Глава 2: Снова в Школе

Утро в школе Suncoast High встретило учеников привычным гулом, звонками и запахом кофе из автомата в холле. Все приходили по одному, группами, сонные, весёлые, с недоделанными домашками и новыми сплетнями. Обычный день обычной школы. Но для компании это утро было далеко не обычным. Ондина зашла в класс первой, села за свою парту и уставилась в окно. Глаза красные, под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию. Она не спала всю ночь. Вейлан вошла следом. Тоже бледная, молчаливая, сжатая как пружина. Села рядом с братним местом. Пустующим местом. Зак, Эви, Мимми, Никси, Лайла, Сирена — все были здесь. Все молчаливые, все с одним и тем же выражением лица: боль, которую пытаются скрыть. Класс постепенно заполнялся. Кто-то здоровался, кто-то махал рукой, кто-то пытался завести разговор. Но никто не отвечал. Прозвенел звонок. Учительница вошла, открыла журнал, оглядела класс. — Так, отмечаем присутствующих... — начала она. И тут с задней парты раздался голос. Парень, которого никто особо не знал — новенький, кажется, из параллели, — поднял руку и спросил: — Эй... а где Шэнь? Тишина. Все обернулись к Вейлан. Она сидела, глядя перед собой, и не отвечала. — Вейлан? — переспросил парень. — Твой брат где? Вейлан медленно повернула голову. Посмотрела на него пустыми глазами. — В больнице, — сказала она коротко. — В больнице? А что случилось? — Ничего. — Как ничего? Если он в больнице... — Я сказала — ничего. Голос её звенел, но не от злости. От того, что внутри всё разрывалось. Парень открыл рот, хотел спросить ещё, но сидящая рядом девчонка дёрнула его за рукав и зашептала: — Не лезь, видишь же... Он замолчал. Учительница прокашлялась и продолжила отмечать присутствующих. Но в классе повисла такая тяжёлая тишина, что слышно было, как скрипит мел на доске. Ондина смотрела в окно и не видела ничего, кроме своего отражения. Вейлан сидела, сжав кулаки, и считала минуты до конца урока. А за окном светило солнце, и жизнь продолжалась. Даже если для кого-то она остановилась. После уроков Вейлан вышла на школьный двор, села на скамейку и достала телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала номер. Долгие гудки. Потом щелчок. — Алло? — раздался голос Буси. — Вейлан? Привет! Как дела? Мы тут уже соскучились! Вейлан помолчала секунду, потом тихо ответила: — Хреново. — Что? — Буся на том конце явно растерялась. — А что случилось? В трубке послышался шум, потом голос Тига: — Вейлан? Что происходит? Она глубоко вздохнула и начала рассказывать. — Шэнь в больнице. — Что?! — выдохнула Буся. — А что с ним? Он заболел? Его кто-то ударил? Опять эти коты? — Нет, — Вейлан сжала телефон так, что побелели костяшки. — Не коты. Он сам. — Сам? — переспросил Тиг. — В смысле — сам? — Он... — голос Вейлан дрогнул, но она взяла себя в руки. — Он порезал себя. Много раз. Глубоко. Врачи сказали... депрессия, ПТСР, шизофрения. Тишина. — Шизофрения? — тихо переспросила Буся. — Это... это лечится? — Лечится. Но долго. Полгода в больнице минимум. — Ох, — выдохнула Мила, которая, видимо, слушала по громкой связи. — Бедный Шэнь... — Он всегда казался таким спокойным, — добавил Лео. — Таким сильным. Я думал, ему всё равно на всё. — Ему не всё равно, — жёстко ответила Вейлан. — Он просто не показывал. Копил в себе. А теперь... Она не договорила. — Мы приедем, — вдруг сказал Тиг. — Что? — Мы приедем. Поддержим. Все вместе. — Но вы же далеко... — Наймём транспорт. Доберёмся. Мы же семья. Вейлан почувствовала, как к горлу подступает ком. — Спасибо, — прошептала она. — Держись, — сказала Буся. — Мы скоро будем. Звонок оборвался. Вейлан убрала телефон и посмотрела на небо. Оно было таким же голубым, как всегда. Таким же равнодушным. — Держусь, — сказала она пустоте. И пошла обратно в грот. — Шэнь лежал в больничной палате, уставившись в белый потолок. Руки замотаны бинтами, на коже проступают пятна крови, капельница мерно капает в вену. Он выглядел... никак. Не живым и не мёртвым. Просто пустым. Дверь открылась. Ондина вошла тихо, села на стул рядом с кроватью и долго смотрела на него. Глаза красные, губы дрожат, но она держалась. — Скажи-ка, — наконец произнесла она. — Зачем ты это сделал? Шэнь медленно повернул голову. Посмотрел на неё пустыми глазами. — Что именно? — Всё. Порезы. Кровь. Нож. Зачем? Он помолчал, потом заговорил. Ровно. Без эмоций. — Сначала я ударил себя бутылкой по голове. — Какой бутылкой? — Пивной. Ондина моргнула. Потом до неё дошло. — ЧТООО? — её голос сорвался на визг. — ПИВО? ТЫ ПИЛ ПИВО?! — Ага. — ТЫ С УМА СОШЁЛ?! ТЕБЕ ВОСЕМНАДЦАТИ НЕТ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! — Я имею право делать что хочу. — НЕТ, БЛЯДЬ, НЕ ИМЕЕШЬ! Шэнь даже не дёрнулся. — Потом, — продолжил он спокойно, — я стал резать себе вены. Ножом. Сначала одну руку, потом другую. Потом грудь, живот. Всё остальное. Ондина побелела. — А потом... — Что потом? — прошептала она. — А потом я зарезал мать Уолору. Тишина. Абсолютная. Ондина смотрела на него и не верила своим ушам. — ЧТООООООООО?! — заорала она так, что, наверное, слышали на другом конце больницы. — ТЫ УБИЛ МАТЬ УОЛОРУ?! — Да. — ЗАЧЕМ?! — Она подошла. Начала говорить. Я разозлился. — ТЫ РАЗОЗЛИЛСЯ?! — Ондина вскочила, сжимая кулаки. — ИЗ-ЗА ЗЛОСТИ МОЖНО УБИВАТЬ?! — Можно. — НЕЛЬЗЯ, БЛЯДЬ! Она заметалась по палате, хватаясь за голову. — Ты... ты убил невинное животное! Кенгуриху, которая просто жила в пустыне! Которая потеряла сына из-за нас! Которая... Она остановилась. Посмотрела на него. В глазах стояли слёзы. — Знаешь что, Шэнь? — Что? — Прости. Мы расстаёмся. Он даже не моргнул. — Почему? — ПОТОМУ ЧТО ТЫ УБИЙЦА! — заорала она. — Я не могу быть с тем, кто убивает невинных! — Она была не невинная. Она меня бесила. — ЭТО НЕ ПОВОД! — Для меня — повод. Ондина смотрела на него и не узнавала. Перед ней сидел чужой человек. Монстр в теле того, кого она любила. — Я ухожу, — сказала она тихо. — И не ищи меня. — Не буду. — Вот и хорошо. Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Шэнь остался один. — Спокойно, — сказал он пустоте. — Всё спокойно. За окном светило солнце. А в палате было холодно. Ондина влетела в грот как ураган. Дверь с грохотом ударилась о стену, и она рухнула на колени прямо посреди комнаты, закрыв лицо руками. Плечи её тряслись, по полу растекались слёзы. — Ондина?! — Рита выскочила из кухни, вытирая руки полотенцем. — Что случилось?! — Шэнь... — только и смогла выдохнуть она. — Что Шэнь? Ему хуже? — НЕТ! — закричала Ондина, поднимая заплаканное лицо. — ОН УБИЛ ЕЁ! — Кого?! — МАТЬ УОЛОРУ! Тишина. Абсолютная. Все, кто был в гроте — Мимми, Зак, Эви, Никси, Лайла, Сирена — замерли, не веря своим ушам. — Что? — переспросила Мимми, побелев. — ОН УБИЛ ЕЁ! — заорала Ондина, вскакивая. — НОЖОМ! ПЕРЕРЕЗАЛ ГОРЛО! А ПОТОМ СЕБЯ РЕЗАЛ! — Да не может быть... — прошептала Эви, закрывая рот руками. — Может! Я сама от него слышала! Он сказал — она его бесила! И всё! Никси первой вышла из ступора. — ТВАРЬ! — заорала она, сжимая кулаки. — Я ЭТОГО УБЛЮДКА СВОИМИ РУКАМИ... — НИКСИ! — рявкнула Рита, но та уже не слушала. — ОН УБИЛ НЕВИННОЕ ЖИВОТНОЕ! — поддержала Лайла. — КЕНГУРИХУ, КОТОРАЯ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА! — И ГДЕ ОН?! — Никси рванула к выходу. — Я ЕМУ ГОРЛО ПЕРЕРЕЖУ! — СТОЯТЬ! — Рита преградила ей путь. — Он в больнице! Под охраной! — ПЛЕВАТЬ! — НИКСИ! — ОН УБИЙЦА! — закричала Сирена, и все удивились — она никогда не кричала. — ОН УБИЛ МАМУ! Зак стоял бледный, обнимая рыдающую Эви. — Это... это не Шэнь, — тихо сказал он. — Это болезнь. — ПЛЕВАТЬ НА БОЛЕЗНЬ! — Никси пнула стул. — ОН ЭТО СДЕЛАЛ! — СДЕЛАЛ! — подтвердила Лайла. — И ЧТО ТЕПЕРЬ? — спросила Мимми, глядя на Риту. — Что нам делать? Рита молчала. Она смотрела на Ондину, которая снова рухнула на пол и рыдала в голос. — Сначала — успокоиться, — наконец сказала она. — Потом — думать. — ДУМАТЬ?! — взвилась Никси. — ТУТ ДУМАТЬ НЕЧЕГО! ОН УБИЙЦА! — ОН БОЛЕН! — рявкнула Рита так, что все замерли. — ОН НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ СЕБЯ! ЭТО БОЛЕЗНЬ, А НЕ ОН! — И ЧТО?! — Никси не сдавалась. — МАМА УОЛОРУ МЁРТВА! ЭТО НЕ ОТМЕНИТЬ! — Я знаю. — И ЧТО ДЕЛАТЬ?! Рита посмотрела на неё долгим взглядом. — Решать. Всем вместе. В гроте повисла тяжёлая, гнетущая тишина. А Ондина всё рыдала, и никто не мог её утешить. Рита стояла посреди грота, глядя на разъярённую Никси, на плачущую Ондину, на бледных Мимми, Зака, Эви, Лайлу и Сирену. Воздух в комнате, казалось, загустел от напряжения. — ШЭНЬ НЕ ВИНОВЕН! — рявкнула она так, что стены, кажется, дрогнули. Никси замерла на полпути к выходу, развернулась и уставилась на неё красными от ярости глазами. — А КТО? — заорала она. — КТО ВИНОВАТ, ЕСЛИ НЕ ОН?! ОН СВОИМИ РУКАМИ ПЕРЕРЕЗАЛ ГОРЛО НЕВИННОЙ КЕНГУРИХЕ! ОН! — ТИХО! — Рита шагнула к ней, и Никси, несмотря на всю свою ярость, отступила на шаг. — Я сказала — он не виноват. И я объясню почему. — Объясняй! — Никси скрестила руки на груди, но глаза её горели. Рита обвела взглядом всех присутствующих. — БОЛЕЗНЬ ВИНОВАТА! — сказала она громко и чётко. — Та самая шизофрения, которую врачи у него нашли. Она заставляет его слышать голоса, терять связь с реальностью, делать то, что он никогда не сделал бы в здравом уме! — И что? — всхлипнула Сирена, вытирая слёзы. — Это значит, что он не понимал, что делает? — Именно! — Рита кивнула. — Он не контролировал себя. В тот момент он был не Шэнем. Он был марионеткой своей болезни. — Но он же говорил с Ондиной! — возразил Зак. — Он отвечал на вопросы! — Он мог отвечать. Но это не значит, что он понимал последствия. — А убийство? — тихо спросила Эви. — Он же понимал, что убивает? — Может, да. Может, нет. Мы не знаем. Но врачи сказали — в такие моменты человек не отвечает за свои действия. Никси фыркнула: — Удобно! Болезнь виновата, а он беленький! — НИКСИ! — рявкнула Рита. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — Я говорю то, что вижу! — А ты посмотри глубже! — Рита подошла к ней вплотную. — Вспомни, кто довёл его до этого состояния! Вспомни, кто мучил его месяцами! Кто ломал его психику! — Коты, — тихо сказала Мимми. — Именно! — Рита обернулась к ней. — Леон, Грейс, Арнольд, Вейс, Брок! Все эти твари, которые издевались над ним, которые давили на него, которые сломали его! ОНИ СДЕЛАЛИ ЕГО ШИЗИКОМ! — Что? — переспросила Лайла. — Они! — Рита ткнула пальцем в пустоту. — Месяцы психологического давления, угрозы, нападения, побег в Америку, смерть друзей! Это всё накапливалось, а он молчал! Он терпел! А теперь — результат! Тишина. — То есть... — начала Эви, — ты хочешь сказать, что если бы не коты, он был бы нормальным? — Я хочу сказать, — поправила Рита, — что виноваты не только болезнь. Виноваты те, кто его до этой болезни довёл. Коты. Учителя. Все, кто мучил его. Никси опустила руки. — Но мать Уолору... — прошептала она. — Она же ни при чём. — Она оказалась не в то время не в том месте, — кивнула Рита. — Это трагедия. Но Шэнь не выбирал. Он не хотел. — А он... — Сирена всхлипнула. — Он понимает, что сделал? — Не знаю. Может, да. Может, нет. Но когда придёт в себя — ему придётся жить с этим. Ондина, всё это время молчавшая, вдруг подняла голову. — Я ушла от него, — сказала она тихо. — Я сказала, что мы расстаёмся. — Знаю, — кивнула Рита. — Ты имела право. — А если он... если он выздоровеет? — Тогда будете решать. — А если нет? — Тогда будем поддерживать. — Даже после убийства? — Даже после. Никси вздохнула, села на диван и уставилась в пол. — Ненавижу эту жизнь, — пробормотала она. — Ненавижу. — Мы все ненавидим, — ответила Рита. — Но мы семья. А семья не бросает. — Даже убийц? — Даже больных. А он больной. И это меняет всё. В гроте повисла тишина. Тяжёлая, но уже не такая враждебная. — Что будем делать? — спросила Мимми. — Лечить его, — ответила Рита. — И ждать. — А если он не поправится? — Тогда будем любить его таким. — Даже после... — Даже после всего. Ондина снова заплакала, но теперь — тихо, без истерики. — Я не знаю, смогу ли я его простить, — прошептала она. — Не надо прощать, — ответила Рита. — Надо понять. — А это возможно? — Всё возможно. Если захотеть. И они остались сидеть в тишине, думая каждый о своём. Но теперь — вместе.