Эпилог

      — Детектив! — приветствие отвлекает Стайлз от исследования трупа, и она поворачивает голову, чтобы узнать, с кем в этот раз ей придется работать. Уже полгода она стажировалась в отделе криминалистики полицейского департамента Нового Орлеана. И это было отнюдь не так весело и интересно, как представлялось в детстве или при просмотре детективных сериалов.       — Что у нас? — поздоровавшись кивком со всеми разом, устало спрашивает подошедший детектив. На вид ему чуть за тридцать, но синяки под глазами да и недельная щетина прибавляют к ним еще лет пять.       — Мужчина, по предварительным данным, от двадцати пяти до тридцати лет… — начинает рассказывать главный эксперт в их группе, мистер Джонс, пока Стилински, сидя на корточках возле трупа и окружающих его зловонных куч мусора, буквально на колене записывала в отчет характер нанесенных жертве ран.       — Детектив Кинни! Тут вас спрашивают! — окликает патрульный детектива, до этого внимательно слушающего эксперта.       — Что опять твой специалист? — хмыкает Джонс и раздраженно качает головой, советуя: — Завязывал бы ты с этой оккультной хренью, Кинни.       — Он помог найти трех убийц за два последних года, Гаррет, — обращаясь к эксперту, бросает Кинни, прежде чем отойти к оцеплению, и, по дороге повернув к ним голову, добавляет: — И он не мой, ты же знаешь, что сам капитан его рекомендовал.       — Капитан, — еле слышно, но не для неё, фыркает в спину детективу Гаррет Джонс и, повернувшись к ней, рявкает: — Заканчивай, Стилински! Нужно освободить место для другого эксперта.       Стайлз легко поднимается на ноги и отходит от трупа, обвязанного веревкой и пришпиленного к стене здания в этой грязной подворотне. Она уже давно сделала всё, что от нее требовалось, и последние пять минут только изображала бурную деятельность. Еще в первые две недели, уяснив, что ее энтузиазм никому в департаменте не упёрся, она начала придерживать свои порывы. Да и былая прыть, с которой она только поступала на работу, поугасла, придушенная бюрократическими волокитами и горами отчетов, которые приходилось заполнять ей за себя и за того парня.       — Дай почитать, что ты тут накарябала, — забирая у нее планшет с отчетами и описаниями места преступления, мистер Джонс только делает вид, что вчитывается, сам же явно ждет появления того, за кем ушел детектив Кинни.       Стилински привычно молчит и считает время до окончания смены. Еще несколько месяцев назад она бы уже фонтанировала теориями и предположениями. Сейчас же она ясно видит, что у них в городе завелся маньяк-серийник, да еще к тому же, скорее всего, сверх. Стайлз поставила бы на вампира, хотя могла порезвиться и слетевшая с катушек ведьма. Третья за этот месяц жертва и первая выпавшая на смену девушки не сопротивлялась тому, кто ее резал на живую, а покорно позволяла это с собой делать. Химией, которая могла позволить такое сделать без внушения и магии, от трупа не пахло. Да, по протоколу они сделают все положенные тесты, но вряд ли что-то найдут.       — Вот, Винс, очередной, — произносит детектив, возвращаясь к месту преступления в сопровождении темнокожего мужчины.       Колдун. Она понимает это сразу. Даже не обладай способностями сифона чувствовать в других магию, Стилински бы поняла это по одному только поведению этого «Винса». Прожив в городе вуду уже больше шести лет, она научилась распознавать ведьм просто по их виду. Характерные движения, атрибуты и просто особенный взгляд — всё в этом мужчине кричало о его сущности.       — Да вижу, — отзывается колдун на реплику Кинни и подходит ближе к телу, чтобы поближе рассмотреть рот, разрезанный от уха до уха. Как и у двух предыдущих жертв, отчеты о которых ей пришлось переделывать на прошлой неделе.       — Мы пойдем, — нарушает молчание Джонс и, вернув ей планшет с записями, недовольным тоном продолжает: — Отчет будет готов, как всегда, в понедельник. Идем, Стилински.       И она идет, продолжая краем взгляда следить за действием колдуна. Впереди ее ждет куча форм и запросов, которые предстоит правильно оформить и отдать на утверждение главному эксперту. Она пока всего лишь стажер, в штат ее переводить не особо хотят, если верить подслушанным разговорам, хоть Стайлз и работает куда больше часов, чем положено по ее ставке. И не хотят не потому, что она плохо справляется или что-то в этом роде, а потому что она «девка». Да, простой и незамысловатый сексизм на рабочем месте. Если поначалу это жутко ее раздражало и заставляло жаловаться всем, кто готов был ее слушать, в основном Элайдже, конечно, то в последнее время это всё меньше и меньше ее трогает.       Вернувшись в офис, она за остаток смены успевает не только оформить все положенные бумаги, но и трижды сбегать за кофе и дважды за пончиками. Это тоже было привычно и уже не так напрягало, как раньше, ведь делала она это отнюдь не для себя и даже не по своей инициативе. Всё это время ее не отпускала мысль: «Для чего всё это?». Стайлз уже не чувствует того огня, что гнал ее вперед расследовать преступления, искать убийц, изучать криминалистику и законы. Зарплата стажера мизерная, да и она могла бы преспокойно жить на деньги от бара, подаренного Элайджей. Да что там, и сам Элайджа с радостью бы содержал ее, позволь она ему это или хотя бы намекни.       Всё чаще в последнее время Стилински задумывалась оставить свою наивную детскую мечту и уволиться. Отца, по стопам которого она хотела пойти, давно уже не было в живых, и она всё больше сомневалась, что тот бы одобрил ее выбор. Тем более что у нее была альтернатива. Стайлз могла бы посвятить себя управлению баром или присоединиться к Аделаиде. Она была уверена, что подруга с радостью взяла бы ее в долю своего небольшого дела, организованного всего три года назад. Да и помощь Иде бы не помешала, та меняет уже четвёртого работника.       Стилински помнит, как недоверчиво была настроена Аделаида, когда Клаус показал той освободившееся недалеко от их дома помещение. Гибрид ничего не предлагал, ни на чем не настаивал, просто попросил, чтобы в одном доме с детьми не было проклятых вещей, расколдовыванием которых Ида все больше увлекалась. А помещение, которое просто «случайно и так вовремя» освободилось, удобно принадлежало первородным. Сейчас же у подруги был уже неплохой магический магазин под видом антикварной лавки. После истребления ведьм французского квартала и последующих за этим беспорядков много колдовских семей поспешило покинуть город, особенно из тех, кто не имел в нем корней, оставляя за собой множество «сюрпризов». И магазинчик Иды без особой-то конкуренции получил все шансы на успех.       Закончив свою смену, Стайлз и не думает, как бывало в первые дни, остаться на сверхурочные, и дело даже не в празднике, на который она скоро начнет опаздывать, хотя да, и в нем немного, но в основном в том, что это никому не нужно. А с недавних пор, наверно, и ей тоже… не нужно.

***

      Когда с Далией было покончено и Фрея освободилась от связи с теткой, старшая Майклсон лишилась ещё и необходимости впадать в столетний сон, а значит, той нужен был постоянный дом. Элайджа сразу предложил старшей сестре несколько вариантов, да и Финн, как слышала Стайлз, тоже выразил желание помочь ей с этим. Фрея выбрала Новый Орлеан. Возможно, это было связано с тем, что остальные Майклсоны разбежались по стране, а в этом городе обитало на постоянной основе сразу два ее брата, но, возможно, ей просто понравился город.       И она выбрала своим местом жительства комплекс, что недолго, всего лишь чуть меньше столетия, служил резиденцией вампиров Нового Орлеана, а после смерти Марселя вернулся к истинным владельцам — Майклсонам. Ни Элайджу, ни Клауса немаленькое здание особо не интересовало, и чуть больше года оно стояло пустым, но не забытым. Первородные без особого энтузиазма устроили в комплексе ремонт, не глобальный, но необходимый для того, чтобы старинный дом просто не рухнул под своим собственным весом. Фрея заняла всего несколько комнат, прилегающих друг к другу, и устроила из них своеобразную квартиру не без помощи строителей, нанятых Элайджей.       Не сказать, что три ведьмы за прошедшие года стали лучшими подружками. Крепкая связь между Идой и Стайлз все еще ощущалась обеими девушками и, судя по их обоюдным наблюдениям, уходить или ослабевать не собиралась. С Фреей же обе поддерживали ни к чему не обязывающее общение. Иногда вместе обедали в кафе, когда у всех выпадало свободное время. Фрея на правах тети регулярно посещала их дом, чтобы увидеться с Лили и Тони. Или вот так, как сегодня устроила им праздник во дворе комплекса.       Аделаида поддержала начинание блондинки, прекрасно понимая, что их собственный дом хоть и выдержит нашествие почти двадцати малолетних детей с родителями, только без потерь вряд ли обойдется. Выбор был очевиден. Правда, были приглашены не только одноклассники двойняшек по начальной школе, но и все Майклсоны. Первородные вампиры уже были знакомы с объявившейся из глубины веков старшей сестрой, правда, по одиночке, полным составом древнее семейство на памяти Стилински не собиралось с памятного ей бала в Мистик Фоллс. И сейчас девушка, лишь на полчаса заскочив домой, чтобы привести себя в порядок после работы, спешит в комплекс, на праздник, что должен быть уже в полном разгаре.       Знакомый голос из подворотни заставляет Стайлз притормозить, не дойдя буквально квартал до своей цели. Тон Клауса был полон издёвки и раздражения — опасное сочетание. Не то чтобы она могла остановить древнего гибрида, если тот выйдет из себя, но узнать, что случилось, и постараться предотвратить кровопролитие так близко от своих крестников должна была. И только надеялась, что это не разборки между Майклсонами, она не хотела бы в такое вмешиваться, пусть и сама скоро станет Майклсон. Но пока она оставалась Стилински, свадьба назначена только на следующее лето.       — Так зачем ты в моем городе, Люсьен? — обращается Клаус к незнакомому Стайлз типу, буквально прижав того к кирпичной стене ближайшего здания.       — Вариант, что я соскучился по своему сиру, тебя не устроит, я прав? — шутит не выглядящий особо напуганным действиями гибрида мужчина. И, не дожидаясь однозначного ответа первородного, продолжает: — Я здесь, чтобы предупредить тебя… Назревает заговор…       — Можно покороче? У меня сегодня еще куча дел, — демонстративно раздраженно поторапливает Люсьена Майклсон, продолжая удерживать того у стены локтем за горло.       — Это серьезно, Ник, — сменив шутовской тон на серьезный, знакомый Клауса меняется в лице, когда произносит тревожное по своей сути предупреждение, — прозвучало пророчество о тебе, твоих братьях, обо всех Майклсонах…       Больше Люсьен сказать ничего не успевает, захрипев, и Стайлз видит не только, как кровавая пена пошла у него изо рта, но и то, как легко рука Никлауса вошла в его грудную клетку, чтобы следующим движением вынуть из нее трепещущее сердце.       — Не люблю пророчества, — куда менее раздраженно в никуда произносит гибрид, опуская начавший покрываться тёмными венами труп окончательно мёртвого вампира. И, не поворачиваясь к ней, продолжает: — Ты как раз вовремя, ведьмочка. Поможешь избавиться от тела.       — Кто он? — перестав стоять за углом, Стилински заходит в подворотню, приближаясь к Клаусу и мертвому Люсьену. — И за что ты его убил?       — Люсьен Касл — мой старый знакомый, и ты слышала наш разговор, — бросив остановившееся сердце на тело его бывшего владельца, отвечает Майклсон и добавляет: — Остальное, если будет интересно, узнаешь у своего жениха, только спроси, кто такие первообращенные.       Гибрид чуть поднимает свои окровавленные руки и выразительно заглядывает ей в глаза.       — Эванеско, — устало вздохнув, Стайлз, ведя рукой вдоль подставленных конечностей мужчины, убирает с них всю грязь.       — И про него не забудь, — кивает на труп Люсьена Клаус.       — Ты и сам умеешь избавляться от тел, — возмущенно напоминает Стилински, не горя желанием делать лишние телодвижения после долгой рабочей смены.       — У тебя это получится быстрее и чище, — замечает в ответ Майклсон.       Раздражённо фыркнув в ответ, Стайлз хватается за кисть гибрида, начиная поглощать магию из него, чтобы призвать достаточно жаркий огонь для того, чтобы побыстрее сжечь тело.       — Ауч! Можно понежнее? — отзывается Клаус на ее действия.       — Можно сделать это самостоятельно, а я и без того устала, — огрызается Стилински в ответ, заканчивая с останками Люсьена.       — Всё еще не надоело играть в детектива? — с ухмылкой, довольный то ли своим вопросом, то ли тем, что она избавила его от возни с трупом, спрашивает гибрид: — Не думала бросить это, если так устаешь?       Он, конечно, всё прекрасно знает и о ее желаниях, и о жалобах Элайдже. Но в эту игру можно играть вдвоем.       — А тебе не надоело ходить вокруг да около? Не думал уже наконец сделать Аделаиде предложение? — ехидно спрашивает Стайлз, пока они неторопливо покидают подворотню, двигаясь в сторону комплекса.       Она тоже умела давить на больное. Любой бы увидел, как морщится Клаус, когда его представляют «отец моих детей». Любой, кроме Иды. Древний гибрид определённо не хотел быть для бывшей Поттер просто «отцом детей». И это можно было бы воспринять хитрым планом подруги, таким образом пытающейся затянуть Майклсона под венец, если бы Стилински не успела ее так хорошо изучить. Аделаида и не думала о браке, нет, в сокровенных мечтах у нее, может быть, и мелькала эта тема, но вот в реальности она определенно не задумалась об этом всерьёз. И это понимала не она одна, Клаус это тоже видел. И если мысли Иды были для Стайлз темным лесом, то, что об этом всем думает гибрид, она даже не собиралась гадать.       — Я над этим работаю, — хмуро бросает в ответ на ее шпильку мужчина.       — Это не может быть настолько сложно, — фыркает Стилински. Они подходят к комплексу, и, прекрасно слыша детский веселый ор, она уже начинает представлять то, что творится во внутреннем дворе. Стайлз останавливается, чтобы добавить: — А если и так, ты всегда можешь привлечь союзника на свою сторону, — поиграв бровями, девушка ловит на себе недоверчивый взгляд Клауса и снисходительно поясняет свою мысль более подробно: — Не меня. Обратись к Лили. Вот кто действительно сделает всё, чтобы «любимые папочка и мамочка были вместе».       Оставив первородного гибрида с задумчивым лицом стоять на пороге, Стилински заходит на территорию комплекса, сходу окунаясь в детский праздник. На фоне криков и бега взрослые практически теряются, хоть и было их никак не меньше галдящих пятилеток.       — Мечислава, — окликает ее вышедший откуда-то из боковой двери Элайджа, чтобы подойти и поцеловать ее в приветствии. — Как смена?       — Очередное убийство, похоже, в городе завелся маньяк, — собственный тон Стайлз кажется до ужаса безразличным, и она понимает, что в жизни действительно нужно что-то менять. Может, стоит подумать об открытии собственного детективного агентства? Пусть первое время ей придется искать разве что пропавших питомцев, но зато никакой бумажной волокиты и начальства. Да, стоит подумать об этом.       — Но он не слишком тебя интересует? — уловив ее состояние, скорее констатирует Элайджа, чем спрашивает. — Тогда, возможно, организация нашей свадьбы развлечет тебя? Ребекка как раз вызвалась с этим помочь.       Первородный кивает в сторону фуршетного стола, вокруг которого и стояли в большинстве своем присутствующие на празднике взрослые. Майклсоны, конечно же, стояли особняком, только Ида металась туда-сюда, стараясь всем угодить. Упомянутая Элайджей Ребекка явно спорила с Сейдж, пока приехавший с ней Энзо о чем-то шептался с Колом. Финн, смакуя представленную на фуршетном столе еду, увлеченно разговаривал с Фреей. Даже Клаус, поймав по дороге малышку Лили, с заговорческим видом что-то наговаривал ей на ухо, пока нес на руках к своим братьям и сестрам. — Возможно, я даже приму ее помощь, — задумчиво смотря на собравшуюся полным составом впервые за шесть лет семью, отвечает Стайлз. Здесь и сейчас она чувствует себя на своем месте, даже с учетом не полюбившейся работы и тому шуму, что устроили неугомонные пятилетки вокруг них. И она действительно задумывается о том, чтобы отложить терзающие ее мысли о будущем и просто заняться подготовкой свадьбы. Она все еще хочет провести с Элайджей следующую вечность, пусть дети в большинстве своем ее до сих пор иногда пугают, но крестники с переменным успехом помогают бороться с этим страхом.       В конце концов, она уже не та одинокая потерянная в огромном мире девчонка, сбежавшая от тяжелых мыслей и горьких чувств на другой конец страны. И у нее более чем достаточно времени попробовать всё, что захочется и готов предложить ей этот мир.