дар принцессы

Недостаток машины проявил себя сразу же: ехать в ней могло лишь два человека. Ну или один мужчина и две маленькие девочки, вкупе дающее одного.Амели считала это абсурдным, но вместо того, чтобы поехать во вместительном дилижансе всей семьей, они разделились. И теперь она с матерью ехали позади в повозке на конной тяге, пока отец с дочерьми пускали им дым в лицо от тарахтящего, жуткого на вид транспорта. Театр ни капли не изменился: что во Франции, что здесь, в Америке, он оставался таким же ужасно скучным. Амели зевала, отмечая про себя, что сидевший рядом с ней отец зевал тоже. Её же мать следила за представлением с явным блаженством, охая и хватаясь за грудь, она смотрела в бинокль, розовея от удовольствия. Дэхи и Ерим игрались ногами, изредка пиная кресла впереди сидевших, из-за чего Амели хотелось смеяться, наблюдая за их непоседливостью. Когда занавес наконец опустился,девушка смогла вздохнуть с облегчением. Вместе со своими родными она вышла из душного театра и направилась по улочкам города, шумного и душного от полуденного летнего солнца. Однако прогулка их быстро прекратилась, стоило Хатуч заметить что-то блестящее и красивое и, взяв дочек под руки, оставить Амели и её отца на улице. Джон тут же отошёл в сторону,достав из кармана портсигар. Амели же начала гулять взглядом по окрестностям. Пока мать с сёстрами разглядывали всякие женские, нисколько не интересные Амели штучки, девушка заприметила в витрине лавки через дорогу, именуемой как «Потеряй и купи у нас», коричневую, хорошо сшитую ковбойскую шляпу. В голове у неё вдруг что-то щёлкнуло, и, не успев как следует поразмыслить, она уже направилась в его сторону. «Потеряй и купи у нас», видимо, было бюро находок, разве что вещи в нём не отдавали, а продавали. Находилось там всё от мала до велика: можно было купить одну бронзовую пуговицу или же полноценный, изысканно обшитый камзол. На витрине, помимо заинтересовавшей Амели шляпы, лежали также трубка, ридикюль, карманные часы и один ботинок, заставивший Амели подивиться: кто вообще захотел бы купить обувь без пары? Хотя вскоре ей пришла мысль об ампутированных конечностях, и она резко изменила своё мнение. Помимо этого в магазинчике была уйма сумок, чемоданов, шарфов, книг, украшений и, заметила она с большим удивлением, в углу даже стояла клетка с пуделем ценностью в три доллара. Пудель смотрел несчастными глазами, и девушка поспешила отвернуться от него, чувствуя предательскую боль в груди. – Что-то заинтересовало? - Из-за нагромождённых друг на друга чемоданов вдруг выглянула голова человека, немыслимо Амели этим напугав.Барышня вздрогнула и схватилась рукою за грудь. – Ох, извините, не хотел вас напугать! - принялся кланяться низкорослый мужчина в возрасте, поправляя съехавшие к крыльям носа очки вверх. – Ничего страшного. -девушка нервно улыбнулась. - Мне интересна шляпа на витрине. – О! Великолепный вкус! Она совсем новенькая, без потёптостей,всего за...– Тут глаза продавца хитренько блеснули под линзами маленьких круглых очков; он осмотрел Амели от пяток до макушки и довольно кивнул - За двадцать. Амели не думала, что это так уж дорого - хотя это было, - и согласно потянулась к кашельку за банкнотами. На кассе она отдала деньги, а ей шляпу. Продавец вычеркнул в журнале учета одну строку с довольно закушенным между зубов языком и обратился к девушке, не поднимая на неё взгляда – Ничего больше не интересует? Так некстати пудель в клетке жалобно заскулил.Амели скривила губы и сжала концы шляпы пальцами до тех пор, пока те не побелели. – И, пожалуй, возьму ещё собаку, - вздохнула она смиренно. Продавец за кассой аж подпрыгнул от радости. – Как скажете! Я даже дам вам ошейник и цепь в подарок! *** Обратно домой Амели ехала уже со своими сестрами: теперь девочкам было интересней играть с собакой, нежели наслаждаться путешествием на автомобиле. Они зажали радостного пуделя между собой, и тот остервенело вилял хвостом и облизывал их руки, щёки, носы - в общем, всё, до чего мог дотянуться. Девушка приходила в счастливое умиротворение оттого, что спасла бедняжку Дандели - такое имя дали собаке Дэхи и Ерим, находя сходство пуделя с белым одуванчиком. – Дэхи, когда мы приедем, не убегай сразу, хорошо? - обратилась Амели к сестрёнке, когда до поместья им осталось совсем немного. Дэхи вся разом съежилась. – А зачем? – Да не бойся ты, - Амели засмеялась - Мы просто сделаем с тобой одно доброе дело. - Хорошо, - сказала Дэхи странно-подозрительным тоном голоса. Когда они выбрались из дилижанса, она и правда осталась вместо того, чтобы побежать со своей сестрой играть с Дандели.Амели довольно хмыкнула, взяла её за руку и повела в сторону конюшни. – Итак, мы найдём человека, который пострадал вчера, спасая тебя, - изрекла она мягким тоном голоса. Дэхи покраснела, виновато опуская глаза в землю. - Вот, держи это. - Она протянула девочке шляпу. - Подойдёшь, выразишь свою признательность и отдашь это ему. Скажешь, что подарок - жест твоей благодарности. Поняла? – Да, - Дэхи кивнула, вертя шляпу так, как её отец сегодня руль автомобиля. – Отлично. -Амели подняла голову и вовремя заметила, как тот, о ком она говорила, расчёсывал гриву коня щеткой. Рубаха у конюха была закатана до локтя, по рукам стекали капли мыльной воды, а жилы под загорелой от постоянного пребывания на солнце кожей завораживающе двигались.Девушка поспешила проморгаться и привести сумбур в голове в некое подобие порядка. Её реакция была неправильной и странной, и она до невозможности страшилась её. – Ну беги, - приказала Амели и подтолкнула Дэхи вперёд. Та иногда озиралась на сестру, но шла к конюшне с гордо выпрямленной спиной. Со своего места Амели могла заметить, что, когда Дэхи достигла цели, её спаситель оторвался от своих дел, бросил щётку в ведро и улыбнулся, кивая на слова девочки. Его улыбка казалась... очаровательной.Амели прикусила губу и принялась смотреть, как конюх вдруг согнулся и наклонил вниз голову, позволив Дэхи надеть на себя шляпу. Они сказали друг другу ещё пару фраз, прежде чем девочка обернулась и направилась обратно к Амели. Легко и паряще, будто позади у неё были крылья. – Он сказал, что будет рад принять дар от принцессы, - объявила она с гордостью. - Он назвал меня принцессой, - последнее слово она вычурно растянула.Амели согласилась с ней, кивнула и одобрительно погладила по плечу. Пока они шли к поместью, она в последний раз обернулась в сторону конюха, захотев ещё немного посмотреть на него, но оказалось, что в этот самый момент тот провожал её с сестрой пристальным взглядом. Это заставило Амели смутиться. Мужчина надвинул шляпу чуть ниже на лоб и благодарно кивнул, глядя юной девушке, не мажа, чётко в глаза.Она вдруг почувствовала нехватку воздуха; она моргнула и отвернулась, зашагав быстрее,сжимая плечо сестрёнки чуть крепче. От чужого к себе внимания её сердце забилось в груди встревоженной бабочкой. И она, эту бабочку, невыносимо хотела прихлопнуть. Нельзя было быть столь взволнованной от мужского внимания.Амели прекрасно знала это, но не имела сил побороть возникшее желание быть усладительной для своего же пола. Ей стоило держаться от конюшни как можно дальше, чтобы собственный разум не игрался с ней, а мысли не заходили на ту опасную территорию, что была помечена красным крестом. *** Прошли дни.Амели не думала о своих сомнительных желаниях, углубившись в литературу. Она сидел с отцом на террасе, обсуждая политические темы и семейный бизнес. Солнце опускалось за горизонт, разукрашивая небо ярко-оранжевым и багрово-красным. Политые в клумбах цветы блестели из-за капель воды, переливавшихся на свету осколками хрусталя. Было спокойно, тихо, но только не на душе у девушки. Она держал чашку чая в руках, пар от которого согревал кожу подбородка, и смотрела вперёд, не смея моргнуть. Стоявшие неподалёку около низкого белого заборчика гувернантки наблюдали, как и Амели, за тем, кого Равель решила остерегаться, опасаясь за сохранность своего ума. Виновник головных болей барышни гнал резвую лошадь по полю, протаптывая тропы в высокой траве, и выглядел великолепно, подсвеченный закатным солнцем.Амели ясно осознавала, что картинка не должна казаться ей такой, но она не могла изменить своё мнение, сколько бы попыток не предпринимала. Служанки хихикали и перешептывались, кидая на наездника недвусмысленные взгляды.Амели прокашлялась и опустила глаза на свою чашку,быстро делая глоток. – Красиво скачет, - пробормотал Джон, и Амели лишь быстро кивнула, прижимая кончик обожженного языка к нёбу. Она надеялась,что боль затмит её думы и позволит очистить голову от всяких глупостей. – В молодости я тоже так мог. – Правда? -она удивлённо приподняла брови. – Ох, ну конечно! На любительских соревнованиях в скачках я всегда был первым, - Джон улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Потом он указал чашкой на Амели и кивнул в сторону поля, где молодой мужчина гнал бурую кобылу галопом по кругу. – Тебе тоже следует поучиться. Я поговорю с ним, - пообещал он и указал свободной ладонью на конюха, - попрошу дать тебе несколько уроков. – Я даже не знаю, отец... - Амели поджала губы, не в силах найти ни одной причины для отказа. – Что тебе ещё делать? - Джон отмахнулся на слова дочери, будто они были мухой. - Целыми днями заседаешь за книгами.Девушке нужно уметь ездить верхом. Это довольно полезный навык. Амели повела плечами и коротко кивнула. Долгое время с угрюмым выражением она пила чай, прежде чем её голова волей-неволей поднялась вверх, будто бы кто-то насильно потянул её за волосы. Там молодые девицы кормили бурую лошадь своими венками из одуванчиков, обмениваясь с восседавшим на кобыле мужчиной репликами и улыбками.Девушка позволила своим глазам исподтишка блуждать по чужому телу: достойно выпрямленной спине, широко разведённым бёдрам и напряжённым рукам, натягивающим поводья. На конюхе была латаная-перелатаная рубашка, потерявшая белизну после многочисленных стирок, протёртые ботинки и явно изношенные временем штаны. Лишь шляпа на его голове выглядела новенькой и не износившейся. Амели подавила в себе искреннюю улыбку, ведь отец непременно бы захотел узнать её причину, а она не хотела врать ему. – Думаю, научиться объезжать лошадь было бы неплохо, - сказала она в конце концов, резко отворачиваясь, когда тот, на кого она смотрела,вдруг повернул к ней голову. Он словно бы чувствовал стремление Амели смотреть на него и хотел упрекнуть, всем видом показать, что он знал об этом и что прекрасно всё видел. – Конечно, тебе понравится ездить верхом – Джон ответил уверенно, словно у её дочки не должно было быть ни малейших сомнений. Девушка не решалась повернуть голову обратно, дабы удостовериться, смотрят на неё или нет, потому что она и без этого могла почувствовать на себе чужой взгляд,который заставлял кожу чесаться. Проводя рукой по волосам, словно пытаясь согнать с себя чужой взор, как если бы тот был надоедливой букашкой, она заставила себя беспечно улыбнуться отцу, говоря – Я на это надеюсь. И после она сухо сглотнула,стараясь не думать о том, что уроки езды станут для неё явным испытанием.