Спасибо, мы и сами справимся

      Мерлин, как же она не любила ждать! Пусть это были всего лишь переговоры, но даже понимание того, что там точно ничего интересного или опасного не произойдёт, не могло успокоить ее раздражение. Объективно проходит не так уж много времени с их ухода, как братья Майклсоны и Стайлз возвращаются, но для Иды это, казалось, тянулось целую вечность.       Ужасную, беспокойную, длинную вечность!       Открытие входной двери заставило ее практически взлететь с дивана и почти бегом бежать в холл. Дети, восприняв это игрой, со звонким смехом ползком отправились следом за ней. Они уже умели уверенно ходить без опоры, но на четвереньках передвигались пока куда быстрее. И в подобные моменты всегда этим пользовались. Тони вырвался вперед, уверенно останавливаясь рядом с ногами вошедшей в дом Стайлз, в то время как его сестра, устав, уселась прямо посреди холла.       — И тебе привет, малыш, — приветствует Стилински ребенка, схватившего ее за штанину. Девушка не стала ждать, пока мальчик подтянется и встанет на ножки, и сразу подхватывает его на руки.       — Как всё прошло? — смотря, как Клаус поднимает протянувшую к нему в характерном жесте ручки Лили, спрашивает Аделаида. И потому, какой взгляд подруга кидает на гибрида после ее вопроса, прежде чем начать отвечать, она понимает… даже слишком много.       — Финн подтвердил наше родство с Фреей, — говорит Элайджа, закрывая за собой входную дверь.       — Но мы решили не ждать пришествия их тётушки, — осторожно произносит Стайлз, переводя взгляд на Иду.       — Ритуал поиска? — задумчиво спрашивает она, оценивая озвученное предложение. И с любого ракурса ей оно нравится всё больше и больше.       Превентивно избавиться от угрожающей ее детям ведьмы было очень заманчиво. Даже если Фрея им нагло соврала, чтобы с их помощью просто расправиться с Далией, и та на самом деле белая и пушистая. Аделаиду это мало волновало. Она не хотела рисковать.       — Да, — согласно кивает Стилински, подтверждая мысли Иды, и с прыгающим Тони на руках проходит в гостиную, — и нужно определиться, что мы с ней сделаем, когда найдем. Фрея уверена в том, что просто убить Далию не получится.       — Просто найди мне ее, ведьмочка, — бесстрастно бросает Клаус, прижимая к себе дочь, обнявшую его за шею, и заходя следом. Лили росла очень нежным ребенком, и только на родного брата эта нежность почти не распространялась. — Остальное мы с Элайджей сделаем сами.       — Не думаю, что игнорировать мнение вашей старшей сестры правильно, Клаус, — возражает Аделаида, видя решимость мужчины всё сделать самостоятельно. Подозрения, что зародились в ней с момента их возвращения домой, только больше окрепли. — Не зря же она уверена, что Далию не так просто убить.       — Предлагаю все же найти ее для начала, — произносит Элайджа, забирая вконец разбушевавшегося Тони из рук Стайлз, у него малыш сразу присмирел. От чего-то на руках у дяди Энтони всегда затихал, нельзя сказать, что мальчик боялся первородного вампира, но при нем вел себя куда тише обычного.       — Нам понадобится карта, — хлопнув в ладоши, говорит Стилински, прежде чем отправиться за озвученным в кабинет.       Подготовка к колдовству не занимает много времени. Стоило Стайлз разместить подробную карту города, с которой та решила начать, на журнальном столике, как Клаус слегка надкусил свой палец, позволяя нескольким каплям крови упасть на плотную разрисованную бумагу. Не было ни брызг, ни пафосно оскаленных клыков, которые тот так любил демонстрировать, гибрид прекрасно знал, что чувствительная Лили, продолжавшая сидеть у него на руках, может всего этого испугаться. Пугать дочь — это последнее, что хотел Никлаус Майклсон, и потому всегда придерживал свои кровожадные порывы в присутствии детей. По крайней мере, именно так Ида объясняла себе сдержанное поведение мужчины.       Аделаида произносит заклинание и направляет магию в кровь Клауса, та делится на несколько частей, и пара капелек уползают за границы карты, а одна побольше отползает на несколько улиц в сторону. И всё. Она прекрасно почувствовала, к кому именно устремилась кровь гибрида, и Далии среди них нет.       — Здесь, по моим данным, остановилась Фрея, — кивнув на отползшую капельку, произносит Элайджа, делясь информацией.       — Далии еще нет в городе? — мрачно предполагает Клаус, но по его тону ясно, что тот не верит в этот вариант. Да и в тот, что ее магия просто не сработала, тоже.       — Еще раз? — предлагает Стайлз и сама берется за колдовство. Очередная капля крови Майклсона падает на карту, и результат повторяется. Совместное колдовство ведьм также ни к чему не приводит. Они обе молчаливо понимают, что их магия банально не может найти древнюю ведьму.       — Она скрыла себя от поисковых заклинаний, — хмуро посмотрев на застывших с не менее мрачными лицами первородных, признает очевидное Аделаида. Она ожидала подобного исхода, сильная ведьма не стала бы оставлять настолько глупую уязвимость, особенно зная чувства Фреи к ней. А Далия о таком не могла не знать.       — Против такого у нас, кажется, было кое-что, — задумчиво разбивает наступившую после ее слов тишину Стилински. Подруга уходит в кабинет и буквально минут через десять возвращается со старым и довольно толстым фолиантом. — По-моему, это здесь.       Положив книгу на обеденный стол, Стайлз быстро, но бережно перелистывает хрупкие страницы.       — Да вот оно! Нам понадобится маятник и, наверно, новая карта, — произносит вампирша, ткнув пальцем в страницу и переведя взгляд на заляпанную кровью разложенную на журнальном столе бумагу.       Всё нужное находится быстро, и Клаус в очередной раз пускает себе кровь, чтобы капнуть ею на привязанную к нитке иглу. Импровизированный маятник, недолго раскачиваясь, останавливается примерно в пятидесяти милях от Нового Орлеана. Застыв буквально на пару мгновений, кончик иглы начинает медленно ползти в сторону города. Это длится недолго, всего пару минут, и иголка вспыхивает и плавится, поджигая карту.       — Ого! Она почувствовала! — не то радостно, не то просто удивленно восклицает Стилински, комментируя случившееся. Пока Ида одним движением руки и с помощью магии прекращает это безобразие, надеясь, что обеденный стол не успел пострадать.       — Этого достаточно, — серьёзным тоном заявляет Элайджа и, подняв взгляд на брата, продолжает: — Я пошлю людей, и не позднее завтрашнего утра у нас будет ее фото как минимум.       — Далия сильна, — кивнув на остатки карты и маятника, произносит Клаус, покачивая на руках захныкавшую от случившегося Лили: — Твои люди должны быть осторожны, чтобы и их не поджарило, хотя бы до того момента, пока они ее не найдут.       — Не думаю, что недавно проснувшаяся от столетнего сна древняя ведьма успела достаточно разобраться в современных методах слежки, — хмыкает на слова гибрида первородный вампир, продолжая легко удерживать застывшего у него на руках Тони, что не смел плакать, но сочувственно смотрел на сестру.

***

      Заходя в спальню после душа и собираясь готовиться ко сну, Аделаида замирает, заметив в своей комнате гостя. Замирает всего на мгновение, но достаточно долгое, чтобы ее заминку заметили.       — Дети так быстро уснули? — не столько поясняя свое удивление, сколько действительно интересуясь ответом, спрашивает Ида. Ведь что уж там, Клаус был частым гостем не только ее комнаты, но и постели. Как сейчас, например, когда гибрид в одних мягких пижамных штанах устроился на ее кровати.       — Это вы долго шушукались со Стайлз, — фыркает в ответ мужчина, что до ее появления расслабленно лежал, заведя руки за голову.       — Мы не шушукались, а обсуждали план действий, — возражает она, прикрывая за собой дверь спальни и подходя к постели. — Тебе лучше остаться дома и… — начинает произносить Клаус, наблюдая за ее перемещением, но договорить она ему не дает.       — Не лучше, и можешь не продолжать, мне уже рассказали о твоем желании всё сделать самостоятельно. И я думаю, это плохая идея, — забравшись на кровать, заканчивает Ида.       — Язык бы оторвать этому рассказчику, — поморщившись, но без всякой злобы замечает гибрид. — И что еще тебе доложила, Стайлз?       — А то ты нас не слушал, — фыркает в ответ Аделаида, устраиваясь поудобнее.       — Слушал, и мне не нравится ваш «план», — с отчетливым сарказмом выделив последнее слово, не собирается отрицать очевидное Клаус. Мужчина, проследив за ее обустройством, переворачивается на бок, чтобы быть к ней лицом.       — Что? Неприятно, когда тебя собираются оставить в стороне? — иронично уточняет Ида, так же устраиваясь на боку.       — Далия — древняя и сильная ведьма, любовь моя, — как для маленькой, чётко проговаривает мужчина. Сердце ведьмы замирает от этого «любовь моя», произнесённого хриплым голосом. Так хочется, чтобы в эти слова был вложен настоящий смысл, а не пустое обращение. Но Аделаида отбрасывает глупые и неуместные сейчас мечты, возвращаясь к реальности и разговору.       — А я победила целого Темного лорда, и он, думаю, был не менее силен, чем твоя тетя, и к тому же имел армию последователей. Уверена, я с ней справлюсь, — твердо заверяет Клауса она.       — Я помню, — произносит гибрид и тихо добавляет: — Но это не мешает мне беспокоиться и волноваться о тебе, Ида.       — Пустое, — фыркает в ответ она и в шутку продолжает: — думай об этом как о пользе для себя, ведь если мы убьем друг друга, тебе не придётся делить детей ни со мной, ни с ней.       По вмиг нахмурившемуся Клаусу сразу видно, что «шутка» не зашла. Аделаида открывает рот, чтобы как-то исправить ситуацию, но не успевает найти для этого слов.       — Не смей так просто заявлять о своей смерти, — приказывает Никлаус, нависая над ней и расположив свою руку у Иды на щеке, не давая отвернуться или отвести взгляд, — ты не можешь так просто и… так глупо покинуть меня…       Мужчина явно воспринял ее слова слишком серьезно и даже не вспоминает о ее условном бессмертии. И, слыша искренность в сказанном, она поддается соблазну.       — Почему? — смотря в строгие глаза гибрида, спрашивает Аделаида. Она так долго копила и прятала сомнения в глубине своей души, так сильно хотела сохранить то, что было между ними, пусть это и было не по-настоящему, что теперь не могла сдержаться. — Кто я для тебя?       Она уверена, что достаточно хорошо успела узнать Никлауса, пусть тот и довольно долго и правдоподобно пытался изображать хорошего мальчика. Только первое впечатление, сложенное по большей части с чужих слов и старых наблюдений, сложно перебить даже самой искусной актерской игрой. Ида готова ко лжи и думает, что сможет ее распознать, но не уверена, что готова к правде.       — Ты… — произносит Клаус, не выглядя удивленным или не готовым к вопросу, — …моя.       «Ты моя»?       И это всё? Он уже говорил ей это на похожий вопрос. Аделаида ожидала успокоительного и лживого признания в любви, должного ее успокоить. Могла понять слова о том, что она мать его детей и много значит для него. Но не простых и искренних, но наполненных все еще непонятным ей смыслом двух слов.       — Это сложно объяснить, думаю, будет еще сложнее понять, — видя ее замешательство, продолжает говорить гибрид. — Но ты моя. И я не позволю тебе умереть от рук Далии или кого-то другого. Потому что ты моя… Это чувство… Эта принадлежность глубже и сильнее, чем банальная симпатия или даже воспетая поэтами любовь… И мне не нужно ответное признание. Я знаю, что тоже тебе не безразличен…       — Ох, заткнись! — возмущённо от охватившего ее смущения восклицает Ида и, чтобы наверняка прервать вгоняющий ее в краску поток слов, целует мужчину. И тот, пользуясь ее инициативой, опрокидывает Аделаиду на спину, нависая сверху.       — Мы обязательно продолжим этот разговор позже, — обещает Клаус, прерывая поцелуй и немного отстраняясь, чтобы в следующее мгновение продолжить, а заодно начать избавлять ее от ночной сорочки.

***

      Склад на краю города был пустынен и, судя по всему, заброшен. В огромном помещении было отчетливо слышно плеск Миссисипи, текущей буквально в паре ярдов от его стен. Почти синхронные шаги разносятся в гулкой тишине, оповещая об их присутствии.       — Майклсоны будут в ярости, — задорно хмыкнув вслух, замечает Стайлз, осматриваясь.       — Не напоминай, — устало просит она, стараясь не закатывать глаза в ответ, а внимательно следить за остановкой, опасаясь пропустить появление той, кого они сюда пригласили.       — Наша старушка что-то не торопится, — согнав веселье с лица, замечает Стилински, крутанувшись на месте и бегло осматривая выбранный ими склад, и куда тише добавляет: — Того и гляди наш план пойдёт прахом.       — И что же это за план? — хриплым, но далеко не старческим голосом произносит появившаяся посреди пустого помещения женщина.       Одетая в тёмный плащ, скрывающий под собой не менее тёмную одежду, появившаяся не выглядела старой. Лет сорок, сорок пять, не больше. Это, несомненно, была Далия, в ней чётко прослеживались черты, унаследованные Элайджей и Колом. Древняя ведьма определённо собиралась произвести на них со Стайлз впечатление своим «внезапным» появлением. Вот только Ида ждала чего-то подобного, да и Стилински даже не дёрнулась, а уже это говорило о том, что та её прекрасно чувствовала. Подруга, несмотря на приобретённый вампиризм и всё ему сопутствующее, всё так же иногда была неуклюжа и впечатлительна, будь для неё ход Далии действительно неожиданным, она бы не смогла это скрыть. Не от неё уж точно.       — Пообщаться с вами по душам… — протягивает в ответ Стайлз, резко разворачиваясь к женщине, — без лишних… ушей, так скажем. Хотелось бы узнать вашу часть истории.       Иде не хотелось. Ей было достаточно одного взгляда на Далию, чтобы заметить высоко и, без сомнения, высокомерно задранный подбородок. Эта дамочка не похожа на ту, кто пойдет им навстречу или хотя бы попытается найти компромисс.       — Моя часть истории? — ухмыльнувшись, повторяет древняя ведьма и продолжает: — Что ж, извольте…       Далия начала издалека, с момента, как ее деревня подверглась нападению викингов и была практически истреблена, а их с сестрой угнали в рабство. Молодую, но к тому моменту уже сильную ведьму заставили работать по профилю — колдовать, естественно, на благо захватчиков. Вскоре речь заходит о предательстве Эстер, поддавшейся ухаживаниям молодого викинга Майкла, их врага. Но просто обрести семейное счастье предательнице было не суждено. У молодой семьи никак не удавалось завести детей, а это ключевой фактор удачного брака в те времена. Договор, заключенный между сестрами, был прост: Далия излечивает сестру от бесплодия, а та отдает ей своего первенца и всех последующих первенцев своего рода. И древняя ведьма планировала этот договор соблюсти во что бы то ни стало.       — Зачем тебе первенцы? — перебивает Аделаида, устав слушать и чувствуя, что время тратится зря. Чары, которыми они приложили братьев Майклсон, чтобы те не заметили их уход, уже наверняка развеялись. На первородных вообще любая магия, даже достаточно сильная, держалась плохо.       — О, это особенность нашей семьи, — дернув головой и переводя свой прищуренный взгляд на нее, отвечает Далия. — Старшие дети всегда более одарены магией, чем последующие… Если, конечно, уделяют ей внимание… Ты ведь их мать, не так ли? Прости, я не успела узнать подробности, но знаю, что ты родила двойню. Думаю, тебя утешит то, что я заберу лишь одного…       — Я не отдам тебе своего ребенка, ни одного из них, — сжав кулаки и еле сдерживаясь от того, чтобы призвать старшую палочку, перебивает древнюю ведьму Ида.       — Не стоит быть такой категоричной, деточка, — хмыкает на ее тон женщина и снисходительно продолжает: — Я умею воспитывать и контролировать сильных ведьм, со мной твой ребенок научится могущественной магии…       — Спасибо, но мы сами справимся с воспитанием и магии их тоже сможем научить, — саркастично протягивает Стайлз, отвлекая Далию на себя и демонстративно призывая светлячок люмоса над ладонью.       — Жаль, я хотела по-хорошему, — сменив ухмылку серьёзным выражением лица, женщина поднимает руки, явно собираясь колдовать.       Но Аделаида оказывается быстрее. Луч оглушающего летит стремительно, и древняя ведьма успевает его лишь заметить, но никак не увернуться. Только этим всё не заканчивается. Размытый силуэт пролетает мимо них со Стилински, чтобы, остановившись возле Далии, превратиться в Клауса. В разъярённого Клауса, в следующее мгновение оторвавшего своей застывшей и не успевшей начать падать на пол тётке поднятые для колдовства руки.       — О мой бог! — скривившись в отвращении от представшей перед ними картины, восклицает Стайлз, отворачиваясь, чтобы тут же уткнуться носом в возникшего рядом с ней Элайджу. Старший из присутствующих братьев Майклсон выглядит как совершенная статуя с каменным лицом и суровым взглядом, смотря на свою невесту. Он допускает лишь одно движение — вздергивает вопросительно бровь.       — Привет! — произносит Стилински преувеличенно радостно, да и улыбается тоже, резко отшатываясь от первородного. Вот его она точно здесь и сейчас увидеть не ожидала.       — Аделаида! — ревет, по-другому и не скажешь, Клаус, осознав, что тетка, мягко говоря, сейчас не противник. И куда тише и зловеще продолжает: — Позволь узнать…       — Нет! Это ты изволь сказать! Если вы оба здесь, то с кем остались дети? — громко и возмущённо озвучивает Ида возникшую у нее в голове мысль в тот же момент, как она осознала их присутствие здесь.       — С нашим братом Финном, он и Сейдж позаботятся о них, — нейтральным, но от этого еще более пугающим тоном отвечает Элайджа, даже не поворачиваясь к ней и продолжая сверлить взглядом Стайлз, — у нас не осталось особого выбора, когда мы осознали ваш уход. Пришлось знакомить двойняшек со старшим дядей.       — Ладно, дома договорим, — гневно бросает Клаус, вновь разворачиваясь к покалеченной и оглушенной женщине, валяющейся на бетонном полу.       — Стой! — вытянув руку в сторону гибрида, произносит Стилински, делая шаг к нему и Далии, — не убивай!       — Что? — недоуменно рявкает в ответ Клаус, резко развернувшись. От наплыва негативных эмоций его лицо искажается, покрываясь темными венами.       — Нужно оборвать ее связь с… — сделав шаг вперед, присоединяется к подруге Аделаида, отвлекая внимание разъярённого гибрида на себя, — Майклсонами…       Уловив на себе злой взгляд Никлауса, она почти отступает, в последний момент останавливает себя от этого. Таким она не видела мужчину еще ни разу, но Ида не из тех, кого легко напугать.       — Делай! — бросает в сторону Стайлз Клаус, отступая от тетки и позволяя к ней подойти. Но встает так, чтобы преградить дорогу уже Аделаиде. Она же не спешит подходить еще ближе, а внимательно следит за происходящим. От Иды не уходит, как каменная маска буквально ссыпается с лица Элайджи, который явно не хотел просто смотреть за действиями Стилински. Но и мешать первородный вампир тоже не спешит, просто встает рядом, будто грозный страж.       Стайлз опускается на колени перед истекающей кровью, но и не думающей умирать от ее потери женщиной. Своей живой мимикой девушка демонстрирует все свое отношение к тошнотворному зрелищу и, сморщившись, прикасается к щеке Далии.       Время медленно тянется, Стилински закрыла глаза и застыла в напряжении. Одно то, что древняя ведьма все еще жива, но не сбросила с себя оглушение, говорит, что не всё так просто, как они думали. Возможно, если бы не вмешательство первородных, всё могло обернуться для них не самым лучшим образом.       — Фух! Вроде всё, — убрав руку с щеки так и не изменившей свое положение Далии, произносит Стайлз, открывая глаза, и замечает то, что натекшая кровь достигла ее колен, и тут же поднимается на ноги, отступая и осматривая пятна на своих джинсах. — Фу! Господи! Мне срочно нужно в душ! И сжечь эту одежду! Немедленно!       — Мечислава, посмотри на меня! — отвлекая Стилински от всё больше охватывающей её паники, произносит Элайджа, оказываясь рядом и фиксируя голову девушки так, чтобы она смотрела на него. — Это просто кровь, всё в порядке. Ты сделала то, что вы планировали?       — Да, — глубоко вздохнув, отвечает Стайлз, цепляясь за руки первородного вампира. — Она больше не имеет никаких магических связей…       — Прекрасно! — восклицает на это Клаус и следующим движением отрывает тетке голову.       — Никлаус! — рявкает на действие брата Элайджа, что только успел успокоить Стилински.       — Черт! — зажмурившись, произносит Стайлз и просит: — Ида, сожги ее! Пожалуйста. Господи, меня сейчас стошнит!       Аделаида, с сомнением смотря на ненормальное поведение подруги, посылает в труп древней ведьмы огонь. Контролируя температуру, она продолжает с недоумением наблюдать за Стилински. Для вампирши, питающейся кровью, и той, кто собрался посвятить себя профессии, напрямую связанной с мертвыми телами, та ведет себя очень странно.       — Что с тобой, Стайлз? — с подозрением смотря на позеленевшую подругу, прямо спрашивает Ида.       — Мне… Мне нужно на воздух! — бросает Стилински, выпутываясь из рук Элайджи и на вампирской скорости покидая склад.       Далия ее усилиями сгорает быстро, оставляя после себя только пепел. Прервав заклинание, Аделаида спешит за убежавшей Стайлз и ушедшим вслед за ней Элайджей. Подруга, согнувшись и уперевшись руками в колени, тяжело дышит, но понемногу возвращает себе нормальный цвет лица.       — Мечислава? — вопросительным тоном произносит первородный вампир, осторожно подходя к девушке.       — Стой там! — практически приказывает Стилински, выставив руку в останавливающем жесте. — Мне нужно это убрать…       — Что с ней? — интересуется Клаус, последовавший за ними. Гибрид после смерти Далии стал куда более спокойным, чем во время их появления на складе.       — Если бы я знал, — потерянно отзывается Элайджа на вопрос брата.       — Похоже, это ваша тетка что-то с ней сделала, — делает очевидный вывод Ида, отбрасывая абсурдные мысли о беременности подруги. Она хорошо успела изучить и понять Стайлз, та и не думала о продолжении рода. Уж точно пока не выполнит все намеченные планы на жизнь. Да и невозможно это без определенных ухищрений, которые та не стала бы от нее скрывать.       — Она прокляла меня, — тяжко выдохнув, отзывается Стилински, выпрямляясь, — какой-то гадостью, даже вампирскую регенерацию продавило. Теперь точно в душ!