Кошмары и спаситетель

В нос ударил запах травы и свежего воздуха. Рагата всегда любила этот запах — он был таким родным, будто из другого времени, из другой жизни, которую она почти забыла. Она шагала по бескрайнему лугу, трава доходила до колен, ветер трепал розовые кудри, и на секунду ей показалось, что всё в порядке. Что можно просто идти, и ничего больше не имеет значения. Она не замечала, как с той стороны горизонта поднимаются грозовые тучи. Чёрные, тяжёлые, неумолимые. Но они снова настигли её. Как бы девушка ни бежала — а она побежала, когда поняла, — как бы ни петляла, тучи всегда оказывались над головой. Всегда. Она уже знала этот сон. Знала, что будет дальше. И ничего не могла с этим сделать. А потом слух разрезал голос. Столь знакомый. Столь ненавистный. Тот, который она надеялась никогда больше не услышать. — Это всё твоя вина! Лучше бы тебя никогда не было в моей жизни! Слёзы хлынули из глаз сами собой. В груди разлилось то самое чувство — всепоглощающее, тяжёлое, как свинцовая плита. Вина. Страх. Тоска по чему-то, чего никогда не было. — Нет, — прошептала Рагата, и её голос прозвучал тонко и жалко, как у ребёнка. — Замолчи. Ты не права. Я не виновата. Я не хотела. Но голос не стихал. Он становился громче. Настойчивее. Злее. Рагата опустилась на колени в мокрую траву — когда пошёл дождь? Она не заметила. Не было сил держаться на ногах. Она закрыла уши ладонями, прижала их так сильно, что заболела голова, лишь бы не слышать снова этот голос и эти слова. — В этом нет моей вины, — продолжала она шептать, раскачиваясь вперёд-назад. — Нет моей вины, нет, нет, нет… А тучи всё сгущались. И первый удар грома расколол небо пополам.

***

Рагата проснулась с криком, который застрял в горле. На душе было дурно. Тяжело. Будто кто-то положил кирпич на грудь и забыл его там. Она села на кровати, обхватив себя руками, и несколько минут просто сидела, глядя в одну точку на стене. Серая комната. Серый рассвет за окном. Тишина. Она встала и на ватных ногах пошла в ванную. Плеснула холодной водой в лицо. Раз, другой, третий. Холод обжёг кожу, и это помогло — тело отвлеклось от внутренней боли на внешнее ощущение. Она подняла взгляд на зеркало. На себя. Бледную, с красными глазами, с мокрыми розовыми прядями, прилипшими ко лбу. Выдох. Вдох. — Ты не виновата, — сказала она своему отражению. — Сейчас она далеко. Забудь и отпусти, Раги. Отражение не ответило. Оно никогда не отвечало. Этот кошмар преследовал её с начала университета. Тогда он снился почти каждую ночь — такой чёткий, такой реальный, что она просыпалась в слезах и не могла заснуть до утра. Потом, постепенно, он стал приходить реже. А после перестал совсем. Но иногда возвращался. Всегда в те периоды, когда у девушки было дурно на душе. Когда жизнь выходила из-под контроля. Когда появлялись люди, которые заставляли её чувствовать себя маленькой и никчёмной. Как сейчас. Рагата вытерла лицо полотенцем и пошла собираться на работу.

***

После того разговора с Джексом прошло два дня. Он занимался организацией корпоратива — Рагата знала об этом по обрывкам фраз, которые долетали до её стола: «зал уже забронировал», «кейтеринг подтвердили», «музыку заказал». Она старалась не слушать. Старалась не думать. Удивительно, но в эти два дня они с Джексом даже не обменялись колкостями. Оба были заняты своими делами — Рагата доделывала квартальный отчёт, который завис из-за объединения отделов, Джекс что-то печатал и без конца кому-то звонил. Ни одного «куколка». Ни одной ухмылки. Только пара раз она поймала его взгляд — он смотрел на неё, когда думал, что она не видит. Не насмешливо. Не оценивающе. А будто хотел что-то сказать или спросить, но всё время передумывал и просто отводил глаза. Ему-то что надо? — подумала Рагата, но спрашивать не стала. Она сама была занята другим — кошмар не отпускал. Он висел в голове тяжёлым облаком, и сколько она ни пыталась переключиться на цифры и таблицы, образ луга и тот голос возвращались снова и снова.

***

Вечером того же дня Рагата и Помни сидели в квартире брюнетки. Квартира Помни была полной противоположностью жилища Рагаты. Если у розоволосой царил минимализм и стерильный порядок, то здесь было… уютно. Мягкий голубой диван с ворохом подушек разных размеров. Стены цвета топлёного молока. На подоконнике — живые цветы в керамических горшках: фиалки, герань, какое-то длинное вьющееся растение, которое свешивалось почти до пола. На холодильнике висели магниты из городов, в которых Помни никогда не была, но которые ей нравились — Париж, Лондон, Токио. На журнальном столике лежала раскрытая книга в мягкой обложке. Рагата любила бывать здесь. Здесь можно было выдохнуть. Они пили чай из больших белых кружек — Помни заварила какой-то травяной сбор с мятой и ромашкой, от которого пахло детством и спокойствием. Атмосфера была расслабленной, тихой, почти тягучей. Рагата смотрела на магниты и думала о том, что у неё дома нет ни одного. Даже из города, где она родилась. — Слушай, Помни, — сказала она, отставив кружку, — а ты завтра пойдёшь на эту вечеринку? Ну, которую Джекс устроил. Она спросила с лёгким сомнением, не глядя на подругу. Всё-таки плохие отношения с Джексом были только у неё. Настраивать Помни против него она не собиралась. Это было бы нечестно. — Думаю, да, — Помни отпила чай и поставила кружку на стол. — А ты? Что, всё же не пойдёшь? Рагата промолчала. Слишком долго. — Слушай, тебе надо развеяться, — Помни посмотрела на неё с той мягкой настойчивостью, которая была ей свойственна. — Ты в последнее время сама не своя. А если Джекс будет доставать — он получит от меня. Лично. При всех. Она слегка улыбнулась, показывая, что шутит — но только наполовину. Рагата посмотрела на подругу и почувствовала знакомое тепло в груди. С Помни она не боялась быть собой. С Помни можно было молчать, и это молчание не давило. С Помни не нужно было доказывать, что ты чего-то стоишь. Она не рассказала про кошмар. Не сейчас. Слова застревали в горле, как сухие печенья, и Рагата просто не могла их вытолкнуть. Не потому, что не доверяла — Помни была единственным человеком, которому она доверяла. А потому, что была не готова. Слишком свежо. Слишком больно. Но Помни, кажется, всё поняла без слов. Она никогда не давила. — А знаешь что? — Рагата выпрямилась на диване, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который Помни так любила. — А я пойду. К тому же не думаю, что присутствие этого придурка помешает мне повеселиться. — Это уже больше похоже на тебя. — Давай завтра вместе сходим в магазин и выберем, в чём пойдём. Или у тебя уже есть что-то на примете? — Так притормози немного, — Помни рассмеялась, и Рагата подхватила её смех. — А то я за тобой не успеваю. Они ещё с полчаса обсуждали наряды, гипотетическое меню и то, кто из коллег с кем, вероятно, танцует. Помни рассказывала, что Володя в последнее время слишком часто смотрит на Свету, а Света делает вид, что не замечает. Рагата слушала вполуха, кивала и улыбалась, но где-то глубоко внутри всё ещё сидел тот голос с луга. Она старалась его не слышать.

***

В субботу вечером Рагата стояла перед зеркалом в своей спальне, оценивая образ. Выбор пал на бардовое платье на бретельках с асимметричным подолом — длиннее сзади, короче спереди. Она купила его год назад на распродаже и ни разу не надела. Всё ждала подходящего момента. Вот он, значит, — подумала она. Цвет был глубоким, насыщенным, почти опасным. Не её обычная пастельная гамма. Но сегодня почему-то хотелось именно такого — уверенного. Вызывающего. На ушах — серьги-кольца с золотым окрасом, на ногах — чёрные босоножки на высоком толстом каблуке. Волосы она решила не убирать в привычный пучок, а оставить распущенными и уложить в элегантные локоны. Макияж — без излишеств: стрелки, тушь, тон и любимое клубничное масло для губ. Она посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Выглядит элегантно, — подумала она. — Подходит для вечера. В дверь позвонили. Помни приехала ровно в назначенное время — как всегда. Подруга была одета в чёрное длинное платье с длинным рукавом, сверху — чёрный пиджак, на ногах — лакированные туфли на каблуке. Волосы в двух коконах, в ушах — длинные серьги с бусинами, которые мягко покачивались при каждом движении. — Вау, — сказала Помни, окинув Рагату взглядом. — Ты… другая. — Хорошо или плохо? — Хорошо. Просто не привыкла видеть тебя в таком цвете. — Мне казалось, надо что-то… — Рагата запнулась, подбирая слово. — Воинственное. Помни улыбнулась, ничего не ответила, но кивнула с одобрением. Доехали до места за десять минут. Ресторан, который выбрал Джекс, оказался уютным — деревянные столики, приглушённый свет, маленькая танцпола. Не пафосно, но со вкусом. Дальше всё пошло как по маслу. Девушки веселились, болтали с коллегами, пили коктейли. Света рассказывала, как её кот порвал новые шторы. Володя пытался шутить — получалось так себе, но все вежливо смеялись. Даже Королер заглянул на полчаса, похвалил обстановку и ушёл по делам. Рагата заметила, что Джекс где-то рядом — иногда мелькала его фигура в толпе, иногда долетал голос, — но она сознательно не искала его взглядом. Сегодня она хотела отдохнуть от него. От колкостей. От этой дурацкой войны. Но один раз ей показалось, что кто-то смотрит на неё в упор. Она обернулась — никого. Только Помни болтала с кем-то за соседним столиком. Показалось, — решила Рагата и взяла ещё один мохито.

***

Прошло уже несколько часов. Часы показывали одиннадцать. Помни заметно устала — глаза слипались, и она то и дело прикрывала их ладонью, делая вид, что просто трёт переносицу. Рагата видела это, но не комментировала. — Слушай, — сказала Помни, доставая телефон, — я вызову такси. Поехали. Рагата замялась. Посмотрела на танцпол — там было ещё весело. На часы — было ещё не поздно. На Помни — та реально вымоталась. — Ты езжай домой, — сказала Рагата неожиданно для самой себя. — Я хочу немного задержаться. — Уверена? Время позднее. А если задержишься — так и подавно. — Уверена. Я вижу, ты устала. Я потом сама на такси уеду. Напишу, как только доберусь. Помни посмотрела на неё с сомнением — во взгляде читалось: ты точно справишься? — но спорить не стала. Она знала Рагату. Если та что-то решила, переубедить её было почти невозможно. — Ладно. Но ты пиши. И не слишком задерживайся. Они обнялись, и Помни вышла на улицу — ловить машину. Рагата осталась одна. Она сидела за столиком у окна, допивая свой алкогольный мохито. В зале осталось человек десять — самые стойкие. Кто-то танцевал под медленную музыку, кто-то сидел в углу и тихо разговаривал. Музыка играла приглушённо, почти фоном. Рагата с удивлением поняла, что за весь вечер ни разу не встретила Джекса. То есть вообще. Мелькнуло пару раз что-то фиолетовое на периферии, но она не оборачивалась. Или он ушёл? Или специально держался подальше? Интересно, — подумала она с лёгким раздражением. — Устроил вечеринку и даже не появился. Или появился, а я просто не заметила, потому что мне было всё равно. Она почти поверила в это.

***

В двенадцатом часу Рагата решила выйти на улицу — подышать свежим воздухом, проветрить голову после мохито. На улице было тихо. Город спал, только редкие машины проезжали по дороге, и фары выхватывали из темноты кусочки мокрого асфальта — недавно прошёл дождь. Рагата оперлась спиной о стену ресторана, достала телефон и открыла приложение такси. И тут услышала шаги. Приближающиеся. Тяжёлые. Она подняла голову. Из тени вышел мужчина — средних лет, в помятой рубашке, с расстёгнутой верхней пуговицей. Походка была нетвёрдой, взгляд — мутным. Он остановился в паре метров и уставился на неё с той наглой оценивающей улыбкой, от которой Рагате стало тошно. — Девушка, а это… не хотите познакомиться? Рагата оценила ситуацию за секунду. Он не трезвый. Охрана внутри ресторана, до неё метров двадцать. На улице никого. Бежать на каблуках — сломаешь ноги и не убежишь. — Извините, — сказала она ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нет. Мне домой надо. Она сделала шаг в сторону входа, но мужчина оказался быстрее. Грубо схватил за запястье — пальцы впились в кожу так сильно, что Рагата поморщилась. — Да постой. Мы лишь поговорим. Хотя можем и не только. Не переживай. Он толкнул её — не сильно, но неожиданно, — и Рагата больно впечаталась спиной в холодную стену здания. Из лёгких вышибло воздух. — Только не брыкайся, — сказал он, приближаясь. Сердце колотилось где-то в горле. Рагата судорожно шарила рукой в сумке — где же этот баллончик, она же положила его утром, специально, потому что знала, что будет поздно возвращаться — но пальцы не слушались, сумка выскальзывала. Мужчина уже подошёл почти вплотную, когда сбоку раздался голос. Холодный. Спокойный. Стальной. — Руки уберите от девушки. Или мне позвать охрану из ресторана? Джекс стоял в трёх метрах, засунув руки в карманы брюк. Коричневая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, чёрные брюки, кроссовки. Выглядел он расслабленно — но глаза были злыми. Такими злыми, что мужчина на секунду замер. Оценил ситуацию. Пьяный мозг, видимо, сообразил, что спорить с трезвым и злым — плохая идея. — Не надо охраны, — буркнул он, отпуская Рагату. — Не хочешь говорить — ну и ладно. Он развернулся и быстро зашагал прочь, через несколько секунд растворившись в темноте. Рагата выдохнула. Всё тело дрожало — крупной, противной дрожью, которую невозможно было остановить. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердце. — Спасибо, — сказала она, не глядя на Джекса. Голос сел и звучал чужо. — Но я бы и сама справилась. У меня в сумке перцовка. Я бы достала, если бы он подошёл ближе. Джекс не ответил. Просто стоял и смотрел на неё — непонятно, с усмешкой или с чем-то ещё. Рагата наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Ладно, — сказала она. — Спасибо ещё раз. Я пойду. Она развернулась к выходу, но не успела сделать и шага. — Постой. Он взял её за руку. Не грубо — как тот мужчина. А мягко, почти невесомо. Его пальцы были тёплыми — такими тёплыми, что Рагата почувствовала это даже через холод, который сковал всё тело. Наверное, из-за того что на холоде долго пробыла, — подумала она. — Вот и кажется, что он горячий. — Куколка, — сказал Джекс тихо, без привычной насмешки, — может, тебя подвезти? Уже поздно. Мало ли. Рагата хотела выдернуть руку. Хотела сказать что-то колкое, как всегда. Но не смогла. Она просто кивнула.