Пролог

      Огонь полыхал в камине, служа единственным источником света в изысканно обставленной гостиной. Но для зрения первородного этого более чем достаточно. Тёмное дерево, использованное в декорировании стен, и тёмная кожа обивки дивана и кресел создавали мрачную атмосферу. И только отблески пламени в хрустале бокала с виски давали окружающему хоть какой-то цвет.       Глоток высокоградусной жидкости не приносит Клаусу ничего, кроме приятного послевкусия. Одиночество как никогда рядом. Кола он сам отправил вслед за младшим Гилбертом подальше от города. Ребекка в очередной обиде на него «ушла из дома». А Элайджа, Элайджа занят своим «очень важным делом». В то время как он остался один.       Гибриды, те, на кого он возлагал большие надежды, не удались. Безвольно преданные ему, они становились слишком… слишком инертными, вялыми и ни на что не годными без чётких указаний. Откровенно говоря, у него и без них были на подхвате более исполнительные личности, а главное, большинству из них было достаточно лишь намёка, чтобы выполнить необходимое.       Виски в его бокале показало дно, когда что-то заставило древнего гибрида насторожиться. Казалось, в доме кто-то был. Кто-то посторонний. Но эти ощущения его обманывают. Слух не ловит никаких посторонних звуков или шорохов, ничего. Неясное желание тянет на улицу, и Никлаус, будто завороженный, оставляет на столике пустой бокал и встаёт.       Ночная прохлада встречает его на улице, а вместе с ней и звуки леса, что располагался буквально на пороге его нового дома. Очередного пристанища, что он построил для семьи, а та отвергла. Одинокий пустой особняк, наполненный роскошью и всеми современными удобствами, что только успело к этому веку придумать человечество, не тянет его назад. Что-то зовёт его прочь, в лес.       Зверь внутри, тот, которого он жаждал освободить больше тысячи лет, влечёт его в тьму чащи. Требует свободы. Как бы не впервые с тех дней, что он бродил в шкуре волка по этим же лесам после долгожданного ритуала.       И, не ожидая подвоха от самого себя, древний гибрид скидывает обувь и одним рывком превращает сшитые специально для него одежды в тряпки. Следом летят амулеты и прочие украшения, что были на нём.       Преобразившись в волка, Клаус даёт ему волю. А зверь во весь опор несётся в лес, словно одержимый определённой целью, он стремительно мчит в понятном только ему одному направлении. Краем сознания, что не до конца ушло вглубь, Никлаус отмечает, что он зачем-то по широкой дуге обегает город, чтобы приблизиться к нему с противоположной от его дома стороны.       Белый волк неслышимой тенью перемещается среди деревьев, чтобы под конец бега замедлиться. Азарт охоты накрывает гибрида, но будто вовсе не банальный голод ведёт его вперёд. Таясь среди деревьев и кустов, в обилии растущих вблизи Мистик Фоллс, Клаус подкрадывается ближе к небольшой поляне.       Облака, затянувшие тёмный небосвод, как по заказу слегка расходятся, позволяя показаться полной луне, чей бледный свет, падая, освещает силуэт женщины. Даже с тем зрением, что доступно гибриду, волк может разглядеть лишь обнажённую белоснежную кожу, что словно сияет в холодных лучах, да водопад тёмных волос, едва прикрывающих узкую спину. Сделав шаг к кромке, отделяющей лес от поляны, зверь застывает в напряжении.       Клаусу не нравится происходящее, странное вожделение, что накрыло его, требует выйти к незнакомке и взять её. Прямо здесь и сейчас, без лишних слов и прелюдий. Подозрения, накрывшие гибрида, удерживают волка от опрометчивых действий. Вот только желание выйти на поляну лишь растёт, да так стремительно, что первородному кажется, что он слышит треск собственной воли.       Как бы Никлаус не недолюбливал ведьм, магия была ему отнюдь не чужда. Он чуял разлитую в воздухе мощь… чего-то. Того, что вопреки его усилиям загоняет сознательную часть его я всё глубже во тьму, давая зверю подчиниться чужой воле.       Не желая терять хотя бы призрак самоконтроля, да желая знать, что за ведьма решила с ним поиграть, гибрид перестаёт сопротивляться, позволяет себе поддаться. И выходит из-за деревьев на поляну, переставая скрываться. Видит, как молодая смутно знакомая девушка дёргается, словно не ждала его появления или не ожидала, что он явится в облике волка.       Но его продолжает тянуть, и, кажется, даже настойчивей, чем раньше.       Причудливо расставленные на поляне камни смутно напоминают кромлех, только старостью от этого места не тянет совсем, а значит, к древним сооружениям это едва ли имеет отношение. Ведьмовские круги. Познакомившись поближе с европейскими ведьмами и их колдовскими традициями, Клаус узнал многое, даже то, что не особо-то и хотел.       Делая шаг за шагом по поляне, входя в колдовской круг, гибрид медленно и плавно трансформируется, словно красуется, давая ведьме рассмотреть себя со всех возможных ракурсов. Девушка, судя по проступающим запахам паники и опаски, совсем ещё молоденькая и явно не рассчитывавшая на такой исход своего колдовства, в противоположность ему отступает. Они кружат по поляне, пока он окончательно не возвращается в своё человеческое тело, за исключением лица. Клаус ясно, как и зверя, что всё ещё доминирует над ним, ощущает свои горящие глаза и змеящиеся выступающие вены. Лик гибрида не сильно отличается от вампирского, на самом-то деле. Он только чуть более звериный, но это не делает его привлекательней, отнюдь.       Видя его окончательное же преображение, знакомая незнакомка, чьё имя он всё силится вспомнить, но не может, застывает на месте. Решимость, спаянная со страхом и чем-то острым, заставляет гибрида вести носом, принюхиваться, чтобы до конца разобрать, что пытается ему поведать этот запах.       Азарт?       О нет, не он!       Интерес?       Тоже нет!       Предвкушение?       О да, это оно!       Этого чувства пока было так мало, что оно создавало лишь мягкий и почти незаметный оттенок. Но его вполне хватает зверю, чтобы сделать последний шаг.       Девушка вскрикивает от неожиданности, но отнюдь не в протесте, когда он, рывком сократив расстояние между ними, прижимается к ней. Клаус всё ещё не знает и до конца не понимает, в чём ему предстоит принять участие. Только чувствует, что уже не так и против этого. Будь то эмоции его животной части или раскрывшиеся по средствам запаха всё более крепнувшее желание ведьмы, а может, то, что он довольно давно не был с женщиной, но гибрид поддаётся навязчивому порыву.       Разум заволакивает туман, и только яркими вспышками в нём отпечатываются его и её действия. Бархатистость бледной кожи под его руками. Пряный запах листвы, что смешивался с неуловимыми нотками собственного запаха ведьмы. И…       Кровь.       Хоть он и действовал аккуратно, да и зверь вопреки всем инстинктам и желаниям был поразительно осторожен. Клаус может поклясться, что не задел её ни когтями, ни клыками. Так откуда кровь?       Ответ очевиден и оттого не менее поразителен. И что-то собственническое просыпается в глубине его тёмной души. Зверь воет, и гибрид не может задушить этот порыв. Ведьма под ним дёргается от неожиданности или чего другого, но это уже не важно.       Ночь летит, оставаясь в памяти обрывками, будто несвязанными ничем между собой. Он пытается отследить происходящее, но бесполезно. Магия, не иначе, не даёт ему сосредоточиться на ведьме под ним.       Какие у неё глаза? Голубые? Зелёные? А может, карие? Но определённо что-то яркое. Будто переполненные магией. То, что точно должно было запомниться, но ускользает от него, как предрассветный туман.       Луна зашла, а с ней ушло и помутнение сознания. Клаус очень пытался остаться в сознании. Но…       Его словно выключили. Сил после не особо бурной ночи не осталось.

***

      Пение птиц и лучи стоявшего в зените солнца будят Никлауса Майклсона посреди знакомой ему поляны. В свете дня она не кажется такой… наполненной магией, как была этой ночью.       Да, ведьмовские круги остались на своих местах, а вот ведьмы и след простыл. В буквальном смысле. Ни примятой травы, кроме той, где очнулся и лежал гибрид, ни запаха, что, казалось, окутывал поляну этой ночью. Ничего.       Недовольный рык срывается с его губ, и Клаус до конца не уверен, кому он принадлежит, ему или зверю, что есть, по сути, тоже он. Но это уже и не важно.       Попытка взять след не приносит успеха, как и вспомнить черты лица ведьмы. Но гибрид клянётся себе, что найдёт её и выяснит, что это, чёрт подери, было.