Пролог. Голос во льдах

      Белое крошево осыпалось с неба, снежинки танцевали в свете факелов, освещавших улицы. Тишина томилась, дышала полной грудью под сиянием бледноликой луны. Дома из резного дерева раскинулись вдоль широких улочек, с крыш свисали сосульки, в окнах едва поблескивал свет очага, а из труб клубами вываливался дым. Запах жженой хвои и сосновых поленьев дарил то чувство уюта, которого так не хватало в этом суровом белоснежном мире.       Женская рука с тонкими пальцами и короткими угольно-черными коготками скользнула по светлому меху накидки и остановилась на посеребренной пряжке. Гравировка клинка и короны измялась со временем, а металл растерял блеск, но в этом маленьком символе хранилось гораздо больше, чем можно выразить словами.       Санс вдохнул полной грудью, мороз щекотал нёбо. На его плечи упала коса чужих черных волос с вплетенными в них льняными лентами, яркими, как закатное солнце. Женщина заговорила и ее голос был мягок и тягуч, как мед: — Не можешь уснуть?       Он усмехнулся, повернул голову и тихо ответил: — Как спать, когда в твой голове сидит ворчливый старик, которому невозможно угодить? — в его тоне слышались нотки юмора, но за ними скрывалась многолетняя усталость. — Не переживай, я уже привык.       Шива — так ее звали, прижала подол утепленного мехами платья к коленям и присела на порог рядом с ним. Одним движением руки она откинула длинные косы и чуть наклонила голову, всматриваясь в знакомый профиль, на котором игрался свет факела. — Что он говорит тебе? — спросила она.       Санс взглянул на нее. В сумраке она казалась еще меньше, чем была. На ее шее и плечах перламутром переливались отсветы от редких чешуек. Морщинки на лбу и в уголках губ дрогнули, когда она так сосредоточенно выискивала в его глазах ответа. Наверное, это была единственная женщина в его жизни, способная видеть его насквозь. — Кто-то пересек барьер, — ответил он честно и вернулся глазами к деревянным стенам, защищавшим поселение от сильных ветров. — Но приказ… звучит иначе.       Он и сам не до конца понимал слов Эборита. Кристалл обожал говорить загадками, не использовал конкретики, но прежде, когда приходили чужеземцы из-за барьера, Санс хотя бы сразу понимал, что от него требуется. А сейчас… — Я не понимаю чего именно старик от меня хочет. «Найди ее». Кого «ее»? И что мне с ней делать, когда найду? — проворчал парень, тяжело вздохнул и взъерошил волосы на голове, с которых тут же посыпался снег. — Хоть раз бы за века сказал напрямую.       Шива аккуратно коснулась его плеча и это движение было почти ленивым. — Воля Эборита непостижима, но только ты способен ее понять лучше, чем кто-либо в Эботт, — ее тонкие губы украсила улыбка. — Но если ты заплутал в догадках — спроси совета. Иногда кораблям нужен попутный ветер, что бы продолжить путь.       Санс тихо фыркнул, не от правоты ее слов, а скорее от самого факта их абсурдности. — Тогда это корабль без мачты, — мягко сказал он. — Временами мне кажется, что ты тоже разговариваешь со стариком, иначе откуда бы набралась таких таинственных выражений?       Женщина тихо засмеялась и ее смех зазвучал, как звон колокольчика. — Или ты… просто не хочешь признавать, что я …могу быть мудрой, — произнесла она, бросив взгляд на падающие с неба снежинки. Ее голос становился все тише и протяжнее, словно она экономит энергию на каждом слоге. — Когда живешь… больше сотни лет… начинаешь задумываться… о многих вещах.       С этим тяжело поспорить. Со дня войны годы минули, как по щелчку пальцев — так же быстро и незаметно. Санс и сам начал замечать, то, что раньше ни за что не попалось бы на глаза: незначительные изменения в ландшафте, появление новых поселений и даже самые маленькие перемены в людях. Чем дольше он жил, тем больше видел и тем быстрее забывал какой была жизнь тогда — когда все они были всего лишь обычными людьми.       Он поднялся, стряхнул с себя снег и поправил пояс, на котором висела небольшая сумка и фляга с жидким огнем. В его холодных, как два осколка льда, глазах мелькнул отблеск от света пламени. — Я должен идти, — тихо произнес он. — Скажи Папсу, что вернусь через несколько дней и, как обещал, схожу с ним за можжевельником. И возвращайся домой, сегодня слишком холодно. Ты уже начинаешь засыпать. — Конечно, — словно подтверждая его слова, чуть сонливо, но с улыбкой произнесла Шива, медленно вставая, будто каждое движение давалось ей через усилие. — Будь… осторожен.       Санс кивнул, шрамы на его руках вспыхнули бледно-голубым светом, подчеркивая рунические символы. Он сделал шаг, спускаясь с порога, и растворился в отражении падающих снежинок, словно сама ночь поглотила его.       Пространство вокруг исказилось, будто его фигура скользила по заставленной одними лишь зеркалами, комнате. Всего секунда и нога, начавшая шаг, ступила на скрипучие доски из кедра, а кожу обдало жаром от очага. Его взгляд скользнул по комнате, изучая небольшой охотничий домик в глубине снежной пустыни: на стенах висели сушеные травы, вяленое мясо, а спиной к нему в резном кресле сидела средних лет женщина с серебряными, как иней, волосами и изящно изогнутыми назад рогами.       Ее руки как всегда были заняты делом — она штопала детское платье. Пальцы ловко орудовали иглой, а пестрые цвета ткани приковали все ее внимание. Она заговорила, не отводя глаз. — Добро пожаловать, страж. Что привело тебя ко мне в столь позднее время?       Санс шагнул к ней и заглянул через плечо на ее работу. — Мне нужен совет, — заговорил он, — Старик снова говорил со мной.       Игла замерла, не коснувшись ткани, и она взглянула на него. — Что он сказал? — в голосе прозвучала нотка любопытства.       Парень обошел кресло и остановился напротив собеседницы. — «Найди ее». Так он сказал. — холодно ответил он, засунув руки в карманы. — Кто-то пересек барьер, ты же тоже это ощутила, верно, Тори?       В глазах Ториэль мелькнуло что-то новое для Санса, что-то похожее на искру надежды. Она отложила шитье на колени. — Верно, — ее голос был тих, а слова нерешительны, — С тех пор, как… с тех пор, как ты сказал мне не мешать воле кристалла, я перестала замечать такие вещи. Но твои слова, они могут означать лишь одно — пророчество сбывается.       Парень криво усмехнулся. Пророчество — последняя вещь, о которой он хотел слышать. Куда больше его беспокоило присутствие чужеземца на территории Эботт, но он не решался идти, не зная, как ему понимать приказ Эборита. Что, если Ториэль была права и старик желает сохранить жизнь чужеземке? Или наоборот, в этом приказе звучит сталь и необходимо избавиться от паразита, пока он не принес бед? Санс сомневался в своем выборе и только поэтому последовал совету Шивы. — И в каком же направлении? Беда или надежда? — спросил он, уже заранее предполагая ответ Ториэль.       Она подняла голову и вновь взглянула на него. — Мы должны сами узнать ответ. — То есть ты тоже не уверена. — подытожил Санс, слегка закатив глаза. — Нет, но я верю, что если Эборит сказал тебе найти чужеземца впервые за пять веков, это должно быть знаком. — произнесла она с надеждой, но голос становился все тише. — Ты ведь… помнишь, как это было с Карой?       Страж кивнул. — Тогда старик сказал о ней слишком поздно. Она уже успела спеться с принцем и это не оставило мне шансов, кроме как позволить и ждать. — спокойно сказал он, смотря за смыкающейся тенью печали на лице королевы. — Хочешь сказать, чужачка уже не первый день на нашей земле? — Возможно… — выдохнула она. — Мы должны поторопиться, пока она не погибла раньше, чем мы ее найдем.       Санс отступил на шаг назад, скрестив руки на груди. Руны мелькнули голубым светом и медленно угасали, будто отражая его недовольство. — Мы? — изогнулась его бровь, — О, нет-нет, ты никуда не идёшь. И даже не думай, что я оставлю «ее» в живых. — сказал он, качая головой. — Думаешь, за пять веков я внезапно пощажу того, кто принесет за собой смерть? Я не доверяю пророчеству, как и людям «из-вне». И ты прекрасно это знаешь.       Ториэль обессилено вздохнула, платье выскользнуло из рук и упало на пол. — Знаю, — подтвердила она. — Но, Санс…позволь этой старой леди сначала удостовериться. За все годы в изгнании я ни о чем тебя не просила. — ее голос дрожал от отчаяния, — Но сейчас прошу. Пожалуйста, не дай человеку умереть. Пообещай, что приведешь живым и позволишь мне решить его судьбу.       Брови стража нахмурились, губы дрогнули в желании произнести отказ. Но, когда Санс смотрел на нее, то увидел не просто королеву, а мать, потерявшую семью. Ториэль стала много значить для него за те века, когда начала жить в изгнании в Землях Вечного Снега. Он один помогал ей. Просто потому, что не хотел наблюдать, как некогда сильная женщина, заботящаяся о своем народе, медленно угасала в одиночестве. И сейчас, когда ее вера наконец начала обретать смысл, он не имел права отказать просьбе. — Обещаю, — тихо ответил он. — Но с условием.       Ториэль подняла на него благодарные глаза, в них заплескалась маленькая искра счастья, но тут же потухла, как спичка, когда он дополнил. — Если посчитаю «ее» угрозой чьей-либо жизни — убью, не задумываясь. — А если это противоречит словам Эборита? — спросила она. — Тогда и узнаем. Если старик действительно захочет сохранить чужеземцу жизнь — остановит.       Между ними тяжелой пеленой легла тишина. Ториэль долго решалась, пока когти не впились в ткань ее лилового, как цветы горного вереска, платья. Она встала и посмотрела в глаза стражу. — Договорились, — твердо сказала она. — Тогда собирайся. Тебе отсюда ночь пути к северо-западной дозорной башне. Встретимся там. — ответил Санс и повернулся к огню.       Прежде, чем он успел сделать шаг, к нему обратился тихий голос королевы. — Санс, помни об обещании. Что бы не случилось, прежде, чем судить, дай человеку шанс.       Ничего не ответив, парень шагнул навстречу очагу и растворился в свете пламени. Ториэль с тревогой приложила руку к груди, где билось сердце, и прошептала: — Надеюсь, ты примешь правильное решение.

***

      Снежная пелена расступилась перед вспышкой магии, когда Санс ступил в рыхлый снег. Он обвел глазами белую пустошь. Луна медленно ползла по небосводу и по тому, как кусался мороз, он понял, что скоро сюда придет буря. Если человек и выжил, то буря точно завершит начатое еще до того, как он найдет укрытие.       Выдохнув облачко пара, тут же растворившееся в воздухе, Санс сделал пару шагов вперед и резко замер. Боковым зрением он заметил отблеск света, но не такой, какой бывает от касания лунного света. А теплый, трепещущий, как пламя факела на ветру. Он повернулся.       Через толщу ледяного наста пробивался свет и рядом с ним мелькали тени. Живые, дрожащие в искаженном отражении.       Наблюдая за угасающим костром и медленно взбирающейся на небо луной, Санс решил выждать. Он сидел на обломке ледяной глыбы в отдалении от укрытия и не сводил глаз. Холод был не страшен тому, кто живет среди него веками. Но не обычному человеку, который из всех сил питался теплом огня. Может, если он просто подождет, ему не придется марать руки в крови.       «Ты обещал.» — напомнил он сам себе и скривился, будто эта мысль вызвала горечь на языке. — «Обещал не убивать собственноручно. О естественной смерти речи не было.»       И все же это весомое оправдание грызло его изнутри, как стая голодных крыс. Но он не спешил идти на встречу с чужеземцем, разрываемый долгом и обещанием.       За тысячу лет это уже не первый человек на территории Эботт, были и другие. Часть из них погибала даже раньше, чем приходил страж. Кто-то был слишком слаб перед могуществом завесы, кто-то стал частью снежной пустоши, а кого-то выследили волки.       Шестерых. Он убил своими руками шесть человек в одних только Землях Вечного Снега и ни разу не пожалел. А сейчас, когда его сковали простым обещанием, он вдруг должен остановиться? Звучит абсурдно.       Через некоторое время из укрытия выбралась миниатюрная девушка в зеленом дорожном платье. На ее плечах колыхался длинный алый плащ с золотистой вышивкой, которую на таком расстоянии невозможно было разобрать. Она ходила по округе, еле переставляя ноги, и что-то искала в снегу.       Санс быстро, но бесшумно передвинулся, скрывая свое присутствие за снежной стеной. Он внимательно следил за чужеземкой.       Она опустилась на колени и начала копать снег голыми руками, периодически останавливалась и дышала на свои обмерзшие пальцы. Под толщей рыхлого снега ей удалось найти пару сырых веток и, взяв их, она быстро метнулась под спасительную тень укрытия.       Страж тихо фыркнул.       «Как мышь.» — подумал он. — «Я даже начал сомневаться, что она действительно опасна.»       Когда луна скрылась за тучами, а белая дымка снега взметнулась от порыва ветра, принося бурю, Санс услышал голос. Глухой и дрожащий, почти сдавшийся девичий голос. — Всё хорошо, девочка…       В ответ раздалось тихое лошадиное ржание.       «Девчонка с лошадью… Да уж, старик, умеешь ты выбирать.» — подумал страж, бросив взгляд на ледяной наст.       Первая звезда вспыхнула на небе и ее заволокло тучами. Санс поднялся, потягиваясь. От долгого пребывания на морозе мышцы будто окаменели. Но он ждал подходящего момента и он наступил.       Девчонка заснула, костер почти потух. Есть шанс посмотреть поближе на проблему, которая притащилась в Эботт и решить, что с ней делать.