Глава 20. Светлячок гаснет в костре.

Глава 20.

Светлячок гаснет в костре.

      

муз. Gustavo Bravetti - Babel

      Ладонь обхватила рот, глуша готовый вырваться крик. По позвоночнику пробежал разряд. Хитоми отступила на шаг, не сводя глаз со спящего Шикамару. Он недовольно промычал во сне, но не проснулся. Его волосы по-прежнему были мокрыми, а на светлых тканях постельного белья расплывались темные влажные круги. Хитоми выскочила в коридор, с тихим треском прикрыв за собой дверь.       — Хитоми? Все нормально? — послышался взволнованный голос.       В конце темного коридора появился силуэт второго Шикамару. На его встревоженное лицо мягко ложилось блеклое свечение ночных ламп, мерцающих под потолком. Шикамару и Гаара торопливо двинулись к ней, но девушка мгновенно отшатнулась в тень. Ноги не слушались, колени не гнулись, тело шаталось, а мысли путались в зловещий ком. Нара замедлил шаг. Гаара, уловив его движение, тоже притормозил. Хитоми же продолжала отступать, не упуская шиноби из виду.       — Хитоми, ты в порядке? — не унимался Шикамару.       Он говорил на полтона тише, косясь на закрытую дверь ее палаты. Тишина в ответ напирала, накаляла окружение. За дверью что-то с глухим стуком рухнуло на пол, и Хитоми метнулась прочь. Гаара порывался броситься следом, но Нара остановил его, уперевшись ладонью в грудь.       Девушка бежала, не оглядываясь. За ней никто не гнался, но животный ужас гнал ее вперед. Неслась мимо сонных палат, а потом забилась в угол на лестничном пролете между вторым и третьим этажами, сжавшись в комок и вслушиваясь в темноту. Погони не было, но сердце бешено колотилось о ребра, а дыхание перехватывало от острой нехватки воздуха.

      муз. HOYO-MiX, Yu-Peng Chen - A Storm, A Spire, and A Sanctum

      Внизу раздался тяжелый хлопок — будто что-то громоздкое и мокрое шлепнулось на кафельный пол и разорвалось. Хитоми вжалась в стены. Они сдавили ее лопатки с обеих сторон. Звук повторился — тише, с чавкающим эхом. Хитоми поджала колени, закрыла глаза и уткнулась лицом в ноги. Ладони с такой силой прижались к ушам, что в висках застучала кровь. Она пыталась избавить голову от тревожных мыслей, но те оказались проворнее. Ощутила себя голой и уязвимой. Думы струились в мозг, заполняя каждую извилину, разрывая череп изнутри.       Кто из них настоящий? Что, если фальшивый Шикамару ходил с ней все это время, слушал ее и искал доверия? Что, если Ино — тоже подделка? И Рок Ли. Шизуне. Неджи… Тело дрожало. Реальность рушилась. На ее месте укоренялось сомнение в каждом, кого она знала.       Кожу покрыли мурашки. Хитоми осторожно подняла голову. Кажется, будто из каждого темного угла чьи-то глаза выжигают дыру у нее на лбу. Будто у стен появились уши, улавливая ее сбивчивое дыхание и рвущееся наружу сердце, а поверхность влажных стен — это чьи-то прикосновения к коже.       В маленькое окошко под потолком стучали капли дождя — старались пробить стекло и прорваться внутрь. Но здесь и без того было сыро и холодно. Ливень превращал ожидание в кошмар — Хитоми мерещилось, будто вода уже просочилась сквозь щели, как когда-то песок проникал в дом Акико. Она наблюдала за струйками едва различимой воды, сползающей вниз по стене к ногам, и сжимала голову до треска в ушах, как в детстве, когда оставалась совсем одна.       Ее острое плечо нашли чьи-то пальцы и слегка встряхнули. Хитоми отмахнулась, точно от назойливого насекомого, и зажмурилась.       

муз. U-Topia - Behind The Scene

      — Что ты... тут... делаешь?.. — сбивчиво произнес Неджи. Ему было трудно спросонья подобрать слова.       Пальцы Хитоми ослабили хватку. В полутьме трудно было разглядеть лицо, лишь белая ткань его одежды едва заметно отражала тусклый свет с этажа.       — Неджи Хьюга?.. — шепотом переспросила она, переведя взгляд на окно, а затем на сухой кафель. Зрение явно начинало ей изменять.       — Идем, — призвал шиноби. Он сжал ее запястье и потянул за собой. Головой она не противилась, но тело с трудом разгибалось, а ноги не принадлежали ей.       Палата Неджи находилась совсем рядом. Из проема лился теплый свет, разрезая коридор на два черных острова. В нос ударил знакомый запах сырости. Переступив порог, юноша выпустил ее руку и прикрыл окно. Хитоми застыла в дверях, не решаясь войти. Она слишком плохо знала его, чтобы быть уверенной в его «подлинности».       — Окно было заперто, когда уходил, — проговорил Неджи уже бодрее, мгновенно стряхнув остатки сна. — Входи. Чисто.       — Не пойду. А если ты не настоящий? — забормотала она, качая головой. Ноги точно вросли в пол.       Неджи косо посмотрел на нее и плотно сжал губы.       — Вот оно что... — смурно отозвался он.       Он погасил свет в палате и опустился на пол. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к едва различимым отблескам зеленых вывесок «Выход».       — Абсолютной гарантии нет. Используй глаза: смотри на структуру чакры и индивидуальные особенности. Отслеживай по техникам.       Хитоми вошла, касаясь мебели пальцами, чтобы не потерять ориентир, и опустилась на пол в метре от ниндзя, укрывшись за кроватью.       — Я услышал шум, а потом увидел, как ты бежишь к лестнице, — опережая ее вопросы, произнес юноша. — И заметил сгусток энергии в твоей комнате. Что стряслось?       Хитоми затряслась. Мысль о том, что за ней могут наблюдать в любой момент, выбивала почву из-под ног. Ни стены, ни мебель не защищали от бьякугана.       — В гости пришел Нара... а потом на кухне я встретила еще одного.       — Первого в палате больше нет, — хмыкнул Неджи. — Потому я и говорил про каждого третьего.       Хитоми молча активировала бьякуган. Перед глазами проступило внутреннее строение его лимфатической и кровеносной систем, мягкое движение чакры в каналах. Она старалась найти что-то важное, известное только ей, но опыта катастрофически не хватало. Вряд ли она смогла бы отличить узор его каналов от чужого. Однако вскоре взгляд зацепился за следы старых тяжелых травм. Они проступали трещинами на костях и сгустками энергии там, где когда-то были разрывы тканей.       Неджи казался древней картой с выгравированной на ней историей. Это можно было запомнить: плотные потоки возле сердца, специфический рисунок в области живота, особенное строение костей лица. Хитоми попробовала заглянуть в собственную палату, но стены и расстояние мешали. Глаза заслезились, и она потерла веки. Неджи расправил плечи и тихо усмехнулся:       — Все запомнила?       Хитоми стыдливо покосилась на него. Было неловко разглядывать его так открыто. Она положила голову на колено и отвернулась.       — Иори изучи при первой же возможности, — продолжал шиноби. — Впрочем, эта ситуация нам на руку. Когда снова встретишь его двойника, сможешь расставлять ловушки и обходить уловки. Вряд ли он сразу догадается.       — Нара Шикамару... Это был Иори? — с содроганием переспросила она.       — Скорее всего, его клон. Искусная работа, от живого человека не отличить. Его энергия тонкая, уловить непросто.       — Ты говорил, что видел сгусток.       — Он трансформировался. Сложно сказать.       Неджи бросил небрежный взгляд на закрытое окно, расслабил плечи и прислонился затылком к стене, снова активировав бьякуган.       

HOYO-MiX - Swath of Desolation

      Темная комната погрузилась в опутывающую глубину. За покрытым испариной стеклом шумел дождь, и его ритм постепенно успокаивал сердце Хитоми. Девушка выскользнула из-за кровати и посмотрела на Неджи. Тот замер с полуопущенными веками. В светлой радужке отражались зеленые блики табличек из коридора. Тот же тусклый свет обрамлял его кисти и белые одежды. Он светился…       Под монотонный гул ливня висок Хитоми опустился на металлический каркас койки. Вспыхивающий силуэт шиноби начал расплываться в неясное пятно.       — Они ждут в твоей комнате…       Хитоми приоткрыла глаза, слыша тихий голос Неджи, но смогла лишь едва заметно кивнуть.       — Тебе нужно идти, — произнес он громче, вырывая ее из дремы. — Твоя голова светится слишком ярко. Тренировалась?       — Весь день.       — Вижу.       Девушка сморщила нос. Она находилась на грани между сном и реальностью, но этот немигающий взгляд не давал расслабиться.       — Можешь прекратить?       — Что?       — Смотреть на меня. Следить.       Неджи тихо усмехнулся:       — Я не слежу за тобой. Контролирую обстановку вокруг. Скоро сама поймешь.       — Неприятно.       — Привыкнешь, — заключил шиноби. — Оставаться здесь нельзя, мы не должны выдавать себя. Шикамару ждет внизу.       — А Гаара?       — Тоже. Иди.       

муз. Estas Tonne, Peia - Bird's Teardrops

      Хитоми резко выдохнула. Накопившаяся усталость и недоедание давали о себе знать: тело налилось тяжестью. Поднявшись с пола, она побрела к двери, касаясь стены рукой. В темном коридоре чувства снова обострились. Фантазия, подпитанная изнурением, превращала унылые стены в причудливый лес с переплетением дубовых и сосновых ветвей — старая детская защита, даровавшая иллюзию безопасности. Только там, где прежде она воображала бескрайние дюны, теперь малахитом полыхали деревья.       Оказавшись у своей палаты, девушка опустила ладонь на ручку, и иллюзии растаяли. Металл тихо скрипнул, внутри раздались поспешные шаги, и в щели под дверью загорелся свет.       Хитоми помедлила, прежде чем распахнуть дверь. На пороге стоял Шикамару, щурясь от яркого света. За его спиной сидел Гаара. И если Нара выглядел заспанным и растрепанным, то юноша из Суны сохранял абсолютное бесстрастие.       — Наконец-то, — с выдохом произнес Шикамару.       Хитоми переводила обескураженный взгляд с одного на другого. Молчание затягивалось. Девушка активировала бьякуган: снова кровеносная система, привычные потоки чакры… Внутренняя структура Шикамару почти не отличалась от структуры Неджи. Гаара тоже изменился — плотный сгусток исчез, уступив место человеческим каналам. В висках заломило, и Хитоми, деактивировав глаза, сжала веки пальцами.       — Ложись спать. Ты валишься с ног…       Шикамару взял ее под локоть и подвел к кровати. Гаара наблюдал. Его можно было бы спутать с манекеном, если бы не движущиеся вслед за девушкой изумрудные глаза. Жутко. До мурашек. Хитоми присела. Ложиться не стала. Не позволяла себе расслабляться раньше времени.       Постельное белье оказалось абсолютно сухим. Девушка провела ладонями по ткани и вопросительно взглянула на Шикамару. Тот понимающе кивнул:       — Когда мы вошли, пол был залит водой, а окно распахнуто. Мы решили, что дело в дожде. Но потом вся жидкость начала уходить сквозь щели — тогда и поняли, что это клон. Ни песок Гаары, ни мои тени не смогли удержать воду. Преследовать его в ливень — все равно что ловить туман голыми руками, — Нара пожал плечами и опустился на стул рядом. — Расскажи, что здесь произошло. Что тебя так напугало? На тебе не было лица...       

муз. Exyz, quotam. - Onikage

      Хитоми встретилась взглядом с Гаарой. Тот прожигал ее в ответ. Шикамару проследил за их безмолвным противостоянием и почесал затылок:       — Хитоми, Гаара хоть и ведет себя порой как чудак, но он свой.       Гаара нахмурился, но промолчал. Девушка резко повернулась к Шикамару:       — А я?       — Что «ты»? Конечно, своя. Ты жительница Листа, как и мы, — ровным тоном ответил Нара.       — Нет, — Хитоми опустила голову. — Это не так.       — Да что с тобой происходит?       — Я не была «своей» даже в доме Акико. И ни в Суне, ни в Конохе никогда не стану, — заводилась она.       Шикамару поднялся и зашагал по комнате, заложив руки за спину и пытаясь сдержать раздражение. Хитоми не поднимала глаз.       — Не понимаю, что творится в твоей голове, — сказал он. — Я делаю все, чтобы защитить тебя.       — Знаю, но сегодня…       Она осеклась. Шикамару остановился, похлопал по карманам в поисках пачки сигарет, но нащупал лишь зажигалку. Достав ее, пару раз чиркнул колесиком. На третий раз выскочил язычок пламени. Нара взглянул на Гаару, но тот лишь качнул головой. Потушив огонь, Шикамару убрал зажигалку обратно и с высоты своего роста посмотрела на Хитоми:       — Я обещал быть рядом, но не могу разорваться. Не все в этом мире крутится вокруг тебя.       Слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать, и Нара тут же пожалел об этом. В груди Хитоми вспыхнула смесь досады, ярости и глухого отчаяния. Чувство обожгло внутренности, как капля раскаленного масла. Она натянула улыбку, фальшивую, небрежную:       — Я просто впустила клона с твоим лицом, промокшего под дождем.       Нара побледнел, его глаза расширились. Он приложил ладонь ко лбу, намереваясь что-то возразить, но Хитоми не дала ему вставить слова.       — Ты прав. Мир не вращается вокруг меня. И раньше я перетирала травы в погребе. В тишине. Одна. А теперь кто-то ежедневно пытается лишить меня разума или убить, а я не понимаю за что. И мне очень страшно, Шикамару.       

муз. Kaan Simseker - İnsanoğlu

      Ее голос на последнем слове прервался. Хитоми плотно сжала зубы. Казалось, даже кончики пальцев стали горячими. Гаара вздохнул. Не было смысла говорить с ней сегодня, потому он поднялся и покинул палату в полной тишине. Хьюга проводила его взглядом и уставилась на опустевший стул.       Шикамару растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь. Он остался стоять посреди комнаты, переминался с ноги на ногу, бросая взгляды то на девушку, то на дверь.       — Прости, Хитоми. Я не думал, что кто-то решится на такую гнусность, — пробормотал он. — И я не то хотел сказать…       — Ступай, Шикамару. Мне нужен отдых.       Слова прозвучали сухо, точно щелчок кнута. Шикамару проглотил вставший ком в горле. За окном снова усилился дождь. Навалившаяся тяжесть смыкала веки девушки. Шиноби сделал шаг к ней, помедлил и тихо произнес: — Хитоми... Я не предам тебя. В больнице с тобой был я. И к водопаду тебя водил я. И Гаару позвал тоже я. Не клон, — его теплая ладонь опустилась на ее дрожащие пальцы. — Прости за эти слова. Я просто... Можно я останусь?       Хитоми колебалась, но, глядя на его виноватый взгляд, тихо кивнула и забралась под одеяло. Шикамару опустился на пол, прислонившись спиной к койке, а глубокой ночью прилег рядом, уткнувшись носом в изгиб ее шеи.       

муз. HOYO-MiX, Yu-Peng Chen - Legend of the Wind

      Девичья рука сжимала длинное точеное древко с переливающимся на Солнце острым наконечником. Другой его конец упирался в сухую землю. Оранжевое небо рассекали крылья белой птицы.

      В воздух поднимался густой запах сырости. Недавно был дождь. Белый сокол опустился подле девочки, посмотрел в ее белые глаза, затем — на венец из сухих трав. Повернув голову к чаще, где журчали скрытые ручьи. Затем крылья расправились, и Сокол взмыл ввысь, подняв с земли жухлую листву.

      Из лесу донесся треск сучьев и тяжелый, ритмичный шаг. Кто-то крупный пробирался сквозь заросли. Девочка перехватила копье обеими руками, направив острие на звук. Ее спина оставалась прямой. Девочке не было страшно.

      Из кустов показалась голова зверя. Мощные копыта вдавливали почву, а ветвистые рога раздвигали раскидистые лапы деревьев. Животное величаво шло к девочке. Хозяин леса выпятил грудь и стал по левую руку от девочки, наклонил вбок голову. Она ухватилась за его рога, покрытые мягким бархатом. Они казались горячими. Зверь легким движением головы помог ей подняться на свою высокую спину.

      В чаще снова раздался топот. Правая рука девочки крепко держала рога, левая наставила копье вдоль бока оленя. На ровном металле вспыхнули алые лучи заходящего Солнца.

      Когда над головой закричал Сокол, Олень ринулся вперед, устремляясь в погоню. Они выскочили из леса на открытое пространство: впереди мчался синий мустанг с пылающей гривой. Сочная трава под его копытами мгновенно гнила, оставляя за собой черную, обугленную полосу.

      Девочка выпрямилась, отвела руку назад и из всех сил метнула копье в синего коня.

      

муз. CASH GROWE - NAGASAKI

      Хитоми проснулась одна, задолго до утреннего обхода. Вязкая тишина казалась осязаемой. Она не спешила открывать глаза, прокручивая в памяти сон. Он отличался от прежних — ощущался более плотным, законченным. Образы казались смутно знакомыми, но нить, связывающая их с ее собственным прошлым, постоянно ускользала.       Поднявшись, она подошла к столу и, нащупав карандаш, спешно записала оставшиеся детали. На клочке бумаги проступали неровные слова: «Конь. Олень. Лес. Птица. Лес...». Хитоми застопорилась, зачеркнула последнее слово и зажмурилась, пытаясь выудить из памяти еще хоть что-то, но сон окончательно рассеялся. Девушка недовольно хмыкнула и заложила карандаш за ухо.       Повязав чистую белую ленту поверх символа на лбу, она почувствовала, как пальцы едва заметно подрагивают. Заставив себя съесть чашку риса, Хитоми направилась на второй этаж.       Неджи сидел на полу, поджав ноги. Хитоми вошла и опустилась рядом в ту же позу. Шиноби чуть заметно улыбнулся.       — Сыта?       Девушка кивнула.       — Выспалась?       Снова безмолвный утвердительный жест.       — Сколько спала?       Хитоми опустила взгляд.       — Ладно. Идем.       Неджи поднялся и вырос перед ней. Хитоми поспешила следом, цокая деревянными гэта по кафелю.       Они вышли во двор. Солнце едва поднялось над горизонтом. Почва под ногами оказалась размякшей после дождя — гэта увязали в грязи. Хитоми притормозила, разулась и побежала за Неджи босиком по холодной мокрой траве, огибая каменистые россыпи. Шиноби не оборачивался.       

муз. New World Sound, Thomas Newson - Flute

      Обойдя раскидистое дерево, Неджи остановился у высокой каменной ограды, окружавшей территорию госпиталя. В следующее мгновение он взмыл вверх и исчез за стеной. Хитоми, направив чакру в ступни, со второй попытки перемахнула через преграду.       За стеной спутника не оказалось.       Девушка огляделась. Поблизости шумел редкий лесок, чуть дальше виднелись крыши домиков. Пространство просматривалось отлично, но Неджи точно сквозь землю провалился. Хитоми активировала бьякуган, но и это не помогло.       Внезапно над ее головой раздался треск. Хитоми отскочила: сквозь клубы серого дыма в нее летели кунаи. Едва ее нога коснулась земли, икру пронзила вспышка острой боли. Девушка вскрикнула и завалилась на бок.       — Бьякуган! — отчаянно крикнула она, перекатываясь в сторону от новых стальных игл, со свистом вонзившихся в дерн.       Оглядевшись, она заметила, что стволы окружающих деревьев перевязаны лентами, внутри которых пульсировала синеватая энергия.       «Чакра!» — озарило ее.       Раздался залп глухих взрывов. На спину и голову Хитоми посыпалась щепа и сухие ветки. Превозмогая тошноту и головокружение, она потянулась к ноге и резко выдернула глубоко засевшую иглу.       — Бьякуган, — донесся из дыма спокойный голос.       Хитоми села на землю, зажимая окровавленную рану. Проступающий сквозь завесу силуэт с плотными узлами чакры в области живота и плеч стремительно приближался. Девушка попыталась отползти, но спина уперлась в раздробленный пень. Оружия не было.       Выхватив из-за уха карандаш, Хитоми пустила по древку чакру. На кончике грифеля проступили колючие синие иглы. Когда перед ней выскочил кунай, она отразила выпад точным ударом карандаша — металл отозвался снопом искр.       Из черного дыма вынырнул Иори. Хитоми онемела от неожиданности, но тут же заставила себя подняться. Нога подгибалась. Пересиливая боль, она приняла стойку, отбиваясь простым карандашом. Иори наступал, его атаки были стремительными. Хитоми отчаянно лавировала, сдерживая напор, пока в груди закипала злость. Руки горели, в глазах стояли слезы. Выгадав момент, она ткнула ладонью в корпус противника, но ее кисть точно сместилась под давлением невидимого барьера.       И в следующую секунду два пальца с размаху ударили ее в область почек. Раз! Второй! Третий!       Внутри точно взорвался снаряд. Волна ослепляющей боли накрыла все тело. Во рту проступил солоноватый вкус крови. Синий огонь на кончике карандаша погас, и Хитоми провалилась в темноту.       

муз. Toshiko Yonekawa - Four Seasons In Kyoto

      — Очнулась? — над ней склонился Неджи. На его лице читалось явное недовольство. — Поднимайся.       Хитоми села, сжав зубы от глухой боли в боку. С языка не сходил металлический привкус. Неджи протянул ей эластичный бинт и указал на раненую ногу:       — Перевяжи. Занесешь грязь.       Хитоми приняла моток и плотно обернула ткань вокруг воспаленного прокола.       — Забыла, что это не настоящий Иори... Растерялась, — пробормотала она.       — Двигаешься плохо. Медленно, как мудзина. Не держишь оборону, — сухо заметил Неджи. — С карандашом вышло ладно. Где научилась так концентрировать чакру?       — Экспериментировала.              Хьюга удовлетворенно кивнул. Лицо его теперь не выражало ничего. Он перевел взгляд на ее ногу.       — Потрогай пальцы. Похолодели?       — Немного.       — Перетянула. Ослабь.       Шиноби поднялся. Хитоми размотала ткань, выпустив натяжение, и закрепила заново.       — Продолжим.       Превозмогая суставную ломоту, девушка поднялась. Вокруг валялись обломки тонких стволов.       — Накажут.       — Не накажут.       — В Суне наказали бы.       — Мы в Конохе, — отрезал Неджи. — Идем к реке.       Они миновали пустующие улицы и вышли за холмы. Впереди зашумела вода. Бурный поток после дождя нес песчинки, мусор и обрывки листвы.       

муз. Meredi - Vortex

             Неджи закатал штанины и шагнул в реку. На молчаливый вопрос Хитоми он лишь бросил: «Входи».       Холодная вода мгновенно промочила повязку, рана заныла с новой силой, а течение норовило сбить с ног.       — Контролировать чакру в теле трудно.Проще учиться, когда видишь ее движение в среде. Отойди.       Хитоми отступила на мелководье. Камни больно впивались в ступни.       Неджи опустил взгляд. Бурный поток вокруг его ног вдруг замер, а затем закипел. Шиноби сложил серию печатей, и мутная вода закружилась вокруг его голеней тугими вихрями. Новый пассаж руками — и водяные столбы взвились до самого пояса. Когда Неджи распустил печати, масса обрушилась обратно в реку.       — Повтори.       — Я не знаю печатей.       — Первый этап без них. Измени движение воды.       Хитоми попыталась сконцентрировать чакру в груди, но пронизывающий холод выбивал из колеи, сковывая мышцы.       — На берегу получится лучше.       — Нет. Я должен видеть. Долго думаешь.       

муз. Hiromitsu Agatsuma - Paper In The Air

             Она пробовала снова и снова, но чем дольше стояла в воде, тем сильнее немели пальцы и щиколотки. Неджи оставался непреклонен.       Лишь когда солнце поднялось к зениту, он разрешил ей выйти. Хитоми упала на влажную, прогретую солнцем траву. Ее зубы выбивали дробь, а губы побелели от холода.       Минуту спустя Неджи подошел к ней, набросив на ее плечи невесомый лист из незнакомого материала. Внешняя серая сторона блестела как шелк, а изнанка напоминала гибкий металл.       — Поможет быстро вернуть тепло.       — Спасибо, — прошептала Хитоми.       — Следующее задание, — произнес Неджи, когда к ней вернулась чувствительность. — Я буду там, в лесу. Стану в центре. Твоя задача — подобраться ко мне незамеченной.       Хитоми кивнула и проводила молодого человека взглядом. Ей было все равно на боль в боку и ноге. И на ожидающие ее трудности. Хотелось, чтобы это поскорее закончилось.       

муз. FaneOne - Bre Petrunko

      Хитоми попыталась сделать рывок, но была обнаружена в тот же миг. Неджи повернул голову в ее сторону, когда та находилась в дюжине метров. И так случалось всякий раз, когда она пыталась приблизиться. С любой из сторон. Девушка пробовала карабкаться по деревьям, атаковать сверху, но все было тщетно.       Недостаточно быстро. Неосторожно. Неуклюже.       «Как мудзина...» — разъедала изнутри задевшее сравнение.       Прячась за широким стволом старого дерева, она пыталась перевести дыхание.       — Плохо, Хитоми, — его голос прозвучал совсем близко, хоть сам он стоял в десятке метров.       В ход пошли техники замещения и теневые клоны. Неджи не обращал внимания на уловки, продолжая следить за настоящей Хитоми.Силы таяли, солнце клонилось к горизонту. В конце концов Хитоми опустилась на землю у самой воды, признав поражение. Неджи подошел бесшумно.       — На сегодня хватит.       Девушка с облегчением уронила голову на руки.       — Если когда-нибудь сможешь застать меня врасплох, — тихо проговорил Неджи, — исполню любое твое желание. А пока — завтра в то же время.       — Я не смогу... — прохрипела она.       — Сможешь. Я предупреждал о трудностях. Ты дала согласие.       Хитоми подавила слезы. Виски пульсировали от перенапряжения бьякугана, рана на ноге горела, а печать под лентой на лбу отзывалась тупой пульсацией.       — Шикамару не сможет быть рядом всегда, — Неджи сделал паузу. — А Иори будет становиться все ближе. Тебе нужны эти тренировки. Нам.       Кровь отлила от лица Хитоми. Она поджала губы и покорно кивнула. Внутренности сжались в тугой узел, точно она подписала отречение от собственной жизни.       — Мы можем идти?       Неджи поднялся и протянул ей руку. Девушка оперлась на его ладонь и тяжело встала.       К госпиталю они возвращались молча. Хитоми заметно прихрамывала. Она поймала себя на том, что пристально изучает ритм шагов Неджи, разворот его плеч и то, как он дышит. Заходящее солнце красило кроны деревьев багровыми отсветами.       — Разделяемся, — произнес Хьюга и в один прыжок скрылся в густой листве.