Часть 1. Выбрать сторону

К жнецам испокон веков предъявляли слишком жестокие критерии. Лишь лучшие могли вершить судьбы людей в загробном мире. Поэтому Великий Совет ежегодно призывал двух сильнейших воинов с каждой стороны — ангела и демона, чтобы под аккомпанемент падающих листьев в Ночь всех духов они направили своих подчинённых очистить мир людей от заблудших призраков. Однако каждый год советников ждал один и тот же спектакль. — Вы издеваетесь? — сжав до хруста кулаки, рычал Джекс, изредка нервно поправляя воротник своей сияюще белой рубашки, аккуратно заправленной в классические тёмные брюки. Его растрёпанные каштановые волосы почти закрывали глаза, прилипая к покрытому испариной лбу. Будучи высшим доминионом, он ревностно относился к необходимости вести дела со своим демоническим напарником. Даже несмотря на то, что ним был сам архидемон управления. — Сколько раз говорить: я не буду работать с ней! Его голос многочисленным эхом отбивался о хрустальные витражи сияющего молельного зала. Служб здесь не справляли давно, однако изредка проводили заседания Высшего Совета. Наблюдая за хрупким порядком мироздания, шестеро сильнейших от мира ангелов и демонов собирались за одним столом, чтобы равным голосованием управлять течением жизни. Высокие своды уходили в мерцающий полумрак, а колонны из сверкающего мрамора тянулись к потолку, словно поддерживая невидимый купол. По залу скользили мягкие отблески свечей, отражаясь в зеркальных полах. Внезапно раздался стук. — У тебя нимб треснет, если продолжишь так возмущаться, — послышался язвительный женский голос. Характерно скрипнув, массивные створки входных дверей легко распахнулись, впуская последнего участника заседания. Окинув взглядом старейшин, лица которых были покрыты причудливыми масками, Помни направилась к своему вечному безнадёжному напарнику. По какой-то причине он, будучи ангелом, умудрялся довести её до потери спокойствия, а иногда — до приступов неконтролируемой ярости. — Нет, серьёзно, — продолжал тараторить Джекс, наблюдая, как демон сбросила с плеч багровый пиджак и вальяжно, цокнув острой шпилькой, уселась напротив него. Он никак не мог договориться с этой миниатюрной барышней в половину его роста. — Вы же знаете, чем это каждый раз заканчивается: хаос, паника, разруха! Поправив спадающую на глаза прядь тёмных волос, собранных в низкий небрежный пучок, девушка закинула ногу на ногу и рассмеялась. Будто бы его полная противоположность, её яркий костюм и облегающая тёмная рубашка привлекали всё внимание. — Тебе напомнить, кто в прошлый раз в «божественных» целях подорвал здание Национального банка? Выслушав гневные тирады с обеих сторон, советники, не сговариваясь, вздохнули. Если бы хоть кто-то из них уступил, эти двое могли бы стать сильнейшим исполнительным дуэтом. Но пока они выглядели так, словно перепутали очереди перед распределительными небесными вратами. — Решение было принято, — громогласно провозгласил один из верховных советников, ударив рукой по столу. В обычный день подобное движение означало бы начало землетрясения где-то на Кавказе. Застыв на месте, Джекс почувствовал, как Помни осторожно отпустила его галстук, которым ещё пару секунд назад едва не задушила, заставив тянуться на противоположную сторону круглого стола. Напряжённо переглянувшись, они спокойно опустились на свои места. От греха подальше. В присутствии высших властителей даже самые мощные существа соблюдали границы и подчинялись древнему порядку, осознавая цену каждого шага и уважая установленный баланс. — За неповиновением следует наказание, — продолжил советник, игнорируя искривившееся в недовольстве выражение лиц неудачливого дуэта. — Серьёзно, старик, — запричитал Джекс, а на лице возникла отвратительная ухмылка, от которой Помни невольно поморщилась. Ангелов тренируют, чтобы так раздражать? Советник поднялся из-за стола и указал на дверь, давая понять, что апелляция к его решению не будет принята. — А теперь — в дорогу.

***

В Ночь всех духов границы между мирами становились тонкими, словно хрупкое стекло. Старые призраки, сбившиеся с пути, обретали свободу и скользили по улицам, привязываясь к живым в попытке обрести телесную оболочку. Некоторые из теней прятались среди людей поколениями, скрывая обиду и гнев. С ними невозможно было справиться в одиночку, и именно поэтому по древней традиции, ознаменовывающей хрупкий баланс и равновесие между ангелами и демонами, обе стороны собирались работать сообща. — Капитан! — выкрикнул один из солдат, выстроившихся в колонну на подступах к промозглым улочкам небольшого города, где находился портал. — Шикарный прикид. В темноте, озарённой лишь воинственными огнями факелов, громом раздался гогот демонического легиона. Джекс готов был провалиться под землю. Никто не мог избежать наказания от высших господ, однако превратить архидемона в шута, а бесподобного ангела — в грёбаного человекообразного фиолетового кроля с нимбом на ухе — было уж слишком. Пускай это и было всего на один вечер. — Щелчок пальцев — и вы будете выглядеть так же, — шикнула Помни, поправляя раздражающе цепляющиеся за головной убор костяные рогоподобные отростки. Она глубоко вдохнула, стараясь сохранять равновесие. Как чёртов генерал Ада должен управлять армией в таком неуклюжем теле? Особенно когда её заклятый напарник на три головы выше. — А тебе идёт, — прыснул в кулак Джекс, наблюдая, как гневный румянец расползается по её холодной белой коже. Переговаривавшиеся доселе солдаты затихли. Гул споров и местячковых драк утих, уступая место напряжённому молчанию. Они знали наверняка, привыкли к тому, что самым опасным отрезком битвы был момент до её начала — когда кто-то из их враждующих генералов переступал черту. Сегодня начало ожесточённому, сметающему всё на своём пути сражению высших существ положил Джекс. Воздух вокруг Помни стал предательски тяжёлым. Казалось, сама гравитация подчинялась, вдавливая окружающее пространство в поддатливый грунт. Рядовым солдатам пришлось преклонить колени, однако доминион, слегка морщась, выдерживал напряжение. — Так, стоп. Внезапно Помни широко раскрыла глаза и замерла, отпуская давление. В грудных клетках стало неожиданно больше воздуха. — Мы не будем устраивать побоище снова, — заключила она, глубоко вздохнув. Спасибо Бельфегору за совет с этой техникой успокоительного дыхания «квадрат». Благодаря ей появился шанс, что убытки Небесной канцелярии сократятся вдвое. — Боишься, что такой сильный ангел, как я, в три счёта поставит тебя на колени? Джекс был счастлив ехидничать в любом своём теле и форме. Резко цокнув зубами, Помни взмахнула увесистыми багровыми крыльями, заставляя потоки ветра закружиться в хаотичном направлении. — Боюсь, что умру от смеха, глядя на твои потуги, — шикнула она. И, ухватив Джекса за шиворот его лощёной белой рубашки, в мгновение утащила за собой, упорхнув в неизвестном направлении под облегчённый вздох спасённой армии.

***

В разбитых фонарях вывески старого мотеля отражалась полная, почти медная луна. Воздух слегка пах бензином и ночной прохладой, а сквозь плотные шторы едва пробивался блеклый свет уличного фонаря. Они не помнили, как давно это началось. В какой-то момент всё полетело в тартарары: язвительные комментарии сменились хриплыми вдохами, а нимб Джекса всё чаще оставался свисать на стуле — за ненадобностью. Равно как и разбросанная по полу одежда. Для Джекса имели значение только её запах, хрупкие ключицы, разукрашенные кровавыми узорами, и такое долгожданное, податливое тело. Он хотел обладать каждым её сантиметром, хотел подчинить и раствориться, срастись кожей — до болезненных криков и сорванного горла. Единственный раз в год. В ночь, когда они принадлежали друг другу, вдали от посторонних глаз. Помни не хотела делиться — прятала в глубине сердца приторные видения Джекса, мило задыхающегося от её касаний. Его пульсирующие вены на руках, до хруста костяшек сжимающих несчастное одеяло. Она любила играть с ним, осторожно касаясь языком у основания члена и до болезненного медленно поднимаясь выше. Никто не был так прекрасен, как он, когда стоял перед ней на коленях, умоляя. Оказываясь на поле битвы в разгар очередной миссии, сломанное сердце барахлило и, пропуская удары, начинало отсчёт. На двоих у них было меньше двенадцати часов, чтобы по пути разбить витрину захолустного магазинчика и унести с собой сигареты и приторный, похожий на микстуру портвейн. Пара мгновений отводилась, чтобы убедить подчинённых в обоюдной ненависти. И бесконечность, чтобы доводить друг друга до истерики, пряча касания от посторонних глаз. У двух противоположностей никогда не было достаточно времени, чтобы вместить всё, что копилось между ними. И всё же каждый год, словно по расписанию, в Ночь всех духов оба командира исчезали после своего первого патруля.