Первый день в новой школе

      Новый город. Новая школа. Новый учебный год. Новая жизнь.       Слишком много нового на вкус Стайлз, если бы кто-то поинтересовался её мнением. Но тётя Бетт рано утром отправилась на работу в колледж, оставив ей только короткую записку и пару криво собранных сэндвичей на завтрак. И это было лучше, чем ничего. Отец, например, не делал и этого. Хотя да. Стайлз и без того знала его расписание. Да и завтраки в их семье она готовила сама, пусть отец вечно и забывал их дома.       Воспоминание о родителе должно было причинить боль, сжать сердце, заставить её давить слезы в себе. Но нет. Только холод, что, казалось, поселился в ее душе и заморозил все внутренности еще в тот момент, когда врач, выйдя из операционной, сказал, что ему жаль. И Стилински совсем не ждала того момента, когда этот лед в ней начнет таять.       Не знающая ничего из этого и видевшая только ее насквозь фальшивую печальную улыбку тетя Бетт прозвала состояние Стайлз светлой грустью. Как грусть может быть светлой? Она и сейчас, пытаясь изображать её и дальше, не понимает.       Осознав, что мысли вновь скачут, как взбесившиеся кузнечики, девушка только сильнее стискивает в руках руль. Два поворота, и её старичок въезжает на школьную парковку. На почти под завязку полную школьную парковку. Но найти место для своего джипа ей всё же удаётся, оно вдали от центрального входа в школу. И это даже к лучшему, по мнению Стайлз, легче будет уехать в случае чего.       — Дьявол! — стонет она, осознавая, куда свернули её мысли. Новая школа — новая жизнь? Ага, как же.       Заглушив мотор, Стилински в раздражении барабанит пальцами по рулю. Ей надо идти к главному входу в школу, там, по словам тёти Бетт, её будет ждать представитель от администрации, экскурсия и всё такое. Но она не торопится и неохотно всё же тянется к бардачку. Ей это нужно, необходимо, чтобы слезть с бесполезного теперь, раз уж она решила принять свою суть, аддеролла. Сильнодействующее лекарство и магия — плохое сочетание, даже такая неумеха, как она, это понимает.       Из бардачка на свет вываливается россыпь бумажек. Что-то скомканное, что-то нет, и на каждой разрозненная, подчас никак не связанная между собой информация. Наследие прежней жизни, жизни человеком, членом стаи оборотней, не её теперь жизни. Смахнув бесполезный мусор с пассажирского сиденья под него, Стайлз клянётся себе потом вычистить салон и достаёт из бардачка небольшую книжку, скорее даже ежедневник в мягкой обложке. Погладив в ностальгии отдающее теплом на кончиках пальцев незамысловатое тиснение на заменителе кожи, она решительно убирает книгу в рюкзак, чтобы все же вынуть из вороха оставшейся в бардачке макулатуры браслет.       Слишком массивный для её руки. Витые металлические звенья холодят и обжигают кожу одновременно. Часть несёт в себе магию, они жгут её, словно умоляя забрать из себя то, чего там не должно быть, другая несёт прохладу и приятную на контрасте пустоту. Она осторожно поглощает силу из одного звена, чтобы почти сразу передать её в другое. Странная методика, но позволяет расслабиться, убирает вечно зудящее желание забрать себе всё разом.       Отпустить свою природу и вернуться к магии столько лет спустя было… сложно. Странное чувство чуждости заставляло то и дело оглядываться, ища тех, кто видит, что она делает, и ожидая от них чего-то. Осуждения? Неприятия? Понимания? Стайлз не знала, чего именно, и от этого становилось только не комфортнее. Но, возможно, всё дело было в том, где она брала магию.       Мама оставила после себя довольно скудный набор зачарованных вещей. И только её колдовская книга несла в себе достаточно сильную магию. Вот только поглощать её Стайлз отчаянно не хотела, та была для неё памятью, и она не хотела превращать эту память в одноразовую батарейку. Да ей это было и не нужно, ведь рядом постоянно были живые и пышущие силой источники силы.       Оборотни.       Чувствуя себя преотвратно, она тем не менее забирала те крохи, что Скотт и Айзек почти изливали из себя в пространство. Да и Лидия фонтанировала силой, сама того не замечая. Было гадко пользоваться жалостью и сочувствием друзей к ней в её горе, но ей это было нужно.       Налетевший на её джип с глухим ударом парень рывком вытаскивает Стайлз из рефлексии. Явный школьник, спортсмен в трещащей на его мышцах толстовке, поднимает руки вверх и растягивает губы в улыбке, показывает, что он в порядке, прежде чем, развернувшись, отправиться дальше. И ей тоже пора.       Покинув машину, она, огибая людей, спешит к центральной лестнице, где у входа в корпус её должны, наверное, уже ждать. Старшеклассники, собираясь в компании и по одиночке, в большинстве своём движутся с ней в одном направлении. Народу много, не так много, как в её старой школе, конечно, но в Мистик Фоллс и населения поменьше, чем в Бейкон Хиллс.       Стайлз замечает её первой. Девушка её возраста, с недлинными тёмными волосами, в милом платье в цветочек, прижав к себе синюю папку, стояла на вершине лестницы. Для той, кто должна была её встретить, та кажется слишком потерянной, и это смущает Стилински. Она не любила сомневаться в своих выводах, даже необоснованных и поспешных.       — Хей, привет! — как можно дружелюбней ухмыльнувшись, как только могла с незнакомцами, произносит Стайлз, подходя к одиноко стоявшей девушке. — Ты, наверно, меня ждешь? Я Стайлз, Стайлз Стилински. А ты?..       Чисто машинально, по привычке, что у неё выработалась в общении со Скоттом, она протягивает вперёд открытую руку.       — Возможно, — несмело улыбаясь в ответ, соглашается девушка и, с сомнением посмотрев на её протянутую ладонь, всё же пожимает её, представляясь:       — Я, кхм, Аделаида Фейн, — словно сомневаясь в собственном имени, Аделаида добавляет: — Можно просто Ида.       — Значит, Ида? Не любишь своё полное имя? — предполагает Стайлз со всё более крепнувшим в ней подозрением. Знакомое чувство, что покалывает, начиная с кончиков её пальцев, переходя на всю остальную ладонь, обхватившую чужую, только подкрепляет её мысли. Перед ней…       Ведьма.       Очень сильная и, если Стайлз правильно разобрала приведённую в книге матери классификацию, тёмная ведьма.       — Да… — в явном смущении подтверждает Аделаида, отпуская руку Стилински и привычным жестом поправляя неровную чёлку на лбу. — Знаешь, я к нему как-то не привыкла. В моем деле должна быть об этом пометка…       — Деле?.. — повторяет Стайлз, осознавая, что что-то здесь не так. Но продолжить и ухватить мелькнувшую в голове мысль ей не дают.       — О, вот и вы! — стремительно подошедшая к ним высокая блондинка, приветливо улыбаясь, открывает папку, чтобы продолжить. — Аделаида Фейн и Мич… Кхм.       Переглянувшись с оторопевшей не меньше, чем она, Идой, Стайлз понимает, что действительно ошиблась в своем предположении. Не Аделаида, а только подошедшая к ним девушка — вот их припозднившееся сопровождение. Видя затруднение не представившейся блондинки, Стилински, привычно морщась на коверканье своего официального имени в попытке его произнести, перебивает:       — Стайлз Стилински, можно просто Стайлз.       — Но тут… — хмурится в непонимании девушка, указывая на листы в открытой папке.       — Это восточноевропейское имя, мало кто может его произнести правильно, — с нажимом и немного раздражённо вновь перебивает Стилински, — так что лучше просто Стайлз.       — Кхм, хорошо, Стайлз, — захлопнув свою папку и натянув дежурную улыбку, произносит блондинка, акцентируя свою речь на имени, после чего наконец представляется: — Я Кэролайн Форбс, меня попросили помочь вам освоиться в нашей школе…       Стандартная заученная речь льётся из уст Кэролайн практически без пауз. Вопросы явно не приветствовались, и Стайлз рассматривает их сопровождение. Высокая блондинка в синем платье невольно напомнила ей о Лидии. Стилински знакомо это стремление быть лучшей, быть королевой школы. Лидс, до всех этих проблем с оборотнями, шикарно справлялась с этой ролью, как, впрочем, и со всем остальным в своей жизни. А новая знакомая же определённо проигрывала в соревновании, о прохождении которого в голове Стайлз даже не подозревала. Она слишком старалась казаться дружелюбной. Натянуто-приветливой. Словно исполняет надоевшие, но хорошо знакомые обязанности, от которых не смогла отвязаться. Лидия хоть и была великолепной стервой, никогда бы себе не позволила даже вскользь допустить демонстрацию этого хоть и неявного, но желания поскорее отделаться от них. Мартин бы просто отказалась выполнять раздражающее её задание или сделала бы его с блеском.       Пригласив их следовать за собой, Кэролайн буквально в двух словах рассказывает, что где. Стайлз сомневается, что старшая школа Мистик Фоллс чем-то сильно отличается от той, в которую она ходила в Бейкон Хиллс, и не совсем понимает, для чего им выделили сопровождение. Но, мельком взглянув на Аделаиду и видя на её лице лёгкую панику, начинает догадываться.       Доведя их до администрации, блондинка передаёт сидящей там даме свою папку и представляет их.       — Миссис Фелл, я привела новеньких, — всё с той же дежурной улыбкой произносит она. — Аделаида Фейн и, кхм, Стайлз Стилински.       — Спасибо, Кэролайн, — одарив улыбкой сопровождение, женщина, забрав папку, переводит взгляд на них. — Значит, Фейн и Стилински…       Покопавшись среди документов, разложенных на её столе, достаёт пару листов и протягивает их, продолжает:       — Вот ваши расписания и номера шкафчиков с временными паролями. Не забудьте их поменять. Так, с документами у вас обеих всё хорошо, хорошего дня, — проговорив это, миссис Фелл, не дожидаясь от них ответной реплики, опускает голову, возвращаясь к работе.       — О, у вас обеих первая история! — бесцеремонно заглянув в выданные им листы, восклицает Кэролайн и, чуть умерив энтузиазм, добавляет: — У меня сейчас тоже. Идём, я покажу, где кабинет, скоро звонок.       Кабинет истории и впрямь находится буквально за углом от административного блока. Блондинка распахивает прикрытую дверь, стремительной походкой входя в кабинет. А там…       — …Мы должны что-то сделать, — шепчет шатенка, устроившая свою пятую точку на одной из первых парт, но видя их вторжение, резко встаёт. Кабинет пуст, кроме девушки и, видимо, учителя истории, здесь пока никого.       — Рик! — восклицает Кэролайн и, запнувшись, поправляется: — Мистер Зальцман, я привела новеньких.       Стайлз с сомнением окидывает взглядом представшую перед ней картину. То, как резко встала при их появлении шатенка, а после, немного суетясь, отправилась за парту в середине класса, наводят её на определённые мысли, заставляя разум строить теории.       — Здравствуйте, я Аларик Зальцман, — представляется мужчина, растягивая губы в улыбке. — Преподаю историю. Некоторые студенты зовут меня Рик, — со снисхождением посмотрев на не сильно смущённую Кэролайн, продолжает, протянув к ним руку. — Ваши бланки?       — Ах да! — неловко втиснувшись мимо Стайлз в кабинет, произносит Аделаида и подаёт в протянутую руку своё расписание.       — Аделаида Фейн? — прочитав имя на бланке, Аларик явно оценивающе осматривает Иду и, взяв ручку, ставит свою подпись в расписании напротив своего урока. — Надеюсь, вам понравится на моём уроке. И?       — Я предпочитаю — Стайлз, — поняв по выразительному взгляду, что пришла её очередь, Стилински переступает порог кабинета и кладёт своё расписание рядом с бланком Аделаиды.       — Стайлз? — удивляется учитель, но, увидев имя на её бланке, лишь шумно прочищает горло, быстро расписываясь. Пока она следила за действиями историка, её взгляд невольно пробежался по расписанию Иды. Мозг почти сам отмечает странность: ни одного углублённого предмета. Их с Фейн расписания пересекались лишь на обязательные для всех истории и физкультуре.       Прозвеневший звонок прерывает мысли Стилински. Её новые одноклассники с шумом начинают заполнять кабинет.       — Держите и занимайте любые свободные места, — протянув им заполненные бланки, произносит мистер Зальцман.       Забрав своё расписание, Стайлз, стараясь не сталкиваться с наполнившими кабинет людьми, протискивается к задним партам. Устроившись за последним столом возле окна, она видит пристроившуюся справа от неё Аделаиду, та в ответ на её взгляд смущённо улыбается.       — С возвращением, — начинает урок историк. — Освежим нашу память и начнём с первых основателей этой страны, коренных американцев.       — А что насчёт викингов? — с этими словами в кабинет входит шикарная блондинка и устраивается за свободной первой партой.       — Нет никаких доказательств, что викинги жили в Соединённых Штатах, — отвечает мистер Зальцман и спрашивает у появившейся после звонка: — А вы кто?       — Меня зовут Ребекка. Я новенькая, и история — мой любимый предмет, — представляется ни капли не смутившаяся блондинка.       — А она хороша, — хмыкает себе под нос Стайлз, оценивающе оглядывая видимый ей с её ракурса только блондинистый затылок.       Ребекка, словно услышав сказанное, плавно оборачивается и, окинув Стилински оценивающим взглядом, мило улыбается ей, прежде чем, отвернувшись, обратить своё внимание на продолжающего урок Аларика. Стайлз напрягается от смутной догадки. Её услышали. Но!       — Я что, это слишком громко сказала? — чуть наклоняясь к Аделаиде, что-то шкрябающей в своей тетради карандашом, спрашивает она.       — А? О чем ты? — приглушенно спрашивает Ида, отвлекаясь от того, что говорит историк. Она явно не слышала слов Стайлз, в отличие от Ребекки, хотя была гораздо ближе.       — Ничего, — качает головой Стилински, задумчиво разглядывая блондинистый затылок. — Не обращай внимания.       Ребекка — оборотень?       Да, думает она, что-то такое в той определенно есть. Волчиц Стайлз встречала не очень много, а относительно близко знала разве что Эрику. Да, пожалуй, немного Кору Хейл, с которой они толком и не успели пообщаться вживую достаточно долго, чтобы она считала, что прям знает ее. И Стилински не уверена в своих выводах. Только есть в Ребекке эта некая хищная грация, что была присуща волкам. Да и кто еще мог бы услышать её, находясь практически на другом конце класса?       В первый же день в новой школе Стайлз не хотела встревать в очередные сверхъестественные приключения. Несмотря на любопытство, что толкало её подойти к такой же новенькой, как и они с Аделаидой, и познакомиться, она просто идёт на следующий урок. У неё в расписании после истории идут углублённые биология с химией, а следом литература, где, к своему удивлению, они с Идой опять оказываются за соседними партами.       Стилински никогда не умела знакомиться или производить хорошее впечатление. Все те, кого она могла назвать друзьями, появились в её жизни ещё с начальной школы, а там было как-то проще заводить знакомства. Скотту она, например, зарядила по голове лопаткой в песочнице, и их мамы решили, что это знак и теперь они друзья.       — Как проходит твой первый день? — устроившись за выбранной партой, обращается к Аделаиде она.       — Непривычно, — смущенно улыбаясь, признаётся девушка, — а твой как?       — Скучновато, — пожимает плечом Стайлз и признаётся: — Я посмотрела твое расписание, и физкультура у нас тоже общая. Пойдем вместе?       — Да, конечно, — с явной радостью соглашается Ида и нерешительно продолжает: — Только я не очень спортивная и не совсем знаю… что надо делать…       — Расслабься, там будет тренер, он или она всё расскажет, — подбадривает совсем, казалось, растерявшуюся девушку Стайлз.       Громким стуком по столу учительница литературы привлекает внимание класса и начинает урок.       Стилински после мисс Блейк резко разлюбила литературу, не возненавидела, нет. Читать ей и сейчас нравится, но как урок, будь у неё выбор, не стала бы сюда ходить. Но из-за покойной же Дженнифер, которой черти наверняка приготовили отдельный котёл в аду, обязательный курс литературы у неё остался незавершённым. И вот она здесь. Одно радует Стайлз, миссис Тревис лет под шестьдесят, и она ни капли не похожа на Дженнифер Блейк.       — Стилински и Фейн, задержитесь, — хрипловатым после скучноватой лекции голосом останавливает девушек учительница литературы.       Они с Идой подходят к столу преподавателя в ожидании, пока последний ученик покинет класс. Миссис Тревис неторопливо расписывается в забранных у них ещё до начала урока бланках с расписанием.       — Я пролистала ваши личные дела, — словно приговор произносит женщина, откидываясь на спинку стула и переводя строгий взгляд на Стайлз, предупреждает: — И не потерплю прогулов, какие бы хорошие оценки вы ни зарабатывали. — Переведя ни капли не потеплевший взгляд на Аделаиду, продолжает: — И вашу проблему, мисс Фейн, я хоть и приняла к сведению, но не буду требовать с вас меньше, чем с остальных. Вам придется постараться на моих уроках. — Смерив их обеих оценивающим взглядом, миссис Тревис добавляет более мягко: — Вы обе новенькие, переведенные в выпускном году, вам стоит думать в первую очередь о поступлении в колледж, а не о чем-либо другом. — Закончив с напутственными речами, учительница, подняв их бланки, протягивает их, бросая под конец: — Свободны.       Стайлз не знает, как сдержалась и не дала волю словам, что буквально рвались с языка. Определенно, отказ от аддеролла и принятие магии идет ей на пользу хотя бы в контроле над собой.       — Не думаю, что мне светит колледж, — скорее себе под нос, чем обращаясь к ней, произносит Ида, пока они идут в сторону раздевалок. На неё разговор с миссис Тревис явно произвёл большее впечатление, чем на Стилински. У Стайлз было слишком много подобных наставлений в жизни, чтобы зацикливаться на них.       — Почему? — задаёт она вопрос, поддавшись взыгравшему любопытству, что шептало, что с новой знакомой определённо что-то не так.       — Да… — растянув губы в подобии на улыбку, Ида, ненадолго замолчав, продолжает: — Всё равно об этом скоро все будут знать… Я потеряла память. Попала в аварию полгода назад и с тех пор до конца не восстановилась. Хоть всё это время и занималась с репетиторами, у меня всё ещё слишком много… пробелов в знаниях.       Слушая рассказ Аделаиды и ловя все интонации, Стайлз чувствует, что та врет. Не во всем, но в какой-то мере сказанное девушкой неправда, или она сама в это не верит. Это еще больше заинтересовывает Стилински, и она напрочь забывает о данных себе обещаниях спокойно учиться последний год, ни во что не влезая. План просто учиться и постигать магию с помощью книги матери плавно летит в мусорку в её голове. Не то чтобы она сама верила в свои обещания и намерения.       — Если захочешь, могу тебе помочь, — осторожно предлагает Стайлз и, видя озадаченный взгляд в ответ, уточняет: — С пробелами в знаниях. Мой средний академический балл — четыре и восемь. — соблазняюще произносит она, толкая дверь женской раздевалки, а видя явный скепсис на лице Иды, исправляется: — Ну ладно, четыре и шесть, но это из-за пары пропущенных тестов, за это сняли по одной десятой от каждой оценки.       — Можешь не продолжать, у меня с натяжкой насчитали три и два балла, — останавливает агитационную речь Аделаида, останавливаясь возле незанятых шкафчиков: — Хочешь помочь мне с этим? Я только за.

***

      Их обеих отправили заниматься бегом.       На стадионе собралась вся параллель, тренера уделяли своё внимание в основном группе поддержки и команде по футболу. И большинство школьников, отлынивая, делали вид, что разминаются.       Стайлз не была спортивной ни в коей мере, хоть и тренировала Скотта в лакросс. Из солидарности она, может быть, и сама бы вступила в команду, но девушек туда не брали. А на единственную попытку уговорить взять её в команду тренер Финсток, лишь забавно ворча, устроил ей «мужскую» тренировку, отбив любое желание.       — И сколько нам так бегать? — интересуется Аделаида у Стилински. Они после договора о помощи в учёбе так и продолжили держаться вместе.       — Ты что, никогда не была на физкультуре? — переходя с пародии бега на шаг, спрашивает Стайлз и тут же понимает свою оплошность: — Извини.       — Брось, я… привыкла, — несколько печально улыбается Ида, тоже переходя на шаг. Немного подумав, она говорит: — Знаешь, всё это… школа, Америка для меня в новинку. До сих пор не могу ко всему этому привыкнуть.       — Америка? — несколько ненатурально удивляется Стилински, хотя сразу заметила лёгкий британский акцент, что для нее явно прослеживался в речи Аделаиды.       — Я родом из Англии, — признаётся девушка и продолжает немного саркастичным тоном: — Частная закрытая школа в горах Шотландии… — Ностальгия так и сквозит в её тоне, а взгляд устремляется в никуда, словно она мысленно не здесь, и, будто очнувшись, Ида дополняет: — Я, конечно, этого не помню. Мне тётя Элис рассказывала.       — Тётя Элис? — Стайлз никогда не думала, что теория мягкого допроса пригодится ей так. Но от девушки, идущей рядом, так и разит тайной. А когда Стилински могла пройти мимо тайны?       — Да, тётя Элис, кузина моего отца, взяла надо мной опеку и привезла сюда. Мои родители умерли, — вновь печально улыбнувшись, говорит Аделаида. — Отец давно, а мама… — Было видно, как ей сложно даются слова, но она всё же говорит: — В той аварии полгода назад, когда я… потеряла память. Я их совсем не помню.       Увлёкшись разговором, никто из них не обращает внимания на свистки тренеров, окончивших занятие досрочно. Ни того, что старшеклассники начали понемногу покидать поле и стадион.       — Прости, — с трудом выталкивает слова изо рта Стайлз, она не в силах пока признаться, что тоже сирота с недавних пор. Она не готова к таким откровениям и просто переводит тему: — Школа в горах Шотландии, а? Вы там играли в квиддич?       — Откуда?.. — неожиданно на незамысловатую шутку Ида останавливается, а видя удивление Стайлз, несмело улыбаясь, уточняет с явным подозрением: — А ты про того… мальчика-волшебника? Увы, память не сохранила ни полётов на метле, ни варки зелий.       — И снова извини, — не сдержав раздражения, несколько зло произносит Стилински. — Просто тема… родителей и для меня не самая лучшая. Я здесь живу у тёти Бетт, только она не кузина моего отца, а его тётя. Младшая сестра моего деда…       — Эй, новенькие! — Крик парня, что подбегает к ним со стопкой листовок, прерывает Стайлз, и она, честно, искренне этому рада. — Сегодня вечером костёр! Для новеньких явка обязательна!       Скаля белоснежные зубы в улыбке, парень вручает им две красочные листовки и бежит дальше к таким же, как и они, пока не покинувшим поле.       — Явка обязательна? — потерянно повторяет Аделаида, с сомнением разглядывая пёстрый флаер.       — Это же просто вечеринка старшеклассников, — фыркает Стайлз.       — Да я знаю, что такое вечеринки, просто не знаю, что надеть, да и… — растерянно опускает листовку Ида.       — Нужна помощь с подбором наряда? — Стилински, кажется, она правильно поняла затруднения новой знакомой.       — А это не слишком нагло с моей стороны? — уточняет Аделаида. — Ты и так будешь подтягивать меня по… всем предметам.       — Ну, мы обе новенькие, — пожимает плечами Стайлз. — И кроме тебя я все равно почти никого здесь не знаю.       Конечно же, дело было далеко не в том, что озвучила Стилински. Она вообще не умела вот так сходу заводить друзей. И будь здесь Скотт или кто-либо другой из её компании в Бейкон Хиллс, она бы и не подумывала навязываться девушке. Да и не будь их здесь, не стала бы, признаётся только себе Стайлз. Просто у Аделаиды Фейн была какая-то тайна, которую, по правде, та и не очень-то пыталась скрыть. И эта тайна манила её, как гончую свежий кусок мяса. Стилински просто физически не могла пройти мимо, как бы того не хотела.