Правда, только правда и ничего, кроме правды

      Стайлз всё это раздражало. Подозрительный взгляд Скотта, будто она не его лучшая подруга, с которой он знаком чуть ли не с пелёнок, преследовал ее все время. Да, она признавала про себя, что у него есть повод не доверять ей, и очень даже веский. Но он-то об этом не знал! И отчего-то Стилински всё это было очень обидно.       Добравшись до «Дома Эха», название, под которым эта психушка была более известна среди подростков, она уже была настроена положить обману конец. И пусть будет что будет. Ида права, рано или поздно так или иначе ее тайна все равно вскроется, так она хоть Лидию спасет. Еще одна смерть на совести Стайлз точно была не нужна.       Им везёт. Наверное. Или Ногицунэ просто не ожидал от них таких быстрых действий и не успел подготовиться. Правда, поискать им его всё же пришлось.       Катакомбы под лечебницей, что стала психбольницей, поражали своей разветвленностью и длиной. Но разделение с хозяином, то есть с Эллисон, плохо сказалось на злобном духе. Как и на самой Эллисон. Лис словно выкачивал из неё все силы, даже находясь от неё отдельно. Охотница час от часу становилась только бледнее, будто таяла прямо у них на глазах это заставляло торопиться.       Только найдя Ногицунэ не без помощи палочковой магии Аделаиды, Стилински понимает, что хуже от этого определённо становилось им обоим. Злобный дух выглядел немногим лучше Эллисон.       — Кто ты? — шипит на Стайлз загнанная в угол лисица с лицом Арджент.       — Та, кто избавит от тебя, Эллисон, — не может удержаться от пафоса Стилински, подходя ближе и не столько боясь не справиться с задачей, сколько вновь упустить прыткого духа. Они в городе всего ничего, а она уже устала за ним бегать.       — Но я же чувствую в тебе это… — бормочет в недоумении Ногицунэ, пятясь от неё, — эту жажду, эту потребность, она почти такая же, как и тот голод, что ощущаю я… Ты подобна мне… Зачем нам конфликтовать?..       Речь «Эллисон» наполнена сладостью и искушением. Возможно, лиса пыталась как-то воздействовать на неё с помощью своих сил. Стайлз не была до конца в этом уверена, но словно ощущала по всему телу лёгкое пощипывание, будто всё пространство вокруг нее состоит из магии, а она непроизвольно её поглощает. Она отчасти радуется, что Крис со своей дочерью пошли в другом направлении, как и Скотт с присоединившимся к ним в этом деле Питером. С ней только Ида, а ей она отчего-то с каждым днем доверяет всё больше и больше. И скрываться от неё смысла не было. Стилински не могло не напрягать это странное взаимопонимание между ними, но от собственных ощущений деться было просто некуда. Одно радовало ее, Аделаида пока не давала повода в себе сомневаться, и она искренне надеялась, что никогда не даст.       — Мы не одинаковые, — возражает на слова существа Стайлз, подходя всё ближе и ближе. — Ты, как я поняла, питаешься хаосом, болью и раздором. Я же питаюсь… такими, как ты.       Схватив на последнем слове Ногицунэ в образе Эллисон за руку, она ощущает тот же океан силы, что и при первом прикосновении, только теперь он ощущается в разы меньше. Ладони горят огнём, пропуская через себя эту мощь, дух дёргается, пытаясь выбраться, но сейчас она готова к этому и держит крепко.       — Нет! — вопит существо искажённым, режущим слух голосом и всё больше теряя облик охотницы. — Нет, ты не можешь убить меня! Мне тысяча лет! Тебе не убить меня!       — Я уже делаю это! — сквозь зубы от напряжения произносит Стилински.       Сила переполняет её, она не знает, насколько правдивы слова о возрасте лисы, а магии в нём действительно намеренно. Она бы побоялась лопнуть от такого количества, только Ногицунэ был в своих недавних догадках в чём-то прав, ей всегда было мало. Всегда хотелось ещё. Это чувство не мешало Стайлз использовать полученное в заклинаниях и чарах, она всегда легко расставалась с присвоенной магией. Но ощущать этот процесс наполнения и краткий миг заполненности внутренней пустоты дарили ни с чем не сравнимое удовольствие. И порой её одолевал страх стать зависимой от этого. Но не сейчас.       — Нет! А! — крик заполняет уши Стилински, и она, оглушенная, не сразу слышит после этого что-то ещё. Её ладони цепко держат руку, что с каждой секундой всё больше сереет и покрывается чёрными трещинами.       — Стайлз?! — крик Скотта, появившегося в дверях, все же достигает её сознания и даже отвлекает её от процесса, но не настолько, чтобы прервать его. — Что ты делаешь?!       — Не мешай ей! — смело встает перед альфой Аделаида, не пуская его к Стилински и всех, кто следует за ним. — Она делает всё правильно! Посмотри на Эллисон.       Стайлз не смотрит, что там с Эллисон, она слишком занята. Поглощая остатки уже не сопротивляющегося Ногицунэ, не отвлекается даже на охватившую её досаду. Досаду на то, что Скотт это всё же увидел. Не то чтобы она и дальше планировала скрывать себя от лучшего, хотя надолго ли это теперь, друга. Да, она планировала открыться. Честно планировала и уже смирилась с неизбежными последствиями. Но не хотела, чтобы он знал, насколько страшными способностями она обладает.       Древний лис уже весь покрыт чёрными прожилками и уже совсем не похож на Эллисон, когда сила в нём кончается. Судорожно сжимая чужую руку, Стилински в растерянности почти делает шаг вперед, когда та исчезает, обращаясь в серый пепел. Пепел, осыпаясь на пол, будто тает, растворяясь окончательно, даже следа не оставляя.       — Стайлз?! — строго, но уже не так громко, как до этого, окликает её Маккол.       — Думаю, нам надо поговорить, Скотт, — не поворачиваясь к другу, произносит Стилински.       — Ты как? — тихо обращается к ней Ида с явным беспокойством в голосе.       — В порядке, — уверяет в ответ она и, понимая, что подругу этим не обмануть, уточняет: — Буду в порядке, иди.       Все как-то дружно оставляют их с альфой вдвоём. Скотт серьезен и нахмурен, он определенно ждет от неё объяснений. Тех объяснений, что она собиралась ему дать очень давно, но никак не решалась.       — Что с тобой случилось, Стайлз? — сосредоточенно спрашивает Маккол, прерывая образовавшуюся после ухода остальных тишину.       — Ничего, Скотт, — всё же поворачиваясь к другу, уверяет девушка и, видя, что тот не верит ей и собирается как-то возразить, не даёт ему это сделать, продолжая: — Я всегда была такой… ведьмой…       — Что?! — с нервным смешком повторяет парень. — Ты?! Ведьма? Но Дитон же уверял…       — Дитон ошибся, — серьезно обрубает Стилински. Ей не то чтобы не понравилась реакция Маккола на её слова, нет. Но она ожидала худшего, возможно, все еще впереди, — я ведьма. Просто не совсем обычная. У меня нет собственной магии…       — И как же ты можешь быть ведьмой без магии? — с иронией и остающимся с ним неверием уточняет Скотт.       — Такой, которая может забирать её у других, — кивая на место, где даже останков от злого лиса не осталось, отвечает Стайлз, — даже против их воли…       — И ты говоришь, что всегда была такой? — после её слов Маккол становится серьёзнее и собраннее, невольно начиная походить на настоящего альфу. — Но почему?..       — Скрывала? Потому что ты бы не поверил! — начинает тараторить Стилински, перебивая парня. — Скажи я тебе, первым делом ты бы попросил что-нибудь наколдовать. А что я могу наколдовать без магии?       — А шериф знал? Твоя мама?.. — растерявшийся от свалившейся на него информации начинает задавать вопросы Скотт. — Как ты вообще поняла, что ведьма?.. Если у тебя нет магии?       — Мама была обычной ведьмой, — пожимая плечами, отвечает Стайлз, — она знала о таких, как я, и рассказала мне, когда поняла, что я… такая… — разводит руками в стороны сифон, — а отец. Он не знал, мама не хотела, чтобы он знал, и я продолжила скрывать от него. Да и он тоже бы потребовал доказательств, которых я не смогла бы дать…       Девушка замолкает, ожидая реакции, как она надеется, все еще своего друга. Маккол молчит, обдумывая полученную информацию.       — Вот теперь ты знаешь всё, — произносит Стилински, не в силах больше выдерживать вновь наступившую тягостную тишину.       — Ты поэтому уехала, Стайлз? — впившись в неё взглядом, вдруг спрашивает Скотт. — Ведь ты же могла помочь нам с альфами тогда… Да и с Дараком тоже…       — Я уехала, потому что погиб мой отец! — жестко отвечает на эти слова она. Ей все еще больно вспоминать об этом. Стилински никогда не переставала винить себя за все случившееся, хоть и говорила всем, что все хорошо. — И знаешь, Скотт? Когда у ведьмы или в нашем случае друида забирают магию, он умирает! Все еще жалеешь, что я не помогла вам?       Вопрос повис в воздухе. Делая и без того удушающую атмосферу еще хуже, еще напряженнее. Осознание сказанного до альфы доходит медленно, но доходит.       — Прости! — сокращает расстояние между ними парень. — Прости, я не знал! Прости меня, Стайлз!       Обнимает её Маккол крепко, и она не может не ответить на эти объятья. Он вполне искренен, Стилински слишком хорошо его знает, чтобы не распознать фальшь. Вот только не чувствует в этих объятьях былого. Того, что делало их лучшими друзьями, позволяло считать Скотта почти братом.       Он больше не доверял ей, прошедшие сутки слишком ярко это показали. А последние откровения точно не прибавят доверия между ними. Стайлз не может винить его в этом, но и былой крепкой связи со Скоттом больше нет. От осознания этого ей горько и в чем-то даже обидно. Иррационально обидно, ведь во многом происходящее — это её вина.       — Всё в порядке, Скотти, — натянув улыбку, произносит Стилински, потому что что-то просто необходимо было сейчас сказать, и похлопывает все еще друга по спине. Знакомый успокаивающий жест все так же действует на Маккола безотказно, он успокаивается и отпускает её. — Это я должна просить прощение за своё молчание, ведь и правда могла многое сделать тогда своими силами… Просто магия оказалась… совсем не простой…       — Да я понимаю, — отпускает голову с раскаянным видом, будто действительно может понять её, произносит Скотт. И Стайлз становится не по себе от этого, хочется развернуться и уйти, но она держит себя в руках.       — Ну вы поговорили? — усталый голос Лидии звучит как нельзя вовремя.       — Да, думаю, нам пора, — встрепенувшись, говорит Скотт, и они выходят в коридор к остальным.       — Спасение и воссоединение лучших друзей — это прекрасно, но у нас был договор, — напоминает о себе Питер, и обращается он не к кому-нибудь, а к Мартин.       — Лидия? — недоумевающе спрашивает Крис, внимательно смотря на подругу дочери.       — Всё в порядке, — кивает мистеру Ардженту она и отходит с Питером чуть в сторону для разговора.       — С каких пор у Лидии и зомби-дяди есть общие дела? — озадаченно спрашивает Стайлз, с удивлением видя происходящее.       — Не знаю, — отвечает Скотт, добавляя: — Но именно она настояла позвать его для помощи с Ногицунэ.       — И в чём была его помощь? — настороженно задаёт вопрос Крис, не спуская взгляда с отошедшей пары.       — В свитке со способом, как избавиться от Ногицунэ, было написано, что нельзя быть лисом и волком одновременно, — правдиво признается Маккол и смущенно поясняет: — А я еще никого никогда не обращал.       — То есть вы собирались?.. — удивлённо открывает рот от прозвучавшего Эллисон, не договаривая и так всем понятное.       — Если бы у нас не было другого выбора, — кивает Скотт.

***

      Они возвращаются в дом Макколов. Без Скотта, тот отговорился каким-то срочным делом и ушел вместе с Питером. Стилински в иной ситуации с радостью устроила альфе допрос, но не после недавних откровений и больше чем суток, проведенных на ногах. Она устала.       Крис любезно предложил их подвести. Их — это Стайлз и Аделаиду. До конца не пришедшая в себя Лидия отправилась с ними и ночевать, как поняла Стилински, планировала у Арджентов. Но, несмотря на состояние, Мартин умудрилась занять переднее пассажирское сиденье и даже не вызвать этим ни одного вопроса.       Машина у Криса была большой и вместительной, Стайлз не сильно разбиралась, но, кажется, это был переделанный военный джип или что-то вроде того, только места им втроём сзади было достаточно, чтобы сидеть и даже не задевать друг друга.       — Стайлз, — как-то робко зовет Эллисон, стоило им только тронуться с места, и, когда Стилински, отвернувшись от окна, в которое смотрела, поворачивается к ней, продолжает: — спасибо. Я просто хотела сказать тебе спасибо за всё. Если бы не ты… — девушка запинается, не в силах продолжить говорить, но всем здесь понятно, что охотница не может сказать, но в итоге она говорит немного другое: — Спасибо, что спасла мне жизнь, Стайлз.       — Не за что, Элли, — устало растягивая губы в подобии улыбки, дежурно отвечает Стилински и, видя, что с этим Эллисон не согласна и собирается возразить, кладёт руку поверх её сцепленных между собой. — Правда, забрать из тебя злого духа мне ничего не стоило, — это не совсем так, и все сидящие в машине были по сути свидетелями непростого разговора со Скоттом, хоть и не слышали его. Но Стайлз слишком устала для всего этого. — Обращайся, если что.       Глупая шутка вызывает у охотницы улыбку сквозь слезы, и та бросается обниматься. Не то чтобы Стилински прям нужны были эти объятья или благодарности. Хотя кто не любит, когда их помощь ценят? Только в этих спонтанных обнимашках ведьма находит больше тепла и понимания, чем недавно в руках у друга. Это вопреки всему дарит ей так необходимую в последних событиях уверенность. Уверенность, что она делает всё, а если не всё, то многое правильно. И это почти окрыляет, даёт силы двигаться дальше.

***

      Дом Макколов не так уж и далеко, и отчасти неловкая поездка заканчивается быстро. Распрощавшись с Арджентами и Лидией, обещавшей завтра их найти, ведьмы заходят в дом Мелиссы. Их сумки, так и не тронутые, все еще валяются в углу, недалеко от входной двери. Девушки не успевают собраться с мыслями о своих дальнейших действиях, как появляется Скотт и, как радушный хозяин, уступает им двоим свою кровать. Сам альфа, казалось бы, и не собирается поспать после бессонной ночи.       И вскоре Стайлз узнала почему. Пропустив Иду первой в такой желанный для них обеих душ, сама Стилински, дождавшись своей очереди, покидает его уже ближе к полудню и чувствует, что готова вырубиться прямо на ходу. Даже поглощенная магия, что до сих пор дарила ей небывалое чувство наполненности, что обычно быстро проходило, не добавляла ей энергии. Потому, выходя из ванной комнаты и почти сталкиваясь с мужчиной, её реакция несколько замедленна. И это не так уж плохо в этом случае.       — Стайлз? — удивлённо вместо приветствия произносит мистер Маккол.       Рафаэль Маккол, отец Скотта, был определенно не тем, кого она ожидала и уж тем более хотела видеть перед собой. И вот та причина, по которой ее некогда лучший друг будет держаться подальше от собственного дома. Да, отношения у них так себе. Одетый в костюм, что просто кричит о его принадлежности к силовым структурам. И кобура, которую не сильно-то и скрывает надетый на нём пиджак, только служит подтверждением.       — Мистер Маккол? — в тон мужчине произносит Стилински. Тот окидывает Стайлз оценивающим взглядом, и она ловит в этом взгляде далеко не только профессиональный интерес. Хоть кто-то заметил в ней девушку, мелькает у ведьмы мысль, и она тут же гонит её от себя. Только не отец Скотта! Фу, точно нет. Он же годится ей в отцы! Хотя она уже осознала, что ей нравятся постарше. И можно ли считать, что если её посещают такие мысли, она начинает отходить от «Дерека»? Знак ли это, что можно и нужно двигаться дальше?       — Ты же уехала в Вирджинию, — не задавая вопрос, а констатируя известный ему факт, агент Маккол продолжает выжидательно смотреть на её лицо, стараясь не опускать взгляд ниже. Да, одна из старых футболок Скотта, что она увела у него лет в четырнадцать, и мягкие короткие шорты хорошо подходили для сна, но не для светского общения. И всё же, не выдержав и еще раз окинув её беглым взглядом, мужчина замечает: — Скотт не говорил, что ты вернулась.       — Приехала погостить на выходные, — хмыкает Стайлз, добавляя: — О том, что вы в городе, он тоже не упоминал.       — Скотт здесь? Мне нужно с ним поговорить, — переходит мистер Маккол к тому, ради чего он здесь.       — Нет, сказал, что ему нужно поговорить с Кирой, и уехал, — отвечает ведьма. — Извините, но у меня была очень длинная ночь.       Усмехнувшись напоследок открывшему было рот мужчине, Стилински скрывается за дверью комнаты его сына. Ей плевать, что там о ней или о Скотте подумал Рафаэль Маккол, она просто хотела спать.       Устроившись под боком у Аделаиды, она чувствует себя как никогда с момента смерти мамы на своём месте. Ида, проснувшись ли от её появления или просто еще не успевшая уснуть, поворачивается к ней.       — Как ты? — тихий вопрос полон искреннего интереса с нотками сочувствия. Так слышит Стайлз и хочет верить, что слух её не обманывает.       — Сложно, — подбирает подходящее слово она. — Не могу сказать, что рада тому, что всё рассказала Скотту. Но облегчение всё же есть. Да, облегчение…       — Всё будет хорошо, — обхватив её руку, уверяет Аделаида, — и Скотт, кажется, воспринял всё не так уж плохо.       — Будет, — уже засыпая, соглашается Стилински, — давай спать.

***

      Поле для лакросса никак не изменилось за то время, что она его не видела. Они с Идой присоединились к Лидии и Эллисон на трибунах, а Маккол, пришедший с ними, решил составить компанию парням в тренировке.       — Скотт взял близнецов в стаю? — после совместных приветствий спрашивает у девушек Стайлз.       — Как видишь, — усмехается было Лидия, следя за игрой, но вдруг отвлекается, замечая, — с тобой хотят поговорить.       Кивок в сторону указывает на стоявшего на краю поля Дитона. Стилински так и знала, что Маккол всё расскажет друиду, и не сильно удивилась его появлению. Лениво вставая, она также не торопясь спускается с трибуны, подходя к мужчине ожидающему её, но смотрящему за тем, как весело оборотни гоняют мяч из клюшки в клюшку.       — Он рассказал, — произносит Стайлз, чтобы поскорее начать и как можно скорее закончить этот разговор.       — Я никогда не встречал и не слышал о таких, как ты, — поворачиваясь к ней, говорит Дитон. Его взгляд не изучающий, и любопытства в нём тоже нет, просто взгляд. Казалось, новое знание никак не сказалось на отношении мужчины к ней. — Но я вижу это притяжение между тобой и нею… — кивнув в сторону Аделаиды, улыбающейся на что-то сказанное Эллисон, — теперь мне многое понятно…       — Что именно? Что это за притяжение? — тут же заинтересовывается разговором Стилински.       — Она же не отсюда, да? — это не вопрос и не предположение, просто уточнение. — Это сразу понятно, — поясняет свои слова мужчина, — друиды всегда тонко чувствуют природу, и то, что она не принадлежит ей, видно. Пока не принадлежит, — замечает на приподнятую бровь Стайлз Дитон, — в ней слишком много чужой для нашего мира магии. А ты, выходит, помогаешь ей от неё избавиться.       — Так нас друг к другу тянет её магия? — не до конца веря такому абстрактному и простому объяснению всем её чувствам и ощущениям, спрашивает Стилински.       — Скорее мир, — разводя руками, будто пытаясь показать весь этот мир, отвечает друид. — И он будет продолжать это делать, пока она не станет своей. Эта ведьма нуждается в тебе гораздо больше, чем ты в ней, Стайлз.

***

      Слова Дитона горят в её мозгу всё то время, что они с Аделаидой проводят в Бейкон-Хиллс, и обратную дорогу до Мистик Фоллс они её тоже не покидают. Расставаться со Скоттом и Лидией в этот раз оказалось куда легче и проще, чем в прошлый. Будто она уже оторвала эту часть жизни от себя и попрощалась с ней.       Только дома, закинув вещи в стирку и сев на кровать, Стайлз осознаёт, что эти длинные, полные событий и открытий выходные закончились. Она так и не поговорила толком с Лидией, не выяснила, что за дела у той с Питером Хейлом. И её вечное любопытство отчего-то не спешит мучить с этим вопросом. Словно Стилински все равно. То, что ей стоило бы пересказать сказанное Дитоном Иде, тревожит её сейчас гораздо больше, чем что-либо другое.       И она не выдерживает.       Крикнув Бетт, что выйдет ненадолго, чтобы заглянуть к Аделаиде, Стайлз не слушает бурчание тёти о «неразлучниках». Пройти вдоль улицы мимо двух домов, что разделяли их, не занимает и десяти минут.       — Ты что-то забыла? — удивляется её приходу Ида, открывая дверь пошире и позволяя Стилински войти в дом. — Да, — решительно произносит Стайлз, — рассказать тебе то, что мне сказал Дитон, — об этой нашей связи.