок. Всё хорошо… ***** Глава 3 — Новый рассвет «Холод отступает, и на его месте разгорается пламя жизни» (Третье лицо) ***** Новость о пробуждении Аларика Старка разлетелась по Винтерфеллу, как лесной пожар по сухому мху. Слуги бросали работу, шёпотами обменивались стражники, а даже угрюмый управляющий впервые за годы позволил себе настоящую улыбку. Молодой лорд, которого уже почти оплакивали, вернулся к жизни. Рикон Старк, услышав это, чуть не выломал дверь в покои сына. — Аларик! — рявкнул он. И вот он — мальчик сидел в постели, укутанный в одеяло. Его волосы, растрёпанные и влажные от пота, всё ещё мерцали странным, слабым блеском на утреннем свету. Рикон опустился на колени рядом с кроватью, обхватил лицо сына грубыми ладонями. — Слава богам, — пробормотал он, голос дрожал от облегчения. — Благодарю каждого, пусть даже проклятого, из них. — Осторожнее, отец, — прохрипел Аларик, с трудом, но игриво. — Ты сдавливаешь мне лицо. Рикон замер. Интонации сына были непривычны — лёгкие, насмешливые. Непохожи на прежнего, серьёзного мальчика. Алиса, уже стоявшая рядом, усмехнулась сквозь слёзы и провела рукой по взъерошенным волосам сына: — Да, он вернулся. И он в порядке. Без сомнений. Рикон фыркнул — смесь смеха и едва сдерживаемого всхлипа: — Ты напугал нас до полусмерти, мальчишка. Лежал как мёртвый… а бормотал так, будто пророк какой. Аларик заморгал, выражение на лице сменилось на озадаченное — словно и сам не понимал, о чём говорит отец. Ответа он не успел дать — желудок громко заурчал, выдав первостепенную нужду. — Мама, я умираю с голоду, — заныл он, с преувеличенной жалостью. Алиса рассмеялась сквозь усталость и тут же велела принести еду. — Я бы больше удивилась, если бы ты не проголодался после трёх дней сна. Ты напугал свою бедную мать до полусмерти. Глаза Аларика распахнулись: — Три дня?! Мама… я пропустил именины? — Именины? — нахмурился Рикон. — Ну, день рождения. Почти одно и то же, — поправился мальчик с легкой усмешкой. Слуга уже вернулся с миской каши, осторожно поставив её перед юным лордом. Аларик тут же поморщился, будто его пытались накормить старой солонкой. — Мейстер сказал, что после такого сна тебе положена только лёгкая пища, — твёрдо сказала Алиса. — Но, мама, она такая… пресная, — протянул он, надув губы. — Возможно. Но ты это съешь, — сказала она, прищурившись. — Считай наказанием за то, как ты меня напугал. — Ладно… — буркнул он, уставившись на кашу с тем видом, будто пытался испепелить её взглядом. Увы, взгляд оказался бесполезен, и под пристальным взором матери он принял свою судьбу — ложка за ложкой. Когда миска опустела, все вышли из комнаты, оставив Алису наедине с сыном. Она осталась сидеть у его кровати, гладя его по голове. — А теперь будь хорошим мальчиком и отдохни, — прошептала она, поцеловав его в лоб. — Ты дал своей матери немало поводов для седины. Обещаешь, что больше не будешь так пугать меня? — Обещаю, мама, — ответил он неожиданно мягко. **** (Точка зрения Аларика Старка) Когда этот тролль по имени ROB сказал мне, что я «реинкарнируюсь» в Планетосе, я, по правде сказать, испугался до чёртиков. Ну, конечно: земля, где каждый второй — предатель, каждый третий — насильник, а каждый четвёртый — труп. А я? Я вырос в мире, где если ты кого-то заколешь, то отправишься в тюрьму на двадцать лет. А здесь — любой спор решается сталью. Я мог бы родиться рабом в Эссосе. Без прав, без будущего. Сдох бы в какой-нибудь соляной шахте. И, будем честны, я не тот тип, который поднимает революции. Меня бы раздавили торговые принцы, даже глазом не моргнув. Рабство — их золотая курица, а с курицами, что несут золотые яйца, не шутят. Но, к счастью… я не родился там. Я родился Старком. Наследником Севера. И знаете что? Могло быть гораздо хуже. Хотя — в какой я вообще временной линии? Это точно не эпоха Игры престолов. Другой король. Другие дома. Я знаю, что восстание Роберта было в 281 году от З.Э… а сейчас — 97 год. Больше чем за век до Войны Пяти Королей. Плюсы? Никакого Мизинца с его мерзкой одержимостью Кателин. Никакого Вариса с его шелестящими шпионами. Никакого Джоффри. Никаких Белых Ходоков — пока. Да… это хорошо. Это чертовски хорошо. — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ХОРОШО! — воскликнул я, — Чёрт тебя побери, ROB! Мог бы хоть дать мне время морально подготовиться! Тролль ты многомерный! Стук в дверь заставил меня подскочить. — Милорд? Я слышала крик… Вам нехорошо? — робко спросила Дженни, служанка матери. Чёрт. Я совсем забыл, что здесь есть люди. Я кашлянул, стараясь звучать не как сумасшедший: — Всё в порядке, Дженни. Просто… жарко стало. Немного разнервничался. — Жарко, милорд? Но… вечер на дворе. Ледяной ветер с севера. Хм. Она права. Почему мне тогда жарко, как в кузнице? — Не беспокойся, Дженни. Я просто немного посплю. — Как прикажете, милорд. Если что — охрана за дверью. — она вежливо поклонилась и ушла. Спасибо всем богам, что не спросила, о чём я вопил. Как только я остался один, сосредоточился. Что-то не так… или, вернее, слишком хорошо. Я только что орал — а дыхание ровное. Ни капли усталости. Ни дрожи. Ни головокружения. Это… дыхательная техника? Дыхание Солнца? Нет. Не как у Ёриичи. Но определённо что-то из Корпуса Истребителей Демонов. Я знаю, что поддерживать такой режим сложно, но у меня это выходит… без усилий. ROB вбил в моё тело этот «шаблон» при перерождении. И, чёрт возьми… Это работает. Вот почему всё кажется таким… острым. Я видел, как двигаются мышцы под кожей людей. Видел сквозь. Как будто я вошёл в Прозрачный Мир. Жутко? Ещё как. Но невероятно. И… несмотря на весь мой сарказм и проклятия в адрес ROB'а, она сделала одну вещь правильно. Она запечатала мои воспоминания на первые четыре года. Если бы я с рождения помнил себя как Ноэля, профессора, умершего от рака… я бы не смог полюбить этих людей. Не смог бы принять их как семью. Но теперь? Теперь я — Аларик Старк. Сын Рикона и Алисы. Наследник Королевства Севера. И в этот раз… Я буду жить.