Глава 14. От тюрьмы и от сумы…

Тисс

      — Этого не может быть, — я услышала свой голос, тихий, напряженный. Услышала как кровь стучит где-то у меня в висках, пока Тая без особого сопротивления уводили на улицу. Он бросил на меня быстрый взгляд. Такой, с которым прощаются. Обреченный, тяжелый. Я уже почти бросилась за ним, как тяжелая рука отца легла мне на плечо и поддерживающее сжала.       — Что происходит? — громко спросил папа у офицера, что что-то писал в планшете.        — Мистер Эйни задержан в подозрении о мошенничестве, хищении крупной суммы денег и вымогательствах, — отрапортовал офицер. — Мисс Вэдтри должна проследовать за нами в офис, чтобы дать показания в своей невиновности и непричастности к делам мистера Эйни.       — Мисс Вэдтри никуда не поедет, — ответил отец, чуть сильнее сжимая мое плечо. — Свяжитесь с нашим адвокатом, мы будем действовать через него.        — Нет, мисс…        — У вас нет достаточно оснований к задержанию моей дочери, — зло ответил Георг. — Дальнейшее наше сотрудничество возможно через адвоката.        Я чувствовала как онемели конечности. Как меня словно приковало к этому месту на полу в нашем холле и я не могла пошевелиться. Сквозь окно я видела, как Тая садят в машину, как из его собственного авто достают пакет, набитый наличкой. Я открыла рот и просто смотрела туда, как будто от этого зависела моя жизнь.        Папа продолжал спорить с офицером и я уже готова была попросить их успокоиться, чтобы последовать за Таем, куда бы его не увозили. Но офицер ушел, а я осталась на месте, пропуская мимо ушей слова отца. Мои мысли, мое тело, мои чувства — все это рухнуло и улетело к Таю.        И я поняла, что принадлежу ему. Всем, что у меня есть.        И это осознание добило. Плотину прорвало и я расплакалась, подхваченная отцом у самого пола, от того, что резко осела. Он прижимал меня к себе, давая выплакаться, словно я могла остановить слезы хоть на чуть-чуть. Во дворе все стихло, и это казалось концом всего. Его увезут, обязательно посадят, ведь влияние его отца безгранично. Мы ничего не сможем сделать. Никто не сможет.       Я с трудом могла вспомнить, чтобы мне было так плохо хоть раз в жизни. Размолвка с бывшим, любая ссора, даже рукоприкладство с его стороны — все это никогда не доводило меня до состояния, что я не могла понять где нахожусь. Бережные руки мамы укладывали меня в постель, шептали слова утешения на ухо, перебирали мои волосы. Мокрый нос Белки тыкался куда-то в бок, а потом и вовсе шершавый собачий язык начал утешающе вылизывать ладонь. Я была в бреду, в сонном параличе, не могла думать, не могла больше ничего, кроме как лить слезы. Весь мир вокруг казался ничтожным, разломанным как старый кукольный домик. Он рухнул в одночасье и унес меня за собой.        Потом наступила темнота. Тяжелая, она опустилась на мои веки, буквально приказывая их закрыть. Я поддалась чувству, надеясь, что это принесет мне какое-никакое утешение. Но нет. Все образы только вернулись, стали страшнее, хуже в разы. Я буквально утопала в количестве монстров, их зубов и страшных рук, пытаясь зачем-то вырваться. А нужно было сдаться и смириться, ведь выхода нет.        И не будет. Все, что нам остается — лечь и остаться в сырой земле навсегда.

***

      Я проснулась в своей собственной постели после полудня. Мое тело было ватным, глаза еле раскрылись из-за высохших на ресницах слез, но я заставила себя подняться на ноги. Реальность ударила меня ушатом по голове, заставляя вспомнить все то, что было вчера. Днем Тая увезли в тюрьму, а я проплакала весь вчерашний день. Уснула в кровати, но всю ночь убегала во снах от монстров, пытающихся содрать с меня кожу живьем.        Супер. Просто потрясающе. На тумбочке лежала таблетка обезболивающе и стакан воды. Я засунула её в рот, тут же залпом выпивая все содержимое. Напряженно почесала голову, пытаясь хоть как-то заставить себя соображать.        Это все похоже на чертово похмелье. Как будто я пила всю ночь настолько, что едва помнила, как добралась до дома. А сейчас, по иронии судьбы, я должна проснуться в кровати с красавчиком и такой жуткой головной болью (и ощущением, что во рту настоящая Сахара), что захотелось бы забраться на стену. Но только реальность куда более страшная, чем то, что я сейчас нафантазировала.       Я все же откинулась обратно на подушку, взяв телефон в руки. Мама заботливо поставила его вчера на зарядку, так что экран наградил меня тем, что зажегся, показывая полную батарею. Сообщения тут же запестрили новостями о задержании, первыми новостям о том «как чувствует себя наследный принц Чикаго за решеткой» и «неизвестные подробности: Тай Эйни поделился деталями своего задержания». Я пролистала все это. Просто проигнорировала каждую из этих статей, пытаясь вычленить в потоке информации что-то полезное. Что-то, с чем может работать. Ведь пустить все это на самотек я не могу. Я должна бороться за него, ведь в чувствую… чувствую, что люблю его. Он добился этого, а потом исчез, зачем-то сев в тюрьму. Считается ли это красным флагом?        Так, пациент шутит. Так что, он скорее жив, чем мертв. Я снова предприняла попытку встать с кровати, но теперь более успешную. Механически приняла душ, оделась и спустилась вниз. Хотя бы выпить кофе. Поговорить с родителями, если они дома.        В столовой я встретила отца, усиленно печатающего что-то в телефоне. Он окинул меня обеспокоенным взглядом и тут же отложил мобильник.        — Как ты? — спросил он, потянувшись к нарезанному кусочку персика.        — Нормально. Лучше, чем вчера, — ответила я, усаживаясь за стол. — Что будем делать? — когда я спрашивала это, я даже не сомневалась, что у папы есть план. Он не тот, кто мог бы сказать, что я должна забыть о Тае. Не тот, кто мог бы послать меня подальше и попросить заниматься своими проблемами.        — Я нашел ему лучшего адвоката, — без запинки ответил папа. — Тай готов к сотрудничеству, это ускоряет процесс, — он кивнул, кусая персик. — Хочешь поехать к нему?        — Да, — быстро ответила я, нервно сглотнув, глядя на то, как экономка наливает мне кофе в чашку. — Пустят?       — Куда они денутся, — фыркнув, проговорил папа. — Нужно увести ему вещи, узнать как самочувствие, не били ли его, пытаясь добиться какого-нибудь чистосердечного… черт, если бы я знал, что наш мэр настолько мудак, я бы не голосовал на выборах за него.        — Ты все знаешь? Знаешь, как он к нему относится? — я удивленно вскинула бровь, делая первый глоток кофе. Потому что я определенно не рассказывала папе ни о том разговоре с Фоэльхом, ни о том, как он орал на Тая еще на Гавайях.        — О, да. Адвокат передал мне все, что сказал Тай. А еще мамина клиентка является одной из бывших горничных Эйни. Она такого рассказала, что можно целую статью Фоэльху приписать, — он снова фыркнул, возвращая внимание к загоревшемуся экрану телефона.        — Я слышала, как он кричал на него. А еще он угрожал мне. Звонил буквально вчера и сказал, что засадит меня за решетку, если я не брошу Тая, — выпалила я, чувствуя, как жар прилипает к щекам.       — Это не сойдет ему с рук просто так, — спокойно ответил папа, но я видела, как дернулся его кадык. — Допивай кофе и мы поедем в изолятор.          Меня долго упрашивать не пришлось. Я буквально залпом осушила кофе и почти так же моментально убежала наверх. Но собраться было сложнее: мое опухшее лицо выдавало тяжелую ночь. Да и, честно говоря, выряжаться особенно не хотелось. Я натянула джинсы и простую хлопковую майку, забрала волосы крабом и сунула ноги во вьетнамки. Этого достаточно, чтобы просто доехать до места, где держат Тая. Даже было интересно, дадут ли нам с ним поговорить. Все же, мы не родственники. Мы по факту вообще никто друг другу.        Но Георг был бы не Георгом Вэдтри, если бы не знал, что нам точно удастся встретиться. Мы доехали довольно быстро, это оказалось совсем недалеко от нашего дома. Я даже не знала, что рядом есть вообще что-то подобное, но сегодня впервые была рада тому, что не пришлось терпеть долгую поездку на машине.        Здание было хоть и величественное, но совсем обычное. Вполне можно было сказать, что это какой-то бизнес-центр или производство. Только высокий забор с колючей проволокой мог намекнуть, что это тюрьма. Или следственный изолятор. Как это правильно назвать?..       Мы вышли из машины, но папа велел оставаться на месте. Он сделал какой-то звонок, после чего железные ворота со скрипом отворились и офицер на входе, сидящий на посту, кивнул нам, что мы можем проходить. Я поежилась от холода и от неприятного ощущения, бегающего по коже. Интеллигентный Тай в таком месте. Полное безумие. Человек, рассказывающий о культуре распития вина, разбирающийся в сортах винограда, знающий так много всего. В конце-концов, он был сыном мэра. Это все точно не для него.        Мы вошли в здание, а затем прошли по длинному коридору, больше напоминающим лабиринт, и вошли в какой-то огромный холл. Там сидело несколько офицеров полиции, а еще — куча чего-то ожидающих людей с сумками. Наверное, это те, кто хочет встретиться с близкими и передать им что-то. Я не стала уточнять, да и папа повел меня дальше.        Наконец, мы вышли к кабинету с табличкой на двери «мистер Кей, руководитель». Я хотела уже начать что-то говорить, но папа едва успел занести руку, чтобы постучать, как дверь открылась.        — Георг, ну наконец-то! Мои парни тебя утомили? — мужчина в форме открыл нам дверь, приглашая внутрь.       — Нет, там вообще никто ничего не спрашивал, — папа хохотнул, а затем вошел внутрь, пропуская мен вперед. — Моя дочь, Тисс. Тисс, это Вуди Кей. Он здесь что-то вроде главного.        — Пока еще исполняющий обязанности, но мне нравится, как ты это подаешь, — мистер Кей подмигнул мне, а затем жестом показал, где можно присесть.       Это был немолодой мужчина, чуть за пятьдесят. С заметной серебристостью волос, довольно тяжелым взглядом, но отчего-то постоянно улыбающимся моему отцу. Видно, что он неплохой человек, жесткий хохотун, хотя юморок у него своеобразный. По первому впечатлению — он мне понравился, но в голове был лишь один вопрос. Откуда папа его знает? Я чего-то не слышала о Георге Вэдтри?       — Парнишке много светит, Фоэльх безумец, — мистер Кей сел за стол, утыкаясь носом в бумаги. Я, должно быть, пропустила внушительную часть из разговора с отцом, но кажется там не было ничего важного.        — Я нашел ему лучшего адвоката. Трое отказались, но Тайлер согласился, — папа усмехнулся, складывая руки в замок на животе.        — О, Тайлер. Неудивительно. Он любит всю эту запутанную херню, — Кей кивнул сам себе, перебирая бумаги на столе. — Офицеры говорят, что ваш Тай хотя бы идет на контакт, а это уже пятьдесят процентов успеха. Обычно такие мальчишки как он забиваются в угол и плачут. Но он выдержал. Даже ночь с кучей обосанных бомжей и парочкой укурышей в одной камере.        — Нам бы поболтать с ним, — невзначай бросил отец, и я в очередной раз восхитилась тем, как он потрясающе умеет находить подход к людям. Мне стоит многому научиться у папы.       — Дела любовные? — Кей перевел взгляд на меня и дерзко подмигнул. Я не смогла не улыбнуться в ответ.        — Конечно, а как иначе? Ты же знаешь, как они любят разбивать наши отцовские сердца своими влюбленностями, — папа хохотнул, и я заметила, как мистер Кей перевел взгляд на рамку на стене, где красовались изображения двух рыженьких девочек-двойняшек.        — Это уж точно. Эмили уехала в Атланту. Это, блять, безумно далеко. Но любовь… — он обреченно вздохнул, качая головой. — Её муж врач, ему предложили поработать там трансплантологом. Что поделаешь, а я только стал наслаждаться новым статусом дедушки Вуди, — он рассмеялся, а затем снова подмигнул мне.        — Уже муж? Черт возьми, Вуди, она же вот пешком под стол ходила, — папа удивленно покачал головой, смеясь. — Как же они быстро растут…       — Не говори, Георг, не говори, — печально произнёс Кей, а затем встал из-за стола. — Ладно, пойдемте, пока не началась пересмена. Немного поболтаете со своим будущим зятем, но я буду недалеко.        Мы довольно быстро покинули его кабинет и вновь направились куда-то по сети невероятно запутанных коридоров. Я невольно подумала о том, что работающим тут людям при трудоустройстве вместе с формой должны выдавать карту, ибо разобраться здесь было довольно сложно. Даже если ты знаешь куда идти. Не сделано ли это для того, чтобы заключенные не сбежали? Иначе я не знаю как объяснить систему планировки.        Наконец, зайдя в прохладную комнату с небольшим окном с решеткой, нас оставили одних. Тусклый дневной свет едва освещал все вокруг, но и в комнате не было ничего кроме привинченного железного стола и двух жестких скамеек. Я села на одну из них, сразу же чувствуя задницей жуткий холод, исходящий от лавки. Условия просто ужасны. Всем школьникам мира надо проходить экскурсии тут, чтобы они знали, что их ждёт, если они надумают пойти против системы.        — Вопросы, если что, потом, — папа мягко улыбнулся мне, взяв за руку и плавно сжав. — Знаю, что у тебя их очень много.        — Конечно, папа, я немного в шоке, — я усмехнулась, немного с тревогой глядя на дверь. Кей ушел, сказав, что совсем скоро вернется.        — Все будет хорошо, помнишь? — папа улыбнулся еще раз, пальцами свободной руки нетерпеливо постучав по железному столу. — Я обещал тебе, что мы что-нибудь придумаем.        — Не обещал, но сказал, — я кивнула, постепенно расслабляясь. — Я люблю тебя, пап. Ты потрясающий.        — Я тоже люблю тебя, моя голубушка, — в его глазах прокатилась волна тепла и я, честно говоря, готова была всплакнуть. — Надеюсь, что больше ни один подонок не разобьет тебе сердце.        — Я и не позволю, пап. Я не соглашаюсь на меньшее после… — я осеклась, потому что дверь отворилась. Два конвоира ввели в комнату Тая и мое сердце ухнуло куда-то вниз.        Он выглядел точно так же, как в вчера. Разве что, немного помят. Аристократичный лоск и умение держать себя в руках никуда не делось, он выглядел так, будто ему совершенно не место здесь. Спокойный, уверенный в себе. Словно скала. Словно камень, который не разбить ничем.        — Здравствуйте, — спокойно произнес он, а я чуть ли не дернулась, чтобы обнять его. Мое сердце билось об грудную клетку так, словно норовило выпрыгнуть.        — Привет, зятек, — папа усмехнулся, глядя на то, как Тай усаживается. Конвоиры вышли, а я увидела, что его руки были в наручниках. Он положил их перед собой, но не смог спрятать от моего взгляда красные отметины, оставшиеся там на запястьях. — Как ты? Кормежка отличная?       — Я не жалуюсь, но матрас мог бы быть и помягче, — Тай едва заметно улыбнулся, но не смотрел на меня. — Благодарю тебя за адвоката.        — Тайлер — гений, держись его, — Георг усмехнулся, поднимаясь на ноги. — Ладно, детки, посидите, я сейчас пойду кое-что узнаю.        Папа действительно вышел. Я вздрогнула на этой железной лавке от того, как хлопнула дверь и глубоко вздохнула. Тай наконец-то одарил меня взглядом. Тяжелым и уставшим, даже каким-то болезненным. Мое и без того прыгающее сердце рухнуло еще больше. Я все же протянула руку, чтобы коснуться стали на его запястьях, но он перехватил меня, осторожно сжав пальцы.       — Ты, — выдохнул он, тут же шумно втягивая носом воздух. — Тисс.        — Ты, — вторила я ему, чувствуя лишь обжигающую лаву вместо крови, бегающую по венам от его прикосновения. — Тай.        — Зря ты сюда поехала, — он покачал головой, тяжело вздыхая. — Очень зря. Я подвел тебя.        — Нет, ты не… — начала я, но он перебил.        — Тисс, послушай. Мой отец добьется того, чтобы я сел. Далеко и надолго. Я пошел против него, но не уверен, что моих показаний хватит, чтобы обелиться. Я благодарен твоей семье за всё, Георг столько сделал за эти сутки, но Фоэльх безумец. Он поднимет на уши всех, если ему это нужно, — быстро, словно он готовился к этому, проговорил Тай. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Я справлюсь с этим. Моя жизнь все равно мало чем отличалась от тюремной, разве что, можно было из дома выходить.        — Тай, не надо…        — Я знаю, ты думаешь, что меня можно вытащить. Но нет. Я читал дело. Там все так ужасно, что я чуть ли не федеральный преступник, — он фыркнул, вновь перебивая меня. — Все, о чем я прошу — это жить дальше. Не жди меня, живи жизнь, занимайся тем, чем хочешь. Ты достойно лучшего, чем какой-то там зэк.        — Ты дашь мне сказать? — снова начала я, вцепившись в его руку. Меня трясло от его слов, но я сдерживалась. Все же это он в трудном положении, а не я. Мало ли что он успел надумать за сутки.        — Дам. Просто я должен высказаться, пока наше время не вышло, — Тай посмотрел мне в глаза и вздохнул. — Обещай, что не будешь ждать.       — Я буду ждать, — резко вставила я, нахмурившись. — Знаешь, почему? Потому что ты не останешься тут надолго. А еще, знаешь, почему? — я сильнее сжала его пальцы и уставилась прямо в глаза. — Потому что я люблю тебя.       Слова дались так легко, словно выпрыгнули из моего вновь склеенного сердца. Собранного по кусочкам этим парнем, сидящем напротив. Он не сделал ничего такого, он просто был. Был здесь, делал безумные вещи, но все для моего блага. Он почти признался, когда первый раз взял меня на Гавайях, почему не могу я, сидя здесь в тесной комнате, с ним, закованным в наручники.        — Не лучшее место для таких признаний, — его губы дрогнули, я видела, что он буквально сдерживается. Но от чего? Я добавила вторую руку и полностью обхватила его руки. Сжала так сильно, как только могла, чтобы передать ему, что это правда.        — Знаю. Но я буду ждать, — твердо произнесла я.        — Тисс, ты ведь знаешь, что действуешь сейчас импульсивно? — произнес Тай,большим пальцем спускаясь по моему запястью.        — И это знаю. Но такова моя природа, — я слабо улыбнулась ему уголком рта, почти чувствуя исходящее от него тепло, окутавшее меня с ног до головы. Вся эта аура спокойствия и нежности, которой он был окружен.        — Тогда у меня больше ресурса бороться, — ответил Тай, слегка надавив на точку пульса на моей руке. — Потому что я безумно люблю тебя, валькирия. Тогда есть шансы попытаться что-то сделать.       — Моя семья не оставит тебя, — проговорила я, по-прежнему глядя ему в глаза. — Тай, я не уйду. Я хочу, чтобы ты был рядом, даже если это будет означать, что ты останешься здесь, а я уеду домой сейчас.        — Ты многим жертвуешь. Это тоже неправильно. Кем я выйду отсюда? Что я буду делать? — его голос сел и он почти шептал мне это.        — Ты будешь моим и этого достаточно, — в том ему прошептала я, а затем встала с жесткой лавки, чтобы обнять его и придать голову к своей груди. Он шумно вздохнул, целуя кожу через ткань майки, а я наклонилась, чтобы оставить поцелуй на виске. — Просто вернись ко мне, ладно?       Дверь снова лязгнула и я инстинктивно отпрянула от Тая. Он улыбнулся мне, вновь принимая холодное выражение лица, но вошел лишь папа. В компании с Кеем. Последний достал из кармана ключ от наручников и похлопал Тая по плечу.        — Благодари за всё, что тебе дает жизнь, сынок, — почти по-отцовски произнёс он, а затем расстегнул наручники. — Выходишь под залог. Не смей покидать пределы штата, в остальном тебе адвокат расскажет.       — Вы выпускаете меня? — Тай спросил немного отстраненно, потирая болезненные запястья. — Мне сказали, что это невозможно.        — Все возможно, если знаешь у кого спросить, — Кей поднял голову и подмигнул моему отцу. — Идите. Вещи свои в камере хранения заберешь, мои ребята все покажут.       Если бы знала какие-то слова выше любви, я обязательно поблагодарила бы ими папу. Конечно, это все было его рук дело, другого словно и не дано. Он определено точно человек слова — сказал, что поможет и довел свое обещание до финала. Мне хотелось броситься ему на шею, но я сдержалась. Не сейчас и не здесь. Сначала Тая нужно вывести на свободу.        Мы снова шли по коридорам в компании двух офицеров. Забрали его вещи — телефон, ключи от машины и сумку с личными вещами из камеры. Тай прослушал целую лекцию в каком-то кабинете, куда нас не пустили, подписал кучу бумаг и вот, наконец, через полчаса мы покинули пределы следственного изолятора.        Свежий воздух приятно ударил в нос. Даже привычный ветер Чикаго казался сегодня приятным легким бризом. Почти морским, если бы не запах помойки, царящий в этом месте. Вновь прошли через металлические тяжелые ворота, и папа приглашающе распахнул для нас двери автомобиля.       — Куда я теперь? — спросил Тай, осторожно садясь внутрь после меня.        — Глупый вопрос, зятек. К нам, конечно. Тем более, твоя машина все еще там, — папа даже брови вскинул, настолько дурацким ему показался этот вопрос.        — Я все отработаю, Георг, — серьезно произнёс Тай. — Отдам все, что ты на меня потратил.        — Ни цента. Мне ничего не нужно, — спокойно ответил папа. — Я просто умею пользоваться связями, — он тихо рассмеялся, отъезжая от тюрьмы. — Просто будь достойным этого. С ней, — он перевел взгляд в зеркало заднего вида на меня и подмигнул мне.        — Я сделаю это, — ответил Тай, найдя мою руку, покоящуюся на сидении. — Это не составит мне труда, ведь я люблю твою дочь.        — Я знаю. Потому и делаю, — Георг усмехнулся, выезжая на шоссе. — А еще потому, что никто больше не должен пострадать от беззакония, которое творит твой отец.        — О чем ты, папа? — я встряла в диалог, потому что больше не могла игнорировать зреющие во мне вопросы. — Как ты это сделал?       — Я же говорю, связи решают. Когда знаешь нужных людей — и море по колено, — Георг улыбнулся мне, хоть и продолжал следить за дорогой. — Кей мой старый приятель. Скажем так, я сделал для него кое-что невозможное и он был должен мне. Больше, правда, нет, — он тихо рассмеялся, сворачивая на шоссе.        — Господи, мама в курсе? — я переняла его легкое и слегка беззаботное настроение, а потому добродушно закатила глаза. Все же хорошо, Тай здесь, он со мной и я плечом чувствую его тепло. — Это то, чем ты занимаешься на работе?       — В том числе, — почти спокойно ответил он, что можно было бы и принять за правду. — О, нет, не говорите маме, — он снова рассмеялся, а я посмотрела на Тая. В отличии от нас с отцом, он был мрачным. Печальным, уставшим, словно сломленный принц. Наверное, прошедшая ночь была для него ужасом. Я невольно взяла его за руку и сплела наши пальцы. — Сейчас все придет в норму, ребята, — произнес папа, уверенно кивнув. — Дайте адвокату и судебной системе время.        — Я буду сотрудничать, если нужно, — подал голос Тай, но он звучал уж слишком болезненно. — Расскажу все, что знаю. Пусть и стану потом тем, кто засадил родственника.        — Нужно подумать о твоих сестренках, верно? — папа свернул с шоссе на нашу улицу и уверенно поехал дальше. — Их мать не в состоянии заботиться о девочках?       — Думаю, нет. Они для нее обуза, — медленно произнес Тай, сжимая мои пальцы. Он просил поддержки и я чувствовала это кожей. — Не представляю, где они сейчас.        — Зная Фоэльха, они сейчас инструмент управления массами, — папа хмыкнул, открывая ворота в дом. — Мы разберемся. Дай себе время восстановиться.        Тай не ответил, шумно выдыхая. Машина затормозила, а я перевела взгляд, чтобы посмотреть в его красивые темно-зеленые глаза и в очередной раз утонуть. Я молила бога о том, чтобы выбор был правильным. Но никто из нас не может предполагать насколько далеко может зайти его отец.