Офисная война

***

Вечером после инцидента в столовой Рагата и Помни сидели в квартире розоволосой. Квартира Рагаты была такой же аккуратной, как и её рабочий стол: минимум мебели, максимум порядка. Белые стены, серая софа, стеллаж с книгами по бухгалтерии и единственная живая деталь — кукла на полке в спальне, которую Рагата после восемнадцати лет так и не выбросила. Сейчас, в полумраке гостиной, горел только торшер у окна, и его тёплый свет делал стерильную квартиру почти уютной. Рагата переоделась в удобный голубой комплект — шорты и свободная футболка, — и наконец распустила пучок. Розовые кудри рассыпались по плечам, и девушка выглядела лет на пять младше. Помни осталась в своём: белый топ-футболка, классические чёрные брюки, волосы собраны в два аккуратных кокона по бокам — стильно и строго, как всегда. На журнальном столике дымились две кружки зелёного чая с жасмином. Помни пила мелкими глотками, слушая, как Рагата выплёскивает всё, что накопилось за день. — …и он даже руку не пожал! Ты представляешь? — Рагата ходила по комнате, жестикулируя кружкой. Чай почти расплескался, но ей было всё равно. — Я к нему с улыбкой, с приветствием, а он посмотрел на мою руку, как на что-то заразное. И это после того, как я пришла за тридцать минут! — Тридцать минут до начала? — уточнила Помни без осуждения, просто для протокола. — Тридцать! А он явился за десять. И первое, что сказал: «Рад поработать с тобой, куколка». Куколка! Помни, ну какая я, к чёрту, куколка? — Ты похожа на куклу, — спокойно заметила Помни. — Внешне. Волосы, глаза, фигура. Это не оскорбление, это наблюдение. — Это оскорбление, когда так говорит человек, который даже не знает моего имени! — Рагата наконец села на диван, поджав под себя ноги. — Я год с лишним налаживала отношения с коллективом. Год! Сначала они косились, потому что узнали, почему меня взяли. Пришлось доказывать, что я не просто «дочка», что я умею работать, что я трудолюбивая, что я чего-то стою без папиной фамилии. Она сделала большой глоток чая, обожглась, но не остановилась. — А потом, когда я только-только почувствовала, что меня приняли, появился этот тип. И знаешь, что он сделал? Пришёл, пару раз улыбнулся, пошутил про салфетку — и всё. Все его любят. Володя, который два года не мог запомнить, как меня зовут, теперь с ним за одним столом обедает. Света, которая на мои предложения по отчётам всегда кивала с каменным лицом, от его шуток заливается смехом, как девчонка. Даже ты… Рагата запнулась, посмотрела на подругу. — Даже ты, Помни. Ты сказала, что он «крутой». — Я сказала, что он смешно шутит, — поправила Помни спокойно. — Это не одно и то же. Смешные шутки не делают человека хорошим. Рагата на секунду задумалась, потом махнула рукой. — Всё равно бесит. Как же он бесит, сука. Помни поставила кружку и внимательно посмотрела на подругу. Она не любила лезть в чужие чувства — сама была из тех людей, которые скорее промолчат, чем дадут непрошеный совет, но Рагату ей было жаль. По-настоящему. — Раги, — мягко спросила Помни, — а ты точно с ним нигде раньше не виделась? Ну, может, на каких-то курсах, конференциях, в другой фирме? Не может человек ко всем относиться нормально, а к тебе — с первой секунды плохо без причины. Рагата задумалась. Отхлебнула чай. Пожевала губу. — Нет. Я бы запомнила его. — Уверена? — У него внешность слишком… выделяющаяся. Фиолетовые пряди, голубые глаза. Он похож на персонажа из аниме, а не на бухгалтера. Такое не забывается. — Тогда не зацикливайся, — Помни подвинулась ближе и обняла подругу за плечи — не крепко, но надёжно. — Запомни одну вещь: ты не обязана нравиться всем. Особенно грубиянам, которые не могут нормально представиться. Джекс — твой сосед по кабинету, а не твой судья. Делай свою работу, а его поведение — это его проблемы, не твои. — А если он будет мешать работать? — тихо спросила Рагата. — Тогда скажешь Королеру. Ты четыре года доказывала, что ты профессионал. Одна жалоба на нового сотрудника не перечеркнёт этого. Рагата кивнула, прижалась к подруге на секунду, потом отстранилась и взяла кружку обеими руками, грея ладони. — Спасибо, Помни. — Забей, — та коротко улыбнулась. — На то мы и подруги. Они ещё немного посидели в тишине, слушая, как за окном шуршат редкие машины. Где-то на кухне тикали часы. Рагата смотрела на свой чай и думала о том, что Помни права — но легче от этого не становилось.

***

На следующий день Рагата решила: она будет вести себя как обычно. Не обращать внимания на Джекса. Работать. Делать вид, что его не существует. Это оказалось сложнее, чем она думала. Причина первая: их рабочие столы стояли буквально друг напротив друга. Ей было достаточно поднять глаза, чтобы наткнуться на его фиолетово-чёрную макушку. Он постоянно что-то печатал — быстро, нервно, иногда останавливаясь и смотря в одну точку. Иногда их взгляды пересекались, и тогда Джекс или подмигивал, или ухмылялся, или — в самые «добрые» дни — просто отводил глаза, будто она была пустым местом. Причина вторая: его популярность. Коллеги буквально тянулись к нему, как растения к солнцу. В обед он никогда не сидел один — за его столиком собиралась компания. В коридорах ему улыбались те, кто раньше проходил мимо Рагаты с каменными лицами. Рагата старалась не осуждать их. Если бы не его вечный сарказм в её сторону, если бы он хотя бы раз просто поздоровался нормально, без «куколки» и этой дурацкой ухмылки, возможно, они бы даже поладили. Возможно, — думала она, глядя, как он рассказывает что-то Помни, и та смеётся. — Только возможно. Но мы уже никогда не узнаем.

***

Рагата всегда держала всё под контролем. Или хотя бы старалась. Через две недели после появления Джекса на одном из плановых собраний кто-то предложил устроить вечеринку в честь объединения отделов. «Для сплочения коллектива», — сказал Королер, и Рагата почувствовала, как внутри зажглась маленькая надежда. За такие корпоративы раньше отвечала она. Из собственного желания — потому что любила всё организовывать, потому что это был её шанс показать себя не только с профессиональной стороны, но и как душу компании. А сейчас — особенно. Сейчас, когда все ходили за Джексом, корпоратив мог стать для неё возвращением. Возможностью напомнить коллегам, кто она есть на самом деле. — Это будет идеально, — сказала Рагата Помни в тот же вечер, когда они снова пили чай у неё дома. Глаза девушки сияли, и в голосе появилась энергия, которой не было две недели. — Я устрою что-то грандиозное. Очень крутое. Чтобы всем понравилось. — Раги, — Помни отставила кружку и посмотрела на подругу с лёгкой тревогой, — а ты уточняла у Королера, что этим будешь заниматься именно ты? — Помни, ну что за глупости? — Рагата отмахнулась. — Я всегда занималась организацией мероприятий у нас в отделе. Всегда. Почему сейчас должно быть иначе? — Потому что теперь у нас новый отдел. И новые люди, которые тоже могут захотеть проявить себя. — Ну, они могут хотеть что угодно, — Рагата отпила чай, прикрыв глаза от удовольствия — она уже мысленно составляла список. — Но у меня опыт. Я знаю, что людям нравится, что не нравится, где заказать кейтеринг, как оформить зал. Я справлюсь. Помни хотела сказать что-то ещё, но посмотрела на сияющую подругу и промолчала. Рагата так давно не выглядела счастливой. — Только не перетруждайся, — сказала она вместо этого. — А то я знаю тебя. Ты как загоришься — потом не остановишь. — Договорились, — кивнула Рагата. Они ещё немного поговорили о пустяках: о новой кофемашине в офисе, о странном поведении Володи, который вдруг начал носить галстуки, о планах на выходные. А потом Помни ушла, а Рагата до полуночи сидела с блокнотом, выписывая идеи.

***

Через три дня план корпоратива был готов. Рагата сияла. В её блокноте (новом, кожаном, купленном специально для таких случаев) было всё: бюджет, список подрядчиков, примерная программа, рассадка гостей, меню, конкурсы, музыкальное сопровождение. Она перепроверила каждую цифру по три раза. Сегодня она выглядела особенно элегантно. Локоны волос аккуратно уложены, но не в строгий пучок, а мягкими волнами — женственно, но профессионально. Белая футболка заправлена в бежевые широкие брюки, которые держались на чёрном ремне с золотой пряжкой. Сверху — белый пиджак. В ушах — маленькие золотые серёжки. Лёгкий макияж, стрелки чуть длиннее обычного — для уверенности. Она постучала в дверь кабинета Королера — ровно три удара, как всегда. — Войдите. — Доброе утро, сэр Королер! — Рагата вошла с улыбкой, от которой у неё самой чуть не свело скулы. — У вас есть минута? — Для вас — всегда, Рагата. Что-то случилось? Или просто решили заглянуть? — Нет, сэр. Я принесла план корпоратива. Для сближения отделов «А» и «В». Чтобы сплотить коллектив. Она протянула папку — аккуратную, с цветными разделителями, с напечатанной на титульном листе датой и подписью «Рагата Миллер». Королер взял папку. Мельком пролистал. Кивнул. И вернул обратно. — Рагата, видите ли… Я думал, вам уже сказал Джекс. Сердце пропустило удар. — Простите? — На этот раз за корпоратив отвечает он. Его программу я уже одобрил и выделил средства. Она проще вашей, знаете, без излишеств, но для первого раза сойдёт. Наверное, он забыл вам сказать со всей этой беготнёй и объединением. Конечно, блять. Да он же специально. Рагата почувствовала, как к лицу приливает кровь. Где-то внутри грудной клетки всё закипело — горячо, тяжело, как перед обмороком. Но она не могла позволить себе сорваться. Не перед начальником. Не перед тем, кто поверил в неё четыре года назад. Её улыбка стала чуть жёстче, но не исчезла полностью. — А как давно Джекс… забыл мне сказать? — Ну, незадолго до вашего прихода. Дня три назад. Вы не обижайтесь на него, — Королер по-отечески положил руку на её плечо, и Рагата с трудом подавила желание отшатнуться. — Он хороший парень, давно работает на нашу компанию. Просто увлёкся. Хороший парень. Давно работает. Просто увлёкся. Рагата кивнула. Взяла папку обратно. Пальцы чуть дрожали, но папка не шаталась в воздухе. — Хорошо, сэр. Я поняла. Тогда я пойду. — Работайте, Рагата. У вас всё отлично получается. Она вышла в коридор и прислонилась спиной к двери. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Он забрал это. Он забрал мой шанс. Мой контроль. Мою возможность напомнить всем, кто я есть. Злость поднималась внутри, как температура при гриппе — быстро, жарко, до тошноты. Она заставила себя дойти до туалетной комнаты, захлопнула дверь кабинки и просто стояла несколько секунд, упёршись ладонями в холодный кафель. Потом открыла кран с холодной водой. Набрала в ладони. Брызнула себе на лицо. Ещё раз. Ещё. Холод обжёг щёки, и это помогло — тело отвлеклось от ярости на физическое ощущение. — Так, — прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале. Мокрые розовые пряди прилипли ко лбу. Стрелки немного поплыли, но не критично. — Что мы имеем? Она загнула пальцы: — Первое: сложное положение в коллективе, которое я не могу исправить, потому что все заняты Джексом. Второе: коллега-козёл, который ведёт себя со мной как с пустым местом. Третье: он украл мою работу. Четвёртое — бонус: Королер считает его «хорошим парнем». Она шумно выдохнула. Вытерла лицо бумажным полотенцем. Поправила волосы. — Блеск, — сказала она своему отражению. — Просто блеск. Она вышла из туалета и направилась в кабинет. Опаздывала на пятнадцать минут — впервые за четыре года.

***

Когда она вошла, Джекс не поднял головы сразу. Он что-то печатал, склонившись над клавиатурой, и его фиолетовые пряди упали на лоб. На его столе царил бардак: бумаги вперемешку, пустые чашки из-под кофе, ручки, зажимы для бумаг — всё свалено в кучу. Рагата внутренне передёрнулась — её перфекционистская душа ненавидела такой хаос. Только когда она села за свой стол, Джекс поднял глаза. Посмотрел на неё — мельком, как смотрят на наручные часы, чтобы сверить время. А потом его лицо расплылось в медленной, ленивой ухмылке. — Куколка припозднилась. — Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Поднимаешь планку? В его голосе не было ничего, кроме издевательства. Спокойного, уверенного, будто он знал, что она никуда не денется. Рагата поднялась. Медленно, плавно, как кошка перед прыжком. Подошла к его столу — бардак, кстати, бросался в глаза ещё сильнее, — и натянула самую сладкую улыбку, на которую была способна. — Да так… задержалась немного. А что? — она чуть наклонила голову, глядя на него сверху вниз. — Соскучился уже? Что-то мелькнуло в его глазах на долю секунды — удивление, кажется. Или интерес. Он не ожидал отпора. — Ого, — протянул он, приподнимая бровь. — Куколка умеет кусаться? — Только когда её трогают. Повисла пауза. Джекс не отводил взгляда. Она — тоже. Потом Рагата выдержала паузу ровно настолько, чтобы он понял: она не отступит. И заговорила снова, уже без сладкой улыбки, а с холодным спокойствием: — А теперь к делу. Колись, почему не сказал, что взял организацию вечеринки на себя? Джекс невинно захлопал глазами — слишком невинно. Будто репетировал это выражение лица перед зеркалом. — Ах, это. Видно, забыл сказать тебе. Вот незадача, правда? — он даже вздохнул, изображая огорчение. — Ты только не расстраивайся, а то я не смогу пережить, что обидел тебя ненароком. Рагата заметила, как дёрнулся уголок его губ — он сдерживал улыбку. Не ту, наигранно-грустную, а настоящую. Ему было весело. Он наслаждался этим. — Забыл, — повторила она, не спрашивая, а констатируя факт. — Три дня. У тебя было три дня, чтобы мне сказать. Мы сидим в одном кабинете по восемь часов. Мы видимся каждый день. И ты «забыл». — Бывает. — Не бывает, — отрезала Рагата. — У тебя на столе беспорядок, но про корпоратив ты не забыл. Ты подготовил программу, получил одобрение Королера и финансирование. И ты хочешь сказать, что просто забыл поставить в известность единственного человека, который напрямую с тобой связан по работе? Джекс пожал плечами — лениво, расслабленно, будто они обсуждали погоду. — Я занятой человек, куколка. В отличие от некоторых. Удар ниже пояса. Он намекает, что у неё мало работы. Что она — бездельница, которая ходит вокруг него кругами. Рагата сжала кулаки, но удержалась. Глубокий вдох. — Ладно, — сказала она другим тоном — почти безразличным. — Раз уж так вышло, то хотя бы расскажи, как ты собираешься всех развлечь? Мне интересно: как ты попытаешься угодить всем, чтобы корпоратив понравился каждому? Джекс усмехнулся. По-настоящему, без притворства. — А я и не попытаюсь, — сказал он просто. — В отличие от тебя, куколка, я не собираюсь угождать всем подряд. Она замерла. — Что? — Ты слышала. Ты слишком стараешься. Слишком хочешь, чтобы тебя любили. Перестанешь быть такой сладкой — глядишь, и дышать станет легче. Это было не издевательство. Не оскорбление. Это было… наблюдение. Жестокое, точное, как скальпель. — Мой тебе совет, — добавил он, отводя взгляд к монитору, будто разговор ему уже наскучил. — Перестань быть удобной. Люди не уважают удобных. Рагата стояла над ним ещё несколько секунд. В голове крутилось: откуда он знает? Почему он сказал именно это? Что он вообще понимает в её жизни? Вслух она произнесла только: — Более чем. Развернулась и пошла к своему столу. Села. Включила монитор. Сделала вид, что работает. Но она ему не поверила. Она не верила, что он взялся за корпоратив не для того, чтобы досадить ей. Такие, как Джекс, не делают ничего просто так. Только вот ни Рагата, ни Джекс пока не знали, во что выльется эта война. Они играли с огнём — каждый по своей причине, каждый со своей болью. Искры уже летели. Кровь закипала в жилах. А счёт пока был 1:0 в пользу фиолетово-волосого придурка.