12. Рой Мустанг

      Вечер перестал быть томным минут пятнадцать назад, когда какой-то прохожий набросился на него с голыми руками, не обращая внимания на форму, а может быть, из-за нее, и Рою лишь чудом и инстинктами удалось увернуться от первого удара, который, если судить по атакам противника, должен был стать последним. Если бы шел дождь, он был бы мертв, но пока что ему удавалось удерживать сумасшедшего бойца на расстоянии. В следующий раз он трижды подумает, прежде чем отказываться от сопровождения, но причин для охраны не было, беспорядок первых месяцев после переворота относительно разгребли. Кто же знал, что объявится какой-то чокнутый?       — И все же, — вспышка, снова уклонился, — мне бы хотелось знать, — еще искра, только куртку подпалил, — чем обязан, — да что ж ты такой проворный-то?! — такому вниманию?!       — Ты, тот, кто идет против воли бога, — зарычал противник. — Как посмел ты сказать, что желаешь видеть мир исцеленным, когда был тем, кто разрушил его?       Не слишком информативно, но что есть, с тем и надо работать. Еще одна искра, пламя охватило замешкавшегося противника, но тот лишь сбросил сгоревшую куртку и бросился вперед. Алхимик, на руке татуировки, но рассмотреть не получается. Видимо, очередной мститель. Разозлить? Рискованно, но так его надолго не хватит, слишком быстрый противник для того, кто не привык к активным передвижениям в бою, это приговор. Если, конечно, он не готов рискнуть еще больше и попасть под удар собственного огня…       Вспышку алхимии Рой заметил краем глаза и не успел бы увернуться при всем желании. Ему и не надо было, а его противник как будто имел в предках обезьяну, до того ловко уклонился, что выросший каменный кулак его едва задел.       — Бригадный генерал! Вы целы? — обратился к нему один из прибежавших алхимиков, и Рой выдохнул с облегчением.       Подмога прибыла как никогда вовремя, три алхимика-самоучки из революционной команды Кинжального алхимика были еще и неплохими бойцами ближнего боя — жизнь заставила.       — Остановись! — и неожиданно его противник замер, застыв каменным изваянием. Рой, впрочем, чувствовал себя не лучше, все же его помощники были пусть и отступниками, но ишваритами. И говорили сейчас на родном языке, что автоматически делало нападавшего одним из них. — Что ты делаешь, брат?       Мужчина с огромным шрамом на лице что-то ответил на том же языке и ситуация для Роя стала немного понятнее: наверняка, мститель из уничтоженного народа был в гневе из-за слухов, что Огненный алхимик будет отвечать за восстановление его родины, чувствовал себя оскорбленным. Ничего удивительного.       Было не очень приятно быть выброшенным из разговора, но единственными, кто мог достучаться до одержимого человека, были те, кто нес то же горе на плечах, но смогли посмотреть дальше своей скорби. Рой до сих пор сдержанно восхищался не только тому, что среди ишварского народа нашлись алхимики вопреки религиозным запретам, но и тому, с какой самоотверженностью они спасали Аместрис от его собственного руководства, не ища ни награды, ни простой благодарности.       — Ваши грехи остаются вашими, но если мы позволим прошлому диктовать наше будущее, мы никогда никуда не придем, — сказал ему старший из ишваритов, Наин, во время откровенного разговора.       Это было вскоре после прибытия Роя в Централ по приказу ныне фюрера, а тогда лишь генерал-лейтенанта Груммана, потому что безумные химеры на всю страну оповестили, что он-то точно ни в каких темных делишках не замешан. А ведь он еще как участвовал в опытах над людьми, когда сжигал пленных ишварцев живьем, но об этом все посвященные умолчали. И выбора особо не было, в верхушке было не так много людей, кому доверял путешественник во времени, разве что генерал-майор Армстронг, но напала Драхма, бесполезно и бестолково, и вызывать с границы командира атакованной крепости, когда есть другая кандидатура, было неэффективно.       В столице его ждал не только Хьюз, не спавший толком несколько дней и сводящий людей с ума догадками, идеями и предположениями, но и Роберт Ланцер, Кинжальный алхимик, настоящий лидер повстанческой группировки, стоявшей за переворотом. Им, собственно, не нужен был переворот, просто очистить армию от тех, кто собирался убить всех жителей Аместриса, то, что это исключительно высший генералитет, базировавшийся в столице — всего лишь совпадение. Рой не знал, каким чудом удержал лицо, заслушивая объяснение бывшего подполковника Ланцера, но сказать ему хотелось многое.       И промолчать все же пришлось, потому что никто из бунтовщиков не выказал ни единого интереса к возвращению в армию, тем более на командующие посты. Но они были силой, с которой центральная армия не смогла справиться: настолько мощным и внезапным был натиск в тот момент, когда руководство штаба буквально слегло с сильнейшей головной болью, которую связывали с уничтожением информации о создании философского камня. Некоторые эту мигрень не пережили — болевой шок оказался слишком силен.       — Чем больше желание создать и обладать такой силой, тем болезненнее было стирание, — с некоторым уважением пояснил ему Ланцер, когда Рой признался, что едва обратил внимание на затирание информации в голове.       Косые взгляды в сторону Стеклянного Брауна подтверждали его подозрения, что не все разделяли моральные убеждения Стального алхимика. Сам Ланцер в тот час остался на ногах и мог командовать своей группировкой, как и Макдугал, что в глазах Роя ставило их на ступень выше как людей и давало больший кредит доверия. Доктор Тим Марко и вовсе не сразу заметил, что информация ушла на задворки его разума: только когда Кристаллический алхимик приехал в Централ с западной окраины и его просветили в состояние дел, он обратил внимание на изменения. Как Стальной сотворил очередное чудо, никто из алхимиков не знал, а если кто-то и догадывался, то молчал, как будто потерял не зрение, а дар речи.       — Честно признаюсь, я весьма рад, что бригадный генерал Гран оказался не замешан в заговоре.       — А я удивлен, потому что по воспоминаниям Стального он отвечал за пятую лабораторию, — задумчиво ответил Ланцер. Перекрестный допрос только что подтвердил невиновность старика Грана в деле о гомункулах и даже в экспериментах над людьми, что и успокаивало, и напрягало одновременно. Какая еще информация ошибочна? — С другой стороны он не знал Грана в той жизни, ему лишь сказали, что тот отвечал за пятую лабораторию, возможно, чтобы скинуть ответственность на тогда уже покойного алхимика.       Пятая лаборатория была еще одним политическим кошмаром, вскрытым для широкой публики упертыми химерами. Эксперименты над приговоренными к казни, переселение душ в доспехи и другие мерзости, которыми занимались бывшие ассистенты Марко, пойманные буквально на месте преступления.       Кристаллический алхимик был расстроен, но все равно попросил разрешения присутствовать на допросах, чтобы узнать, как далеко в бесчеловечности зашли те, кто когда-то был его коллегами. Помимо того, что Марко мог подсказать, какие исследования проводились в лаборатории, он так же неплохо угадывал, когда арестованные начинали юлить и обманывать, не хуже чем Хьюз читая людей. Так хорошо знал их или жизненный опыт и отсутствие зрение позволяли ему видеть чуть больше остальных, было неважно.       — Ты же понимаешь, что Хакуро недостаточно умен, чтобы узнать о заговоре? И у него семья, он не стал бы ими жертвовать, — укоризненно напомнил Хьюз.       — Не могу упустить возможность потыкать его носом в лужу, — беспечно отмахнулся Рой, хотя на самом деле ему нужно, действительно нужно было, проверить, в чем замешан, а в чем нет генерал-майор, в ином будущем пришедший к Брэдли с доносом на их заговор против гомункула.       И Хакуро в итоге оказался просто прямолинейным воякой, идущим по карьерной лестнице с грацией носорога, но никаких кровавых жертвоприношений, никакого поиска бессмертия ни для себя, ни для солдат-марионеток. Черт, он едва сдержался, когда в подвалах Централа обнаружили искусственные тела, которые еще не стали вместилищем для камней, а потому не были разрушены кругом Стального.       Генерал-майор, как только был освобожден от подозрений, рьяно взялся за восстановление работы центральной армии, пусть и был, очевидно, недоволен, что Мустанг оставался во главе расследования. Но даже его проняли души в доспехах, о которых сам Рой не знал, что и думать, чтобы не взорвать лабораторию и экспериментаторов.       — Бригадный генерал, можно мы сами займемся нашим собратом по крови и товарищем по ошибкам? — Наин был как всегда смертельно серьезен и наверняка понимал, насколько за рамки выходит эта просьба. Нападение на бригадного генерала не то, что легко спустить с рук, но как ишварский преступник в погонах Рой чувствовал себя обязанным позволить им разобраться с отступником. — Если он будет упорствовать в заблуждениях, мы сами проводим его в тюрьму.       На честность алхимиков он мог рассчитывать, поэтому молча кивнул, только сейчас догадываясь, что на него напал тот самый Шрам, о котором упоминал Стальной. Воин-монах, чей брат погиб от рук Кимбли, оставив незаживающую рану, боль от которой в итоге выплеснулась на всех государственных алхимиков. Мститель, переживший геноцид. Убийца докторов Рокбелл. Преступник, но сейчас его вроде бы единственное нападение не увенчалось успехом и возможно, его собратьям удастся направить того на верный путь. Им бы пригодился выживший монах в работе над восстановлением Ишвара, слишком многое из культуры погибшего народа было утеряно во время геноцида.       Рой устало потер глаза, ему нужно домой, выспаться, чтобы завтра лейтенант не поняла, что он снова едва не погиб, стоило ей отвернуться.       — Бригадный генерал, сэр.       Одного тона было достаточно, чтобы понять, что старший лейтенант уловила, что что-то случилось, просто еще не знает, что именно, и что если не Рой будет тем, кто расскажет, он покойник. Его завалит отчетами, и он умрет во цвете лет под горой бумаг. Еще один драматичный вздох, разумеется, не подействовавший на Хоукай, и он кратко изложил вчерашние события, молясь любому богу, хоть Ишваре, чтобы что-нибудь да отвлекло лейтенанта. Да хоть восставший из мертвых Брэдли, Рой согласен, только бы не оказаться под прицелом пары недовольных глаз.       — Надеюсь, вы больше не станете отказываться от сопровождения.       — Нет, лейтенант.       Кто здесь начальник? Риторический вопрос, не стоит задумываться. Подвинув к себе первую за день стопку, Рой в сердцах проворчал, что как только он откопает Стального из дебрей, где тот скрылся, сразу заставит вернуться на службу, чтобы не страдать в одиночестве. Мальчишка алхимик после активации круга пропал со всех радаров, доктор Марко даже предположил, что тот может быть мертв, вложив в печать всего себя, и старший алхимик искренне скорбел по ученику.       Прошли недели и кто-то заговорил о кенотафе в дань уважения человеку, спасшему Аместрис, даже если о нем никто кроме них не знает, но вскоре раздался звонок из Дублиса и Хавок на весь офис завопил, что Стальной алхимик жив.       Рой сам удивился тому облегчению, которое накатило от новости. Это было бы нормальной реакцией в той жизни, которую он не прожил, где Стальной был его подчиненным и боевым товарищем, но здесь они буквально один раз поговорили лицом к лицу. И все же тот умел цеплять людей, Хавок и вовсе дал тому заочное прозвище мини-шеф, с легкостью подхваченное остальными.       Риза призналась, что предложила юноше вернуться на службу после окончания миссии, легко разгадав намерения самого Роя — такими талантами не разбрасываются — но тот отказался, сказав, что отслужил свое.       Можно было бы проникнуться ответственностью, лежавшей на юных плечах, и дать солдату вольную, но он никогда не был так великодушен. Стальной юн, вся жизнь впереди, но никакой семьи за плечами, только боевые товарищи, готовые снова построить рабочие связи, стоит тому только прийти — идеальный кадр для его команды.       Талант, которому можно было бы в будущем доверить весь институт государственных алхимиков, потому что его моральные качества безупречны, а воля и правда словно из стали. И Стальной верил в него. Знал об Ишварских преступлениях, что Роя, что Ризы — даже о злополучной татуировке знал! — и все равно верил, привязался в первой жизни и принес эту связь во вторую.       Возможно, это безоговорочное доверие и было тем, что так зацепило в подростке. Вера в него Хоукай и других членов команды была взвешенной, логичной и оправданной, это был фундамент, опираясь на который, он рос вверх как солдат и командир. Вера Эдварда была как неукротимое пламя, которое грело и вдохновляло, отказываясь сжигать даже худших из существ, не-людей и преступников. Человек, которым когда-то хотел быть сам Рой, но не смог стать.       — Пришел ответ из Дублиса, сэр.       — И как?       — Они согласны.       Легкая усмешка мелькнула на губах: он любил, когда его планы срабатывали без дополнительных поправок. Химеры были солдатами, преданными предыдущим командованием, они давно отказались от нормальной жизни, но это не значит, что не хотели ее вернуть, хотя бы часть. Кого-то тянуло увидеть родителей, кто-то мечтал обнять сына, а кое-кто и вовсе планировал вывести свой бар из полулегального положения, потому что иначе «одна обычная домохозяйка скормит ему собственные яйца». Дети должны расти в безопасности — постулат, который Рой всецело поддерживал — а нелегальные посетители, сомнительные сделки и регулярные разборки не являлись здоровым окружением.       Официальное предприятие могло содержать маленькую семью, но не банду мелких преступников, да и не требовало толпы охранников. Предложение создать под химер новое отделение, спецотряд, подчиняющийся непосредственно фюреру, было сделано в идеальное время неустойчивости и неуверенности в будущем и они согласились. Грид, ставший Грегом, все равно мог остаться их бессменным лидером, если сдаст экзамен на государственного алхимика.       И, что самое приятное, пусть подразделение будет в подчинении фюрера, как громкий жест «протягивания руки помощи» по исправлению деятельности предыдущего главы, Грумман прекрасно понимает, что любой его сомнительный шаг — и место снова станет вакантным, потому что химеры не верят военным ни на грош, за редкими исключениями вроде самого Мустанга. Это не его заслуга, но он не собирался предавать никого из доверившихся ему людей и не-людей, поэтому считал допустимым пользоваться возможностью.       Не то чтобы Рой ожидал от Груммана подставы, старик тоже хотел лучшего для страны и если в какой-то момент решит, что это не Мустанг, то скажет в лицо и объяснит почему. Но ему будет спокойнее, если за старым лисом будет опосредованный присмотр, да и уж больно специфические солдаты будут в отделении, таких не подчинишь кому-то чином ниже без недовольства всех прочих равных и не очень.       — Слышали о подполковнике Гране? Его отряд захватил уже третий приграничный город с минимальными потерями!       Баско Гран был в раздрае после расследования: проморгал такой заговор и чуть не стал жертвой собственного начальства. Бригадный генерал потребовал понижения в звании и возвращения на передовую, чтобы искупить вину, и новый фюрер пошел ему навстречу, уронив сразу на две ступени и послав командовать штурмовым отрядом на границе с Аэруго. Да, в планах были мирные соглашения, но до них надо было продемонстрировать достаточно силы, чтобы шаг к миру не сочли слабостью и не пролилось еще больше крови.       Бывшие государственные алхимики все еще не согласились вернуться на службу, и уговоры Мустанг оставил Грумману, пусть и старик поработает с упрямцами и докажет, что стал фюрером не просто потому, что его туда посадили.       Ледяной Исаак по слухам и вовсе смылся из Централа куда-то в район Ураду, что в зоне компетенции Роя, конечно, но пока у него нет приказа отловить бывшего сослуживца, он и пальцем не пошевелит. Пусть Народный алхимик разбирается с проблемой, которую обнаружил, а после он разберется с последствиями, кого бы там не поймал Макдугал. Удобно, конечно, хотя репутации армии несколько вредит, что преступников ловит какой-то бродяга. На что он вообще живет? Грабит богатых и отдает бедным в обмен на крышу над головой и миску похлебки как какой-то фольклорный герой из сказок?       — Он серьезно решил преследовать банду террористов в одиночестве?       — Исаак бывает… импульсивным, — развел руками Ланцер. — В неслучившемся будущем он в одиночку напал на штаб и едва не заморозил половину Централа.       — Я воздержусь от расспросов, но исключительно ради сохранения собственного рассудка.       Ледяной Исаак попал в больницу с серьезными травмами от самодельных бомб и огнестрельного оружия, где и рассказал, что преследовал проклятую банду Синих, решивших, что сейчас лучшее время для захвата власти. Раны оказались настолько серьезны, что в итоге идиота пришлось перевести в Центральную больницу в столице. Неплохо, конечно, получить доказательство, что этим людям все равно кого свергать, гомункула Брэдли или Груммана, у которого еще не было шанса фатально провалиться как лидеру. Жадные до власти ублюдки.       Можно подумать, он сам лучше.       Алхимик, дав преступникам бой, не смог причинить группировке существенный вред, захватив кого-нибудь из лидеров, но в то же время он сам уцелел, что то же неплохой результат. Как минимум потому, что теперь он жив и может выслушать все, что о его безрассудстве думают его же бывшие сослуживцы и боевые товарищи. И не только они:       — Папа! — Рой в немом изумлении взирал на подросшую Нину Такер, вцепившуюся в руку сильно смущенного Макдугала, пока ее мать сдержанно приветствовала окружающих. В его картине мира что-то снова треснуло, но не сильно. — Мама сказала, что ты натворил глупостей, хотя обещал быть осторожнее!       — Я не! — поперхнулся возмущением Исаак, когда окружившие его люди дружно загудели, поддакивая обвинениям ребенка. — Не мог я их просто отпустить!       — Да, поэтому ты упустил их, фатально прое… провалившись и попав на больничную койку. Мо-ло-дец! Хвалю и восторгаюсь! — пожалуй, даже Рой не смог бы сконцентрировать в два слова столько сарказма.       В проеме больничной палата стоял незнакомый молодой человек, светлые волосы были убраны в хвост, а золотые глаза осуждающе впились в пациента как в главного грешника Ада. Рой замер. Золотые волосы и глаза. Ксерксианская внешность, сарказм и близкое знакомство с Исааком и Такерами. Не может быть.       — Эдвард, ты что, вырос? — брякнул он, не обдумав мысль, и глаза выстрелили в него с такой же безжалостной проницательностью, как только что в Ледяного алхимика.       — А что, не похож? — усмехнулся Стальной алхимик. — За все надо платить и мне повезло, что Бог в кои-то веки играл на моей стороне. Прошлое мне не вернули, но то, что мне больше не нужен взрослый опекун, благословение. Ты хоть знаешь, как сложно быть взрослым в теле ребенка? Я второй раз проклятый пубертат пережил!       Рой не слишком понял, что именно случилось со Стальным алхимиком, кроме того, что он вернулся в свой настоящий возраст, но решил повременить с расспросами. Взросление удивительно шло Эдварду: стройные ноги подчеркивались прямым кроем брюк, широкие мускулистые плечи не мог скрыть никакой плащ, резкие черты лица выглядели удивительно гармонично, а средний рост уже не должен был вызывать насмешек. Только глаза продолжали гореть, расплавленное золото, не меньше.       — Ты зачем их привез? — прорычал уже оправившийся от потрясения Исаак. — Ты хоть знаешь, как им опасно здесь быть, тут полно военных!       — Понятия не имею о чем ты. Ева и Нина Эйлер решили навестить своего беглого почти-папашу в больнице и устроить взбучку за то, что заставил их переживать. В газетах все так расписали, что можно подумать, что ты при смерти, засранец! У Нины до сих пор глаза на мокром месте!       Вздрогнув, Исаак виновато покосился на девочку, которая как по команде расплакалась. Стало неуютно и неловко, поэтому на широкий жест «уходим» отреагировали все, дружно выметаясь из палаты. И уже закрыв за маленькой семьей двери, алхимики окружили Эдварда, наперебой здороваясь и спрашивая, где он был и что теперь будет делать.       — Дома я был, заново в семью вписывался. Хоэнхайма чуть удар не хватил, когда он два плюс два сложил, я же похож на него как копия. Он в этот раз остался с Алом, уговорили его написать книгу по Ксерксу, в занятую голову суицидальные глупости не поместятся. А я, отдохнув и сделав документы, махнул сюда, проверить, что у вас тут и как. По пути решил навестить Нину, а тут новости в газетах, она в слезы, мы с Евой руки в ноги и бегом на вокзал. Идиот, возомнивший себя бессмертным, где было его прикрытие?!       — Да если б этот осел кому сказал, что на Синих охотится! — возмутился Швейный Кант. — Пришить ему ноги к рукам, чтобы больше не дурил…       — Да если бы это помогло, — вскинулся и Наин, и Рою пришлось прикусить язык.       Алхимики как будто забыли, что он вообще-то еще тут, поэтому наблюдать за их намного более расслабленным взаимодействием было интересно и полезно на будущее. Обычно ишвариты держались отстраненно, и он мог лишь мысленно благодарить их за отсутствие попыток убить его — но рядом со Стальным алхимиком теряли большую часть сдержанности, активно обсуждая последние новости и даже спрашивая, как убедить Шрама, что они не сошли с ума, сотрудничая с армией.       Несостоявшийся убийца государственных алхимиков уже неделю как оставался с собратьями, но все еще сомневался в происходящем и не был готов доверять кому-либо в форме. Справедливо и ожидаемо, но им надо было втянуть бывшего монаха в планы над восстановлением Ишвара, поэтому было бы очень хорошо, если бы Эдвард смог вспомнить что-нибудь стоящее на сей счет.       — А что, его учитель не смог его угомонить?       — Какой учитель?!       Выяснилось, что недалеко от Восточного города есть лагерь ишварских беженцев, в котором проживает учитель Шрама. Какими глазами смотрели на Эдварда ишвариты-отступники, которые каждого выжившего чудом считали! Найденный ими лагерь на севере уже потихоньку готовился перебраться ближе к родным местам, чтобы восстанавливать родину, теперь туда же позовут и восточных и пустынных беженцев. Рой мысленно радовался, что выжило хотя бы столько людей, стараясь не думать, во сколько раз больше погибло.       Виноватое «заработался и забыл» ничуть не уменьшило укоризны в чужих глазах, на что Стальной алхимик взвыл и потребовал пустить его к Исааку, наорать и узнать, куда именно сбежали Синие.       — Зачем? — светским тоном уточнил Рой, напоминая о своем присутствии. — Напоминаю, что террористы — дело армии.       — Армию до сих пор колбасит из-за амбиций генералов Брэдли, — отмахнулся как от комара Эдвард. — А я часть придурков уже ловил в прошлом, когда они поезд захватили.       — Часть?       — Захватили поезд?       — В поезде ехал какой-то генерал с семьей, их захватили, хотели обменять на своего лидера, но в том же поезде были мы с Алом и вмешались, — с самоуверенной ухмылкой рассказал Стальной. — Жертв не было, если тебя это интересует, полковник.       — Бригадный генерал, — поправил Рой, но по равнодушному взгляду понял, что здесь придется поправлять, пока он не станет фюрером. Или до гроба. — Но сейчас ты один.       — Почему это? — так искренне удивился Стальной, что он смешался. — Либо кто-то из наших алхимиков пойдет, кто посвободнее, либо я Грега с химерами спрошу.       — Они больше не бандитская вольница, а спецподразделение, — попробовал напомнить Рой, но его снова осадили с торжествующим воплем.       — Тем более! Им размяться надо, старик Грумман ухватится за идею показать их полезность, а то уже начали всякие вякать, что не-людей надо или расстрелять, или в лабораториях запереть, — недобрый взгляд намекал, что последнее не было преувеличением, а подслушанным разговором, что напрягало. Надо будет спросить девочек, что слышно среди людей по поводу химер.       Он не смог убедить Эдварда вернуться на службу, вернее, даже не успел предложить, потому что озаренный идеей тот сначала побежал допрашивать с пристрастием Ледяного Исаака, а потом рванул в неизвестном направлении, предположительно в поисках химер. Они только и успели проводить золотой метеор взглядами, после чего Рою пришлось самому закончить допрос Макдугала о его столкновении с террористами и вернуться на работу. Вызов на общее собрание стал неожиданностью, пока Грумман не сказал, усмехаясь в усы, что Стальной алхимик проник в главный штаб, официально не имея никакого отношения к армии, на личную аудиенцию к фюреру, в чей кабинет ворвался без стука и предупреждения через потайную дверь.       Как хорошо, что Рой не успел сдуру позвать этот кошмар на службу, потому что иначе все шишки посыпались бы на него. Как замечательно, что он не имеет к дикому алхимику никакого отношения! Плечи расправились сами собой, начальство он заслушал почти с удовольствием, особенно когда тот перешел к лучшей части — распеканием Хакуро, который все еще отвечал за внутренний порядок в штабе. Генерал-майор был в бешенстве и кого-то ждет взбучка, но не Мустанга. Но главного алхимик добился и отделение Химера, получив амуницию, отправилось на первое боевое задание.       Без командира, потому что Грег, скотина, не пришел на экзамен! Не захотел, решив, что бытие владельца бара ему импонирует больше — и химеры с этим согласились. Рой заподозрил, что бывший гомункул согласился для отвода глаз и чтобы его людям не дали кого-то другого в качестве командующего, пока они не освоятся в новой роли, но доказательств не было. И пусть по бумагам команду ведет Хейнкель, человек-лев, как наиболее опытный солдат, ему было очевидно, что руководить химерами будет Стальной алхимик. И, возможно, это будет не худший вариант для Мустанга, ибо каким бы полезным не был путешественник во времени, проблем он создавал не меньше.       Надо будет предложить Эдварду возвращение под соусом присмотра за друзьями-химерами, чтобы с ними точно справедливо обращались и не притесняли за закрытыми дверьми. Кроме того, подобные нетрадиционные штурмовые операции, похоже, весьма в духе молодого алхимика, во всяком случае, он не произвел на Роя впечатление лабораторного исследователя и тем более — адекватного армейского офицера. И с его знаниями в человеческом преобразовании и медицинской алхимии, он мог помогать нестандартным бойцам лучше любого другого врача или алхимика. Интересно, почему он не помог знакомым стать снова людьми, ведь с Евой Такер все получилось?       — А ты умеешь задавать непростые вопросы, полковник.       — Бригадный генерал.       Стальной вернулся из командировки триумфатором: газеты сплошь и рядом пели хвалу новому подразделению, быстро, эффективно и зрелищно остановившему серию терактов на востоке. Банда Синих более не существовала, преступники сидели по камерам и ждали итогов суда, пока новые герои повышали репутацию армии и нового руководства. Да, сработали солдаты отлично, по общению внутри команды очевидно, что молодой алхимик в качестве лидера их полностью устраивал, даже если был бесбашенным, прямолинейным и взрывным и «поседеют они из-за него на пару десятилетий раньше ожидаемого».       — Пока фюрером не станешь — отвали, не запомню, — лениво отмахивается собеседник, но в глазах лукавые огоньки горят, и Рой мысленно соглашается терпеть нарочитое неуважение, просто чтобы они не погасли. — С Евой было проще, потому что тогда у меня было три философских камня. Я спросил души в нем, согласны ли они помочь бедной женщине, и использовал тот, от которого получил наибольший отклик.       — А без камня ничего не получится? — он ощутил отблеск сожаления, химеры, безусловно, хотели бы стать нормальными людьми, несмотря на все преимущества второй ипостаси.       — Получится, но тогда придется чем-нибудь заплатить, — на недоумевающий взгляд Стальной тяжело вздохнул и пустился в воспоминания. — За неудачную попытку вернуть мать я заплатил левой ногой, а мой младший брат — всем телом, но то, что получилось, человеком не было и прожило пару минут. За присоединение души брата к доспехам — правой рукой, и это был личный ад для Альфонса: ни спать, ни есть, ни чувствовать. За исцеление самого себя от смертельной раны — годами жизни, правда, понятия не имею, сколько у меня тогда забрали, я просто не дожил, чтобы узнать.       Рою пришлось спешно допить виски и попросить еще, некоторую информацию так просто не переваришь, благо еще, что это бар тетушки, здесь у них достаточный уровень приватности. Он пригласил Эдварда спонтанно, спросив, смог ли тот хоть раз выпить с тех пор, как вернулся, а то с такими приключениями без возможности расслабиться он себя в могилу загонит. Стальной отмахнулся, сказав, что отметил не состоявшуюся гибель в баре Грида, а больше ему и не надо, все равно на вкус ерунда какая-то.       Дольчетто, бессовестно подслушивавший разговор, громко возмутился, Эдвард ответил, и перепалка разгорелась бы до небес, если бы Рой не влез со своим предложением угостить и показать, что алкогольный ассортимент достаточно обширен, чтобы любой привереда нашел что-нибудь по душе. Смерив его недоверчивым взглядом, Стальной согласился.       Маэс, узнав о встрече, пришел в неистовство и попытался вручить ему список вопросов, которые надо было задать алхимику в дружеской беседе. От списка он отбился, хоть и прочитал на всякий случай. Зная Хьюза и его любопытство, Рой привел их в наиболее безопасное в плане подслушивания место: если он не может доверять тете, ему проще сразу застрелиться. А потом понял, что мог бы не перестраховываться: Маэс упоминал о семейных посиделках Хьюзов и Макдугал-Эйлеров, которые точно не позволят другу шпионить.       Рой до сих пор укладывал в голове мысль о сближении бывшей миссис Такер с другим алхимиком, тем более таким как Ледяной Исаак, но ему напомнили, что это Исаак вытащил химеру из клетки и убедил бороться за жизнь ради дочери. Это сильная связь, неудивительно, что она доросла до романтической. А маленькая Нина вообще словно забыла, что у нее был другой отец: Шу Такер уделял мало внимания дочери, весь в своих исследованиях, не слишком странно, что ребенок в какой-то момент просто решил, что ее отец вот этот хмурый мужчина с хвостом, который куда-то уходит на недели, но возвращается, развлекает ее ледяными фигурками и помогает маме.       — Ну, Макдугал, конечно, понятия не имеет, во что ввязался, но он старается и любит их обеих, — с легкой насмешкой заявил Маэс, рассказывая об инициированном Грейсией личном знакомстве. После того письма — ожидаемо. — Иногда старание — все, что мы можем просить.       — Только не говори, что он попросил совета у Хьюза? — Эдвард воззрился на него с таким ужасом в глазах, что выглядел почти комично. — Я сойду с ума, если здесь будет бегать еще один маньяк с фотографиями!       Вообразив сурового Ледяного Исаака, копирующим Маэса, Рой и сам содрогнулся. Конечно, Хьюз прекрасный муж и отец, но его обожание слегка переходит все границы и действует на нервы почти всем знакомым. В полумраке бара разговор тек легко и приятно, особенно когда Эдвард оценил предложенные сладкие слабоалкогольные коктейли. Начав с обычных тем и общих знакомых, Рой плавно вел разговор к интересующим его вопросам.       Стальной был не самым последовательным и лаконичным рассказчиком, но очень эмоциональным, оживляя и лица, и действия собственной мимикой, что было лучше сухих строк отчета, глядя на который Рой порадовался, что не ему этот почерк разбирать. После разговор перетек на самих бойцов, и тема человеческого преобразования всплыла естественным путем, ему было любопытно, как вообще стало возможным лечение химер.       — В общем, преобразовать можно и безликий даже не сильно обозлится за очередную встречу, но заплатить придется, рукой, ногой, внутренними органами, а то и вовсе чем-то неосязаемым, душой, например. Банда Грида уже отказалась от помощи, а остальным я предложил сейчас, они в прошлом хотели стать людьми, но когда все разъяснил, ушли в глухой отказ.       — Странно, я не думал, что их испугают риски, — сам Рой, конечно, дважды бы подумал в их ситуации, но у него были люди, которые не бросят его просто из-за независящих от него изменений, даже если бы он стал химерой-тараканом. Но заплатить рукой или ногой смог бы, установка автоброни, конечно, по словам очень болезненная операция, но он солдат, переживет.       — Да нет, — хмыкнул в ответ Эдвард. — Если бы платить пришлось им, они бы согласились.       — А что, это ты должен был? — он не рассчитал, определенно не рассчитал, какое количество виски нужно для откровенных бесед с гениальным алхимиком, и уже не может позволить себе добавки, чтобы сохранить контроль над собой и ясность ума. — Тогда их выбор очевиден.       — Ну. Это был основной вариант. Если бы я понял, как именно Прайд сумел заставить… другого алхимика провести человеческое преобразование против его воли, то может быть и с этим вопросом разобрался, но Прайда больше нет и у меня нет вариантов, как сделать подобное возможным. Да и не хочется, если честно.       Потому что платить самому, чтобы не причинять другим вреда, для тебя привычнее? Мысленно спросил Рой, предполагая ответ и не желая его слышать. Упомянутый Прайд, Гордыня, Селим Брэдли, тоже не был желанной темой для разговора: гибель мальчика ударила по госпоже Брэдли настолько сильно, что он не был уверен, что она когда-либо оправится. Она же стала одной из немногих, кто был посвящен в почти полную историю, без упоминания путешествий во времени, но гомункулы, огромный круг с кровавыми печатями и роль ее приемного сына и мужа в этом были раскрыты. Среди доказательств были и фотографии — да, Селиму было, по меньшей мере, семьдесят лет, и женщина долго не могла успокоиться и принять, что ее драгоценный ребенок был всего лишь потрясающим актером, которому не было до нее дела.       Никто из команды Роя не поднимал тему, почему Эдвард не преобразил в человека и Прайда, но они догадывались, что одним из препятствий была сама возможность добраться до гомункула и использовать на нем алхимию. Защищенность сына фюрера сделала его недоступным для Эда без риска раскрыть весь план и проиграть, а выбирая между жизнью ребенка и горем его матери и миллионами жителей Аместриса — алхимик выбрал второе. И Рой бы выбрал, как и любой солдат, даже если потом придется с этим выбором жить. Это не значит, что Эд не сожалеет.       — Я все никак не соберусь спросить тебя о планах на будущее, — наконец, дошел до главного Рой. — Ты бы хотел вернуться на службу?       — Ни за что! — с преувеличенной категоричностью ответил Эдвард, не раздумывая, но улыбался так, что он сильно сомневался, что это окончательный ответ. — Все эти ваши правила, иерархия, форма и прочее — я свихнусь через неделю, тем более что мне от вас больше ничего не надо.       — Даже ради нашей команды? — патетично ахнул Рой, заслужив тем бульканье подавившегося выпивкой собеседника. — А если серьезно, я был очень рад, что на момент, когда ты ворвался в кабинет к фюреру, я еще ничего не успел сказать. Ты хоть понимаешь, какими последствиями обернулась твоя выходка?       — Дай подумать, — деланно задумчиво постучал себя пальцем по губам паршивец, привлекая к тем лишнее внимание. — Поймана банда придурков, угрожавших как новому правительству, так и гражданам Аместриса. Это раз. Два — спецподразделение показало себя в деле, и успех закрыл много ртов всяких идиотов. И три — общественность поверила, что переворот был на самом деле благом для страны и поет дифирамбы «мудрому и заботливому отцу народа». Ничего так последствия, все довольны кроме болванов, но кого интересуют болваны?       На последнем вопросе Рой не выдержал и расхохотался в голос. Эдварду в логике не откажешь, и у него не нашлось слов, чтобы объяснить, почему такое поведение неразумно и рискованно в первую очередь для самого алхимика. Но Эд уже отслужил несколько лет в армии, какое-то представление о ней должен иметь и если решил действовать напролом, то у него должны быть причины, помимо того что он наглый паршивец. Рой на это надеялся, потому что все еще рассчитывал вернуть героя в армию, а как это сделать, когда он вот такой?       — А если серьезно, Эдвард, — отсмеявшись, заговорил он уже серьезнее. — Почему нет? Я читал отчеты, не только твой, о прохождении операции, безумно, опасно и гениально. Сдав экзамен на государственного алхимика, ты мог бы включиться в структуру на своих условиях, со времени создания института есть лишь несколько строгих ограничений, в остальном свобода. Хочешь, веди исследования почти как гражданский, хочешь, проходи военную подготовку и отправляйся в горячую точку, у нас они еще долго не погаснут, да и после границы будут нуждаться в присмотре. В прошлом, как я понял, ты предпочел промежуточное звено, когда вел исследования и выполнял миссии штаба — руководство штурмовой группой Химера будет не сильно отличаться.       — Но подготовку пройти придется? — фыркнул Эдвард, убранные в хвостик волосы скользнули мёдом по шее, снова отвлекая внимание Роя. Действительно, как золотой шелк. — Иначе командовать военным подразделением не дадут, в Ишваре, например, совсем гражданские алхимики сидели по базам и проводили «опыты» как Док. Нет, Мустанг, командир из меня будет аховый, на самом деле. Я еще подумаю насчет возвращения в качестве государственного алхимика, но не командиром боевой группы, тут лучше Роберта уговаривайте или Исаака, у них хорошо получается.       Что ж, это отказ, но здесь важно не передавить, поэтому Рой вежливо закрыл тему и позволил Эду свернуть разговор на души в доспехах, с которыми новое руководство терялось. Вернее, генералы, пережившие чистку, хотели бы использовать хотя бы тех троих преступников, которых уже обрекли на чудовищное существование, а те, кого Грумман повысил и ввел в штаб недавно, были исключительно за разрушение кровавых печатей. Сам фюрер пока молчал, видимо надеялся, что генералы меж собой разберутся и ему не придется ни на кого давить приобретенной властью, потому как это заложит бомбу уже под его трон.       Эдвард расплескал напиток в гневе, порывался бежать, надирать неправой стороне задницы, и он всерьез засомневался в способности удержать бушевавшего алхимика. Успокоился тот только после того, как Рой пообещал, что если ситуация не изменится за неделю до его возвращения на восток, он лично сотрет кровавые печати с доспехов. Конечно, он перед этим убедит фюрера, что лучше не дожидаться, когда к тому снова вломится бешеный Стальной, возможно, со всеми прочими дикими алхимиками, но об этом Рой мудро умолчал.       — В общем, спасибо за угощение, но хватит с меня старческой компании, — на этих словах он подавился виски, позорно расплескав благородный напиток.       — Вообще-то мне только двадцать восемь будет! — возмутился Рой. Самый молодой полковник, самый молодой бригадный генерал, а если его снова повысит, то это будет рекордно короткая карьера за все четыре века существования Аместриса. Какой еще старик?!       — Ой, и правда, — Эдвард ответил с искренним удивлением. — Мне же сейчас двадцать четыре должно быть, ну телу, с душой ничего не понять, потому решили написать в документах тот же возраст, в котором я в прошлое провалился. Ха! Так ты теперь не сможешь меня ни ростом, ни возрастом тыкать, чертов полковник!       — А я это делал? — осторожно уточнил Рой, потому что тему роста не поднимал даже в самую первую встречу, заметив, как легко выходил из себя подросток. А на тот момент Хоукай могла того и застрелить за неправильно понятое движение.       — Постоянно! — вспыхнул и тут же остыл парень. Отбросив волосы за спину, он встал тягучим грациозным движением, пока Рой на мгновение застыл, любуясь. — Впрочем, какая разница, сейчас уже не станешь. Бывай, полковник!       — Бригадный генерал!       — Станешь фюрером — тогда и обращусь, как положено! — засмеялся Эд, сбегая.       — Паршивец, — проворчал он уже себе под нос, потому что упомянутый покинул бар, но улыбаться не перестал.       Было бы действительно интересно работать вместе с этой занозой.

***

      — Ну что, как прошло твое свидание? — Рой только воззрился на Маэса, изображавшего странную пантомиму бровями. — Не делай такое лицо, я тебя раскусил, Рой-бой.       — Знаешь, зная теперь о возможности путешествий во времени, я испытываю невероятный соблазн вернуться в прошлое и не дать вам с мадам встретиться. Никогда.       — Да брось, ты не посмеешь лишить меня советов такой опытной в воспитании детей женщины! — картинно ахнул Хьюз, дурашливо откинувшись в кресле. — Кроме того, в отличие от тебя она всегда рада послушать про Элисию!       — Только потому что ты боишься всерьез ее доставать.       И не то чтобы Маэса можно было осудить, с мадам Кристмас умные люди старались связываться исключительно с ее согласия, но Рой не мог не поддеть друга, завалившегося в его единственный за долгое время выходной в непозволительно раннее время. И он бы его выгнал, а то и вовсе не пустил на порог, но хитрец принес домашнюю выпечку, еще теплую, а готовка Грейсии не то, от чего отказываются в здравом уме. Но в безбожную рань? Иногда ему казалось, что у Маэса жена святая, но чаще всего он был в этом уверен.       — Не увиливай, Рой! Что там у вас с Эдвардом? — зловещий блеск очков был его единственным предупреждением. — Позволь дать тебе пару советов, мой дорогой, все еще не остепенившийся друг! Во-первых…       — Да что ты привязался ко мне?! — он выпил лишь первую чашку кофе, он не готов к безумию лучшего друга. — Никакое это не было свидание, а просто… деловая встреча.       — В баре? — ехидно осведомился Хьюз, будто не знал, сколько сделок заключается в полумраке тетушкиного заведения.       — Я пытался убедить его вернуться на службу, — отбрил он в ответ. Такими кадрами не разбрасываются! — Не под мое командование, разумеется, я поседею до тридцати с таким сумасбродным подчиненным.       — О, про закон о братании ты помнишь, прекрасно!       — Потом я узнал, почему он не вернул химерам человеческое тело.       Вот это заинтересовало и отвлекло Маэса достаточно, чтобы Рой мог вздохнуть свободнее и пересказать беседу почти дословно, изредка объясняя непонятные для не-алхимика моменты. Мнение Эдварда по поводу душ в доспехах нашло горячий отклик, а химерам осталось только посочувствовать и надеяться, что их положение стало хотя бы немного легче. Какие-то подробности о себе, которые Эд случайно выдавал в беседе, вроде прошлых испытаний, воспоминаний или даже забавной нелюбви к молоку, он рассказывать не спешил.       Это казалось слишком личным, Хьюз должен сам услышать от Эда его историю, узнать как человека, стойкого, отважного и поразительно самоотверженного. Вспоминая, что и как докладывала Риза о потерях команды в стертом будущем, Рой не сомневался, что Эдвард с удовольствием впишет Маэса в круг близких людей, скорее всего, друзей, когда между ними не стоит разница в возрасте.       — Ты ведь о нем сейчас думаешь? — вырвал его из размышлений Маэс. — Слушай, Рой, я не пытаюсь давить, но за последний год, особенно за полгода, прошедшие после личной встречи, ты вспоминаешь о Стальном постоянно. Я видел, как вы общаетесь, и не мог поверить своим глазам, как легко он проник в твой доверенный круг. А сейчас ты улыбаешься настолько легко, что я едва узнал эту улыбку. Она была у тебя до Ишвара.       Вот это его действительно смутило. Он знал, что война меняет всех, даже Маэс при всем старании нес в душе шрамы ишварской бойни, и был уверен, что и проблеска их прежних не осталось. А потом в их жизни ворвался Эдвард и его товарищи, которые сорвали пелену обмана с правительства, вычистили без всякой жалости — и с минимумом жертв! — доказав, что нет ничего невозможного. Что каким бы искаженным не был мир, жестоким и мрачным, они все еще могут сделать его лучше, безустанно работая над этим каждый день.       Это пугало и вдохновляло одновременно. Он поднимался вверх по армейской иерархии с целью сделать Аместрис лучше и знать, что теперь есть еще больше людей, поставивших перед собой эту цель, было окрыляюще. Помнить об ошибках прошлого, но посвятить себя будущему, чтобы мир, который они оставят следующим поколениям, был лучше, чем тот, в который пришли они сами. И этот подъем вызван одним-единственным человеком. Невероятно.       — Знаешь, Маэс, — пусть тот наверняка все прочел по лицу, Рой счел необходимым высказать вслух. — Мне действительно стоит позвать его на свидание, пока он не сбежал в другой конец страны за новой бандой террористов.